Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 5 (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Крам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)
– Прошу вас, говорите, – разрешила Оливия. Она сейчас напоминала женщину, смотрящую сериал и дошедшую до ключевого момента.
– Когда мы только упали, – робко начала Софи. – Все были так напуганы. Не верилось в происходящее. Я одарённая, но мне и то было очень страшно и тревожно, дар – который всегда казался чем-то могучим, ощущался последним барьером в случае опасности, там казался бесполезным как нож-кредитка, знаете, бывают такие. У всех ещё гормоны в голову бьют. Думать там было тяжело. Мы принимали много импульсивных решений. И было страшно. Всегда это бесконечное ощущение сковывающего страха. Ликтор был очень похож на моего парня Тайлера Кригера. Понимаете? Я увидела его с новой стороны, решительного, смелого, в общем, похожего на брата, а не на придурка как обычно. Хотя дуростей он совершал много, постоянно зачем-то конфликтовал. В общем, так получилось, что у нас случилась интимная близость, люди взрослые совершеннолетние имеем право, но всё же, поступок крайне сомнительный с моральной точки зрения. Но в тот момент, мне это было очень нужно. Эта разрядка. Возможно, в тот день она вообще спасла мою психику. И потом ещё пару раз. В общем, сейчас я беременна.
– Ликтор знает об этом? – спросила судья.
– Да, ваша честь. И когда мы уже вернулись, я хотела с ним это всё обсудить, решить, что мы будем с этим всем делать, а он, грубо говоря, послал меня. Так что вот вам портрет этого человека, воспользовался девушкой брата в уязвимом положении. Я себя не оправдываю, половина вины моя. Но и он повёл себя как скотина. Ни одного мужского слова я от него не услышала, когда пыталась всё как-то уладить. Более того, вы сами понимаете радикальный способ, которым он предложил всё решить. Я на это не согласна. Такой вот Ликтор Кригер.
– Спасибо за вашу откровенность, – сказала судья. – Если для вас важна конфиденциальность, есть двухсотое правило, я запишу ваши слова под первым уровнем защиты, то есть ознакомиться с ними сможет только другой судья в случае апелляции.
Софи благодарно кивнула, подняла ладонь, махая мне на прощание и вышла из зала суда. Зашли все остальные.
– Что ж… – вздохнула судья. – Картина мне ясна. Слушанья по делу начнутся завтра. А на сегодня первый день объявляю закрытым. Вопросы?
– Ваша честь, – прошу отпустить моего подзащитного домой. – Он и без того нечасто там бывал в последнее время.
Она посмотрела в какие-то документы.
– Да, – рассеянно ударила молотком Оливия. – Ходатайство удовлетворенно. Подсудимый Богданов может выйти под залог десять тысяч эргов.
Мои брови подпрыгнули, но Алекс предостерегающе выставил руку, мол, всё схвачено.
– Ещё я бы хотел попросить перенести срок повторного заседания, – продолжил мой адвокат. – Всё же нас предупредили лишь за несколько часов до суда. И одного вечера будет мало, чтобы подготовиться.
– Боюсь, тут я вам ничем помочь не могу. Сроки устанавливаю не я. На меня тоже давят сверху. Завтра продолжим.
Это был только первый день, а я уже выжат как лимон, и у нас лишь один вечер, чтобы выстроить стратегию защиты и отбиться от всех обвинений.
Глава 34
В офисе адвоката в первую очередь он потребовал от меня детальнейший рассказ о взаимоотношениях с Ликтором. Периодически он задавал странные уточняющие вопросы, а ещё постоянно приговаривал «угу-угу», выглядел Алекс всё это время как собака, вставшая на след.
На стене висела большая белая доска, и на ней защитник делал одному ему понятные пометки маркером. Я разобрал лишь заголовок «сюжет первый». Отдельно слева в столбик адвокат выписывал имена.
Затем он перевернул доску и стал выспрашивать о событиях после крушения. И снова это его «угу-угу». И странные вопросы.
А затем он прыгнул в самое детство и принялся расспрашивать о семье. «Таа-а-а-ак-таа-а-а-к», «Ага-ага», «угу-угу», теперь он напоминал писателя, выдумывающего историю и связывающего части воедино.
– Всё, я понял! – наконец воскликнул он. – Сложилось! С этим мы можем попробовать фехтовать в суде.
Он выписал на лист имена и отдал помощнику со словами «Найди мне этих людей, любые деньги, завтра они должны быть в суде».
– Но уже два часа ночи, – растерялся тот.
– Точно! И передай Сьюзи, пусть нам принесёт поесть.
Секретарша принесла нам что-то собранное на скорую руку и кофе.
– Жируешь, блин, кофе.
– В такие ночи без него никак.
Мы вызвонили Аманду, Рин и Элен и погрузились в ещё более мелкие детали произошедшего. Место на доске кончилось, тогда Алекс притащил вторую и стал заполнять и её.
Девчонок отпустили домой.
– Сегодня сходи в школу, это важно, – сказал адвокат, когда солнце постучалось в окна. Сам же юрист засел печатать подробную стратегию нашей защиты.
Идти в школу, когда уже вечером меня могут закрыть, казалось странным, но я понимал, зачем это нужно. Весь день я потратил на попытки интегрировать новеньких в коллектив. Ещё и в столовой усадил их с нами за столы, спросил, не обижает ли кто со стороны. Но они сказали, что всё окей.
Затем меня опять на спецтранспорте доставили в суд. Я понимал, что свидетелей сегодня будет очень много.
Мы все расселись в зале суда. Оливия дежурно ударила молотком.
– Слушанье объявляется открытым.
Она обвела всех взглядом, оценивая состояние и настрой присутствующих.
– Тогда продолжим на том, чем закончили. Суд вызывает свидетеля Марка Гани.
Тут стоит пояснить. Суд не является лишь арбитром, как это было когда-то в древности, судья подобной квалификации – полноценный участник процесса, заинтересованный в честном расследовании, он может сам звать свидетелей, назначать дополнительные экспертизы и проводить любые сыскные мероприятия, если представленных фактов ему покажется недостаточно.
Ищущий вошёл в зал. Представился.
– Скажите, – обратилась к нему судья. – Какое впечатление у вас сложилось о подсудимых, что вы можете рассказать о каждом из них?
– Интересный вопрос. С кого начать?
– Как вам будет удобно.
– Тогда с Ликтора. Уверенный в себе, наглый и заносчивый. Думал, что ему всё можно. Теперь так не считает. Импульсивен, но быстро ловит детское состояние вины, когда как котёнок, сделавший дела мимо лотка, прижимает уши и прячется под кровать, пока хозяин убирает.
– Протестую! – возопил Лео. – Оскорбления недопустимы!
– Это лишь аналогия, господин Шуббарт, – даже не оглянулся на него Марк.
– Продолжайте, – сказала Оливия. – Но постарайтесь выбирать сравнения благозвучнее.
– Как получится, – пожал плечами ищущий. – Ликтор… Ликтор. У меня осталось странное впечатление. Будто он был плоский, понятный и читаемый, но внезапно углубился и стал запутан даже сам для себя. Я бы сказал, что он застрял на перепутье себя нового и себя старого. Он способен на геройство, но из ненависти, способен жертвовать собой, чтобы кого-то обойти. Младший из сыновей – так бы я охарактеризовал его тремя словами, к которым прилагается целый набор соответствующих поведенческих штампов.
– Всё это вы поняли за короткую сессию допроса?
– Работа такая, – снова лишь пожал плечами он.
– А что про Анда?
– Хм. Я не знаю даже. Чрезвычайная истинная душевная открытость в нём переплетена с маниакальной скрытностью. В ходе расспросов осталась куча нераскрытого непонятного подтекста, который из него можно вытащить только под пытками. Он точно что-то утаивает, вместе с тем он точно не плохой человек. Все его регалии не то что не выдумка, они приуменьшены, это чётко видно опытному глазу, если внимательно пообщаться со всеми. Богданов по непонятной причине хочет казаться в этой истории более незаметным и менее значимым, и дело не в скромности и нежелании внимания. Если говорить, как о человеке, я бы сказал, что он надёжный и добрый. Самопожертвование ему присуще. Это неотъемлемая черта его личности.
– Спасибо. Весьма доступно. Можете остаться, если хотите.
Он кивнул и сел, готовясь наблюдать представление.
– Суд вызывает Градову Веронику Волкову.
Наша классная вошла, сразу приковав к себе всеобщее внимание.
– Вероника, позывной «Волчица». Разведчик, инструктор, с недавних пор «преподаватель», или по крайней мере кто-то вроде. Курирую этот коллектив, взявший от жизни больше, чем способен унести.
– Что вы можете нам поведать о ваших учениках, в частности, о подсудимых? – спросила Оливия.
– Ничего хорошего. Они пока чужие в школе, в этом мире внутри стен. Им нужно время. Их прозвали «волчата» и мой позывной лишь стал идеей, если бы не он, привязалось бы что похуже «дикари» или чего мрачнее. Они не видят, как выглядят со стороны, не замечают хищных взглядов, которые бросают на окружающих. Им пока кажется, что всё хорошо, но это не так. Если говорить об этих двух индивидах… – она задумалась. – Про Ликтора ничего сказать не могу. В единственную нашу встречу он явился с опозданием, а после второго урока исчез из школы. Богданов же чересчур дерзок, вызывает непреодолимое желание назначить ему для начала десятки четыре нарядов вне очереди. Вместе с тем я не переживаю за свой класс, он держит их в узде, я уверена, он разрулит любую ситуацию, и вместо меня прочитает мораль. Он хороший вождь, но отвратительный староста, если вы понимаете, о чём я. Мой авторитет он ни разу не подвергал сомнению, хотя как фигура условного руководителя я ему никуда не упёрлась. Что говорит о том, что парень хорошо понимает правила игры. Сегодня, кстати, он присутствовал в школе.
– Исчерпывающе, – будто бы даже уважительно поджала губы Оливия. – Можете занять место в зале.
Судья опустила взгляд на листы. И начала по очереди вызывать всех новых учеников. Спрашивала про наш класс, и меня. Не зря я сегодня подсуетился. Все отзывы были положительные.
– Теперь перейдём непосредственно к делу. Прокурор, вам слово.
– Что ж… начнём издалека. Череда странных событий окутывает Андрея Богданова. Благодаря внимательности ищущего Марка, у нас есть некие наработки. Из отстающего по учёбе, слабого физически, не побоюсь этого слова, изгоя, подсудимый за считаные месяцы становится школьной звездой. Словно какой-то герой сериала. Он и отличник, и игрок в КП, и даже преемник капитана, если вспомнить слова свидетелей, и в сборной по игре, и соло в Дигме блистает, и кормит семью с доходов, согласно выпискам, которые нам любезно предоставила корпорация. Стремительный скачок. И у этого подъёма есть несколько основных этапов. Внезапно тихий и боящийся открытых, зафиксированных на камеру конфликтов Богданов вдруг становится излишне дерзким. Почти сразу после этого случается первая странность – внеочередной прорыв – нападение на школу.
Решил использовать Марковский заход. Своих мозгов-то нет.
– И чудесным образом Богданов оказывается готов ко всему. Я бы хотел вызвать его одноклассников и расспросить их подробнее о ходе событий того ужасного дня.
Прокурор неплохо стал выстраивать картину, дополняя рассказы свидетелей собственными умозаключениями. Особенно зацепился за эпизод, когда я «спокойно задремал», пока остальные истерили, на самом деле я в Путь выходил, но им об этом не скажешь.
– Прошу суд повторно вызвать к трибуне Элен Маверик, – встрял мой адвокат.
Судья кивнула.
Элен снова подошла к кафедре.
– Скажите как специалист, возможно ли уснуть от переизбытка волнения?
– Конечно можно. Если организм истощён, при высоком уровне кортизола мозг может просто дёрнуть рубильник, чтобы хоть немного восполнить ресурсы. Так же при хроническом стрессе в мозгу происходит переизбыток аденозина, что тоже способно привести к внезапному засыпанию. Весь этот комплекс побочек в медицине объединяют под одним названием стресс-индуцированный сон.
– Большое спасибо за разъяснение.
Но прокурор не унимался, когда им и одноклассниками были полностью пересказаны события того дня, он взял слово:
– Всё это выглядит стройно и гладко, но что если… всего лишь если провести небольшой мыслительный эксперимент и представить, что подсудимый знал о том, что произойдёт, знал в деталях. Тогда картина выглядит куда чётче. Представьте себя на месте любого из учеников, зная будущее, вы бы действовали точно так же, как Богданов. И самое главное – он ушёл в тень после этого. Отвёл любые подозрения, отдав все лавры Ликтору.
Уже и я виноват, что он засранец. Ну класс.
– Идём дальше. Второй внеочередной. Шутка ли! Событие из ряда вон, и один из очагов снова у дома нашего героя. Предлагаю послушать соседку обвиняемого.
Впервые в жизни я видел Сидни такой ухоженной. Похоже, ей не давали гробить здоровье несколько дней, отмыли, одели, причесали. Как стараются, надо же. Сидни вкратце поведала о том, что было во время вторжения хаоситов, что она видела и слышала.
– А теперь давайте послушаем подробный рассказ членов его семьи.
По очереди одни и те же события пересказывали мама, папа, брат.
– А вам не показалось странным, что ваш сын не растерялся?
– Показалось, конечно, – ответил отец. – Я же не совсем слепой. Понимаю, что к такому нужна подготовка. Сын мне продемонстрировал книги, которые он брал, все по тематике всего такого, что пригодилось, в общем. Мы тоже на него тогда насели, вы не думайте, что мы это приняли как должное. Но парень, и правда, просто готовился к этому всему.
– Угу. Книги… да. А у нас, кстати, есть выписка из школьной библиотеки. И получается, что книги им были взяты после произошедших событий. Вот ведь удивительно.
Нашёл до чего докопаться.
– Освежал знания, – вставил я слово. – По горячим следам, так сказать.
– Да, безусловно, – деланно покивал прокурор. – А теперь давайте проведём второй мыслительный эксперимент. Рассказ был очень стройный и про лук, арбалеты, копья. Всё очень круто, хоть кино снимай. Но что если представить, что Андрей знал заранее о произошедшем и смог подготовиться? Он не сделал оружие из уже имеющихся материалов. Он придумал оружие заранее исходя из того, что есть дома. А ещё не стоит упускать из памяти такой важный факт как Павел Богданов. Безобидный на первый взгляд малец. Но вот эта жуткая штука у него на шее… Разрешите обратиться к нашему ищущему?
Судья кивнула.
– Марк, скажите, можно ли через неё держать контакт с фракцией хаоситов?
– Ну по сути это живая рация, с функцией контроля, – начал пояснять ищущий. – Ясно, что контроля на бумаге нет, но по факту, мы до сих пор понятия не имеем, почему паразиты не уничтожают жертву, как взаимодействуют, на каких частотах идёт обмен информации с мозгом подключенного. Загадок там великое множество.
Я внимательно смотрел на судью, и Оливия выглядела очень задумчивой, словно начинала верить в слова обвинителя.
– А теперь под этой призмой взглянем на события, произошедшие, когда начался полёт, – продолжал обвинитель.
И снова рассказ одной и той же истории от разных лиц. Уточняющие вопросы. Раз за разом прокурор находил неудобные углы.
– Это касательно общей картины. Теперь же давайте вернёмся к деталям. Согласно данным детектора лжи, подсудимый невиновен, но все мы прекрасно знаем, что аппарат можно обмануть, прошедший через джунгли человек весьма закалённый.
– А что говорят ментаты? – уставился на него мой адвокат.
– Ментатка, проводившая контроль и проверку, отстранена от дела, проверка признана недействительной, поскольку её внучка является близкой подругой Богданова. Рин Фобос можно вас снова попросить выйти?
Девушка вышла.
– Состоите ли вы в романтических отношениях с подсудимым?
– Да.
– Спасибо, садитесь. Собственно, отсюда дальнейшие выводы можете делать сами. По оценке комиссии и согласно данным куратора этой девочки, она самый талантливый ментат своего поколения, в преступной связи с Андом они могли лепить из коллектива любой пластилин, мы вообще не можем ни в чём быть уверены. И проверить её саму у нас никак не выйдет, она просто закроется от всех проверок так же, как закрывает Богданова.
А далее произошло то, что меня просто взбесило.
– Я бы хотел пригласить ещё одного не заявленного ранее свидетеля. Саманту Агаян.
Бедняжку Саманту ввезли в специальной затемнённой защитной капсуле. Она была подключена к куче каких-то приборов.
– Саманта, скажите, не было ли у вас ощущения, что ещё до крушения, Богданов сознательно поддерживает с вами контакт, чтобы выводить Тадеуша на эмоции.
– Нет, – раздался слабый девичий голос.
– А после крушения? Были ли подобные эпизоды?
– Кхм…
– Напоминаю, в зале присутствует ментат, врать бесполезно.
– Были.
– Расскажите нам о них, пожалуйста.
– Я… мне плохо, простите, не могу говорить.
Прокурор посмотрел на врача, который наблюдал за приборами, но тот покачал головой, тогда обвинитель глянул на ментата, и ходячий детектор лжи сказал:
– Симулирует.
– Саманта, пожалуйста, это важно для суда, – обратилась к ней Оливия.
– Один раз он попросил меня оказывать знаки внимания Ликтору, чтобы они с Тадеушем не объединялись и не строили против него козни.
Алекс посмотрел на меня, он это знал, но вот то, что это теперь знают все, было очень чувствительно для нас.
– Это всё? – спросил прокурор.
Вот ведь неуёмный!
– Нет, – робко сказала Саманта и виновато на меня посмотрела. Я кивнул, мол, я всё понимаю.
– Ещё один раз, он уже чувствовал скорый заговор и решил исполнить его в контролируемом варианте, и мы с ним разыграли сценку, якобы у нас была близость. Тадеуш это видел.
– Благодарю вас, Саманта, – аж весь засветился прокурор. Девушку увезли, а этот жук продолжил. – Как видим, перед нами жестокий манипулятор. Сейчас я бы хотел пригласить стороннего специалиста, Леонид Польгас, психолог, психотерапевт и психиатр.
Мужчина лет пятидесяти пяти, был спортивен и подтянут. Одет в рубашку и свитер. Классический нейтральный внешний вид.
– Ознакомившись с предоставленными материалами, что вы можете сказать о подсудимом? Разбирается ли он в людях?
– Интуитивно, но да. Если бы не разбирался, не смог бы управлять таким коллективом в подобных обстоятельствах.
– Зная трагичную историю Тадеуша, мог ли Андрей не догадываться о последствиях своей манипуляции с Самантой, когда он изобразил половой акт?
– Зная о его фиксации, он совершенно однозначно догадывался, не видя на шаг вперёд, нельзя справиться с тем, с чем он справился. Это очень похоже на сознательную манипуляцию.
– А что вы можете сказать о действиях Тадеуша в дальнейшем?
– Очевидно, он впал в острый психоз. Не отдавал себе отчёт о происходящем, и сфокусировался на возвращении объекта фиксации, как единственного несущего элемента конструкции его психики. И конечно, Богданов должен был это понимать.
– Спасибо. В заключение хотелось бы подвести некий итог. Андрей встретился с пилотом перед туалетом, мог оказать на него любое воздействие, всего лишь коснуться руки или даже ручки дверцы отравляющим веществом, и всё. Если он повинен в авиакатастрофе, ни о каком снисхождении во время убийства Линды речи идти не может. Про Тадеуша молчу, зная его историю, как чувствительно он относится к Саманте, это сознательное доведение ситуации до битвы насмерть, а потом игра в благородство, чтобы усилить мучения бедного Тадеуша перед смертью, но, когда и это не вышло, Богданов, заметив старого противника, создал очевидную провокацию, оставив без присмотра и шар, и Саманту. А дальше всё ещё прозаичнее. Хотел ли пилот вертолёта убить детей? Не думаю. Хотел ли Анд убить пилота вертолета? Да. И сделал это. И для чего всё это? Какой мотив? Может, это диверсия против одной из семей. Кригеры опора Кадии, и удар по ним сильно скажется на городе. Может, это атака на всю молодую поросль одарённых, мы не знаем. А возможно, это всё хитрый, многоходовый план, по восхождению одного конкретного ксера с ясными только ему и его кураторам целями. Возможно, в изначальной задумке выживший должен был быть только один или только двое, Богданов и Фобос. И у нас бы была лишь одна версия событий, и свидетели, непробиваемые для ментатов.
– Сторона защиты, есть что добавить? – спросила Оливия, смотря на Шуббарта.
Тот завёл длинную пластинку, про бедняжку Ликтора, который всем помогал, как его растения служили на благо коллективу, и как без его лианы был невозможен подъём к самой долине с шаром, и бла-бла-бла. В конце он добавил интересную вещь:
– Я бы хотел заметить, что в джунглях у Богданова было множество возможностей оставить отпечатки пальцев Ликтора на пакетике с «Пыльцой смерти». Более того, это можно было сделать в открытую с помощью ментата, и мой подсудимый даже бы ничего и не понял. Богданов мог самостоятельно отравить себя из пакета спорами. Так же кажется сомнительным процедура самостоятельного взятия анализа биопсии, совпадение с тем, что у него оказался контейнер для заморозки образца и всё это в состоянии тяжелейшего отравления.
– Под действие прикосновения лекаря, попрошу заметить, – возразил я. – А контейнер входит в базовый спасательный рюкзак.
– Сторона защиты номер два, вам слово.
– Уважаемый суд, представляя личность моего подзащитного, я не успел раскрыть такую важную деталь, как его ум. Он перепрыгивал через классы дважды, собственно, поэтому младше своих соучеников на два года. И переходя, он всегда сталкивался с нападками от более старших товарищей.
Алекс вызвал моих старых учителей, и бывших одноклассников, которые подтвердили его слова.
– Перейдя же в текущий класс, он снова встретился с той же проблемой, – начал выстраивать оборонительные редуты адвокат. – У нас есть многочисленные записи с камер наблюдения, как Ликтор и два его ныне почивших друга регулярно толкают моего подзащитного. Система всё это фиксирует, но, как правило, таким вещам внимание не придают, особенно когда на кадрах сын главного спонсора школы. Обратите внимание на количество кадров. Это системные издевательства.
Он вызвал моих одноклассников, которые подтверждали факты буллинга.
– Получив отпор, Ликтор разозлился, – говорил Алекс. – А когда у Андрея начались успехи, его съедала банальная зависть. У нас есть вот такие кадры. Ликтор заходит в кабинет, а потом камера залепляется чем-то зелёным. Андрей, расскажи, что было после.
Я поведал, как он в первый раз пытался покалечить меня цветком боли, открылся ментату, позволил считать и подтвердить мои слова.
– Затем Ликтора увезли в больницу. Это видели все. Есть соответствующие записи из больницы, – он отнёс Оливии копии и вернулся на место. – Андрей, расскажи о следующем покушении.
Я поведал, как мне пытались сломать ноги в день первой игры. Затем рассказал, как меня пытались убить, упустив в рассказе тот момент, что сам повязал убийц. Затем рассказал, как проследил за одним из них и что видел обмен деньгами на фейковое доказательство.
– Этого человека мы нашли, – сказал Алекс. – Это бывший помощник финансиста семьи Кригер. Вызвать для допроса его не получится. Он написал заявление и переехал в другой город. Пусть земля ему будет пухом.
– Протестую! – воскликнул Шуббарт. – Это обвинение без доказательств.
– Это вы должны доказать, что он жив. Пусть власти Фатума или Архонта найдут его, но его не найдут, уверяю вас.
Далее он ещё раз проехался по Ликтору.
– А сейчас я бы хотел вызвать независимого судебного эксперта по ядам.
Вышел худой мужик, выглядящий так, словно на себе тестирует всё, в чём разбирается. Он поведал, что «пыльцу смерти» добыть отнюдь не просто, и что у меня такой возможности точно не было, в отличие от Ликтора.
Затем Алекс грамотно всё свёл к промежуточному выводу:
– Таким образом, очередная неудачная попытка убить Андрея привела к смерти пилота, которая и повлекла катастрофу.
После он последовательно попробовал защитить меня от всех прочих эпизодов.
– Сделаем вид, что мы не заметили попытки следствия оправдать сотрудничество Тадеуша с вампира, хотя это и тянет на пункт первый шестьдесят второй статьи. Попрошу обратить внимание на то, что мы не можем быть уверенны, что смерть Тадеуша наступила в следствии огневого поражения. Одарённые крепче обычных людей, а тем более оборотни. Тадеуш вполне мог выжить после падения, а смерть могла наступить вследствие действий его товарищей вампиров.
Он пригласил эксперта по астральным оборотням, одного из наставников центра для одарённых. И тот подтвердил теории о том, что астральные оборотни лучше прочих переживают падение с высоты. В миг до контакта с землей у них может включить астральная форма, лишь на долю секунды, но этого хватает, чтобы смягчить удар. А на добивку адвокат привёл несколько примеров из истории, когда такое было зафиксировано.
Алекс перекинулся на действия моих недругов после моего возвращения в город.
– Если вы думаете, что Кригеры успокоились, вы ошибаетесь, – продолжал вещать он. – Прошу обратить внимание на попытку срыва пресс-конференции с вероятным использованием запрещённых технологий, и это не единичный эпизод.
Он в деталях пересказал, как Шуббарт пытался меня надуть и зачем ему это было надо. Затем перешёл к смаку.
– Тайлер Кригер пытался убить моего подзащитного, чтобы он не смог свидетельствовать против Ликтора в суде.
Оливия даже подобралась. В зал снова пригласили Энди, который подтвердил сказанные Алексом слова, а затем очередь дошла и до безопасника Дигмы, который, как оказалось, тоже был в курсе.
Надо было видеть лицо Ликтора, его, похоже, в это не посвящали.
– Можете описать детали попытки убийства? – уставилась на нас на всех судья.
Мы синхронно помотали головой.
– Подводя итог, скажу. Истинный виновник событий здесь только один, и его фамилия не Богданов. Мой подзащитный делал всё, чтобы разгрести последствия поступков Ликтора. Множество раз ставил свою жизнь на кон. У нас есть два десятка свидетелей против одного голоса Ликтора. По-моему, довольно очевидно, за кем правда.
– Последние слова перед тем, как суд удалится для принятия решения? – посмотрела на меня и Ликтора судья.
Кригер поднялся.
– Я стал жертвой манипуляции ментатки и Богданова. Они сплели все эти события, задурив всем головы. Надеюсь, суд примет правильное решение, и я смогу вернуться к учебе и семье.
Я поднялся.
– Ваша честь, я не буду как-то оправдываться. Доказательств с обоих сторон было достаточно, чтобы вы приняли правильное решение. От себя хочу лишь добавить, что вы показались мне честным человеком, так что я приму любой приговор и буду считать его справедливым.
Судя по выражению лица, я точно смог её удивить.
– Суд удаляется для принятия решения, – ударила она молотком.
Мы разбрелись по комнатам ожидания.
– Снаружи журналистов целое войско, – сказал Рин. – Чувствую, как их сознания жужжат.
Промариновали долго. Я представлял, как обессиленная Оливия завалилась в свою судейскую комнату и просто упала в кресло, закинув ноги на стол. Чтобы в себя прийти после всего, что на неё вывалили, понадобится не меньше часа. Потом ещё пока мысли в кучу соберёшь, пока решение примешь.
– Что ему грозит? – спросила Элен у Алекса.
– Условка сто процентов. Будем надеяться, что только ей и обойдётся. Ну штраф с общественными работами до кучи ещё можно. Да даже заключение, как его называют на профессиональном сленге «воспитательное». Бета-тест тюрьмы, три недели в одиночке, с выгулом под конвоем.
Наконец, нас снова позвали в зал суда.
– Это, безусловно, самое сложное дело в моей карьере, – сказала Оливия. – Подсудимый Богданов Андрей Викторович…
Я вытянулся.
– Вы признаны невиновным в убийстве пилота самолёта Тореса Лэни. Совершенно очевидно, что если бы вы его планировали, на вас бы никто и никогда не вышел. В убийстве Линды Тумер вы сами признали вину. Безусловно, этому поступку есть оправдание, но оно не отменяет самого факта преступления. Вы признаны виновным в убийстве Линды, убийство третьей степени. История вашей вражды и взаимоотношений с Тадеушем, конечно, интересна, но в сложившейся ситуации не играет роли. Хотя любой на вашем месте поступил бы так же. К тому же и эту вину вы признали. Но суд счёл, что доказательств непосредственной вины в самом факте смерти недостаточно. Вы признаны невиновным в убийстве Тадеуша Баренски, преступление переквалифицировано в превышение самообороны. И, наконец, последний эпизод. В виду невозможности провести какую-либо экспертизу, вы признаны виновным в убийстве пилота вертолёта Никиты Влошича. Суд принял во внимание все обстоятельства, и избрал меру пресечения…
Мир почти замер. Я смотрел Оливии прямо в глаза. Сердце гулко билось. Ну же, что меня ждёт?
