Текст книги "Ученик чудовища (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Мазуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Впрочем, надолго задерживаться тут было нельзя. Отдышавшись, я двинулся дальше. Нужно было уйти отсюда как можно дальше и скрыть свои следы. Пора возвращаться к учителю. Надеюсь, такие «экзамены» у меня будут случаться не слишком часто. А то итог этого мне не особо понравился.

Ох, как же я ошибался…

Глава 19

Где-то внутри поместья рода Вальтур.

Лорд Вальтур нервно расхаживал перед камином, где пылали не просто поленья, а специально обработанные магические брёвна, дававшие ровное, почти бесшумное пламя. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по паркету из чёрного дерева.

В дверь постучали. Негромко, почти робко.

– Входи, – раздался нетерпеливый приказ.

Дверь открылась, и в зал вошёл мужчина в сером, неброском одеянии стражника, но без доспехов. Это был Герек, начальник личной охраны лорда и, что более важно, его глава службы безопасности.

Он закрыл дверь, сделал несколько шагов и склонил голову в почтительном поклоне, остановившись на расстоянии от своего лорда.

– Ты прислал за мной, господин.

– Очень проницательно, – отрезал Вальтур, не останавливая свою размеренную ходьбу. – Что ты накопал? Выкладывай всё, что есть. Начиная с того момента, как эта… тварь под номером пятьдесят три впервые ступила на мою землю.

Герек слегка поднял голову, но не более того.

– Сведений катастрофически мало, господин. Он прибыл в последний день регистрации. Заявлен как независимый маг-универсал. В документах указал имя «Фауст», без указания рода. Возраст – неизвестен, но примерно, судя по всему, ровесник вашего сына. Место происхождения тоже неизвестно.

Лорд Вальтур на мгновение замер. Потом медленно повернулся к своему подчинённому. Лицо графа, обычно являвшее собой образец аристократической сдержанности, было бледным, только две алые точки гнева горели в глубине его глаз.

– «Примерно», «Неизвестно», «Не указано», – он произносил слова отчётливо, разделяя их. – Ты, тот кто обязан подобное знать, предлагаешь мне такой отчёт? После того как этот… Фауст… осмелился не просто принять моё золото, не просто вышел против моего сына, но унизил его на арене, сорвал все планы и, просто сбежал, спалив пол-леса графства Дарнелла? И ты говоришь что нам о нём ничего не известно?

Давление магической ауры лорда, обычно плотно сдерживаемой, на мгновение вырвалось наружу. Воздух в зале сгустился, факелы погасли, лишь магический огонь в камине продолжал гореть, но и будто затих. Герек не отступил, но его плечи напряглись, а на лбу выступила испарина – не от страха, а от усилия сопротивляться нефизическому напору.

– Я не оправдываюсь, господин. Я констатирую факты. Его палатка после бегства была осмотрена. Ни одного личного предмета. Ни клочка бумаги с заметками. Постель, не сохранила отпечатков ауры. Он стёр их. Умышленно и тщательно. Он не общался с другими участниками, не пировал, не посещал таверны. Он появлялся только на арене и в своей палатке. Это призрак, господин. Призрак, которого мы сами впустили.

– Призрак⁈ – голос лорда взорвался, наконец сорвавшись с цепи. Он резко шагнул вперёд, и теперь они стояли почти вплотную. – Призраки не забирают приз, который должен был достаться моему сыну! Призраки не оставляют моего сына с обожжёной рукой и насмешками всей имперской знати! Призраки не заставляют меня, главу рода Вальтур, униженно извиняться перед старым хрычом Дарнеллом за сожжённые деревья и выплачивать компенсацию! Этот «призрак» нанёс моему дому удар, последствия которого мы будем расхлёбывать годы!

Он отвернулся, с силой сжав кулаки. Костяшки побелели. В тишине зала слышалось только его тяжёлое дыхание и потрескивание огня.

– Мой сын, – продолжил лорд, уже тише, но от этого слова звучали ещё опаснее, – сейчас у мага-целителя. Ожоги заживут и исчезнут. Но исчезнет ли его репутация? Весь турнир был устроен для того, чтобы Кассиан блистательно победил, укрепив наш авторитет перед лицом Императора, который начинает… сомневаться в лояльности некоторых родов. Вместо этого – позор. Позор, который кочует из уст в уста по всем столичным салонам. И виной всему – какой-то безродный бродяга!

– Я не уверен, что он такой уж безродный… – выдвинул предположение мужчина.

– Что ты имеешь ввиду? – резко развернулся к нему хозяин дома.

– Вы же видели его навыки. Безродные такими не бывают и не могут быть. Даже если предположить, что парень – невероятный гений, он всё равно не смог бы выучить столько плетений самостоятельно. Его кто-то обучал. Кто-то крайне умелый, – покачал головой слуга. – Моё предположение: этот парень – из какого-то старого рода. Не наследник, разумеется. Скорее просто талант, о котором решили не сообщать общественности, чтобы на его фоне этот самый наследник не казался слишком слабым. Вполне возможно что его вообще не признают официально, а будут использовать втёмную для подобных дел. Кто-то очень хотел ударить по вашему наследнику, что даже задействовал очень ценную скрытую пешку для этого.

– Хм, а ведь это всё объясняет, – замер на месте граф. – И я даже знаю несколько ублюдков, что вполне способны на это. Пара древних семейств, что очень не хотят допустить усиления молодого, относительно них, рода. Теперь всё встало на свои места…

Он вернулся к камину и опёрся руками о массивную мраморную полку.

– Шестеро. Я послал за ним шестерых наших лучших охотников. Специалистов по поимке магических тварей. И что? Они вернулись с опалёнными бровями, пустыми руками и долгом перед Дарнеллами за пожар в его лесу. Конечно, есть шанс, что парень сгинул в том лесу, но я в этом сильно сомневаюсь… Такие как он не погибают так просто. Так что я уверен, рано или поздно, он объявится вновь, – предположил Герек.

– … они сами создали стену огня, которую не могли быстро преодолеть. Привыкли, понимаешь ли, сражаться с тупыми зверями, а не людьми. – скривился лорд. – Но ты прав. Он ещё объявится. И когда это произойдёт, я хочу чтобы ты выяснил о нём всё что возможно. Не пытайся убить, пока что… Сперва нужно узнать, кто за ним стоит. А уже затем начнём действовать.

– Как прикажете, господин, – склонился Герек. – Однако, стоит искать в этой ситуации не только плохое, но и хорошее.

– Хорошее? – гневно глянул на него хозяин. – Что в этом может быть хорошим?

– В конце-концов, он ведь и наследника Сефаро победил. Причём, весьма жестоко. Удар по их репутации вышел даже сильнее, чем по нашей.

– Тут ты прав. Этот ублюдок, что хотел испортить мне турнир, получил то, что заслужил, – расплылась широкая улыбка на лице графа. – Конечно, если бы он после этого проиграл моему сыну, то унижение было бы куда выше. А значит, атака была по нам обоим. Это хорошо. На фоне этого можно будет попробовать заключить союз с Сефаро. Общий враг – он объединяет. Да, это неплохая возможность. А за то, что этот Фауст позволил увидеть выражение ужаса на лице этого гордеца я даже, пожалуй, убью его быстро.

– И у нас есть одна нить, – осторожно сказал Герек. – Деньги. Приз. Сотня золотых. Приличная сумма. Так что она была выписана банковским ордером на предъявителя в главную контору Имперского Банка в столице или любой её филиал. Ордер был выписан и вручён ему в ларце вместе со вторым призом. Чтобы обналичить, ему нужно будет предъявить ордер. А у меня как раз есть знакомый в столичном отделении Имперского банка. Если его обналичат, мы об этом узнаем…

Лорд Вальтур медленно открыл глаза. В них вспыхнул холодный огонь охотника, уловившего наконец слабый запах дичи.

– Прекрасно. Просто прекрасно. Не зря я решил выделить столь большой приз. Хоть и предназначался он сыну как подарок на день рождения. Но так даже лучше. Никто не откажется от сотни золотых, так что ордер будет обналичен. Тут-то мы и поймём, кто играет против нас… Всё же не зря я тебе такие деньги плачу. Молодец.

– Благодарю, господин, – склонился он вновь.

– Я даю тебе карт-бланш. Используй любые средства. Золото не имеет значения. – Лорд повернулся, и его взгляд снова стал ледяным и неумолимым. – Но есть одно условие, Герек.

– Господин?

– Я хочу его живого. Живого и способного говорить. – В голосе Вальтура зазвучала тихая ярость. – Этот человек посмел пойти против меня. Он унизил моего наследника на глазах у всей Империи. Он обратил наш триумф в прах и пепел. Простая смерть – это милость. Слишком быстро и слишком легко для него.

Лорд подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру. Внизу, в замковом дворе, в слабом свете фонарей метались тени – слуги убирали последние следы празднества, которое обернулось похоронами репутации.

– Я лично займусь тем, чтобы выяснить, кто его послал. А затем… – лорд отпустил портьеру, и тьма снова заполнила угол комнаты. – Затем я сделаю из него учебное пособие. Для Кассиана. А так же примером для всех, кто когда-либо задумает выступить против нашего рода.

– Приказ будет выполнен. Он будет найден, господин. И доставлен. Живым.

– Уходи. И не приходи с пустыми руками в следующий раз.

Герек развернулся и бесшумно вышел из зала, растворившись в полумраке коридора.

Лорд Вальтур остался один. Он смотрел на огонь в камине, но видел уже не его. Он видел арену, залитую солнцем. Видел того, чьё лицо было скрыто простым капюшоном, как он с безразличной, ледяной эффективностью ломает замыслы, подготавливаемые годами. Рука лорда непроизвольно сжала фигурку грифона, лежавшую на полке. Фарфор треснул с тихим, жалобным хрустом.

– Фауст… – прошептал он в тишину, полную звенящей ненависти. – Игра только началась. И закончится она лишь тогда, когда я решу. А закончу я её твоим немым, бесконечным криком в кромешной тьме.

В это же время. Где-то на дорогах Империи. Карета рода Сефаро.

Карета рода Сефаро была чудом мастерства – лёгкая, но прочная, из полированного красного дерева с инкрустациями из костей магических тварей и защищённая защитными артефактами. Внутри пахло дорогой кожей, воском и едва уловимыми нотами ароматических масел, смешанными теперь с резким запахом лечебной мази. Шторки были спущены, отгораживая обитателей от любопытных взглядов, но не могли заглушить грохот колёс по булыжнику – звук, отдававшийся болезненными ударами в голове Альрика Сефаро.

Наследник могущественного рода сидел, откинувшись на спинку сиденья, обитую тёмно-синим бархатом. Его правая рука, от локтя до кончиков пальцев, была закована в сложный аппарат из тонких стальных пластин, светящихся от внедрённых целебных плетений. Каждое мелкое подрагивание кареты заставляло его втягивать воздух сквозь стиснутые зубы. Но боль была ничто по сравнению с яростью. Она кипела в нём, как расплавленный металл, грозя прожечь грудь изнутри.

Сильвия Солани сидела напротив. Она не смотрела на него. Её зелёные, с вертикальными зрачками, глаза были устремлены куда-то в пространство между спущенной шторкой и узором на потолке кареты. Её пальцы, тонкие и длинные, в чёрных перчатках без единого украшения, лежали неподвижно на коленях. Даже когда карета налетела на выбоину и Альрик сдавленно вскрикнул, она будто ничего и не заметила.

– Смотри на меня, – голос парня прозвучал хрипло, сорвавшись с первых же слов в крик. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Сильвия медленно перевела на него взгляд. Её лицо оставалось бесстрастным.

– Смотрю… – одарила она его презрительным холодным взглядом.

– Смотрю, господин! Я твой господин! – яростно крикнул он, но чуть сбавив напор под её взглядом.

– Всего лишь наниматель. Не более. Я не приносила тебе клятву верности. Как только долг будет выплачен – наш контракт будет расторгнут.

– Вот только будет ли он вообще выплачен? – раздражённо фыркнул он. – Ты должна была устранить его! Убрать, как крысу в амбаре! Это ведь твой проклятый род – призраки в ночи! Лучшие убийцы, что некогда держали в страхе всю Империю. И что? Он жив! И не просто жив – он сломал мне руку! Насмеялся надо мной на глазах у зрителей!

Он пытался жестикулировать, но аппарат сковал движение, и он лишь беспомощно дёрнулся.

– Я выполнила приказ, – её голос был ровным, монотонным, будто она зачитывала отчёт. – Вот только противник оказался слишком силён. У меня не было ни шанса. Этот пункт оговорен в контракте. Ты не сообщил о его настоящей силе. Будь это прямой контракт, а не долговой, то уже ты бы сейчас платил неустойку за подставу. Или твой род просто прекратил бы существовать… Конечно, возьмись за дело мой отец – он бы убил парня. Вот только ты сам настоял что тебя сопровождать должна именно я. Это был твой выбор… И твоя ошибка.

– Ах так, значит? – Альрик закатил глаза. – Неужели ты думаешь что я поверю в эту чушь? Чтобы какой-то безродный смог пережить встречу с тобой? Гением семьи Солани, что пробудил родовой дар, что спал уже десятки лет. Ты ведь сама поддалась, верно?

В её глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёмное, стремительное, как движение кобры, готовой к удару. Но веки опустились, скрывая этот блеск. Когда она снова посмотрела на него, в её взгляде была лишь пустота.

– Он сильнее, чем кажется. И не только в магии. В конце-концов, он это доказал, победив тебя. Я же сделала всё что могла. Не более, но и не менее.

– Ты защищаешь его? – Альрик оторвался от спинки, наклонившись вперёд. – Может, он тебе что-то пообещал? Может, ты ему что-то позволила в той палатке, раз теперь оправдываешь свою неудачу?

Сильвия не ответила. Она просто смотрела на него. Молча. Это молчание было хуже любой насмешки. Оно говорило: «Ты настолько ничтожен, что даже оскорбления твои не стоят ответа».

Альрик откинулся назад, с силой ударив затылком о мягкую обивку. Звук был глухим. Он ведь знал, что этого не могло быть. Она не могла нарушить магический контракт.

Парень зажмурился, пытаясь взять себя в руки, но ярость выплёскивалась наружу вместе со словами.

– Из-за тебя… из-за твоего провала всё пошло прахом! Отец будет в бешенстве. Теперь Вальтуры опозорены, но и мы выглядим дураками! Я должен был выиграть этот турнир! Это был мой шанс поднять наш дом в глазах Императора, ослабить Вальтуров! А теперь что? Теперь я – тот, кому безродный плебей сломал руку в полуфинале! Даже не в финале! Этот слух скоро разойдётся по всей Империи! Меня победил безродный… – голос Альрика сорвался на визгливую ноту, – Победил, слышишь⁉ И всё это – потому что ты не смогла вонзить ему кинжал между рёбер!

– Буква договора была соблюдена. Точно так, как когда мы оказались у вас в долгу, – холодно отметила Сильвия, а краешек её губ изогнулся в намёке на улыбку, вот только парень этого не заметил.

Карета резко затормозила, въезжая на мостовую внутреннего двора поместья Сефаро. Тень от высоких башен легла на зашторенные окна. Альрик выдохнул, и его дыхание стало чуть ровнее, но ярость не ушла. Она осела, превратившись в тяжёлый, токсичный осадок.

– Он не уйдёт! – прошипел он. – Вальтуры его достанут. Нет, мы его найдём! А когда его приведут сюда, ко мне в руки… я… я хочу видеть, как ломают каждый палец на тех руках, что сломали мою. Я хочу слышать его крики. И ты… ты будешь стоять рядом. И смотреть. Чтобы видеть что бывает с теми, кто выступает против нашего рода.

Сильвия медленно поднялась. Карета остановилась. Лакей уже открывал дверцу снаружи.

– Как скажешь, – равнодушно произнесла она. – В конце-концов, каждый твой приказ уменьшает долг моего рода. И рано или поздно, он закончится…

Она вышла первой. На улице было уже достаточно темно и лишь полная луна освещала округу.

Альрик, кряхтя, выбрался следом, опираясь здоровой рукой на плечо подбежавшего слуги. Он бросил последний взгляд на стройную спину Сильвии, исчезавшую в тёмном проёме бокового входа – входа для прислуги и охраны. Ненависть к Фаусту пылала в нём ярким, чистым пламенем. Но под ней, холодным и скользким, лежало другое чувство – стыд. Стыд от того, что она видела его унижение. Видела его страх в тот момент, когда кости хрустнули под давлением. И в её равнодушии он видел как девушка беззвучно смеётся над ним, но ничего не мог поделать. Контракт ограничивал его, о чём он жалел больше всего в этом мире. Ведь иначе, он бы уже давно заполучил её тело…

Сефаро заковылял к парадному входу, где его уже ждал родовой лекарь с озабоченным лицом. Увы, в поместье Вальтуров не оказалось мага достаточной квалификации, чтобы быстро восстановить сломанные кости. Или они не захотели его предоставлять… Так что пришлось ограничиваться первой помощью и артефактом, пока не вернётся домой, где за дело возьмётся настоящий профессионал, верный его роду.

Каменные стены родового гнезда должны были дарить утешение и силу. Но сейчас они чувствовались как стены тюрьмы. Тюрьмы, в которой он будет отныне заключён – не только из-за сломанной руки, а из-за пятна на репутации, которое мог смыть лишь один способ: кровь того, кто его нанёс.

* * *

Сильвия прошла по знакомым, слабо освещённым коридорам служб, не встречая ни души. Её шаги были беззвучны, даже по каменным плитам. Дверь в её комнату – просторную, но аскетичную, с кроватью, стулом, столиком и шкафом для оружия – закрылась за ней с тихим щелчком. Свет, пробивавшийся через узкое стрельчатое окно, выхватывал из темноты бледные контуры её лица и чёрный блеск волн, ниспадавших на плечи.

Только сейчас, в полном одиночестве, маска бесстрастия дала трещину. Она подошла к умывальнику, налила воды из кувшина в медный таз и с силой провела влажными ладонями по лицу, как бы пытаясь стереть с кожи ощущение чужих взглядов – взгляда Альрика, полного злобы и слабости, и… другого.

Фауст.

Его образ всплыл перед внутренним взором с пугающей чёткостью. Не тот, что был на арене – безжалостный и равнодушный. А тот, что был в палатке. Его лицо в сантиметрах от её, в полумраке, освещённое только лунным светом из разрыва в пологе. В его глазах не было страха. Не было и той животной, хищной алчности, которую она видела в сотнях других мужчин, смотревших на неё. Там было… любопытство. И странное, почти непозволительное уважение. Он увидел в ней не инструмент, не красивую куклу, не монстра с глазами змеи. Он увидел противника. И человека.

– Почему ты отпустил? – прошептала она в тишину комнаты, повторяя свои слова той ночи.

Её пальцы непроизвольно сжали край медного таза, оставив вмятины. Родовая способность была и благословением, и проклятием. Она делала её идеальным оружием и вечным изгоем. Люди боялись её и репутации её рода. А он почему-то нет…

Она вспомнила его слова: «Предпочитаю завоёвывать девушек, которые мне понравились, а не брать силой». Наглость. Чистейшая, беспардонная наглость. И в то же время… в этом была какая-то дикая, первозданная честность. Он не притворялся благородным рыцарем. Он просто сказал, что думал. И улыбнулся. Улыбка у него была странная – не злая, не самодовольная. Заинтересованная. Как будто он смотрел на сложный механизм и пытался понять, как он устроен.

«Ты заслуживаешь большего, чем быть рабыней долга», – сказал он.

Сильвия резко выпрямилась, отбросив мысли. Это было опасно. Глупо. Сентиментально. Он был врагом её нанимателя. Враг дома Сефаро. Его смерть была предрешена. Слишком неравны силы и возможности. Древний влиятельный род против одиночки… Исход был очевиден.

Она подошла ближе к окну, вдохнуть свежего воздуха. Внизу, во внутреннем дворе, метались факелы – слуги суетились вокруг кареты, вынося багаж. Где-то далеко за стенами поместья лежал огромный, опасный мир. И где-то в этом мире сейчас был он. Сломал планы Вальтуров. Обидел Сефаро. Выиграл. И сбежал.

Она не должна была чувствовать ничего, кроме холодного профессионального интереса. Но вместо этого где-то глубоко внутри, под толщей долга, дисциплины и привычной холодности, шевельнулось что-то тёплое и запретное…

«Да, точно. Он – цель! Она думает о нём только для того, чтобы в следующий раз при встрече убить его. Ведь она провалила задание и должна исправить ошибку. Только так и никак иначе!» – именно такие мысли крутились в её голове.

Все иные мысли она постаралась задавить в себе. И всё же, несмотря на долгие годы тренировок, она не смогла сделать это…

Ведь самую каплю, но она завидовала ему. Он был свободен. По-настоящему свободен. Даже сейчас, будучи целью двух великих домов.

Сильвия сжала кулаки, чувствуя, как острые ногти впиваются в ладони даже сквозь тонкую кожу перчаток. Это была слабость. Её мысли должны быть чисты от таких… крамол.

Она погасила в себе тот тёплый, предательский огонёк. Задушила его ледяной хваткой дисциплины. Завтра будет новый день. Новые приказы. Возможно, её отправят по его следу. И тогда… тогда она сделает то, что должна. Она обязана.

Но когда она потушила светильник в своей душе, оставив только привычную, удобную пустоту, в самом дальнем уголке, куда не доходил даже её внутренний взор, осталась крошечная, упрямая искра. Искра памяти о человеке, который посмотрел на неё не как на вещь, а как на равного. И отпустил…

Девушка медленно сняла перчатки, после чего скинула платье, сменив его на ночную сорочку. Пора было ложиться спать. Однако, сон так и не приходил. Мысли всё никак не хотели уходить из её головы. А вместе с ними и образ, возникающий в сознании. Образ которой имел лицо и имя.

Фауст.