Текст книги "Апостол (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Кошкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Глава 20
Ассимилятор
Вот говорят, что мир тесен. И с одним миром было бы понятно. Но как объяснить то, что я сейчас смотрел на гуманоида, с которым ну никак не должен был больше пересечься.
[Лионис]. Разумный. Класс – хищник.
Замученный кошкоголовый также меня узнал, когда поднял свой взгляд. Его лежанка находилась в стороне остальных. Если кинокефалы старались держаться вместе, то лионис здесь был явно белой вороной. Во всех смыслах. Видимо, двергары не стали особо разбираться в видовых принадлежностях и забросили одного зверолюда к другим. Хотя, на самом деле, это было вполне логично. И я бы на их месте, вероятно, поступил бы так же.
Вот только, судя по всему, двергары не знали о сложностях взаимоотношений кошек и собак. Поэтому лионис здесь оставался изгоем.
Я подошёл к старому знакомому и присел на корточки перед ним, вглядываясь в кошачьи глаза. Как бы меня не гложило любопытство, но лионис ранее ни разу не проявил тягу хоть к каким-нибудь разговорам. Поэтому тянуть кота за усы я не собирался. Посверлив его некоторое время серьёзным взглядом, я спросил:
– Ты хочешь им отомстить?
И лионис меня понял. Если до этого момента его вид был крайне замученным, будто он также работал за двоих. Но когда он услышал о возможности покарать своих пленителей, внешнюю усталость как рукой сняло.
Кошкоголовый подскочил на ноги, и его могучая грудь заходила ходуном в такт тяжёлому дыханию, предвкушающему битву.
Я также встал и проговорил заранее:
– Я сниму с тебя ошейник. Но не рвись сразу в бой. Подожди, пока я освобожу остальных. Ты понял?
Лионис, на удивление, покорно кивнул. После этого я разломал его рабский ошейник. Своё молчаливое обещание он выполнил, оставшись ждать, пока я разберусь с кинокефалами.
– Члены клана Белого Когтя есть? – спросил я, представая перед рабами.
И оказалось, что из знакомого мне клана здесь были едва ли не все. Ну, три четверти так точно. Я по-быстрому ввел их в курс дела и велел после снятия ошейников немного обождать. Дабы первыми за люлями отправились дроу.
Но всё же некоторое недоверие среди них было.
– А ты кто вообще такой? – спросили меня из толпы, недоверчивым голосом.
– Я друг Рыгда. Меня сюда привёл Гавлаф.
– Клан тоже здесь⁈ – услышал я удивлённый вопрос.
Но был вынужден разочаровать собравшихся:
– Нет. Никто даже не в курсе, что вы здесь. Клан Белого Когтя сам висит на грани вымирания. Двергары убили всех щенков при последней атаке.
Возможно, было немного жестоко с моей стороны использовать эту информацию, чтобы возбудить в рабах праведную злость. Но в этом случае я хотя бы не соврал. Да и им самим лишняя ярость сейчас будет только на пользу.
Отсылка к известным лидерам клана придала веса моим словам, и мне поверили. А весть о случившемся заставила множество ртов тихонько зарычать, оскаливая клыки. Но я всё же уговорил их придержать коней также как и лиониса, чтобы подставить под удар в первую очередь дроу.
Кинокефалы согласились, начиная готовиться к восстанию. Они всё же обменивались подозрительными взглядами с лионисом, но общий враг объединяет даже лучше, чем совместный труд.
Третий же барак состоял исключительно из дроу. Там уже были представители клана Кунас, Скердукил и Кивул. Я разыграл ту же карту разрушенного Нар’Лагаса. А знание внутреннего уклада клана Кунас позволило мне убедить дроу в правдивости моих слов. Да и опять же, какой у остроухих был выбор?
Хотя, как ни странно, нашёлся какой-то смутьян, пытавшийся подвергнуть сомнению мои слова.
– Это провокация со стороны двергаров! – возникал он. – Если мы поддадимся его лжи, нас лишь накажут! Уверен, снаружи уже ждут отборные бойцы королевских легионов!
– Даже если они там вас ждут, может лучше умереть в бою, как гордые члены своих домов, а не прозябать как жалкие черви на поводке у врагов? – парировал я.
Но смутьян не унимался:
– Ты же просто жалкий низший! Что ты можешь знать о чести дроу⁈
В какой-то момент его озлобленное лицо оказалось слишком близко к моей правой руке. Поэтому удар тыльной стороной ладони просто выбил из него мозги, и тело остроухого упало на пол.
Я поднял суровый взгляд на остальных и проговорил:
– Я никого не заставляю. Хотите подохнуть рабами – ваше право. Те же, в ком осталась гордость, подходите, чтобы снять ошейники.
И к счастью, гордости в остроухих было не занимать. Да так, что даже протесты этого смутьяна не возымели никакого эффекта. И медитативно разламывая один ошейник за другим, я подумал: «А с чего это вдруг он так обозлился лишь от одной перспективы восстания?»
Все его сородичи оказались только рады, наконец, снять ошейники, но именно этот один дроу почему-то так сильно выступал против? И тут меня осенило. Быстро сняв все ошейники, я дал пару указаний дроу, чтобы они объединились с венатурами и уже действовали, как им будет угодно. Также предупредил, что на их стороне будут кинокефалы и люди, чтобы вдруг не возникло лишнее недопонимание.
А сам быстро вернулся в первый барак, где меня уже ждали Изгои.
– Как всё прошло? – спросил меня взволнованный Гермес.
– Прекрасно. Скоро здесь будет жарко. Так что лучше держитесь позади.
Говорил я это, глядя через спину трикстера туда, где целительница приводила в чувство бойца по имени Рат.
Тот уже был в сознании, но изображал самого больного в мире человека, валяясь на лежанке. Вот кроме шуток. Он даже манерно приложил руку ко лбу тыльной частью ладони и закатил глаза, будто вот-вот умрёт.
– Кончай ломать комедию, – рыкнул я и схватил изгоя за грудки, одной рукой приподнимая над землей.
Всю напускную слабость с него как ветром сдуло, и он даже попробовал немного побрыкаться. Но когда твоё колено ломается в чужом кулаке, это очень хорошо настраивает на конструктивное русло.
– Да чего тебе от меня надо⁈ – едва не заплакал изгой.
Я же посмотрел в его глаза, наконец, заметив в них нужный мне страх. После этого я прорычал, применяя [Божественную волю]:
– Что двергары тебе пообещали за помощь⁈
Тот на несколько секунд завис, будто не понимая, что он него хотят. Но стоило мне молча схватить его за другое колено, как предатель внезапно начал всё прекрасно понимать.
– Отсутствие работы! – залепетал он. – Нормальная еда!
Изгои непонимающе уставились сначала на меня, потом на своего товарища. Кажется, до них до сих пор не дошло, кем он является.
– Что ты для них делал? – спросил я.
– Смотрел за порядком. Должен был докладывать, если кто-то что-то замышляет. Типа побега.
И первая сообразила пышная блондинка:
– Ах ты сволочь! Это из-за тебя забрали Микеля⁈
Рат уставился на неё, глядя всё ещё испуганными глазами, и я тряханул его тело.
– Отвечай на вопрос, – прорычал я.
– Да! Микель планировал восстание! Я должен был о нём доложить!
– Как ты с ними связывался? – спросил я.
– С помощью этого.
Рат достал из кармана какой-то круглый артефакт и продемонстрировал мне. И от плохого предчувствия у меня зашевелились волосы на загривке.
– Что ты уже успел сделать⁈ – рявкнул я в лицо предателя.
– Подать сигнал тревоги, – выдавил из себя изгой.
Я медленно опустил его на пол, и широко раскрытыми глазами уставился в пустоту перед собой, лишь выдав одно очень нецензурное слово, характеризующее всю сложившуюся ситуацию. Конечно же, с плохой стороны.
Изгои хотели что-то уточнить, но я резко оборвал все разговоры, вперев в грудь Гермеса свой указательный палец:
– Ты! План меняется! Бери свой клан и найдите ту взрывчатку! Не знаю как, но вы должны сделать так, чтобы этот завод затопило к хренам собачьим!
– Но мы же…
– Слушай сюда! – Перебил я трикстера. – Если вы это не сделаете, все эти танки и роботы пойдут наверх! Погибнут тысячи невинных!
Я сам не ожидал от себя такого ванильного морализаторства, но нужно было как-то убедить Изгоев помочь. Оставалось лишь надеяться, что они ещё окончательно не разочаровались в человечестве и жителях поверхности в целом.
Конечно, люди замешкались, но первым, как обычно, пришёл в себя лидер всей этой тусовки. Осознав всю серьёзность происходящего, он посмотрел мне в глаза и коротко кивнул:
– Сделаем всё, что в наших силах.
Я же положил свою руку ему на плечо и проговорил:
– Нужно сделать больше.
– А куда пойдёшь ты? – спросил кто-то из людей.
Я тяжело вздохнул и сурово посмотрел на выход из барака:
– Пойду исправлять ошибки.
Как бы я не презирал дроу, но вот так подло подставлять мне не хотелось даже их. Да, большинство из их рода – это мерзкие твари. Но главным было то, что я-то не такой. Одно дело использовать их, чтобы они отвлекли двергаров. А другое – отправить разумных на верную смерть вот так бестолково.
И ладно бы дроу. Подобную оказию с остроухими я бы пережил. Но сейчас столкнуться с поднятыми по тревоге войсками должны были ещё и кинокефалы. Причём из дружественного клана. А их и так осталось мало. Поэтому скрипя зубами, я рванул туда, где недавно скрылась толпа восставших рабов.
Мало того что поднятая тревога наверняка заставила войска прийти в боевую готовность, так предатель предупредил и инженеров с надзирателями. Пробегая по цехам, я не заметил ни одного двергара. Значит, они все уже успели эвакуироваться. Но и это было ещё не всё. Сбежав, они убили всех рабов, находящихся на смене. В основном это были как раз таки кинокефалы. Были также и незнакомые мне гуманоиды, но рассматривать их не было времени. Нужно было бежать за возбуждённой толпой, готовой вот-вот расшибиться о плотный строй солдат.
Как я предполагал, на такой важный объект не мог вести всего лишь один вход. Но так как я попал сюда не совсем стандартным способом, то дороги на поверхность не знал.
Зато рабы более-менее представляли, куда нужно идти и, слава всем богам, они решили не разделяться, а выйти в одном месте все разом. И это действительно было удачей, учитывая все фундаментальные разногласия среди восставших.
Но всё же я чуть-чуть опоздал. Самые смелые дроу уже успели повиснуть на солдатских пиках двергаров, занявших оборонительную позицию в широком тоннеле, ведущем наверх.
Это было умно с их стороны. В таком положении было не столь важно численное превосходство противника. Куда важнее была слаженность действий и выучка. А вот этого полуросликам было не занимать. Тем более, это были уже не простые солдаты, как те, что атаковали клан Белого Когтя. Выход наверх заблокировали ходячие танки в тяжёлой броне с широкими щитами. Вся их экипировка хоть и была массовым изделием, но уже и не ширпотреб. Её создавали явно куда более умелые мастера. И из-за потери эффекта неожиданности у восставших не было шанса.
Рабы не были какими-то умелыми бойцами. Такие в рабство, в принципе, попадают редко. Разве что единичные остроухие обладали какими-то особыми навыками. В частности, тот аристократ всё же был каким-никаким магом и сейчас пытался командовать сородичами, находясь чуть поодаль и посылая свои заклинания в щиты противников.
Кинокефалы в этом плане были чуть подготовленнее. Всё-таки каждый кочевник обязан был быть ещё и бойцом. Такова уж природа их общества. Но от этого было не легче. Потому что, когда дроу начали гибнуть пачками, кинокефалы подхватили пальму первенства в этой самоубийственной атаке. Но вскоре рабы начали понимать, что что-то не так.
– Нас подставили! Это ловушка! – доносилось среди толпы.
«Да блин! Кто ж знал⁈» – выругался я про себя, – «И вообще, надо было за своими же лучше смотреть!»
Лидеры восставших уже собирались командовать отступление, как мой меч вонзился в потолок этого тоннеля. Я же, в свою очередь, как человек-паук на паутине перелетел всю эту свалку и свалился в центре вражеской фаланги.
Как ни странно, гвардейцы были готовы к атакам сверху и по команде успели поднять свои щиты, создавая уже практически римскую «черепаху». Так что я стоял двумя ногами на разных щитах, пока меня пытались истыкать со всех сторон пиками.
Правда, это было им же во вред. Потому как моя кровь быстро начала разъедать защитное снаряжение врагов. Но сумятицы это в их ряды не внесло. Зато внёс [Истязатель]. Я хорошенько замахнулся и разрубил один из щитов пополам. Причём вместе с головой его владельца. Это позволило мне оказаться уже в центре толпы и вообще себя ни в чём не ограничивать.
Из-за того, что [Истязатель], в отличие от [Дробильщика] не обладал свойствами разрубания брони, защита многих солдат выдерживала. Правда, исключительно за счёт того, что двергары взмывали в воздух, как выбитые кегли. Те же, кому не везло, и их нагрудники не выдерживали, взрывались кровавыми фонтанами, передавая часть полученного урона соседям из-за [Руки жнеца].
Моей целью было создание бреши в обороне, дабы рабы смогли пробиться через вражеский строй. И чтобы не терять время, я просто рванул в их сторону, сметая всё на своём пути.
Оказавшись рядом с рабами, я активировал [Массовую истерию]. На секунду дроу и кинокефалы немного подвисли, но вскоре неуверенность на их лицах начала сменяться злобой.
– За Нар’Лагас! – воскликнул кто-то.
И остроухие с новой силой насели на солдат, но те уже не были в состоянии держать свой плотный строй. Вооружённые чем попало дроу валили на землю своих хозяев и остервенело забивали их кирками, лопатами и молотами. Благо теперь из-за [Массовой истерии] силы у них хватало. На моих глазах с виду хрупкая эльфийка огрела одного из двергаров по голове здоровенным молотом. Да так, что его шлем треснул, и из него потекли мозги.
Поддавшиеся истерии кинокефалы вообще начали походить на бешеных собак. И я уже начал волноваться, как бы они не атаковали союзников. Но пока что им хватало и консервных банок в виде двергаров. И без того довольно прокачанные, под увеличением силы в два раза и выносливости в три, они стали вообще неостановимыми машинами. Не обращая внимания на уколы пик, кинокефалы ломали вражеские древки голыми руками и тут же сминали их нагрудники ударами кулаков.
Я же старался сдерживаться и не лезть сильно вперёд, находясь на линии соприкосновения солдат двергаров и восставших рабов. Хотя теперь это уже скорее была не линия, а клин, вторгнувшийся в строй солдат и теперь разъедающий его изнутри.
Ситуация для двергаров стала довольно плачевной, поэтому вскоре послышался звук горна, командующий отступление. Но отступать им никто так просто не позволял. Самые сильные бойцы вырывали вражеское оружие из рук и разрывали их щиты голыми руками. Мне даже самому не верилось, что это происходит. Не могла же двойная прибавка к силе придавать бойцам столько возможностей? Но факт оставался фактом. Взбешённые рабы забивали до смерти элитных солдат, отступление которых вскоре начало походить на простое бегство.
Я же глазами выискивал какого-нибудь офицера. Он-то должен был быть прокачанным одарённым. Но никого такого не находил. Максимум, что я видел – это необычный или, в лучшем случае, редкий ранг.
И это не давало мне покоя. Находясь на восемнадцатом этаже бездны, не иметь большого количество сильных одарённых? Дроу даже на первом этаже лелеяли своих андермахов, являющихся основной силой каждого клана. Здесь же я толковых бойцов до сих пор не встречал. Ну, разве что та ассасинка внизу.
В общем, мы в итоге выбили солдат из выхода в город. Десяти минут действия моего усиления хватило для того, чтобы разбить их в пух и прах. И в итоге отходили от ярости рабы уже наверху. Приходившие в себя дроу и кинокефалы растерянно озирались по сторонам, глядя на бочковатые строения двергаров. Пока все, наконец, не собрались и не высказали самую логичную мысль в данной ситуации:
– Нужно пробиваться к воротам!
Но всё было не так просто. Один из кинокефалов поднял голову и задумчиво понюхал воздух, после чего заключил:
– Мы на противоположной стороне от входа в город. Придётся прорываться.
– Ты-то откуда знаешь? – усомнился в его словах дроу-аристократ.
– Меня поймали, когда я проводил разведку вокруг Горнаста.
– Значит, плохой ты разведчик и не стоило бы верить твоим словам.
– Есть план получше, безволосый? – рыкнул кинокефал.
Я же тяжело вздохнул. Не на долго хватило этого союза.
Неуверенно обернувшись на вход в подземелья, напоминавший спуск в наше метро, я засомневался. По всему выходило, что я свою работу сделал и надо было возвращаться помочь Изгоям. Собственно, так я и намеревался сделать. Вот только аристократ внезапно решил окончить его с кинокефалом спор неожиданным для меня образом:
– Это не нам решать. Нас вывел он, и ему вести нас дальше, – указательный палец дроу уставился на меня.
Я оказался под давлением сотен глаз, ожидающих от меня какого-то решения. Никак не ожидал я от дроу такого поведения, поэтому его мысль даже застала меня врасплох. Чтобы кто-то из их братии добровольно признал лидерство «низшего»? Даже не верилось.
– Ох, – вздохнул я. – Разведчик, здесь есть участок стены, пройди мы через который, можно было бы легко скрыться?
Кинокефал задумался на пару секунд, после чего кивнул:
– Просто не будет в любом случае. Но неподалёку есть тропа, ведущая к выходу на семнадцатый. Если бы пробиться к нему. Вот только через стену не перелезть. Над городом установлен силовой купол.
– Я в курсе. Перелазить мы и не будем.
– А что тогда?
– Мы её пробьём. Веди.
Когда мы двинули через город, в нём было очень подозрительно тихо. Все окна и двери были закрыты. Видимо, жители уже давно попрятались из-за тревоги. Но конечно же, никто нас так просто не выпустил бы. Когда неподалёку показались городские стены, под ними же мы увидели новые отряды солдат. Я даже не брался их считать. Их было настолько много, что было решительно непонятно, как они вообще кормят такую ораву? Это в принципе не укладывалось в то, что мы сейчас находимся, по сути, в городе-государстве. Где нельзя набрать столько солдат, не жертвуя гражданскими профессиями.
Но так или иначе, надо было что-то делать. Бывшие рабы за моей спиной покрепче сжали оружие. Частично это по-прежнему были инструменты, но кто-то уже снял пики с поверженных гвардейцев. Я же обратился к решительно настроенным повстанцам:
– Так. Я сейчас сделаю проход, а вы бегите за мной.
– В смысле? Проход? Как⁈
– А вот так. Дай-ка!
Я одолжил одну из трофейных пик и пронзил ею себя насквозь, повышая свои характеристики и повергая в шок собравшихся.
Крякнув от боли и сжав покрепче зубы, я занял низкий старт, после чего прорычал, глядя на шеренги выстраивающихся солдат:
– Сейчас я вам, суки, устрою… Атаку титанов.
Я сорвался с места и побежал так быстро, как не бегал никогда. Кости и связки трещали от той нагрузки, которую им приходилось выдерживать. Но божественная выносливость справлялась не хуже, чем божественная сила. А я нёсся вперёд и думал: «Если не получится, то грош цена вашей божественности».
Стоявший у меня на пути отряд ощетинился своим оружием. Но когда я врезался в толпу, древка их копий ломались как спички, а броня разрывалась как консервные банки. Пытавшиеся меня сдержать двергары с таким же успехом могли бы попытаться противостоять разогнанному бронепоезду. И то у них бы против него, вероятно, было бы больше шансов. Против меня – не было вообще. Да и соперничал я сейчас не с ними. А с огромной монолитной стеной передо мной.
И, слава богу, она оказалась не столь монолитной, как выглядела. Как я и предполагал, внутри она была каменная. Просто покрыта слоем металла, придающим ей столь грозный вид и усиливающим прочность. Но не настолько, чтобы выдержать этот удар.
Я боялся, что сам расшибусь сейчас в лепёшку. Причём буквально. Но когда мой кулак с оттягом врезался в стену, та треснула. Сначала лопнул слой металла, а затем взорвалась и каменная кладка. Эффект был будто от выстрела чего-то крайне крупнокалиберного, и в стене в итоге красовалась дыра, достаточная для того, чтобы пройти в неё сразу человекам трём.
Сердце билось, как ужаленное дефибриллятором. Я обернулся посмотреть, что делают бывшие рабы. И они время зря не теряли. Воспользовавшись пробитой в строю брешью, они рванули через двергаров к спасительному выходу на волю. Казалось, вот оно. Такая долгожданная свобода. Просто протяни руку и выйди. И даже стоящие на вашем пути солдаты разбиты и дезориентированы. Ничего уже не сможет вам помешать.
Но, как это обычно бывает, всё перевернулось на сто восемьдесят градусов, прямо тогда, когда цель уже была перед носом.
В воздухе что-то просвистело и на огромной скорости упало в шаге от меня. Прямо на том отрезке, отделявшем меня от прохода в стене. Упало оно с такой силой, что я отлетел на несколько метров. Так же, как и уже подбежавшие к выходу рабы.
Грешным делом я подумал, что какой-то идиот додумался подогнать сюда осадный танк и жахнуть им по стене. Но быстро поднявшись на ноги, я увидел нечто невообразимое. Настолько, что у меня вырвалось:
– Чем тебя кормили, урод? Я тоже хочу.
Между нами и проходом стоял двергар. Хотя, если бы не оракул, я бы очень сомневался, что это именно двергар, а не какой-то великан. Ростом он был как два меня. Здоровенный жлобяра с животом и королевской короной на голое тело. И через кожу этого тела просматривались многочисленные шевелящиеся и кричащие лица. Но даже невооружённым взглядом была видна переполнявшая его мощь. Настолько, что по телу проходили мощные магические искры. Да и сама аура двергара трепетала легендарными рангами силы, выносливости и интеллекта. Разве что ловкость и мудрость были где-то в начале эпичности.
[Двергар. Химера]. Класс – ассимилятор.
Мой оракул, как обычно, дал больше вопросов, чем ответов. Впервые я сталкивался с двойной расой. Как это понять? Да и название класса звучало очень странно. Сначала мне послышалось «ассенизатор». И учитывая внешний вид этого «какадемона», он ему походил. Но всё же, это был именно что ассимилятор. И анализируя всё произошедшее далее, я, кажется, начал понимать, как устроено общество двергаров. А также, почему здесь не было сильных одарённых.
Но в момент встречи с этим, очевидно, королём, было не до раздумий. Мы с восставшими рабами оказались меж молотом и наковальней. С одной стороны, был этот настоящий монстр в обличии гуманоида. А с другой нас уже подпирала вся находящаяся в городе армия.
– Ну, что ж. Как ты и говорил. Мы хотя бы умрём, сражаясь, – усмехнулся дроу, которого я прозвал аристократом. – Я Тивалир из клана Венатур. Рад был знакомству, человек.
И вот, ей-богу, лучше бы он молчал. По всему выходило, будто я подставил довольно неплохого парня по меркам дроу. Вот уж чего не ожидал.
– Деменс, – ответил я. – И погоди отчаиваться. Продержитесь против солдат. Пока я разбираюсь с этой тварью.
– Хорошо, – кивнул Тивалир, спешно организуя нашу неорганизованную банду.
И даже кинокефалы не стали сопротивляться его командованию. Видимо, дроу всё же имел какой-то опыт руководства отрядами. Это чувствовалось даже по тому, как он держался в толпе. Хоть и немного позади, как и положено магу. Но в то же время довольно близко к линии соприкосновения с врагом, что уже было магам не свойственно. Зато давало лучший контроль обстановки и своих людей. Но я не тешил себя иллюзиями. Если я не разберусь быстро с этой махиной, рабов вскоре сомнут.
Мы сверлили друг друга глазами, изучая противника. Где-то неподалёку умирали от ран столкнувшиеся со мной солдаты, заживляя повреждения моего тела. Король двергаров же был здоров и весел. Ну, ладно. Далеко не весел. Скорее очень зол. Но нападать он, тем не менее, не спешил. Злобно зыркнув, он проговорил:
– Она предупреждала, что кто-то может попробовать помешать моему завоевательному походу. Неужели это ты, букашка?
– Она, это кто? – уточнил я.
Но ответа я так и не дождался. Вместо разговоров двергар подпрыгнул вверх со скоростью далеко не соответствующей такой туше и в один миг оказался надо мной. Я лишь чудом успел отпрыгнуть в сторону. И то меня зацепило ударной волной от удара ноги по мостовой.
Король на этом не прекратил свою атаку. Развернувшись на месте, он вытянул в мою сторону руку, и с неё сорвалась чёрная зловещая молния. Я принял её на меч, но, даже учитывая мою живучесть и сопротивляемость магии, тряхануло меня знатно. И даже парализовало на пару мгновений. Но этих долей секунд хватило для того, чтобы двергар оказался рядом и всадил свой кулак мне в грудь.
Я отлетел и впечатался в стену города неподалёку от проделанной бреши. От места удара по стене вновь пошли трещины, и мне бы ничего не стоило сейчас пробить ещё одну дыру. Если бы по ощущениям такая же дыра сейчас не была у меня внутри. Симпатическая, парасимпатическая, центральная, периферическая. Какие ещё нервные системы вообще там бывают у человека, про которые мне рассказывала Аска? В общем, все они сейчас пребывали в полнейшем шоке, не в состоянии договориться между собой. Меня одновременно и тошнило, и кружило, и казалось, что я будто наделал в штаны. По крайней мере, я себя потом успокаивал мыслью именно о том, что мне только показалось. Да и кто там уже разберёт, что из меня текло? Потому как кроме множества внутренних повреждений, по моему телу открылись многочисленные мелкие кровоточащие раны, будто по мне проехали газонокосилкой. Да даже основное сердце внезапно отказало, и я перешёл на резервное.
Как ни крути, но такой удар способен убить не то, что какого-то меня. Он должен выносить легендарных монстров за один раз. Не менее.
Хоть мои характеристики и подскочили на максимум, чувствовал я себя максимально паршиво. Настолько, что уже забыл, когда такое в последний раз было. Я ощутил явственное дыхание жнеца за своей спиной. Но вместо страха я внезапно оскалился всеми зубами, от нахлынувшего чувства азарта. «Наконец-то!» – подумал я. Вот оно! Снова на самом краю, между жизнью и смертью! Какое-бы пугающее ощущение это не было, но какой-то частью себя я по нему скучал. Особенно по той свободе, которое оно дарует. Именно внутренней свободе от своих же собственных оков страха и сомнений. Я был уже практически мёртв. А значит, можно было выложиться на полную.
Цепь, намотанная на мою руку, бряцнула о металлическую мостовую. Взмахнув [Истязателем], я сорвался с места, атакуя короля. Тот, конечно же, не стал изображать из себя мишень и попытался налететь на меня, встречая прямым ударом кулака. Но сейчас я считывал большую часть его движений. А [Взор смерти] показывал мне его слабые места. Это были лица по его телу. Но были уязвимы они в короткий промежуток времени. Когда глаза и рот определённого лица вдруг открывались, при совершении какого-либо действия королём. В этом практически не было какой-то системы. По крайней мере, на первый взгляд. Но тут я заметил, что, задействуя свою неестественную скорость, здоровяк активирует одно из лиц на своей правой руке. Сейчас же, занося удар, открылись глаза ещё и у другого лица. Таким образом, уязвимых точек было сразу две. И я попытался достать хотя бы одну из них.
На ходу я ушёл в сторону и поднырнул под его кулак. Дистанция была всё ещё чуть великовата, поэтому я выпустил меч на цепи, пытаясь уколоть в уязвимое лицо. Но в этот момент открылось другое, а конкретно данная рожа, в которую я метил, зажмурилась. Двергар внезапно замедлился. А когда мой меч должен был вонзиться в цель, открылись глаза на другом лице, и [Истязатель] отскочил от внезапно уплотнившейся кожи короля.
Перед моими глазами заплясала череда из корчащихся гримас, после чего в меня ударило сразу несколько заклинаний. Уже знакомая чёрная молния, какая-то струя огня и силовая волна, отбросившая меня на пять метров.
Но я не упал. Сделав какое-то подобие сальто, чем поразил сам себя, ибо я никогда и не мечтал подобное исполнить, я всё же приземлился на ноги. Лишь немного помогая себе удержать равновесие, опершись на меч.
На теле короля всё ещё было активировано то лицо, которое открылось в момент реакции на мою атаку. И почему-то после этого противник стал избегать близкого контакта. Вместо этого он обрушил на меня шквал своих заклинаний. Причём их поток был настолько плотным, что это казалось мне ранее невозможным. Нельзя вот так прочитать одновременно несколько заклинаний. Но видимо, когда рот у тебя не один, то можно.
– Ну, давай!!! – взревел я, но не отступил.
Напротив. Я остался стоять на месте и даже не стал прикрываться мечом, полностью принимая на себя весь урон от заклинаний. Кажется, я разом испытал на себе все направления магии разрушения. Или как оно там правильно называется? Помимо молний, ледяных пик, огня и прочей банальщины, в меня ударили более изысканные явления. Например, очень маленькие воздушные вихри, работающие как перфораторы. Но, тем не менее, я выдержал.
– Это всё⁈ – спросил я, когда поток закончился.
Дышать было тяжело, но я стоял на ногах. И более того. Во мне будто открылось второе дыхание, и я начал даже ощущать какую-то эйфорию. Аска некогда объясняла подобное явление тем, что организм, получивший слишком много повреждений, выбрасывает в кровь всякие эндорфины, чтобы я просто не окочурился от боли. И вот этот коктейль из адреналина, эндорфина и ещё бездна знает какого «-ина» держал меня на ногах и заставлял издеваться над монаршей особой.
Я медленно сделал к нему шаг. Затем ещё один. Моя цепь тащилась по земле, бряцая о металл, словно предсмертный набат. И тут я впервые увидел на основном лице этого существа испуг. Вместо яростного оскала уголки его губ приопустились. А сердитые брови внезапно стали «домиком».
Я решил попробовать для начала атаковать его издали. Не особо целясь, я отправил меч вперёд, и он отскочил от выставленных крест-накрест рук короля, даже его не поцарапав. По крайней мере, снаружи. Лишь его ноги заскользили по земле, отъезжая прочь на полметра.
Король в ответ попытался вновь атаковать меня своими заклинаниями. Но после начала действия [Порождения презрения], они мне уже были, что слону дробина. Тем не менее двергар выжигал все свои силы в этой отчаянной попытке со мной покончить. Я видел, как несколько лиц на его теле корчились от боли и ревели в такт его кличу. А потом в какой-то момент они зажмурились и… умерли? Их рты приоткрылись и даже вывалились набок языки. После этого, применяемые ранее заклинания двергар исполнять перестал.
– Моя очередь, – прорычал я.
На этот раз я уже сблизился с противником на расстояние удара мечом. Конфигурация его лиц поменялась. Он стал быстрее и мог эффективнее читать мои движения. А когда я снова ударил в его блок, вокруг противника на миг появилось защитное поле, отбивающее мой удар.
«Быстро не получится», – подумал я. И это было плохо. Потому как за спиной короля уже вовсю кипела битва между войсками и рабами. И счёт был явно не в пользу последних.
Из плеча Тивалира торчал метательный дротик, но дроу отважно стоял на ногах, всё ещё огрызаясь заклинаниями. Которые были, к сожалению, не столь эффективны, как хотелось бы. Да ещё и [Массовая истерия] была не готова. Так что, я не мог усилить союзников отсюда.
