Текст книги "Апостол (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Кошкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Тем временем по саду гулял прохладный ветер, колышущий тёмно-зелёную длинную траву. Вообще, окружение было завораживающим. И если бы у меня в мозгу набатом не стучала тревога, твердящая, что я ужасно опаздываю, я бы хотел полежать здесь ещё немного.
В алом полумрачном свете трава высотой сантиметров под тридцать образовывала сплошной чарующий ковёр. Мелкие завихрения от ветра, перемежались с плавными покачиваниями травинок, будто в каком-то невероятно стильном фильме.
И я стоял посреди всей этой картины, снова не зная, что мне делать. В голове мельтешили судорожные мысли и идеи, которые сейчас совершенно не помогали. А лишь, наоборот, толкали меня в пучину отчаяния. Я один на враждебном плане, без своих сил. От нахлынувшей горечи хотелось лишь ругать себя: «Кого ты собрался спасать? Ты и себя теперь спасти не можешь!»
Я чувствовал, как внутри всё холодеет и обрывается куда-то вниз.
– Я не смогу, – прошептали мои губы, а в уголках глаз проступили слёзы.
Было очевидно, что у меня не получится вернуть Аску. Я потерял её навсегда.
– Как и себя, – заключил я уже вслух, опираясь левой рукой о ствол дерева.
Но тут же я непроизвольно вскрикнул:
– Ай!
Нечаянно я порезался об один из кристаллических осколков, торчавших из ствола. Я тупо уставился на кровоточащую ладонь. Боль пульсировала в такт сокращения сердца, а мои глаза заворожённо разглядывали кровь.
Я всматривался в эту алую жидкость, приобретшую странный оттенок в тусклом свете сада. И я не мог отвести от неё взгляда. Кровь. С крови всё началось. Пролив свою кровь, я стал берсерком и нёс всё это время свой крест. Так почему я остановился? Разве смерть является поводом сдаться?
– Ну, уж нет, – зарычал я. – Буду сражаться, пока не упаду.
Боль вернула мою злость. Злость, направленную не на себя, а на окружающий мир. Пусть он был и миром смерти. Пока я в сознании и могу двигать хотя бы пальцем, значит, я буду вгрызаться в эту реальность. И пусть она сама меня убьёт. Если сможет.
Глядя вперёд исподлобья, я зашагал вглубь этого сада. Если закончатся силы, пусть так. Если я встречу какую-то опасную тварь, значит, постараюсь, чтобы она хотя бы поперхнулась, меня проглатывая. Но я не успокоюсь, пока не найду Аску. Либо пока не сгину окончательно.
В этом исступлённом состоянии я прошагал, наверное, около пары часов. А может быть, и пару дней? Было трудно сказать, сколько времени прошло на самом деле. План смерти был уникальным в этом смысле. Время здесь ощущалось, как спрессованная в одно мгновение вечность. И если вы спросили бы меня, что это вообще значит, я бы не смог ответить ничего осмысленного.
Но прогулка моя не была скучной. Я спиной ощущал, что за мной наблюдают. Всё это место было заполнено незримыми существами, которые шли за мной по пятам. Но как бы резко я не оборачивался, перед носом я видел лишь одну и ту же картину алого сада и полумрака, начинавшегося метрах в пяти от меня. Я чувствовал их. Они скрывались в этой темноте и чего-то ждали.
Стоило мне пройти дальше, смещая границу темноты, они также двигались в том же направлении. И с каждым часом их становилось всё больше. Мурашки бегали по моему телу табуном, но в ответ я лишь сжимал зубы и смотрел вокруг исступлённым взглядом.
– Ну, выходите уже, суки! Долго ещё фигнёй будем заниматься⁈ – прокричал я, готовясь к бою.
Хотя какой здесь может быть бой? Очевидно, меня просто растерзают, и я уже ничего не смогу сделать. Вперемешку со злостью меня одолевали сожаления и ненависть к самому себе. Это всё из-за меня. Из-за меня она погибла, но даже не это самое страшное. Как бы я не надеялся на то, что она сейчас в Эдеме, логика твердила мне, что Аска сейчас в аду. Это я сделал её такой. Это я заставил её сражаться и убивать. Моя чёрная душа уволокла её за собой в пучины Преисподней.
– Ну, давайте! Покончите с этим!!! – вновь заорал я, надеясь, что преследователи, наконец, поставят точку во всём этом.
Наверное, подсознательно я хотел получить своё заслуженное наказание. Я не сожалел ни о чём. Ни о реках крови, пролитых мною, ни об уничтоженных мирах и городах. Я сделал всё это, потому что не мог иначе. Я сделал это из-за своего гнева и ненависти. Но Аску я любил. По-настоящему. И эта любовь оказалась куда разрушительнее, чем вся моя злоба.
– Ну и долго мне ждать⁈ – снова попытался спровоцировать я незримых существ.
Но ответом мне вновь послужила лишь тишина и тихий шелест качающейся травы.
Тихо выругавшись, я побрёл дальше. И в какой-то момент я подумал, а не является ли это место моим личным наказанием? Никакие котлы и адские костры не сравнятся с тем адом, в который загоняет человека его собственная боль и чувство вины. А также ненависть, направленная на самого себя.
Осознав это, я будто перегорел. Приподнятая в оскале верхняя губа опустилась, и я уже ничего перед собой не видел, просто бредя вперёд как полутруп. Хотя почему «полу»?
И я не знаю, сколь бы я так ещё брёл, если бы внезапно не упёрся лбом в огромные металлические ворота. Они не были чёрными или мрачными, как полагалось бы на плане Смерти. Напротив. Они выглядели величественно и как-то даже… нарядно? Блестящий металл отливал в алом свете сада, и казалось, что врата полностью покрыты кровью.
Я тупо уставился на них, сверля металл взглядом. Так мы и переглядывались. Я и неодушевлённая металлическая поверхность. Пока эта поверхность не задрожала и не приоткрылась. В меня подул освежающий ветер, будто откуда-то с заснеженных гор. Но рассмотреть, что за этими вратами, я не мог, так как весь обзор скрывал какой-то непроницаемо белый туман.
Я обернулся через плечо, где всё ещё ощущалось присутствие незримых наблюдателей.
– Ну, уж нет, – оскалился я. – Думаете, я пойду у вас на поводу⁈
Продолжать бродить по этому саду было глупо. Но ещё глупее было делать то, что от тебя так явно хотят. Поэтому я развернулся на месте и сделал несколько шагов в обратном от врат направлении.
И тут они явили себя. В алом мраке сверкнули чёрные лезвия их кос и сероватая белизна оскаленных черепов. Это были жнецы. Тут и там они являли себя, преграждая мне путь.
На мгновение я застыл, переводя взгляд с одного черепа на другой. С одного чёрного лезвия, на другое. Они явно не собирались меня пропускать.
– И что вы сделаете? – прорычал я.
Страха больше не было. Он пропадает, когда тебе уже нечего терять. Поэтому я уверенно сделал ещё один шаг вперёд, проверяя терпение верных слуг Тёмной Госпожи.
Беспристрастные жнецы не могли выражать эмоции. Однако разом приподнятые лезвия их кос намекали мне на то, что не стоит продолжать делать то, что я делаю.
Но было уже поздно. Мною овладело отчаянное безумие, и я уже плохо различал картинки перед собой. Всё было словно в алом тумане, усугубляемом светом крон деревьев. Поэтому я сделал ещё один шаг. И он должен был стать последним.
Но, прежде чем ближайший жнец отвёл своё оружие в сторону и сделал взмах, одна из кос блеснула мне столь знакомо. Будто старый товарищ подмигивает тебе в обстановке, когда пока что нельзя подойти и обняться.
Не успело карающее оружие смерти опуститься на меня, как я ощутил в своих руках уже забытое касание чёрного древка. И оно подействовало на меня словно ушат ледяной воды в адскую жару. Мои чувства обострились, а по телу будто пробежал разряд молнии. Я тут же считал движение вражеской косы и успел выставить на её траектории своё вновь обретённое оружие.
Если в какую-нибудь секцию по фехтованию прийти с просьбой обучить фехтовать боевой косой, такого шутника, скорее всего, просто прогонят. Но сейчас происходила несусветная по меркам понятий о владении оружием глупость. Я блокировал удар косы жнеца другой косой и тут же машинально контратаковал.
В первую нашу встречу жнец казался чем-то сверхъестественно быстрым и неуловимым. Но сейчас я считывал его движения и будто даже предугадывал его действия. Все жнецы были связаны, словно единый организм. И я ощутил себя частью этого организма, понимая, что должны сейчас делать остальные органы. Вот только в отличие от нормальных жнецов, я был эдакой раковой клеткой, пошедшей против всех. Своей контратакой я поразил жнеца, и тот рассыпался в воздухе вместе со своей косой.
Я оскалился, обнажая зубы в хищной улыбке:
– Вот теперь потанцуем.
Со своего места тут же на меня сорвался второй жнец. Но действия стражей плана Смерти были очень прямолинейны и бесхитростны. Поэтому когда вражеская коса должна была снести мне голову, вместо этого она просвистела у меня над макушкой. А я в развороте перехватил древко своего оружия и поразил второго жнеца широким взмахом.
Дальше было сразу двое. С ними я прошёл по краю, так как пока я разбирался с одним, лезвие второго едва не пропахало мне правое плечо. И что-то мне подсказывало, что даже лёгкое касание чёрного лезвия не сулит ничего хорошего, также как и раньше.
Тем не менее, вскоре поочерёдно два жнеца рассыпались передо мной. Но во мраке сада Смерти скрывалась, по ощущениям, целая армия.
– Ну и хрен с вами! – сплюнул я.
Меня безумно радовало то, что если я и паду здесь, то с оружием в руках. Не как безропотный баран, а как сражающийся хищник. Уже одно лишь это дорогого стоило.
И жнецы поспешили исполнить это моё желание. Сначала они нападали мелкими группами. Несмотря на моё появившееся предчувствие, даже зная их последующие действия, было сложно им что-то противопоставить.
Да и, как бы там ни было, всё же коса – это не тот инструмент, которым можно изображать искусные пируэты и эффектно отводить вражеские удары. Всё чаще мне приходилось уклоняться и отпрыгивать с линий атаки. Особенно когда атаковали сразу по два-три противника. Стоило мне отойти назад, как на меня тут же нападали другие жнецы, достаточно было лишь к ним приблизиться.
И как бы я не извивался, в конце концов, меня зажали в угол. Точнее, не угол, а всё те же металлические ворота. Спиной я упёрся в холодную поверхность металла, и когда на меня рвануло сразу четверо жнецов, я злобно закричал, встречая свою смерть. Или что здесь будет вместо неё?
Но когда меня вот-вот должны были поразить, со стороны приоткрытых врат дунуло морозным холодом, и в один миг между мной и противниками возникла могучая закованная в броню фигура.
Воин в блестящих доспехах с огромным щитом почти во весь рост встал на пути у жнецов, и лезвия их кос со звоном отбились от широкого щита.
– Успел! – радостно воскликнул воин, гудящим эхом из своего закрытого шлема.
Благодарить его времени не было. И уж тем более не было времени выяснять, кто он такой и с чего вдруг решил мне помочь. Не теряя момент, я обогнул стену его щита и в развороте поразил ближайшего жнеца.
Щитоносцу ничего объяснять не пришлось. Казалось, что он понимает всё куда лучше меня. И с его появлением дышать стало куда веселее. Почему-то его жнецы не спешили атаковать так рьяно, как меня. Зато если на меня налетало слишком много противников, с которыми я не мог справиться, то я тут же мог укрыться за выставленным между нами щитом. После чего уже переключался на более лёгкие цели.
Вскоре мы с этим воином вошли в какой-то общий поток. Наши действия были настолько слаженными, будто мы воевали бок о бок много лет. Я читал движения жнецов, а щитоносец предугадывал мои действия и реагировал наиболее оптимальным образом, прикрывая в опасные моменты.
Я раньше упоминал беспристрастность и безэмоциональность жнецов. Но теперь мне казалось, что на их черепах отражается гнев. Ранее сомкнутые челюсти раскрылись, будто изображая немой крик. И это снова меня безумно радовало. Напоследок покошмарить самих слуг Тёмной Госпожи! Что может быть лучше? Жаль, что только рассказать об этом уже никому не удастся.
Но вдруг жнецы резко остановились, и по саду разнёсся голос:
– Довольно.
Причём это был даже не голос, давящий на барабанные перепонки. Я его будто слышал вовсе и не ушами. Он пронзал само моё естество и естество этого плана.
– Почему ты противишься своей судьбе? – спрашивал голос.
И в отсутствие у него звука как такового я даже не мог определить, к какому полу он относится. Хотя я бы поставил на женский. По крайней мере, мне так казалось.
Я и щитоносец застыли в боевых стойках плечом к плечу, не сводя глаз со жнецов. Но я всё же ответил, срываясь на крик:
– Верни мне её! Верни мне Аску!
Незримый собеседник, будто не ожидал такого ответа, поэтому на несколько секунд повисла гробовая тишина. Но всё же вскоре он ответил:
– Всё происходит согласно незыблемому закону. Живое должно умереть. Рано или поздно. И никому не позволено нарушать законы равновесия.
– Неужели никому? Разве бездна не плевала на все законы и на это равновесие⁈
И вновь повисшая тишина заставила меня внутренне возликовать. Я уколол в самую больную точку. И пока Смерть не нашла доводов против, я решил давить дальше:
– И мы оба прекрасно видим, что тот, кто соблюдает законы, проигрывает перед тем, кто плевал на правила! Бездна вот-вот поглотит Землю. И ты знаешь, к чему это приведёт. Её натиск на остальные миры усилится многократно. Смертным будет уже просто невозможно противостоять её новым силам.
Смерти вновь было нечего ответить, а я лишь начинал заводиться и говорить уже с укором:
– Аску убили именно таким оружием! Смесью человеческих знаний и сил бездны! Этого ты ждёшь⁈ Чтобы те, кто поддастся пагубному влиянию на новых мирах, получили огромное преимущество перед сопротивляющимися⁈
Я ждал её ответа. Но Смерть будто обдумывала всё мною сказанное. Однако через несколько секунд всё же спросила:
– И что ты предлагаешь? Разве твоя Аска сможет остановить Вечножаждущую в вашем мире?
Я покачал головой:
– Она нет. Зато я смогу! В моих руках уже два её сердца, и на Земле больше нет того, кто был бы в силах захватить остальные. Но без Аски плевал я на Землю! И плевал я на остальные миры! Катитесь вы все в бездну! И пусть она вас поглотит!
Я демонстративно выпустил свою косу из рук, бросив её на траву, показывая, что мне уже всё равно. И лишь от решения Тёмной Госпожи зависит вся дальнейшая судьба мироздания.
Я бы хотел сказать, что мне и правду было всё равно. Но мои виски пульсировали в такт биению сердца, отстукивающему каждую секунду ожидания. И каждая секунда казалась настоящей вечностью. Пока Тёмная Госпожа не приняла решение.
Мой напарник напрягся, когда жнецы пришли в движение. Но тут же расслабился, когда стало понятно, что они опускают свои косы. Медленно через их армию протиснулся ещё один жнец и завис прямо передо мной. Он не выражал агрессии, а лишь буравил меня глазницами своего черепа, будто изучая, что я такое.
Наконец, его ладонь поднялась и протянула мне нечто, похожее на малый оракул. Только он был куда сложнее, и его линии были куда запутаннее всех оракулов, виданных мною ранее.
– Что это? – спросил я.
Но ответил мне внезапно щитоносец. С придыханием из-под его забрала донеслось:
– Оракул Апостола смерти.
– Как это понять?
– Тебе предлагают стать её чемпионом. Это величайшая честь.
Однако я не спешил разделять этот трепет:
– Честь или ярмо? – спросил я скептически.
– И то и другое, – ответил мне щитоносец. – Принимая статус чемпиона, ты получаешь право пользоваться особыми привилегиями и силами своего плана. Но при этом будешь обязан исполнять его волю в реальном мире.
Как бы подтверждая слова щитоносца, жнец продемонстрировал мне ещё и пергамент. На нём не было букв, но стоило мне лишь на него взглянуть, и я понял, что это новый договор. Точнее, даже не договор, а задание для чемпиона Смерти.
– Я знаю, что ты не хочешь становиться ничьим рабом. Поэтому условия будут максимально прозрачными, – оповестил меня голос. – Останови бездну на Земле. Для этого я дам тебе силы Апостола.
– А Аска⁈
– Её тело живо. Поэтому я смогу вернуть её душу.
Я был настолько рад, что даже не верил в услышанное. Такого просто не бывает! Не бывает, чтобы всё внезапно могло окончиться так хорошо! Да, я становился послушным цербером на цепи у Смерти, но я уже давно понял, что абсолютной свободы не существует. Свобода обеспечивается силой. А может ли смертный быть сильнее целого плана?
Но я колебался. Колебался именно из-за того, что всё не могло окончиться так хорошо. Да, мне придётся ввязаться в эту войну планов, но где-то в глубине души я понимал, что мне не отвертеться от этой борьбы, как бы я не старался. Слишком большие силы были мне даны. Но теперь, после того, что случилось с Аской, я должен был отомстить. Отомстить всем, кто, как бы то ни было, был причастен к её смерти. И явно здесь было дело не только в людях. Больше всех виновата была бездна. И теперь я сделаю всё, чтобы Вечножаждущая пожалела о том, что породила меня.
– Я согласен, – молвили мои губы.
А сбоку я услыхал облегчённый вздох щитоносца:
– Я уже боялся, что ты поступишь как обычно.
Я обернулся к случайному напарнику и, наконец, задал вопрос:
– Кстати. А ты кто вообще такой?
– Ну вот! Старых друзей не узнаёт! – как-то обиженно воскликнул щитоносец и ухватился за свой шлем.
Мои глаза полезли на лоб, когда я увидел улыбающегося во все зубы старого друга. Без промедления я заключил его в объятия с ошарашенным криком:
– Марис!
– Тише! А то броню сломаешь! – рассмеялся щитоносец.
– Но как? Откуда? Разве ты не…
– В аду? Нет, – покачал головой Марис. – Посмертие не ограничено лишь Преисподней и Эдемом.
Он обернулся и многозначительно посмотрел на приоткрытые врата.
– Что там? – спросил я.
Щитоносец пожевал губами и выдал:
– М-м-м… Наверное, чтобы не углубляться в лишние объяснения, проще всего будет применить слово Валгалла.
Я удивлённо посмотрел на щитоносца, а потом на врата:
– Валгалла? И вы там вечно пируете во славу Одина?
– Если бы, – вздохнул Марис. – Больше приходится сражаться с порождениями истинной бездны.
– Как это?
– Война с ней идёт на всех планах. Не только в реальных мирах. Валгалла же, это то немногое, что осталось от Астрала. И Тёмная Госпожа отбирает тех, кто пролил слишком много крови для Эдема, но и не заслуживающих Преисподней. Чтобы они искупили свои грехи на войне. Которая, возможно, продлится вечно.
Я посмаковал эти слова:
– Вечная война. Звучит весело.
– Жаль, но не всегда, – покачал головой Марис. – слишком тяжело порою нам приходится. Жаждущая набирает силу. И если мы проиграем, то все отправимся в ад.
– А если победите?
– Я не знаю, – пожал плечами Марис. – Но многие уверены, что тогда нас ждёт повторный суд. Но уже с учётом боевых заслуг.
– И это значит, что многие всё равно могут отправиться в ад?
– Скорее всего, так.
Я задумался на некоторое время, после чего спросил:
– Неужели там всё так плохо?
Марис улыбнулся в ответ и мечтательно посмотрел в прореху врат:
– Когда твари бездны ослабевают, там даже весело. Тебе понравилось бы. Соберёшься в следующий раз умереть – заходи.
Марис мне весело подмигнул. А я кивнул ему в ответ:
– Я подумаю. Сейчас же мне нужно принять другое решение.
Я повернулся к протянутому мне оракулу Апостола Смерти.
«Ох, кого я обманываю?» – промелькнула у меня мысль. Лучшего решения просто не могло быть. Поэтому я уверенно кивнул и заговорил со жнецом:
– Я принимаю бремя чемпиона плана Смерти и возложенную на него миссию.
«Да будет так!» – пронеслось вокруг.
Все жнецы, как по команде, вскинули свои косы вверх, будто салютуя. А тот, который держал оракул, поднёс его к моему лбу.
Интеграция произошла на удивление быстро и безболезненно. Новый оракул, будто не заменял старый, а просто его модифицировал. Всё, что я почувствовал – это лишь лёгкое головокружение. И когда я полностью пришёл в себя, то увидел Мариса, протягивающего мне тиару, сбитую с женщины с копьём.
– Кажется, ты обронил.
Я всё ещё был немного ошарашен, поэтому молча принял артефакт из его рук. И не успел я даже его поблагодарить, как Марис улыбнулся и помахал рукой:
– Передавай там привет нашим. Скажи, что я скучаю.
Я хотел что-то ему ответить, но не смог. Перед глазами всё внезапно потемнело, и я начал заваливаться на спину. Но вместо твёрдой поверхности почвы я ощутил вязкий кисель, похожий на воды местной реки, уносящей меня куда-то в обратном направлении.
Действие навыков [Кровавый сон] и [Мёртвый сон] прекращено досрочно.
– Вот ни стыда, ни почтения к возрасту у этой молодёжи! Заставляет старушку такие тяжести тягать!
Меня будто окатило из ведра холодной водой, но вздохнуть я не мог. Резко открыв глаза, я увидел кряхтящую Симу. Бабка всем телом упёрлась в рукоять [Истязателя], пытаясь хоть как-то его сдвинуть с моего тела. Меч уже не торчал из моей груди, а просто валялся плашмя на животе. Видимо, эльфке как-то удалось достать его из меня, чтобы клинок не мешал регенерации.
– О! Очнулся! – воскликнула всезнающая, когда я открыл глаза. – Вот теперь сам и таскай свою железку! Умаялась я!
Старушка действительно тяжело дышала и, еле волоча ноги, побрела к своему ящику, на котором недавно сидела.
Я же пытался прийти в себя. Всё ещё не верилось, что я снова жив и даже почти здоров. Сима же воспользовалась моим молчанием, чтобы заговорить первой:
– Стоило прожить столько лет, чтобы увидеть подобное чудо. Уйти на план Смерти и вернуться её чемпионом. Ты действительно удивительный, берсерк. Удивителен в своём безумии.
– Что с Аской? – выдавил я из себя самый волнующий меня на данный момент вопрос.
Сима прикрыла глаза и через секунду ответила:
– Её душа вернулась в тело. Тёмная Госпожа всегда держит своё слово. Как и ты. Так ведь?
На последних словах всезнающая строго посмотрела мне в глаза. Но я уверенно выдержал её немой вопрос.
– Я сделаю всё, что в моих силах.
– Этого недостаточно, – покачала головой эльфка. – Нужно сделать больше.
– Можешь не сомневаться. Теперь это личное.
– Это я и хотела услышать, – улыбнулась Сима.
Когда я смотрел на полуживое тело Аски, я винил весь мир. Винил поверхностиков и Землю. Но это было ошибкой. Виновата была бездна. Она была источником всех бед. А значит, свой гнев нужно направить на неё.
– Афеллио.
– Слушаю, – отозвался жезл. – С возвращением. Рад, что ты жив. Но это не отменяет того факта, что ты идиот.
– Я тоже рад тебя слышать, – улыбнулся я. – А теперь скажи там наверху, чтобы открывали портал.
– Сей момент!
Кажется, Афеллио был действительно рад. Иначе я не мог объяснить его столь необычную покладистость. Даже идиотом назвал меня всего лишь раз.
Когда открылось окно портала, я повернулся к Симе и помахал ей рукой:
– Спасибо за всё.
– Да пожалуйста. Отработаешь ещё. Ты только добычу свою не забудь.
– Какую?
– Так, а вон ту, – старуха указала своей клюкой куда-то на пол.
И там я увидел всё ту же крылатую тиару. Я хоть и удивился, но без особых раздумий схватил артефакт, прежде чем прыгнуть в окно портала.
Игос тяжело дышал, когда я оказался перед ним. Открытие врат на столь большие расстояния, да ещё и сквозь планы, давалось ему непросто. Но маг не жаловался. Когда он увидел меня, маска усталости на его лице сменилась вымученной улыбкой, и порталист похлопал меня по плечу со словами:
– Я не понимаю, как тебе это удалось. Но ты снова совершил невозможное. Иди. Она ждёт тебя.
Моё дыхание перехватило. Я выронил меч из рук, и он медленно волочился за мной на цепи по асфальту, когда я шагал туда, где оставил полумёртвое тело Аски.
Сейчас над ней колдовал Хил. Спаситель сам выглядел как полутруп, но при этом умудрялся весь лучиться счастьем. Даже несмотря на то, что Аска с трудом могла двинуть даже рукой.
Она всё также лежала на земле, но сейчас ей подстелили какой-то матрас. Глаза девушки блуждали по окружающему пространству, будто она не понимала, что вообще происходит.
Но когда я грохнулся перед ней на колени, в её глазах появилась осмысленность, а уголки губ едва заметно дёрнулись вверх. Я боялся к ней прикоснуться. Будто тогда иллюзия происходящего может развеяться, и я снова увижу её труп.
Но когда ладонь девушки сама легла на мою склонённую голову, я понял, что всё позади.
– Мы допросили стрелка, – услышал я голос Майка за спиной.
Но сейчас меня это не сильно волновало. Никуда эта сука от меня уже не денется. Он и его хозяева пожалеют о том, что вообще родились на свет. Но это будет потом. Сейчас я бережно держал ладонь Аски и смотрел в её мокрые от накативших слёз глаза. Было бы слишком эгоистично сейчас её оставлять.
Но о подробностях Майка решил расспросить Игос:
– И что он сказал?
– Сказал, что ему поручили убить предводительницу Проклятых.
– Предводительницу? – хмыкнул Игос. – А кто поручил?
– Главы Золотого Дракона. Вот только сам он не из клана. Это снайпер МОППС. И винтовка у него не простая. Она артефактная.
Последнее заявление всё же заставило меня обернуться и посмотреть на Майка.
– Ты уверен? – уточнил я.
– Абсолютно. Она выглядит как земное оружие, но оракул определяет её как артефакт.
Я стиснул зубы. Ведь все мои догадки оказались правдивы. Какой-то «мопс» не мог получить такое оружие просто так. Бездна явно этому содействовала.
Я встал во весь рост и резко дёрнул цепь [Истязателя] на себя. Рукоять меча привычно легла в мою ладонь, а его остриё уже привычно упёрлось в мою грудь.
Нет. На этот раз я не собирался умирать. Ну, по крайней мере, не до конца. Полученная рана привела меня к краю гибели, но пелена гнева на глазах держала меня на ногах.
Плавя своей кровью асфальт под ногами, я выудил из кармана оба добытых [Сердца бездны]. То, что я снял с Биоинженера, оказалось в моей левой руке, а корона двергарского короля – в правой.
– Сердца бездны, – едва слышно прошептал рядом Игос.
Я же расставил руки в стороны и сжал пальцы настолько сильно, что затрещали мои связки и сухожилия. Я вложил в свои руки весь пережитый страх за Аску. Всё своё отчаяние. Но этого было недостаточно. И тогда я вновь ощутил гнев.
За моей спиной будто возник мой тёмный двойник, и наши эмоции начали пульсировать в унисон. Страх и отчаяние смешались с гневом и ненавистью. Его ладони легли на мои. И мы вместе сжали руки.
Первым лопнуло шарообразное сердце. А следом раскололась и неразрушимая корона.
Всё это сопровождалось двумя последовательными взрывами, обещавшими оторвать мне пальцы, но я выдержал. И мои пальцы остались на месте. А вот чего на своём месте уже больше не было, так это Чёрного Храма, находившегося на месте горы Фудзи.
После раскола шарообразного сердца землю вокруг нас затрясло. Я никогда до этого не переживал землетрясений, поэтому не мог прикинуть, на сколько баллов оно тянуло. Но учитывая, что рухнуло пару домов в городе, который, по идее, к подобному должен быть подготовлен, было оно очень сильным.
Но на разрушенные постройки никто не обратил внимания. Потому как вдали гигантская пирамида, довлеющая над городом, пошла трещинами. И из этих трещин хлынули потоки высвобождаемой энергии, озаряя пространство вокруг. Но длилось это не долго. Вскоре на месте пирамиды осталась лишь груда камней, и даже небо, ранее покрытое чёрными тучами, начало проясняться. А вскоре через них пробились несколько ярких лучей солнца, падая туда, где некогда находилось сосредоточение истинного зла.
Первым, кто отважился ко мне подойти, был Игос. Он встал рядом и также задумчиво уставился вдаль, после чего задал вопрос:
– И что теперь?
Я не торопился с ответом. Выдержав некоторую паузу, всё также глядя во всё ещё непривычные просторы неба, я, наконец, ответил:
– А теперь нас ждёт война.
