Текст книги "Путь трёх совершенствований. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Крам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 32

Судья Оливия снова взяла слово.

– Сейчас согласно правилу сто тридцать семь сторонам предоставляется возможность познакомить нас с подсудимыми. Также у вас будет возможность, оспорить аргументы друг друга. Подсудимый Кригер, вам слово.

Ликтор поднялся.

– Дамы и господа, я Ликтор Кригер, восемнадцать лет, ученик центральной кадийской школы, некогда игрок в КП, вы могли видеть меня по телевизору, после отражения атаки на школу. Что ещё сказать, гражданин Кадии, горжусь этим. Несмотря на все гнусные инсинуации в мою сторону…

– Протестую! – подал голос Алекс. – Личные оценки тут неуместны, называя следствие гнусными инсинуациями, он оскорбляет всю судебную систему города.

– Принято! – грозно ударила молотком судья, отчего плешивый адвокат Ликтора поморщился. – Есть ещё что сказать по существу? – темнокожая женщина сейчас стала похожа на разозлённую мать, отчитывающую ребёнка.

– Нет.

– Садитесь. Слово Богданову.

– Дамы и господа, ваша честь, – поднялся я. – Простите, речей не заготовил. Личные оценки самого себя считаю, как минимум необъективными, а говоря по-простому, они мне видятся неуместным позерством.

Тут поднялся мой адвокат.

– Уважаемый суд, в материалах дела были письменные характеристики из различных источников. Но они не дают и десятой части картины, лучшее резюме, это шрамы на теле моего подзащитного и литры пролитой крови. Прошу суд обратить внимание на костюм Андрея. Он верно заметил, мы не можем видеть себя со стороны. Так посмотрите же, вот так его оценили другие.

– Господин Богданов, подойдите поближе, – сощурилась судья.

Я поднялся, внутри прям всё чесалось, хотелось пошутить что-то вроде «А вы не боитесь опасного преступника, которого сюда в наручниках доставили?», но помня наставление адвоката, всё же сдержался.

– Хм. Помимо всего прочего, вижу две медали за защиту города.

Две? Что? Я опустил взгляд себе на грудь. Ну первая за отражение атаки кибернитов, а вторая? Так, морду кирпичом, сейчас узнаем, что мой защитник сотворил.

– Да, ваша честь, – заговорил Алекс. – За отражение атаки на школу.

– Разумеется, поддельных тут нет? – посмотрела на него судья.

– Все сертификаты подлинности в материалах дела.

Она начала просматривать и сверять.

– Ну да. Что ж… список впечатляющий, заслуги, признанные тремя полисами. А за защиту города всё же откуда две?

– Эм… если судья позволит, касательно одной мы можем вызвать свидетеля, касательно второй всё станет ясно само чуть позже.

– Хорошо.

– Тогда защита вызывает Робина Оливейру.

Оливейра? А не родич ли он того самого Оливейры, который мне весь мозг выклевал в застенках ищущих.

Один из копов вышел в зал и пригласил свидетеля. Вошёл мужчина тридцати лет в костюме. Спортивный, очень серьёзный.

– Назовите своё имя и род занятий, – продолжал выстраивать оборонительные рубежи Алекс.

– Роберт Оливейра. Заместитель службы безопасности кадийского отделения Дигмы.

Пу-пу-пу. Какой серьёзный дядев.

– Не могли бы вы пояснить нам происхождение медали на груди моего подзащитного?

– Не мог бы. Это секретная информация. Но если госпожа судья подпишет документ о неразглашении, он у меня, если что, с собой, как и полномочия на передачу соответствующей информации, я бы мог рассказать лично вам, под протокол.

– Думаю, пока обойдёмся несекретным описанием, – сказала Оливия. – Если же возникнет недостаток информации для вынесения приговора, в таком случае уже суд подумает над вашим предложением.

– В таком случае, поясню, медаль заслуженная, получена за отражение атаки с риском для жизни, разумеется.

– На этом у меня всё, – сказал мой защитник. – Попрошу оставить свидетеля в зале, он ещё понадобится.

Судья кивнула и посмотрела на прокурора и адвоката Шуббарта.

– А можно взглянуть на какие-то документы, подтверждающие слова свидетеля? – спросил Лео Шуббарт.

Безопасник зыркнул на него, потом спокойно достал из папки распечатки, корочку и показал судье.

– Разрешите оставить копии, приобщим их к материалам дела, – сказала Оливия, и как бы не спросила даже, а уже утвердила.

Свидетель оставил документы и сел в зал.

– Как мы видим склонность к самопожертвованию и защите товарищей – основные черты моего подзащитного. Следующего свидетеля я не искал, они нашли меня сами, как только узнали о происходящем. Защита приглашает Марту Георгину, Поликарпа Георгина…

Кто все эти люди?

– Рамона Калеба.

Рамон? Что-то знакомое, когда-то слышал это имя.

– И Аннет Георгину.

Аннет⁈ Я знал лишь одну Аннет. Но этого просто быть не может.

В зал вошло четверо человек, и у меня просто челюсть отпала. Я сразу же узнал это платьице, без одной жемчужины, пожилую пару и смуглого громилу телохранителя. Что за сюр тут происходит?

– Разрешите свидетелям сидеть при ответах из-за уважения к возрасту, ваша честь?

– Конечно.

Старики присели. Девчушка тоже, а вот Рамон остался стоять.

– Представьтесь, пожалуйста, и расскажите то, что рассказали мне, – сказал адвокат.

– Ты где их взял? – прошептал я сквозь зубы.

– Клянусь, они сами ко мне сегодня явились, – шепнул он мне.

– Марта Геогрина восемьдесят лет, – заговорила старушка, попыталась встать, но судья махнула рукой, намекая, что не надо. – В тот день мы с моим супругом катались вместе с внучкой, – чуть подрагивающим старушечьим голосом вещала она. – Муж по обыкновению фотографировал. С тех пор как он перестал работать, это одна из немногих его отрад. И мы… неловко даже вспоминать. Мы по старости своей проморгали нашу внучку. Вот посмотрите на это прекрасное дитя. Переживали сильно, у меня потом ещё неделю были мигрени, с таким трудом вставала по утрам. И мои обычные лекарства даже не помога…

– Прошу прощения, Марта, где это всё было? Где развернулись те события? – вывел её в нужное русло адвокат.

– Это было на границе района в гетто. Мы бросились искать Аннет, но с нами было всего два охранника, но один должен был сторожить машину, чтобы мы все там не остались. Уже хотели вызвать полицию, когда увидели, как этот молодой человек несёт нашу внучку на руках. Он отбил её у местных бандитов. Тогда ещё щуплый как спичка школьник налетел в одиночку на троих огромных лбов, чтобы отбить ребёнка. Рамон с перепугу его за шиворот схватил, но наша девочка вовремя успела всё рассказать. С тех пор его каждый день добрым словом вспоминаем.

– Вопросов больше не имею, – сказал Алекс.

– У меня имеется, – подал голос прокурор. – Скажите, Марта, имело ли место денежное вознаграждение?

– Да, конечно. Мы не успели с ним поговорить, очень напугались. Я уже успела успокоительное выпить, так что первое, что пришло в голову – сунуть мальчику деньги.

– О каком бескорыстном добре тогда идёт речь? – поднял брови прокурор. – Подсудимый живёт в гетто, распознал неместную девчонку и подрался за шанс получить награду. Не вижу в этом ничего героического.

Вот жучара панцирный.

– Богданов, есть что сказать? – обратилась ко мне судья.

– Да, уважаемая судья. Как сейчас помню тот день. Он изменил мою жизнь. Господин прокурор, конечно, пытается приписать мне своё виденье мира, но когда ты идёшь и видишь, как трое из банды рогатых окружают малютку, то в голове нет никаких мыслей. Счёт идёт на секунды и тут уж либо ты, либо они.

– А может, вообще, имел место сговор? – снова сказал прокурор.

– Давайте же послушаем другого участника событий, – посмотрела судья на девочку. – Ну же дитя, поведай нам, как всё было?

Рассказ девчонки умилял, «Я убежала за кошечкой и потерялась», «Я подарила ему жемчужинку с платья», и всё в таком духе. Её ответ однозначно уничтожал все двойные трактовки произошедшего и выставлял меня героем.

И ведь я знал, что это отнюдь не простой маленький ребёнок, это кто-то вроде надпилигрима, сущности, что шагнула уже очень далеко по Пути.

Я сунул руку в карман, сделал вид, что вытаскиваю жемчужину, хотя просто материализовал её в руке. У меня ведь так и не было возможности поблагодарить её. Я показал жемчужину и одними губами сказал «спасибо». Это не укрылось от глаз судьи. И надеюсь, она оценила. Женщины такое любят.

– Богданов, вы что храните это до сих пор? – удивилась Оливия.

– Это мой талисман, – сказал я.

– Чушь, – всплеснул руками прокурор. – Дешевый спектакль.

– Прошу заметить, – сказал Алекс. – Что у нас не было времени подготовиться. Моего подзащитного забрали прямо со школы, а меня предупредили ещё позже. Так что режиссировать подобное у нас просто не было времени. Я едва успел на слушанье. Прошу суд зафиксировать это в материалах дела. Нарушение всех процедур.

– Мы непременно это учтём.

Она какое-то время шушукалась с секретарём, обсуждая, как именно это будут отражать в документах.

– Защита, у вас всё? – наконец подняла взгляд Оливия.

– Нет, ваша честь. Хотел бы пригласить следующего свидетеля. Фадей Васильевич Тафгаев.

Зашёл наш физрук. На стадионе это как-то ускользало от глаз, но в небольшом зале суда мужчина казался куда крупнее.

– Расскажите о себе, – обратился к нему мой защитник.

– Фадей Васильевич, значится. Школьный учитель физкультуры. По совместительству на подхвате у тренеров сборной по КП.

– Что можете рассказать об Андрее?

– Даже не знаю, с чего начать. Впечатляющий ученик. У его семьи были большие проблемы с деньгами. Надеяться парню было не на что. Худой как щепка был, но тем не менее стал выкладываться на занятиях. Не боялся и кидал своё хрупкое тело на ребят в два раза крупнее, чтобы его заметили. И я заметил. Дал шанс. Он ухватился всеми силами. Сначала играл по сценарию мангуста, это ваша честь, когда…

– Я знаю.

– Кхм. Так вот, сначала мангуст, потом уже куда ни поставь, нигде не терялся. Феноменальный талант и усидчивость. Быстро пробился в сборную. Стал занимать ведущие места. И наш капитан сразу сказал, что будет делать из него приемника. У Томаса чуйка на такие вещи. Чемпионат выиграли городской во многом благодаря ему. Хотя первогодок в сборной обычно лишь по разу выпускают на поле, когда игра уже фактически в кармане, чтобы не рисковать. Собственно, теперь Анд и есть капитан команды. Он сразу в первый же день к нам пришёл, как их до занятий допустили. Хотя понятно, что этот КП теперь никуда не упёрся, но честь школы, понимаете, он сказал и команду новую соберёт, и слова нужные для ребят нашёл. В общем, я считаю, то, что к нему обращаются как «подсудимый» – уже большая ошибка. Всё сказанное мною могут подтвердить оба тренера.

– У меня всё, ваша честь, – объявил адвокат.

– Скажите, господин Тафгаев, – вступил Шуббарт. – А неужели у Богданова не было конфликтов с другими членами команды? Я слышал, коллектив его особо не принимал.

– Это неправда. Адаптационный период – это нормально. Девушки у них там своё виденье иерархии и встраивание, а парням им надо соревноваться. Они в сцепках в игре к друг другу уважением проникаются. Когда ты измождён и шагаешь за пределы человеческих возможностей и видишь, что твой условный противник шагнул туда же и понимаешь, какие усилия на это нужны, вот тут рождается настоящая команда. Это их спаивает всех. А поначалу, конечно, нужно найти своё место в коллективе. Тем более Богданов тогда и с Дигмой совмещал, и со спортзалом, чтобы массу для игры набрать, и плюс дворовый КП. В общем… с ума бы сошёл любой другой.

– А правильно ли я понимаю, что их конфликт с Тадеушем зародился именно там? – спросил адвокат Ликтора.

– Там. Да. Но там и не вина Богданова была, если так рассудить.

– Ну конечно. Он вообще не в чём не виноват.

– Протестую, – подал голос Алекс.

– Подтверждаю, – сказал судья. – Рано вы туда полезли. Истоков конфликта с погибшим мы ещё коснёмся значительно позже и подробнейшим образом.

Фадей Васильевич сел, судья бегло ещё раз посмотрела, что про меня написали остальные тренера. Затем пригласили моего тренера с качалки, Василевс нахваливал меня, говорил, как мой результат замотивировал других спортсменов, упомянул, что я привёл Тора. А вот потом я, вообще, выпал в осадок.

– Защита приглашает Ланцио Мэтра.

Ковыляя, в зал вошёл дедуля судья-тренер из зареченских.

– Ланцио Мэтр. Восемьдесят два года, – представился он. – Чемпионил в своё время и за школу, и за университет, и по профессионалам. Заслуженный тренер Кадии. Доводил до чемпионства многие команды.

– Расскажите, пожалуйста, то, что поведали мне.

– Андрюшка молодец мальчик. Он моих зареченских оболтусов на путь истинный наставил. Они до этого всё больше драться на поле приходили. А Андрей сам дорогу через спорт увидел и моих туда за шиворот фактически. Они до сих все занимаются, серьёзно на будущий год настроены на городских соревнованиях себя показать и пробиться. Меньше шатаются, знаете ли, где ни попадя. Меньше жизнью рискуют.

Потом явился Саймон. Я старался держать лицо каменным, когда он нагло врал, заверяя, что я их избавил от всех видов зависимостей, заставил мыться и заниматься спортом, отучил драться и воровать.

Затем пришла Ариана Мартинес и Лупита, рассказывали, как я учил Лу, как помог ей перейти в новую школу и там поддерживал. Много лестных слов было сказано в мой адрес. Был бы девчонкой, точно бы слезу пустил.

После вызвали Томаса. Ещё пару одноклассников, но на них акцент особо не делали, они про меня детальнее потом расскажут.

– Защита приглашает Энди Комэска.

Я нервно покосился на адвоката вовсе не уверенный, что это хорошая идея. Мой бывший капитан по сборной Дигмы встал у трибуны и представился.

– Скажите, Энди, – начал плести свои сети Алекс. – Что вы можете сказать про моего подзащитного?

– Талантливый парень. Уникальный живой ум. Всегда команду на первое место ставит. Я вам пару эпизодов хотите расскажу, как он руку в пасть акуле сунул, например?

Он рассказал несколько эпизодов, выставляющих меня с положительной стороны. Энди пришёл зарыть топор войны, и я был ему за это благодарен. Но тут слово взял Лео Шуббарт:

– Скажите, господин Комэск, а правда, что ваше знакомство началось с конфликта? И что Богданов хотел создать свою команду, не принимая ваш авторитет.

– Да, правда. Но не в авторитете дело было. Просто моё капитанское эго не могло простить ему выигрыша на турнире, плюс он играл в КП, в команде моего брата, и я уже тогда понимал, что Томас воспринимает его как приемника.

Ну класс, все это понимали, кроме меня, похоже.

– И как же он в итоге попал в команду? – спросил вражеский адвокат.

Энди замялся, но нужно было говорить.

– Поставил ультиматум, что создаст свою, и мне пришлось его взять.

– И сейчас, насколько мне известно, у него своя команда? – продолжил развивать успех Лео. – Вы больше не вместе играете.

– В этом году да, – нехотя признал Энди. – Но в следующем соединимся.

– В чём причина? – заинтересовалась судья, опередив с вопросом Шуббарта, который явно хотел ещё куда-то в нехорошее место ковырнуть.

Энди смутился.

– Не могу раскрывать детали, – он покосился на безопасника Дигмы. – Конфликт с Тайлером Кригером, если кратко.

– Чья вина была в конфликте? – тут же подключился Алекс, почувствовав момент.

– Тайлера. Тут и думать нечего. Безусловно Тайлера.

– Хм, – задумчиво протянула судья.

– Ваша честь, прошу запомнить этот момент, мы к нему ещё вернёмся, – сказал мой адвокат.

Судья себе сделала пометку на листочке.

– Сторона защиты, у вас всё?

– Всё, ваша честь. Какие-то ещё слова будут излишни.

– Сторона обвинения, есть что добавить?

– Да. Сторона обвинения вызывает свидетелей Карла Минкера и Рональда Барни.

Я с Алексом переглянулся. Я таких не знал, и он, похоже, тоже.

Вошли двое парней. Первого я опознал сразу – Таможня. Не так давно с Тором пересекались с ним, и тот неплохо навалял одному из его шайки. А вот второй был смутно знаком, но требовалось время на идентификацию. Потом он встал ко мне боком, и пазл сложился, в голове сверкнула искра, оживила воспоминание. Один из рогатых! Какого хрена он тут забыл? Как они вообще на него вышли? Надеюсь, он не совсем дурак и про деформатора реальности речи не пойдёт, эдак он себе на шестьдесят вторую статью наговорит и поедет на отработку раньше, чем у меня закончится слушанье. Хотя если ему что-то пообещали, а он и без того ещё где-то попался.

Я нервно заёрзал, Алекс врезал мне под столом кулаком по бедру.

– И что же за песенку эти двое споют? – шёпотом спросил он.

– Дерьмовую, – выдохнул я.

Глава 33

Прокурор поднялся и посмотрел на меня.

– Если суд позволит, я бы хотел высказать несколько возражений относительно картины, которую нам тут пытается навязать сторона защиты. Меня очень зацепили слова учителя физкультуры, у семьи подсудимого были проблемы с деньгами и надеяться парню было не на что. А по чьей, простите, вине это всё случилось? Я напомню, что когда-то они жили пусть и не в самом центре, но в приличном районе, но потом подсудимый напал на одного из учеников школы, вследствие этого чуть не угодил в тюрьму, семья потеряла дом. Налицо агрессивная импульсивность, не считающаяся ни с какими последствиями, эгоизм высшей степени, растоптавший судьбы трёх родственников.

Какой урод, как будто я сам первый на него кинулся.

– Протестую! – вскинулся Алекс. – То дела давно минувших дней. Это была самооборона, моего подзащитного пытались убить, он защищался.

– Это не было доказано в суде, – возразил прокурор.

– Потому что у них не было возможности защититься. Сейчас бы, со мной, то дело мы бы никогда не проиграли.

– История не терпит сослагательного наклонения, – продолжал парировать прокурор. – Мы имеем дело с уже свершившимися фактами.

– Но… – попытался ещё что-то сказать Алекс.

Судья ударила молотком и отрезала:

– Протест отклонён. Продолжайте, господин прокурор.

– Сторона защиты пытается убедить нас, что с тех пор Андрей поменялся, но посмотрите на снимки с камер наблюдения, – он прошёл и вручил ей снимки. – Это стоп кадры со стычек Андрея. Момент в школьной столовой и на поле, они запечатлели многочисленные конфликты. Полные записи есть в материалах дела.

Херня. Там мы просто грудью потолкались.

– Теперь же вернёмся к моим свидетелям. Представьтесь, пожалуйста, расскажите о себе.

Первый вышел рогатый. С мытой башкой, без атрибутов банды, выглядел он самым обычным образом. К тому же явно волновался. Я буравил его взглядом, хотелось провести по горлу большим пальцем, но Алекс снова ударил меня по ноге под столом.

– Моё имя Рональд Барни, – неуверенно начал парень. – Двадцать лет. Я проживаю в гетто. В одном районе с вон тем.

Алекс написал на листе: «контраргументы мне, быстро!».

– Я всю жизнь там живу, и про этого парня слухи всегда тёмные ходили. Он как переехал, сразу связался с Буяном, это местный громила. Шайку-лейку свою сбивал.

Я начеркал: «сам скажу, ты не вывезешь, слишком много лора, эти ублюдки вообще под нечистью ходили, там 62 вторая всем спокойно шьётся».

– Потом Буяна посадили, – продолжал бывший рогатый. – Этот подутих.

Да откуда ему вообще это известно? Рыл не он сам явно. Это ему подсказали.

Прочитав, адвокат помрачнел и всё же выдал: «тогда лучше вообще молчи».

Я подумал и помотал головой, «Нет, не вариант».

– Рональд, – вкрадчиво так сказал прокурор. – А поведайте суду то, что рассказали мне.

– Подсудимый множество раз нападал на меня и моих друзей. Мне он выбил зуб. Многих моим товарищам сломал нос или челюсть, а то и рёбра или конечность.

– Как давно это было?

– Трудно сказать, несколько месяцев назад точно, может, три-пять.

– Спасибо, можете сесть.

– Ваша честь, уважаемая судья, позвольте внести ясность, – подал я голос. – Дело в том, что свидетель член группировки так называемых «рогатых», именно его компаньоны пытались украсть малышку Аннет. Они держали в страхе полрайона и нападали на людей без причины. Последней каплей стало нападение на моего брата. Они сломали ему коляску и избили, после чего ему пришлось ползти домой. Он может это подтвердить. Более того, в их бывшей базе в итоге подразделениями отработчиков было зачищено логово деформатора реальности, дальнейшие выводы можете сделать сами. Если прокурор обеляет откровенную клиентуру ищущих, я тут даже не знаю, что добавить.

– Протестую! – возразил он, я глянул на табличку «Патрик Фэлкон». Ну да. Ему совершенно не идёт это имя.

– Протест отклонён, – отмахнулась Оливия. – А мы можем пригласить этого самого Буяна?

Я глянул на адвоката, он развёл руками.

– Карта хорошая была бы, – прошептал он, закусив губу. – Упустил.

– Можем, – улыбнулся прокурор.

Его позвали из зала ожидания. Он представился. Хоть бы приоделся, блин. Одна его рожа уже мне минус в репутацию, вон как внимательно судья на него смотрит.

– Скажите, – обратился к нему прокурор. – Правда ли, что подсудимый был с вами в одной банде до того, как вас отправили на отработку? Напоминаю, что в зале находится ментат, если вы соврёте, мы это узнаем.

Ментат вообще чуть ли не задремал и при упоминании встрепенулся.

– Нет, это неправда, – сказал Буян. – У меня не было банды. Была просто группка. Собственно, в гетто по-другому нельзя. Чтобы тебя не могли просто так запрессовать толпой.

– Ага. Вы избивали кого-то в составе этой группы?

– Стычки были, – пожал плечами Буян. – Уже не помню.

– Хорошо. А когда вы вышли, как снова связались с Богдановым? Почему опять решили вместе бить людей.

– Ничего мы не решали, – возмутился Буян. – Встретились где-то на районе. Андрей ко мне по-человечески отнёсся, несмотря ни на что. Знаете, самая большая проблема у отработчиков – невозможность себя почувствовать нормальным. А Анд как-то пытался меня вразумлять, поддерживать. И не боялся меня, нос не воротил. Человека во мне увидел, а не монстра. Мне это очень сильно помогло.

Судья переводила взгляд с Буяна на ментата, и последний лишь кивал, подтверждая слова друга.

– Ага, а поддержка в вашем понимании, это совместное избиение других людей? Верно?

– Нет, неверно. Ну и это тоже, но это гетто, вы поймите, ты не можешь там просто пройти из точки А в точку Б, тебя попробуют ограбить, избить или чего похуже.

– Вы участвовали в избиении так называемых «рогатых» совместно с Богдановым?

– Участвовал, – нехотя сознался Буян. – Я по старой привычке приглядывался ко всему такому и почуял от них нехорошее что-то, паранормальное. Сообщил куда надо. И там потом такое выяснилось…

Буяна отпустили, за трибуну встал Карл Минкер, он же Таможня. Зря, он, конечно, в это всё вписался, на районе репутацию себе уронил ниже бордюра, жизни там ему теперь не будет после такого. Но, видимо, этот перец и не планирует туда возвращаться, деньги творят чудеса.

После дежурной процедуры знакомства, Таможня представил наше с ним знакомство так, что я стравил Тора с одним из его шайки. И что я «заставил» их подраться.

Свидетелей отпустили.

– В заключение хотелось бы сказать, – вступил прокурор. – Андрей Богданов переехал из благополучного района в неблагополучный и мгновенно стал там своим, и это о многом нам говорит. Его дух авантюризма на самом деле – тяга к преступности. Как суд может заметить, привычки Богданова никуда не делись, склонность к конфликтам, какая-то патологическая зависимость от драк и даже втравливание туда других далёких от подобной дикости людей. Тор из очень благополучной семьи, но подсудимый привёл его, окунул в эту геттовскую грязь, заставил заниматься спортом, чтобы ещё лучше драться, видимо.

– Протестую! – сказал я. – Тор сам меня попросил помочь ему с физической подготовкой, как я мог отказать другу. А этот спектакль с Карлом, даже комментировать не хочется. На районе у него кличка Таможня, если что. Потому что никого через границу не пропускает, всех пытается грабануть, они решили нас обчистить, не получилось.

Судья посмотрела на ментата, и тот кивнул.

– Тогда перейдём к личности второго подсудимого, – взяла судья молоток, но бить не стала. – Господин Шуббарт, вам слово.

– Гхм-гхм, – прокашлялся он, пригладил свою копну вокруг плеши и встал. – Мой подзащитный из благополучной семьи. Получил прекрасное домашнее образование ещё до того, как пошёл в школу. Детский сад, начальная школа, средняя – всё без нареканий. Можете обратить внимание на характеристики инструкторов с полигонов, они отмечают самоотверженность, командную работу. Также ими описаны несколько нештатных ситуаций, когда случались проблемы с клетками, в которых содержались опасные твари, и Ликтор в первую очередь закрывал собой других, не терял самообладание. Это впоследствии и зародило фундамент того, что когда прямо в школе открылся портал, мой подзащитный встал грудью за одноклассников. Он прилежно учится развивать свой дар, прекрасно осознаёт свою роль будущего защитника Кадии, того, на чьи плечи ляжет отражение атак во время Фазы. В школе у него всё тоже на отлично. Проблем с дисциплиной не было.

– Не было дисциплины, не было и проблем, – тихо проговорил я на ухо адвокату, но судья покосилась, и как мне показалось, ей высказывание понравилось.

Суд вызвал учителя биологии, который начал нахваливать Ликтора, используя такие выражения, как «живой интерес» и прочие. Затем пришёл его инструктор по развитию дендро-дара. Такой уже старый вояка с глубоко прорезавшими лицо морщинами. Он тоже очень тепло отзывался о Кригере, рассказывая, как тот хватает всё на лету и опережает программу, и что работать с ним одно удовольствие. Собственно, в это легко верилось, Зеленоволосый всегда любил свои способности и был им фанатично предан.

Затем пошли соседи, самая запоминающаяся оказалась милая бабулечка, которая рассказывала, как Ликтор ей стрижёт лужайку, ведь родных у неё нет. И ментат кивал, похоже, реально заморочились, заставили парня поработать.

– На этом у нас всё, – сказал Лео.

– Есть чем крыть, – отозвался Алекс, и тут же поправился. – Мы бы хотели заметить, что среди свидетелей нет ни одного человека, который бы не получал от семьи Кригер деньги, забесплатно Ликтора никто хвалить не готов.

– Протестую! – воскликнул Шуббарт.

– Протест отклонён, – заявила судья. – Это важное замечание.

– И ещё хотел бы повторно вызвать учителя физкультуры.

Фадей Васильевич поднялся.

– Понимаю, что на кону ваша должность, всё же Кригеры одни из главных спонсоров школы, но всё же попрошу ответить честно. Расскажите про тот эпизод, когда Ликтор сыграл против своей команды.

– Да, помню, было такое. У них с Андом было ярко выраженное соперничество, и, собственно, обычно в течении одного сезона такое противоборство перерастает в дружбу, механизм я уже объяснял. В этом конфликте игроки черпают силу и растут вместе. Но тут всё вышло за рамки. Ликтор сыграл против своей же команды, бросил липучку, имитируя пас, лишь бы навредить Богданову. Я Кригера сразу с поля удалил после этого случая.

– Спасибо, более вас не смею задерживать, – сказал адвокат. – Ещё я бы хотел обратить внимание суда на героическую историю спасения школы. Она враньё от начала и до конца.

– Протестую! – поднялся Шуббарт. – Сюжет из новостей есть в материалах дела.

– Он целиком и полностью вымысел журналистов, они присвоили Ликтору чужие заслуги, в первую очередь заслуги моего подзащитного. Это легко проверяется тремя способами, вызовом журналиста и опросом в присутствии ментата, опроса соучеников Ликтора, и наконец отсутствием медали. Обратите внимание, первая медаль на груди моего подзащитного как раз за это, именно ему из всех учеников город выделил награду.

Интересно, как ему это удалось? Как он это выбил?

Судья нахмурилась.

– Подсудимый Кригер, встаньте, – обратилась она к нему. – Телевизионный сюжет – выдумка?

Он запыхтел и промолчал.

– Спрошу ещё раз. Журналисты преувеличили вашу роль в спасении школы?

– Да, – нехотя сознался он.

– Назовите одно ключевое имя, которое внесло самый значимый вклад в отражении атаки на учебное заведение, – надавила судья.

Ликтор зло выдохнул.

– Андрей Богданов, – произнёс всё же он и сел.

– Сторона защиты, есть ещё что добавить?

– О, ваша честь. Я только начал. Разрешите вызвать Николь Камию.

Вышла девушка, и я её сразу узнал. К ней в дом я зашёл, когда мы с Элен кошмарили Ликтора после моего возвращения.

– Расскажите о себе, Николь.

– Николь Камия. Двадцать четыре года. Соседка вот этого вот индивида, – она кивнула на Ликтора. – Наверняка вам тут рассказали, какой он прекрасный сосед, так вот нет. По чужим газонам кататься или забор снести кому-то, это он за милую душу, я бы не пришла, сами понимаете, страшно против Кригеров что-то сказать, но мне пообещали неприкосновенность, так что могу наконец выговориться. Ликтор несколько раз чуть не сбил меня с ребёнком на машине. Страшно просто отпускать ребёнка от себя, когда знаешь, что этот в любой момент может выскочить из-за угла. Плохо, конечно, так говорить, но когда он за стеной был, я, да и не только я, все соседи наконец-то вздохнули.

– Есть возражения, – подал голос Лео. – Действительно было нарушение, когда мой подзащитный только учился водить, но забор был полностью восстановлен, а свидетелю выплачена компенсация. К чему тянуть старый конфликт в суд, и какую силу имеет свидетельство на основе застарелой обиды?

Оливия устало потёрла лицо.

– Алекс, у вас всё?

– Нет, ваша честь. Ещё один свидетель. Последний с нашей стороны. Но ключевой, – он хищно посмотрел на Ликтора. Шубберт с ним начал шептаться. – Вызываю Софи Заринову.

Бам! Шах и мат. Я едва сдержался, чтобы не ударить по столу и не начать улюлюкать от радости.

У Ликтора было такое обречённое лицо. Последствия всех его поступков прямо сейчас догоняли его.

– Переиграл и растоптал, – прошептал я Алексу и пожал ему руку.

– Тут моей заслуги нет. Она сама со мной связалась, понятия не имею, что скажет.

Я поднял кисть, приветствуя девушку.

– Прошу суд разрешить обратится к свидетелю, – сказал я.

– Разрешаю.

– Тебе не обязательно это делать, – посмотрел я на девушку. – Этим будет тяжело делиться. Ни к чему это всё. Оставь. Я справлюсь.

– Это мой выбор, Анд. Я хочу помочь.

Я тяжело вздохнул и сел на место.

Софи представилась, рассказала о себе, а потом перешла к главному. Она оглядела зал, тут остались только я, Алекс, секретарь, прокурор, судья, Шуббарт, Ликтор и ментат.

– Информация конфиденциальная, я бы не хотела, чтобы кто-то это ещё знал, – очень тихо проговорила Софи не поднимая глаза. – Если возможно, я бы попросила удалить из зала всех, кроме судьи, Ликтора и Анда, ну и ментата. И не под протокол, если, конечно, судья сочтёт это возможным.

Оливия была удивлена.

– Пожалуй, это первый случай на моей практике, – сказала она, ударила молотком и произнесла. – Дамы господа, пожалуйста, выйдите все, кроме вышеуказанных лиц. Федь, – посмотрела она на ментата. – Ты тоже идти, почувствуешь ты и через стену, если она соврёт.

Специалист кивнул. Они все заворчали, секретарь отнесла судье свой ноутбук, где она фиксировала ход заседания, и журнал с пометками.