Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

– Да я даже не знаю, где они, просто маме всё отдал.

– Надо будет найти. Плюс, бардачок открой.

Я распахнул и обнаружил там несколько коробок, где были наградные значки от школы за выигрыш чемпионата по КП, плюс от Дигмы за турнир и за отражение нападения кибернитов, и особый знак Кадии «За оборону города», означающий, что я внёс значимый флаг в отражение нападения в Фазу.

– Ты как это добыл? – уставился я на него.

– Ловкость рук и немного юридических угроз, – улыбнулся он, выворачивая руль, выскочил на встречку, обошёл машину и вернулся на свою полосу. Гнал он как полоумный, так что я вцепился в ручку. Может и не будет никакого суда, разобьёмся нахрен.

Мы заехали в магазин. Алекс договорился заранее, и мне быстро подобрали костюм. Потом мы погнали домой. Я долго искал медали, всё же нашёл, и мы погнали в офис адвоката, чтобы подготовиться.

– Значит, так, смотри, я понятия не имею как будут развиваться события. Возможно, сегодня будет вводный день. Пригласят, зачитают обвинения, слушание назначат на завтра. Могут задержать. Зависит от прокурора и судьи. Мы пока ни того ни другого не знаем.

– Погоди? Как так?

– Ну вот так. Мне про суд сообщил Марк. Тебя хотели задержать после уроков и доставить в суд. Я бы едва успел на заседание. Такие дела.

А Марк-то неплохой парень, получается.

– Для нас лучше, чтобы никто ни о чём не догадывался, – сказал Алекс. – Поэтому сейчас я тебя отвезу в школу, тебя задержат по плану. Возможно, будет что-то ещё, например, детектор лжи. Потом я приеду, нам дадут переговорить перед заседанием, я передам тебе вещи, наденешь их. И бритву, надо будет привести себя в порядок.

Вот дерьмо. Ну придётся побриться, чего делать-то.

– Хорошо.

Мы поехали обратно, я даже успел на последний урок. После него подошла наша классная.

– Итак, возрадуйтесь, волчата, – сказала она. – Вы куда пошли? – зыркнула она на новеньких и Бажену вообще парализовало от его окрика. – Я и ваш классный руководитель, – они подошли к общей группе. – Я договорилась с директором. Я буду вести у вас специальную подготовку, хотя может и вы будете вести у меня, посмотрим, как пойдёт. Вместо физкультуры, там будет и теория и практика.

– Это то о чём я подумал? – сощурился я.

– Я не твоя подружка, мысли читать не умею, но да, это то, о чём ты подумал, потому что, если ты подумал не об этом, тебе же хуже, Богданов. Всё свободны на сегодня. Завтра после уроков увидимся на стадионе. И Томаса с Афоней я тоже буду ждать.

Мы начали расходиться.

– А, стоп, Богданов! Пройти уже должна была кожа твоя «чувствительная», – она сделала кавычки пальцами. – Ты побреешься когда?

– У мужа своего будете так спрашивать, – не остался я в долгу, припомнив ей утренний эпизод.

Она зло сощурилась.

– Если ты думаешь, что я не смогу прокрасться ночью в твой дом, намазать твоё лицо воском, а потом разом вырвать все волосы, ты глубоко заблуждаешься, – пригрозила она, и почему-то было ноль сомнений, что Волчица способна это провернуть.

Мы попрощались с учителем и пошли на выход. Полицейской машины на парковке не было видно. Странно.

Едва я вышел за ворота, как черно-белый казённый авто вырулил на парковку. Охрана на воротах напряглась сильнее, чем я. Сразу выбежал взволнованный дежурный, но вышедший коп махнул ему, мол, не по вашу душу, отбой.

Всего прибыло трое полицейских. Два встали по бокам, один подошёл.

– Богданов Андрей? – спросил он.

– Да.

– Я лейтенант Дэви Чарье. У меня ордер на ваш арест, – он раскрыл потёртую папку и показал мне бумагу. Я вчитался, покивал. – Вам вменяется четыре эпизода. Вы обвиняетесь в убийстве первой степени. Двух убийствах второй степени. И одному убийству третьей степени. Это вам ясно?

– Да, – спокойно ответил я.

– Вы имеете право хранить молчание. Всё что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката, если вы не можете позволить себе адвоката, вам его назначит полис. Вы имеете право на присутствие адвоката во время любых дальнейших процессуальных действий. Вы понимаете эти права?

– Да.

– Хотите сказать что-то перед тем, как мы наденем на вас наручники?

– Можно попрощаться?

– Да. Пожалуйста.

– Спасибо.

Я повернулся к ребятам.

– Ну мы этого ждали. Это было предсказуемо, хоть и подло. Не вешайте нос. Всё будет хорошо, – подмигнул я им. Развернулся к копам.

– Руки, пожалуйста, – сказал Дэви, снимая с пояса наручники. Браслеты неприятно защёлкнулись на руках. Но коп не стал затягивать их до того состояния, когда они впиваются в кожу.

Я сел в машину. Дэви сел рядом. Остальные двое расположились спереди. Авто тронулось.

– Не советую пытаться сбежать, – сказала полицейский.

– Я не виновен, смысл мне бегать.

– Так же поскольку вы одарённый, не рекомендуется использовать дар, это может быть расценено нами как акт агрессии или попытка побега.

Я кивнул. Попросил ещё раз взглянуть на ордер. Убийство первой степени, это пилот самолёта. Второй степени, то есть без злого умысла, это Тадеуш и пилот вертолёта. И третьей степени это Линда. Есть ещё четвёртая, насколько мне помнится, но там всё связанное с Фазой, например, укусил зомби родственника, и тот с гарантией уже начал обращаться, ты его убил, чтобы он не мучался и тебя не сожрал. Убийство? Убийство совершенно точно, но приговора за это не бывает.

Копы остановились у забегаловки, и все втроём вышли. Ключи от машины были в замке зажигания. При этом и ключ от наручников болтался там же. Ну не случайность же это всё. Неужели меня подталкивают на побег и дают шанс? Похоже на то. Ну уж нет. Вы меня под гарантированную статью не подведёте.

Вернулись копы с чайкофским и бургерами. Причём взяли и на меня. Я отказываться не стал. Спокойно поели и поехали дальше.

Машина припарковалась у здания суда. Фасад был исполнен в греческом стиле, с колонами, поддерживающими входную конструкцию. Меня проверили до крыльца и передали в руки двух местных конвоиров.

– Удачи, – искренне сказал Дэви. – Она тебе очень понадобится.

Глава 31

Меня взяли под руки двое судебных копов и доставили в камеру.

– Браслеты снимите, – сказал я.

Конвоир, и правда, просто забыл, хлопнул себя по лбу и снял наручники, оставив меня одного. Тут даже удобства были, унитаз и раковина, ну ещё стул и стол.

Минут пятнадцать я подумал о всяком-разном, о судьбе своей судьбинушке, и меня потревожили. Вошли два конвоира, снова заковали в наручники, сопроводили в допросную, сняли браслеты. С ними возились дольше, чем мы всего прошагали.

Ха, адвокат был прав. В кабинете сидел пожилой мужчина в шерстяной жилетке поверх рубашки. На столе был современный аналог носа Пиноккио, то есть детектор лжи.

– Присаживайтесь, – сказал незнакомец.

Кресло даже было обитое, хотя и изрядно просиженное чужими жопами. Я упал в него. Мужик начал подцеплять ко мне детектор лжи, на указательный и безымянный два датчика, на грудь ещё два, верхнее и нижнее дыхание измерять, чтобы это не значило. Он попросил меня подняться и ещё под задницу положил датчик двигательной активности и под ноги поставил такой же, плюс под ладони на подлокотник тоже положил какие-то штуки. Затем повесил обычную манжету для измерения давления.

– Если рука очень сильно начнёт неметь, скажите, – предупредил он.

Затем вошёл высокий светловолосый оперативник с лицом тюремного надзирателя из фильмов.

– Инструктаж уже был? – спросил он.

– Ещё нет, – ответил ему мужчина и повернулся ко мне. – Значит так, Андрей. Сейчас вам будут задавать вопросы, отвечать нужно только «да» или «нет». Отвечать лучше сразу, длинные паузы интерпретируются по-разному и как правило, плохо для допрашиваемого. Если не услышали или не поняли вопроса, лучше переспросить, чем промолчать. Молчание трактуется не в вашу пользу. Это ясно?

– Да.

– Хорошо.

Я обратил внимание, что запись ведётся и в электронном виде, и в аналоговом. Игла уже подрагивала на бумаге, словно бегун перед спринтом.

– Сейчас мы откалибруем прибор. Я задам пять простых вопросов. Отвечайте честно. Вас зовут Андрей?

– Да.

– Вы учитесь в школе?

– Да.

– Вы в здании суда?

– Да.

– Вам семнадцать лет?

– Да.

– У вас есть брат?

– Да.

– Хорошо. А теперь ещё одно важное дополнение. Мы смотрим не только на прибор. Мы оцениваем и вашу микромимику, частоту дыхания, все ваши реакции. Может, вы видели в фильмах какие-то лайфхаки для обмана детектора, так вот не надо пытаться это применять, фантазия сценаристов может дорого вам обойтись. Все подобные действия подробно отражаются в протоколе. Это ясно?

– Да.

– Хорошо. Вас, насколько я понимаю, не так уж и легко напугать, но мало ли всякое бывает, эти полуподвальные декорации давят, и порой людям становится дурно, если почувствуете недомогание, сообщите. Лучше продолжить, как придёте в норму, чем если прибор сочтёт предобморочное состояние за ложный или правдивый окрас на ваш ответ. Это понятно?

– Да.

– Что ж. Тогда скажите, как будете готовы, и мы начнём.

Я попросил воды, смочил пересохшее горло.

– Я готов.

Все эти вопросы, я уже слышал от ищущих, но детектор на то и детектор, он лишь выражает стороннее мнение, а не выявляет что-то новое.

– Незадолго до вашего вылета происходило ли с вами что-то необычное? Голоса? Давление в центре лба? Образы? Странные сны, где вас заставляют что-то сделать?

Да вся моя жизнь переплетение необычностей!

– Нет.

– Находились ли вы в тот период под чьим-то влиянием?

– Нет.

– Случались ли у вас признаки чужого контроля во время полёта? Голоса, картинки, непроизвольные мышечные сокращения, поведение, удивляющее вас самого?

– Нет.

– Вы убили пилота вашего рейса?

– Нет.

– Вы касались его?

– Нет.

– Вы использовали Поллен Мортиферум, более известную как «Пыльцу смерти».

– Нет.

– Вы одарённый?

– Да.

– Есть ли у вас какие-либо зачатки дендро способностей?

– Нет.

– Вы ксер?

– Да.

– Есть ли у вас ещё какие-либо скрытые умения?

Захотелось выматериться.

– Что вы имеете в виду? Я хорош в оригами.

– Не время для шуток, господин Богданов. Я имею ввиду сокрытые дары, сверхъестественные способности. Имеются ли у вас другие скрытые таланты?

Скрытые нет. Обо мне многие знают, только не в этом мире. Да и в этом мире многие догадываются. Как спрошено, так и отвечено.

– Нет.

Я с трудом сдержался, чтобы не глянуть на ленту и экран.

– Убивали ли вы вашу одноклассницу Линду.

– Да.

– Этого можно было избежать?

– Да.

– Вы сделали это из гуманистических побуждений?

– Да.

– Это мог сделать кто-то другой?

– Нет. В тот момент нет.

– Вы считаете, что поступили верно?

– Определённо. То есть, да.

– Была ли вами проявлена излишняя жестокость к своим товарищам по несчастью?

– У них спросите. Я делал всё что мог.

– Отвечайте только «да» или «нет». Считаете ли вы, что проявляли излишнюю жестокость?

– Нет.

– Использовали ли вы кроме способностей копирователя, какие-то скрытые от других членов группы силы?

Да, чтоб вас! Но я с удивлением заметил, что ни один мускул на лице не дрогнул, а пульс не изменился.

– Нет, – ответил я, хотя даже не успел принять решение об ответе. Странно.

– Состояли ли вы в сговоре с кем-то, с целью организации падения самолёта или уничтожения членов группы?

– Нет.

– Помогал ли вам кто-то со стороны во время жизни за стеной?

– Не понял вопроса? Если я вместе с эльфом оборонялся от медведя-мутанта, это помощь со стороны?

– Переформулирую. Вам была оказана какая-то материальная, моральная или иная поддержка другими разумными на основе сговора или иных форм взаимовыгодного социального взаимодействия?

Смотря что понимать под разумом. Разумен ли Реатум? Или это программа, алгоритм?

– Нет.

– Вы убили Тадеуша?

– Да.

– Имелся ли иной способ предотвратить угон воздушного шара?

– Нет.

– Совершало ли семейство Кригер покушения на вас?

– Да. Неоднократно.

– Вы убили пилота вертолета?

– Не факт. Я не знаю ответа на этот вопрос. Это мог быть Ликтор или мы оба.

– Вы хотели убить пилота вертолёта?

– Да.

– Он атаковал первым?

– Да.

– Это был акт самообороны?

– Да.

– Вы не вернулись вместе с группой в город не по своей воле?

– Эм… да, не по своей, или нет, не по своей.

– Простите. Вопрос неправильно составлен. Вы хотели войти в город вместе со всеми, но вам помешали?

– Да.

– Это был Ликтор Кригер?

– Да.

– Вы сами себе сделали биопсию?

Я зарычал внутри, но всё же ответил:

– Да.

– Пока вы были за стеной имелся ли у вас контакт с другими людьми, помимо вашей группы?

– Нет.

И снова никакой реакции. Какого хрена здесь творится?

– Что ж, на этом всё. Это не школьный тест, – улыбнулся мужчина. – В конце правильных ответов не будет. Сказал бы, можете быть свободны, но увы, это не так. До свидания.

Интересно, как это всё понимать? Что записал прибор? Удалось ли мне его обмануть? Отделаюсь ли я судом, или меня всё же ждут застенки ищущих, где меня медленно, но уверенно годами будут сводить с ума, пока не вытрясут всё, что мне известно.

Снова меня заковали в наручники, провели по коридору, расковали.

Я расположился в камере. Хоть бы с окошком выделили комнатушку, повеселее бы было, а то казённый воздух так себе, честно говоря.

Посидел на стуле, потом растёкся в нём и полежал на стуле. Закинул ноги на стол. Затем сам весь закинулся на стол, оперев ноги о стену. Встал, размялся, поприседал, но не быстро, чтобы не потеть.

Подремать, что ли? Хотя лучше не надо, в любой момент могут дёрнуть в зал суда, не хотелось бы там выглядеть помятым.

– Быстрее-быстрее, что ж вы копаетесь, – услышал я из коридора голос Алекса. Замок провернулся, и взъерошенный адвокат залетел ко мне с сумкой и костюмом в чехле. Нас закрыли.

– Какие новости? – спросил я.

– Держи, – он очень суетливо раскрыл сумку и передал мне пену для бритья, электробритву и станок. – Эта твоя рожа никуда не годится.

Я подошёл к раковине.

– Эм… а зеркала-то тут нет, – сказал я.

– Блин! – вскочил он. – Я щас, – он заколотил в дверь. – Быстрее! Ну время, мужики, время, чтоб его!

Замок опять провернулся, Алекс чуть не сбил копа и рванул по коридору. Я врубил батареичную жужжалку и стал на ощупь сбривать бороду. Услышал, как адвокат несётся обратно по коридору, дверь ему открыли заранее, так что он ворвался, протянув мне зеркало заднего вида из своей машины.

Пока я брился, адвокат тараторил.

– В общем, я узнал, есть и хорошие новости и плохие. На скамье подсудимых будешь не только ты, но и Ликтор. Ваши слушанья объединили в одно дело. Судьей назначена Оливия Джеткович, – он вздохнул. – Хорошая тётка, если она тебе поверит, но, если нет, утопит, даже в случае нехватки доказательств. Прокурор Патрик Фэлкон. Молодой, может ошибаться, но он сильный в классике. То есть его речи прям как с учебника, мало себе позволяет вольностей, некоторые судьи такое любят, знаешь, когда заседание похоже на телешоу, в котором они главные герои. Так что тут палка о двух концах.

Я добрил машинкой. Нанёс пену и взял станок.

– В зале будет ментат, и иногда судья будет к нему обращаться. Скорее всего, первый день ознакомительный. Судья посмотрит на вас, ваши характеристики. Самый сок, основное слушанье по делу начнётся завтра. По крайней мере, я на это надеюсь. Это для нас лучший исход. Сыграть первую раздачу, глянуть на стиль игры оппонента, и подготовиться.

– Ты мне чётко скажи, ты меня вытащишь или нет?

– Я откуда знаю? – уставился он на меня. – Карты у нас неплохие, но и Кригеры не хрен собачий. Кстати, мне тут просили тебе выдать наставление. Дословно «Не будь собой». О твоём характере я наслышан, и он тут может стать твоим главным врагом. Тебя будут провоцировать. Но тебе нужно держаться. Постарайся прикинуться нормальным парнем. Сыграй пай-мальчика, насколько это вообще возможно. Не зубоскаль, не вступай в перепалки, говори, только если тебе предоставляют слово. Если есть возражения, то лучше передать их через меня. Я хотя бы это сделаю словами, принятыми в обращении в суде. Договорились? Командная работа. Ты же командный игрок, когда это нужно.

– Договорились.

– Вот и отлично!

Я вытер лицо. Надел костюм. Адвокат стал вывешивать на меня медали, ранжируя их по значимости. Потом вручил мне расчёску. Покатал валиком по костюму собирая лишние волоски.

– Ну вроде всё, – сказал он. – А нет. Погоди.

Он достал ещё и губку, и я начистил до блеска туфли.

– Вот другое дело, – оглядев меня с ног до головы, довольно заявил Алекс. Сам тоже расчесался, поправил галстук.

В камеру постучали, затем она открылась. На меня надели наручники, и мы направились в зал суда.

Я вошёл в помещение. Место судьи было у стены словно императорский трон. Сторона обвинения сидела слева. Сторона защиты справа. Посередине стояла трибуна.

Все стояли. Я ощущал себя очень странно. Здесь даже запахи распространялись как-то иначе, будто с опаской. Судьей оказалась полная темнокожая женщина лет сорока, в чёрной мантии, которая исторически положена на этой должности.

С другой двери завели Ликтора. Он был не в наручниках. С меня браслеты тоже сняли. Что удивительно посадили Ликтора с его защитником слева, недалеко от прокурора. Судья уже начала работу, изучала нас довольно внимательно.

Сторона обвинения, и Кригер были не очень довольны. Всё пошло не по их плану. Хотели увидеть напуганного мальчишку, застигнутого врасплох. Но я выглядел статнее, чем сам Ликтор, одетый в обычный костюм на выход.

Оливия ударила молотком и объявила:

– Заседание объявляется открытым, секретарь, пожалуйста представьте участников.

Встала молодая женщина в сером костюме и собранными в хвост волосами. Очень робко прокашлялась, а потом уверенно зачитала:

– Судья Оливия Джеткович. Секретарь Лана Синькова. Прокурор Патрик Фэлкон. Подсудимый Андрей Богданов, его адвокат Александр Рио. Подсудимый Ликтор Кригер, его адвокат Лео Шуббарт.

Я с прищуром посмотрел на плешивого в коричневом костюме, который хотел меня надуть, покосился на Алекса, он подмигнул, мол, всё будет нормально.

Судья снова ударила молотком.

– Стороны, прошу садиться. Секретарь, пожалуйста, зачитайте обвинение.

Мы сели. Секретарь взяла лист и начала читать:

– Дело номер «К-1. 0000».

Адвокат написал на листке.

«Это значит, его как заглавное вынесли в новую категорию. Это многое решит. Это и хорошо, и плохо».

Да тут всё и хорошо, и плохо, блин.

– Подсудимый, – продолжала тем временем секретарь. – Андрей Богданов обвиняется по четырём пунктам. Убийство первой степени, два убийства второй степени, и одно убийство третьей степени. Пункт первый: убийство на борту самолёта пилота Тореса Лэни, приведшие к авиакатастрофе. Подсудимый вину не признаёт. Пункт второй: Убийство Тадеуша Баренски. Подсудимый вину признаёт. Пункт третий: Убийство пилота вертолёта, Никиты Влошича. Подсудимый вину частично признаёт. Пункт четвёртый: убийство пассажирки Линды Тумер. Подсудимый вину признаёт.

Секретарь отложила лист и взяла следующий.

– Подсудимый Ликтор Кригер. Обвиняется в убийстве первой степени и убийстве второй степени. Пункт первый: убийство на борту самолёта пилота Тореса Лэни, приведшие к авиакатастрофе. Подсудимый вину не признаёт. Пункт второй: Убийство пилота вертолёта, Никиты Влошича. Подсудимый вину не признаёт.

Судья покивала, посмотрела на нас.

– Вы согласны с завяленным признанием или непризнанием?

– Да, ваша честь, – сказал я.

– Да, – ответил Ликтор.

Оливия посмотрела на прокурора и сказала:

– Обвинение, готовы к вступительной речи?

– Да.

Судья сделал жест рукой, разрешая начать.

– Дамы и господа, – встал прокурор. – Этот дело лишь на первый взгляд кажется сложным, но, если посмотреть детальнее – простое по своей сути. Подсудимый Кригер, стал жертвой обстоятельств. В то время как Подсудимый Богданов, человек, из которого пытаются слепить героя. Он «спас людей», – тут он сделал кавычки. – Хотя на самом деле стал причиной всех их бед.

– Возражаю! – поднялся Алекс. – У нас тут не пьеса Шекспира.

– Возражение принято, – ударила судья молотком. – Факты, господин прокурор. Лишняя словесная мишура не нужна.

– Хорошо. Обвинение докажет, что пилот был отравлен Богдановым во время полёта, что и повлекло крушение. Линда жестоко убита, как только предоставилась возможность. Тадеуш стал жертвой жестокой манипуляции, был изгнан, но не погиб, как мечтал подсудимый, а потому был убит его руками. Ну и наконец, пилот вертолёта Никита погиб, выполняя свой долг, сопровождая воздушный шар, он хотел защищать тех, кто лишил его жизни. Следствие докажет, подсудимый убийца, все его заслуги режиссёрская постановка, хотя и весьма талантливая, настолько, что сторонний зритель легко верит в происходящее.

Он сел.

Вот урод.

– Защита вам слово.

– Дамы и господа, уважаемый суд. Следствие начиталось классических книг и рассказало вам красивую историю о монстре, который носит маску героя. Но красивые истории – это художественный вымысел, а не доказательство. Реальность такова. Ликтор Кригер множество раз пытался убить моего подзащитного, и очередная попытка привела к катастрофе. И исправлять всё пришлось именно Андрею. Группа людей осталась без оружия в джунглях, кишащих монстрами. Не умоляя заслуг остальных членов группы, но спросите их, кто всех вытащил, все, кроме одного, скажут – именно Богданов вернул их домой. Убийство пилота – дело рук Ликтора Кригера. Убийство Линды, самый душераздирающий эпизод, акт милосердия – подвиг, на который способны немногие. Убийство Тадеуша – необходимый шаг, иначе бы они все остались в джунглях. И наконец, убийство пилота вертолёта – отчаянная попытка спастись, будучи уже на пороге дома. Обвинения пытается заляпать героя грязью, стараясь перекинуть кровь с чужих рук на ладони моего подзащитного, но не выйдет, ведь она уже запеклась на руках истинного убийцы, и вы все это увидите. Попытка очернить героизм не удастся. Защита докажет, что единственная вина подсудимого в том, что он выжил и вытащил всех, кого смог, вопреки стараниям Ликтора Кригера и всей враждебной флоры и фауны за стенами.

Он сел.

– Как тебе? – спросил Алекс шепотом.

– Перебор. Слишком красиво сложено.

– Так и должно быть. Это интеллектуальные шахматы. Битва разных сюжетных линий, выстраиваемых из одних и тех же событий.

Остаётся только надеяться, что мы выиграем в этом сражении. Как-то глупо пережить столько всего, а потом заруинить жизнь, только из-за неверной трактовки свершенного.