Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

– Хорошо, и ещё один вопрос. Когда вы с Рин вдвоём ушли разведывать, где река, почему это заняло у вас столько времени?

Хм. Рин они пробить бы не смогли. Да и мой прошлый рассказ показался мне безупречным, тем не менее, где-то подвох почуяли. Про Реатум я им, конечно, не скажу. С них станется научить его людской извращенной логике и подогнать ему за три десятка даров три сотни рабов, например.

Я принялся максимально нудно и подробно пересказывать им путешествие, заостряя внимание на каждом лягушачьем кваке и каждой уведенной кувшинке.

– А ночью, когда вы остались наедине с Рин, – осторожно сказал Марк. – Это важно для понимания…

– Не ваше, нахуй, собачье дело! – отрезал я. – Ещё раз туда полезете, схлопочу срок за нападение на ищущего. Ясно?

– Ладно-ладно, остынь! – выставил он руки, и даже чуть откинулся на стуле, чтобы я не дотянулся, если вдруг захочу ударить. – Оставь свои воспоминания при себе. Я просто выполняю свою работу.

– Я тоже просто спасал людей, Марк. Но тебе на это насрать.

– Это не так.

– Что по Ликтору? Почему вы его отпустили?

– Мы задали вопросы, теперь прорабатываем стратегию, и, вообще, это не твоё дело.

– Это моё дело. Моё дело даже больше, чем ваше.

– Мы свою работу знаем.

Я собрался было открыть рот, чтобы возразить, как вдруг дверь распахнулась.

– Так и знал! Так и знал! – вошёл мужчина лет пятидесяти пяти, в коричневом костюме, с такого же цвета папкой под мышкой. На голове у него была приличная такая плешь. – И что это у нас тут происходит? – посмотрел он на ищущего.

– Ц. Припёрся всё же, – Марк просто поднялся, забрал свою папку и махнул рукой, мол, садись и просто вышел.

– Здравствуйте, – присел мужчина и протянул руку через стол. Рукопожатие было довольно вялое. – Меня зовут Лео Шуббарт. Я ваш адвокат.

– Вот как. Мне и такое положено.

– В сложившихся обстоятельствах, да. Дело в том, что вам бы хватило и по каждому отдельному эпизоду, а у вас тут целая коллекция того, что суд может расценить как преступление. Давайте пройдёмся отдельно по эпизодам, возможным срокам и перспективам. Смотрите, первый момент, обвинение в убийстве пилота. Линия обвинения будет настаивать…

– Погодите, какого из пилотов?

– Ах да, – смутился адвокат. – Пилота самолёта. Нда. Не каждый день с таким сталкиваешься. Что я говорил?

– Линия обвинения.

– Да. Точно. Линия обвинения будет настаивать, что он контактировал с вами последним. Тут пояснять не надо, что это пожизненное, «турьма», как говорил мой дед. Но в вашем случае следственный изолятор и почти наверняка отработка. Самые ужасные направления, учитывая ваш опыт, вами начнут затыкать все дыры, а если вспомнить Ликтора, нет сомнений, что таки заткнут с концами. Далее очень плохой эпизод с Линдой. Вы ещё и сознались, но это ничего, это мы потом будем отрицать, скажете, что подтвердили под давлением, плюс они процедуру нарушили, так что, может, мы, вообще, сторгуем замену показаний без фиксации оной. Тут мы даже можем попытаться соскочить с уголовки, учитывая все заслуги, так сказать, и показания свидетелей. Тут, в отличие от первого эпизода, слова Элен только в плюс. Кстати, можно попробовать и от первой части, от убийства пилота, отбрехаться, если лекарь изменит свои показания.

– Как изменит?

– Ну легко. Отменит свои слова о том, что пилот был убит посредством отравления. Тогда вас в этом уже не обвинят. Всё это станет обычной катастрофой. Ну это мы потом отдельно с госпожой Маверик обсудим. Едем дальше, дело в том, что на вас всех собак будут пытаться спустить, в том числе и даже убийство часовых у недорытой хоббичьей норы. И найдутся свидетели, которые подтвердят ваш несуществующий конфликт. Но более тяжелое это, конечно, убийство Тадеуша. Дело в том, что вы сами как бы спровоцировали его в лагере, сыграв сценку с Самантой.

– Да нет же! Они это обсуждали ещё после обыска в норе троллей!

– Это всё неважно для обвинения. И даже то, что он сокрыл пистолет и свою одарённость. Я уже говорил с его психологом, и эта прекраснейшая во всех смыслах мадам уже пообщалась с ищущими и передала им весь расклад. Тадеуша признают невменяемым.

– Да как они могут его таким признать?

– По её записям и опосредованно, так сказать, дистанционно, по имеющимся свидетельствам. А вам, по сути, припишут убийство не совсем дееспособного. Но и это не самый тяжкий эпизод. Хуже всего с пилотом, со вторым. Они регулярно проходят медосвидетельствование и беседует с врачом перед вылетом. Ну не знаю, кстати, беседуют или нет, отметка в журнале во всяком случае стоит. Вот тут я пока нахожусь в неком тупике, пока не знаю, как выпутаться. Ликтор будет отрицать, что стрелял. А с его связями, я думаю, имеющуюся запись со второй вертушки почистят, и там будете только вы с пистолетом. Но ещё ничего не потерянно. На нашей стороне поддержка общественности, ваши друзья не последние люди, точнее, родители некоторых из них имеют вес.

– От меня что требуется?

– Для начала рассказать всё. Я понимаю, что вы там им врали нещадно местами. Они, вас, кстати, ещё на детекторе лжи не гоняли? Нет? Ещё впереди. Хотя зачем это надо, если учесть, что ментат и так всё чувствовал, не знаю. Но вроде как третий голос – голос прибора, беспристрастный.

– С чего начать?

– С заключения договора.

– У меня как бы нет денег.

– Господин Богданов, само участие в этом процессе для меня всё окупит, это раз. И мне уже заплатили, это два, – довольно заявил он. – Первый раз у меня было такое, чтобы столько людей пришло. Моя приёмная стала невероятно тесной. Вы меня не знаете, хотя я порой мелькаю на городских билбордах. Но будьте уверены, мы поборемся. Лео Шуббарт – это Имя в юриспруденции. Ну хотя вру, Лео не очень, а вот Шуббарт, всё же знак качества, династический. Но после этого дела я, может, и дотянусь до славы своего отца. Впрочем, отвлеклись. Рекламные слоганы про меня, вы и в кабинете у меня начитаетесь при следующей встрече.

Он протянул мне договор.

Ненавижу вчитываться в это всё, но придётся. Я заметил самое главное, и правда, предоплата была внесена в полном объёме. Двести тысяч эргов. Челюсть отвисла. Я поднял на него ошалевший взгляд на адвоката. Затем снова опустил глаза в документ и обомлел ещё больше. Остальная часть будет выплачена, только если адвокат выиграет дело. Остальные восемьсот тысяч.

– Это… – я даже охрип. Взял ручку.

Адвокат потешался с моей реакции.

– Я же говорил Шуббарт – династия. Шуббарт – стоит дорого. Удивлён, что вы не слышали. Хоть бы по тому же телевизору.

– Да я как-то не особо его глядел. Да и далёк от всех этих дел был. У нас в гетто адвокат только бесплатный. То бишь лучше без него.

Я перевернул лист. Подписать надо было с двух сторон. Ещё бы вспомнить, вообще, как это делать. Я стал подписывать, а адвокат довольно кивал.

– Честно говоря, я собирался переехать, и вот вы мне подарили эту возможность, – улыбнулся он.

В коридоре послышался какой-то шум, а дверь-то как бы звуки до этого не пропускала, а затем внутрь буквально ворвался парень со взъерошенными волосами, помятом костюме, растянутом галстуке и съехавших очках, он захлопнул дверь и провернул замок, в коридоре развернулась стычка.

Шубберт замер, в недоумении глядя на незнакомца, а тот подбежал и вырвал лист у него из рук. Только вот Лео держал крепко, и половина договора осталась у него.

– Успел подписать всё же, – недовольно проговорил очкастый.

– А ну верните документ! Что вы себе позволяете? – пыжился мой адвокат. Точнее, ещё не мой, пока часть с подписью у второго.

– Я тебя щас вырублю, – сказал я незнакомцу, а он взял, оторвал место с моей росписью, запихнул в рот, и, немного пожевав, проглотил.

Глава 16

– Не кипятись, парень, – сказал незнакомец.

Лео Шуббарт уже доставал новый договор и протянул мне со словами:

– Не позволь ему выхватить, я почему-то уверен, что у тебя получится.

Я взял ручку и едва коснулся листа, как парень в очках сказал:

– Ни в коем случае не подписывай это.

– Не слушай этого проходимца, – отмахнулся от него адвокат.

– Шуба, не пудри парню мозги.

– Шубберт! Не коверкайте мою фамилию, кто бы вы ни были, а не то подам на вас в суд за оскорбление чести и достоинства!

– Анд, не спеши подписывать, – обратился ко мне незнакомец. – Я еле прорвался сюда, мои охранники рискнули здоровьем, чтобы пропихнуть меня.

– Не слушайте этого странного оборванца, – сказал Шубберт. – Подписывайте, и выставим его прочь. Я, кажется, догадываюсь, кто он. Аферист, что работает на семью Кригер.

– Меня зовут Александр Рио, можно просто Алекс, – представился наконец парень. – И я твой реальный адвокат, а этот плешивый тебе вовсе не друг.

– Так, – хлопнул я рукой по столу. – Сейчас будете драться, кто победит с тем и подпишу договор.

– Как это драться? – растерялся Лео. Второй лишь пожал плечами и сказал:

– Меня, конечно, предупреждали, что ты сложный, но, чтобы драться за клиента, такого делать мне ещё не приходилось.

– Я сейчас позвоню Элен Маверик! – объявил Шубберт.

– Или лучше я ей позвоню, – усмехнулся Алекс. Оба они набрали номера и протянули мне телефоны.

Я приложил аппарат Лео к левому уху, а аппарат Рио к правому.

– Алло, – синхронно раздался голос Элен в обоих ушах.

– Привет, это…

– Мог и не представляться, – усмехнулась Элен слева.

– Думаешь, я тебя не узнаю? – вторила ей справа.

Какого хрена? Это был её голос, её манера, её тембр.

– Слушай, у меня тут такой вопрос, – сказал я. – Вы, я так понял, скинулись с ребятами. А какого ты мне адвоката прислала? Их тут два, гадаю вот, который врёт.

Девушки начали описывать каждая своего. Я не мог их различить.

– Понял. Спасибо, – сказал я. Ну сейчас одна из них посыплется на проверке. – Увидимся вечером?

– Эм… у меня были дела. Но если ненадолго, то можно, – ответила левая.

– Охренел, Богданов? Сразу после ужина у Фобос? Ты совсем там⁈ – вот и ответ, где настоящая.

Я захлопнул левую трубку и катнул аппарат по столу.

– Выход найдёте, господин аферист, – сказал я.

– А? Ты с кем там? – спросила настоящая Элен.

– Да так. Это была проверка. Ты как всегда неподражаема, Маверик. Спасибо, – я отключился и передал телефон Алексу.

– Ох зря вы так, молодой человек. Вы об этом ещё пожалеете, – тряс документами Шубберт. – Увидимся в суде!

– Свали уже, – махнул я.

Он вышел. Внутрь тут же ворвались несколько оперативников, но Алекс показал им телефон, где был чей-то номер, и они тут же развернулись и вышли.

– Это что за цифры у тебя волшебные там были? – заинтересовался я.

– Уполномоченный по делам несовершеннолетних, – проговорил адвокат и протянул руку. – Алекс Рио.

– Анд Богданов.

Тут меня начало потихоньку отпускать. А почему, собственно, я решил подписывать какой-то договор? Всё же реген не справился, особая водичка подействовала, а ментаты додавили. Раскачали всё же меня. Вынудили на необдуманный поступок, хорошо, что всё обошлось. А ещё хорошо, что навык адаптивен, уже завтра, их «сыворотка правды» не будет так действовать. Начнёт вырабатываться резистентность.

– А что там правда там сложно было опознать настоящую? – спросил парень.

– Да. А я её знаю как облупленную.

Думаю, имеет место сотрудничество в каким-то видом обездвиженного механоида, как та тварь, которая сыграла нам целый спектакль по радиосвязи. Только вот содержать такое незаконно.

– И что этот аферист тебе тут напел? – спросил Алекс.

Я подробно пересказал диалог.

– Ха! Ну ты понял к чему это всё было?

– Теперь да. Вся соль была во фразе «Элен отменит свои слова о том, что пилот был убит посредством отравления». То есть таким образом Ликтор уже тоже стал бы невиновен. Но он столько говорил, столько деталей наваливал, что я во всём этом потоке даже и не заметил. А когда цифры увидел, меня это вообще из колеи выбило. Тебе сколько заплатили?

– Это тебя не касается. Вопрос со мной закрыли, – сказал адвокат. – Договор вот, там всё расписано. Если не уверен, можем подписать потом, когда лично встретишься с кем-то из своих друзей, и они тебе подтвердят, кто я.

– Не надо. Я с Элен с твоего телефона говорил. Я её узнал, – усмехнулся я. Пробежал глазами по тексту и подписал. А иначе эти мордовороты опять меня на полдня запрут в этом кабинете, без возможности связи с внешним миром.

– Хорошо. Эту копию оставь себе, эту я заберу. Шубберт хороший спец на самом деле, но двуличный гад, он работал и на Кригеров, и на следствие, поэтому его и пропустили. Ты бы ему всё рассказал, а он бы передал данные ищущим. Что тебе необходимо понимать, во многом Шубберт был прав, засадить тебя будут пытаться очень серьёзно, спихнуть все грехи Ликтора на тебя. Что-то у них, может и получится, но от больше части мы всё же отобьёмся.

– Ищущие на чьей будут стороне?

– Ищущие всегда на своей стороне, только вот решать не им, а суду. Они здесь лишь исполнители, если бы они почуяли в тебе реальную угрозу, с тобой бы уже говорили по-другому. Но всё же ищейки тебе не доверяют, а значит, будут мурыжить до тех пор, пока не отпадёт последнее подозрение. Это – минус. Ладно, я пошёл. Держись тут, сейчас придёт их бумагомаратель и предъявит какой-нибудь пустячное постановление, а то и три штуки разом, и суммарно, у них будет ещё полтора часа допросов тебя. Я пошёл работать. А ты терпи.

– Ну класс, – всплеснул я руками.

– Я адвокат, а не волшебник. Прости, если хотел сладких сказок, могу позвать Шубу обратно.

– Да иди уже, – отмахнулся я.

Он пожал мне руку и ушёл.

И снова началось.

– А откуда у тебя все эти знания о выживании? Кто тебя научил делать луки и копья? – спрашивал Сандерс.

– Ты мне голову не морочь! – орал Оливейра. – Школьник без подготовки так не может владеть мечом и луком! Говори, собака, кто тебя обучал? Ты агент? Признавайся – легче будет! – лупил он кулаком по столу.

– Слушай. Я тебе не враг. Я делаю свою работу, – взывал к разуму Марк. – Но всё это дело очень нечисто. Сам посуди, что мы должны думать. Сначала школа, потом твой дом, затем самолёт. Потому я и начал капать!

– А вот относительно плота, – звучал со всех сторон голос Сандерса. – Почему именно такая конструкция. Откуда ты знал, что он поплывёт?

– Послушай, сопляк! – нависал словно скала Оливейра. – Я таких знаешь сколько расколол? Если что-то вскроется, шансов хоть как-то отыграть назад не будет. Сейчас они есть. Сейчас ты «герой» и на этот можно выехать. Можно многое простить.

– Анд, ну ты же сам знаешь, где соврал? – словно бы даже и не шевелил губами Марк, будто он общался мыслеречью. – Неужели ты думаешь, мы не поймём?

– И всё же мы бы хотели посмотреть, как ты так ловко сражался, – вкрадчиво шептал Сандерс. – Может, проведём тебе тренировочную схватку, это важно для полноты картины.

– Я на твоей стороне, чтоб тебя, бестолковый юнец! – орал Оливера. Его голос эхом прокатывался из одного уха в другое, а лицо было раздутое и крупное словно на шаржах. – Я, нахрен, единственный, кто может вытащить тебя из всего этого дерьма, в которое ты влез! Я больше тридцати лет в этой системе! Две твоих жизни. Ты это понимаешь?

– Вот мы уже поэпизодно разложили твою схватку с Ликтором, – говорил Марк, и словно бы, и правда, эпизоды выстраивались перед глазами как в какой-то программе видеомонтажа. – И я не понимаю, а как пистолет оказался в твоей руке? Но это ладно. Проехали. А скажи мне лучше, вот что, почему с Рин у тебя взаимодействие хорошее, а у других ментатов с тобой…

– Стоп! – хлопнул я обоими руками, увидев время на наручных часах Марка. – Мне пора.

– Куда ты собрался? – усмехнулся ищущий.

– На ужин. Я договорился заранее.

Он покосился на стакан с водой, потом на зеркало, состроил лицом что-то неопределённое, мол, переборщили.

– Сядь, – сказал он, когда я поднялся.

– Что ж, ну тогда сами звоните Эйде Фобос и объясняйте, почему я не приду.

– Гхм. Эйде Фобос? – уточнил Марк. – Что ж… тогда на сегодня можешь быть свободен.

– Вот и славненько, – я поднялся и направился в немного расплывающуюся дверь.

* * *

– Как прошло? – спросила мама, когда я забежал принять душ и переодеться.

– Да нормально, – сказал я. – Лучше, чем рассчитывал, на самом деле. Думал, всё пройдёт куда жестче и мрачнее. Но резонанс имеет силу, они ограничены рамками и при всём желании не смогут их нарушить. Так что откровенного беспредела ждать не приходится.

Я накинул светлые штаны с ремнём, и светлую футболку поло. Не костюм, конечно, но и не джинсы и майка. Средней степени приличия. Туфель, правда, не было, зато белые кроссовки вполне себе подойдут.

Сначала прогулялся, дошёл до экоквартала, аккуратно насрезал два букета, потом зашёл в цветочный попросил красиво собрать и завернуть, потом проехал пару остановок на автобусе, а затем долго блуждал по элитному коттеджному району, пока не набрёл на нужный особняк. На удивление скромный и в размерах, и в отделке.

Фух, ну погнали. Так, а лучше постучать или позвонить?

Едва занёс кулак, как дверь распахнулась.

– Привет, – улыбнулась Рин. Она была в чёрном вечернем платье с тончайшими бретельками. Лёгкий макияж лишь подчёркивал природную красоту.

– А-а-а. Э-э-э. Вау. Я… Эм. Мозги потекли. Прекрасно выглядишь. Я слова забыл. Э. Это тебе, – я вручил ей букет.

– Спасибо, – смущенно заулыбалась она. – Это же, наверное, дорого, не стоило тратиться.

Я сдержал улыбку.

– Очень дорого, – кивнул я. – Но когда тебе последний раз цветы дарили?

– Никогда.

– Вот!

Я прошёл. Разулся. Впереди была лестница наверх на второй этаж. Слева кухня. Справа гостиная. Там за столом уже сидела бабушка Рин. Худенькая ухоженная женщина лет пятидесяти семи на вид, хотя ей наверняка лет на двадцать больше. Я не почувствовал никакого прикосновения ментала. Удивительно, что Эйда не стала пытаться меня прощупать.

– Здравствуйте, – улыбнулся я. – Это вам.

– Ох, давно же мне не дарили цветы, – поднялась она.

– Рин о вас немного рассказывала, и я подумал, что э-э-э, вы живых цветов давно не видели, ну кроме гвоздик. Гхм, – я едва сдержал улыбку, а Рин глянула так, что я и без ментальной связи прочитал её мысли: «не настолько будь собой!».

– Вот как, – сказала бабушка, а потом всё же я увидел, как промелькнула тень улыбки. Всё правильно я просчитал. Не может она плохим человеком быть, раз воспитала Рин.

Мы уселись. На тарелках был поджаренный картофель, стейк и немного салата из зелени. В бокале что-то насыщенного рубинового цвета.

– А это… – я покосился на напиток.

– Вишнево-виноградный сок, – улыбнулась старушка.

Я кивнул и поднял бокал.

– За знакомство. Мир не хотел, чтобы это встреча произошла, но мы навязали ему свою волю.

– Красиво сказано, – улыбнулась Эйда.

Я пригубил сок. Вкусный, блин.

Так, что там? Нож в правую, вилку в левую? Ну да.

– Э-э-э. Он точно дожаренный, – я отрезал полосу, и там выступил розовый сок.

Рин захохотала.

– Переигрываешь. Ба, он не настолько из глухих развалин. Он просто дурачится.

Я улыбнулся. Да-да. Я дурачусь. Знать бы ещё в чём. Ну, видимо, дожаренный. Странные эти богачи, конечно. Полусырое мясо едят. Я сунул кусок в рот, и изменился в лице. Ну ладно, не странные, правда очень вкусно.

– Так как дела на кладбище? – спросил я, и Рин поперхнулась.

– Тихо, спокойно, – ответила бабуля. – Почти всегда.

– А вот типа, убьют, скажем, Ликтора Кригера. Чисто теоретически.

– Теоретически, – кивнула Эйда ничуть не изменившись в лице. А вот Рин была готова меня убить взглядом.

– Его, получается, к вам привезут?

– Да. Склеп Кригеров один из самых богатых и больших.

– Ну может хотя бы не за столом, – сказала Рин.

– Отчего же, – покосилась на неё старшая Фобос. – Если Анду интересно, я вовсе не против рассказать.

– Ну, Ба-а-а.

– Ладно, ладно, – улыбнулась женщина и посмотрела на меня. – Тогда вернёмся к банальностям. Какие у тебя планы на будущее?

– Ну, сложно сказать. Вариантов масса. Академия, понятное дело.

Рин довольно закивала, аккуратно положив в рот кусочек мяса, картошки и зелёный листик.

– Дигма, КП. Тюрьма, опять же.

– Гхе-гхе, – Рин снова закашлялась и потянулась к бокалу, чтобы запить. – Ба, он шутит, – сказала она, вся покраснев.

– Отнюдь, дорогая, – проговорила старушка. – Дело в том, что Анда пытались прочитать с самого начала, но у них не получалось пробить его защиту. И тогда они позвали нескольких сильных ментатов. Я подумала, что лучше уж буду я, чем те молодые дуболомы. Молодые относительно меня, конечно же. Для вас-то они такие же старики. Сегодня я почти весь день присутствовала на твоих допросах, – закончила она, глядя на меня.

Тут уже комок в горле встал у меня, и мне пришлось спешно пропихивать его порцией сока.

– Откуда у тебя такая защита? – холодно посмотрела на меня женщина. Черты лица заострились. Она вся напряглась, словно готовая перепрыгнуть стол, если ответ будет неверным. Вот теперь я видел не милую старушку, а опасную кладбищенскую изгнанницу.

– Ба! – воскликнула Рин. – Мы же договаривались…

– Марина Фобос, а ну помолчи, у тебя будет время высказаться, – строго произнесла бабка.

– Марина⁈ – вытаращился я.

– Ну да, – смущенно выдала Рин, убирая волосы за ухо.

– Так что с защитой? – повторила вопрос старуха. Меня начало потихоньку будто бы вдавливать в стул, хотя кинетических способностей у неё не было. Башку начало сжимать, казалось, она сейчас лопнет и разлетится, забрызгав всех и вся.

– Это всё дело рук Рин. Слишком много с ней общался.

– Это невозможно! Не пытайся меня обдурить, я тебе не цирковая фокусница! – начала всерьёз злиться старуха. – Такое бывает только если, – я весь обратился вслух. – У тебя редкая генетическая мутация. Или тебе поставил блок существо иной цивилизации при попытке подчинения. Но тогда у тебя бы и мозги спеклись.

Я улыбнулся.

– Благодарю за столь стройную версию. Сам бы я такое не придумал. Касаемо моей защиты, вам я могу сказать правду. Это последствие контакта с деформатором реальности.

– Так реинкарнацию той твари ты угомонил, – как-то разом остыла женщина. – И как же тебе это удалось?

– Это был не я. Это был мой друг, но было непросто даже в роли чирлидера на этом матче не на жизнь, а насмерть.

Вот сейчас я почувствовал, что она продавила мой щит, и попыталась меня сканировать, но в тот же миг ощутил, как давление в центре лба схлынуло, словно его смыло волной.

Бабка вспыхнула и глянула на внучку.

– Мы договаривались, – насупленно проговорила Рин.

– Да. Прости, внученька. Я просто переживала за тебя, – как-то сразу осунулась старушка и даже стала меньше в размерах, словно с неё весь воздух выпустили. – Один раз я тебя уже потеряла. Второго не будет. Пожалуй, я была слишком резка, – посмотрела на меня женщина.

– Я понимаю, – кивнул я. – Ничего страшного.

Хотя местами было страшновато.

Дальше ужин прошёл в более дружелюбном русле. Когда мы закончили есть, Рин начала убирать со стола.

– Проводи меня в беседку, – сказала Эйда.

Я взял её под руку и повёл. Ступала она медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом, хотя верилось в это слабо. Если уж другим приказывать может, что делать, то себе и подавно. Я не видел, но знал, что Рин тревожно поглядывает нам в спину.

«Всё будет хорошо» – подумал я. И был уверен, она почувствует не слова, но импульс и успокоится.

Когда мы вышли из дома, хозяйка поместья сказала:

– Если ты думаешь, что я не успела прочитать тебя от и до, то…

– То вы меня недооцениваете. И в мыслях не было, что мне удалось укрыться.

– Я не прочла твоих тайн. Но их наличие так же очевидно, как слон посреди комнаты. Не заметить может только слепой, глухой и без обоняния. Но я считала и другое. И только поэтому ты ещё не пускаешь слюни.

– А я думал, потому что вы обещали внучке.

– И это тоже. И ещё потому, что ты единственный человек кроме неё во всём этом городе, кто меня не боится.

– И кто не сторонится вашей внучки.

– Да. У меня всегда болело сердце за то, что у неё нет друзей из-за моих наследственных способностей. Она стойко это переносила, но всё же бремя одиночества тяготит юные души.

– Можно личный вопрос?

– Давно у меня такого не спрашивали. Удиви меня.

– Никогда не думали просто взять родителей Рин под контроль, чтобы девочка росла в нормальной семье и была счастлива? Уверен, они бы даже не заметили, что что-то не так.

Она даже сбилась с шага. Мы всё же доковыляли до беседки. Эйда села как-то совсем по-старчески сгорбившись. Молчание длилось долго.

– Думала, – наконец сухо произнесла она. – Я никому не говорила, но я даже делала так. Неделю у меня была счастливая семья. Дочь радовалась улыбке внучки, зять с песней на сердце носил малютку на руках. Они ни о чём не догадывались. Но всё же я так не смогла. Менять дочь на внучку… Никто из них этого не помнит. Только я, – старушка вздохнула. – Тебя это не страшит? Такая сила? Рин ведь растёт в могуществе. Возможно, однажды, она переплюнет меня. Ты перестанешь от неё закрываться, и её может постичь соблазн, она потихоньку перепишет матрицу твоего поведения под себя, а ты даже ничего не заметишь.

– Вообще женщины справляются с этим без ментальных способностей.

И тут старушка громко рассмеялась. Я улыбнулся. А Рин с тревогой смотрела через окно. Бабуля хохотала, пока из глаз не выступили слёзы.

– Ладно, так уж и быть, – сказала Эйда. – Я понимаю, почему она тебя выбрала. Но если ты ранишь её из-за этой Элен, вся твоя семья погибнет, Анд. А ты останешься жить с этим грузом.

– Временная какая-то угроза, – сказал я. – Сколько вам осталось? Год-два?

И тут старуха снова засмеялась.

– Ладно, – сказала она. – Пошли в дом, ты только погляди на испуганные глаза Рин.