Текст книги "Глашатай бога войны (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Харитонов

Соавторы: Тансар Любимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– То, что ты посетишь свои владения в ближайшее время и без военного снаряжения.

Обсидиановый Змей кивнул.

– Где вы условились встретиться?

– В лучшей гостинице города, где же ещё. Послезавтра, – ответил Халлар. – Тут только одна такая и есть. С дубиной на вывеске.

Ицкоатль снова кивнул, налегая на пирог. Ему действительно следовало как можно скорее навестить друга детства Саркана Джеллерта. И распорядиться сегодня на тренировке об одной очень важной вещи…

– Господин Саркан! – влетел на кухню Матьяс. – Там посыльный с рынка, вас просит! Говорит, доспех принёс!

– Доспех, это хорошо. Это вовремя. После обеда покажу, чем он хорош и почему здесь не ценится, – улыбнулся бард. – Матьяс, я смотрю ты свои ухи потерял?

Поварёнок испуганно схватил себя за уши и облегчённо вздохнул: они были на месте.

– А я зато стрелять умею, а вы, господин бард, нет! – выпалил он с обидой, чтобы отомстить за испуг.

– Поджили они у тебя, – примирительно сказал Халлар. – Уже не красные, и не торчат. А то прелесть были, а не ухи. Что же по поводу неумения стрелять… Да, не умею и не учился. Зато… Встань к стенке?

И едва поварёнок выполнил просьбу барда, дробью прозвучали три удара. Вокруг его головы, едва не касаясь кожи и волос, торчали нож, вилка и ложка. Последняя воткнулась черенком. Взмаха рукой никто не заметил.

– Ухххх тыыыы… – протянул Матьяс, медленно приседая и кося глазами во все стороны. Потом развернулся, выпрямился и потрогал глубоко воткнувшиеся в дерево столовые приборы. Оглянулся на Халлара, тараща огромные восторженные глаза. – Господин бард, а вы меня научите?! Я тоже так хочу уметь!

Судя по всему, грех неумения стрелять из лука барду был прощён. Он снова был героем.

– Закончишь на кухне, приходи на тренировочную площадку, – кивнул Халлар. – Я вроде видел там мишени.

Глава 20

Забрав у посыльного свёрток с доспехом, Ицкоатль пригласил барда в свою комнату.

– Немного времени у нас есть, – сказал он, входя в своё жилище, – научишь, чему хотел. Какие-то хитрости с надеванием?

– Порядок надевания, разве что, – пожал плечами бард. – Начинать надо с ног. И завести под это дело отдельную безрукавку.

Говоря всё это, Халлар надевал на побратима отдельные части доспеха, сопровождая их то советами, то вопросами. Наконец пришёл черёд бахтерца.

– Почему его не любят? – говорил он, помогая Ицкоатлю справиться с надеванием. – Бахтерец тяжелее, чем кольчуга, но почти столь же гибок. А отдельные пластинки тонки настолько, что их можно согнуть голыми руками. Потому и считается, что он непрочен. Однако тем ударом по обычному чешуйчатому доспеху я ломаю человеку рёбра. Тебя же просто откинуло. Догадываешься, почему?

И не дожидаясь ответа, бард продолжил:

– Всё дело как раз в этих пластинах. По одной их можно легко согнуть. Однако, смотри, набор их таков, что в любом месте, куда ни ткни, этих пластин находится пять штук. А так как они легко гнутся и всегда находятся в движении, они очень хорошо тормозят любой удар и не успевают согнуться, чтобы повредить телу под ними. Да ещё плотный, подбитый кожей камзол под доспехом, который распределяет удар на большую площадь.

С последними словами Халлар надел на побратима и оплечье.

– Жаль, на шлем денег не хватило. Вот заплатит тебе барон – обязательно купи тот, что с остроконечным куполом. В нём и дышать можно, и защита хорошая. Никакой макуауитль не справится. Хотя это и не самый лучший вариант. Но лучший придётся брать в бою.

Ицкоатль поблагодарил его за помощь, советы и собственно за сам доспех, и они отправились на пустырь – пришло время тренировки. Двигаться в надетой защите было непривычно. Вес железа заставлял меняться походку и осанку, но к тому моменту, как побратимы оказались на пустыре, Ицкоатль более-менее приноровился кдвижению в доспехе.

Их уже ждали. Люди успели кинуть жребий, разделиться на две группы, и одна уже становилась в стойку, чтобы не терять времени, а вторая делилась на пары.

Игнак оказался в первой группе. Стойка была ему в новинку, он пыхтел и пытался встать в неё так, чтобы не заваливаться, но объёмистый живот то перетягивал вперёд, то опрокидывал на спину.

Оглядевшись, бард высмотрел стойку с тренировочным оружием. Там были в основном мечи, но пару тренировочных копий с расклёпаннной вместо острия "короной" он все-таки приметил и, подойдя, взял одно. Вернулся к побратиму.

– Пока привыкаешь работать саблей и ставишь удар вон на той кукле, они тут для этого и стоят, – сказал он Обсидиановому Змею. – А я сейчас поправлю позу всадника твоим людям и вернусь.

Оказалось, что копье он взял именно для этого. Руками поза не слишком поправима, да и личный пример не всегда помогает спасти положение. А вот поправить стойку, действуя древком копья как рычагом, оказалось на редкость действенной мерой. Удалось посадить даже Игнака, но ненадолго.

– Учись, – подмигнул ему Халлар. – Четверть минуты в этой стойке с лёгкостью заменят полмили бега.

Бард не лукавил. Накануне он сам сидел в этой странной стойке, оценивая её возможности.

Пока Халлар занимался людьми Ицкоатля, сам Ицкоатль занимался тем, что приноравливался к броне и к новому оружию. Доспех изменил всё, все движения, которые раньше получались практически сами собой – всё же Саркан Джеллерт не мог пожаловаться на плохую боевую подготовку. Теперь Обсидиановому Змею приходилось учитывать вес железа на своём теле, и он сомневался, что если встанет в стойку всадника, как её назвал бард, то сможет удержать равновесие.

Но самой большой проблемой стала сабля. В палатке оружейника, на манекене, который там стоял, Ицкоатль не рискнул замахиваться в полную силу. Здесь же дал себе волю – и тут же обнаружил, что талвар весьма своевольно себя ведёт. Расширение в ладонь величиной на конце клинка уводило за собой руку и норовило завалить удар. Приходилось постоянно следить за тем, чтобы сабля не легла при ударе плашмя, норовя выкрутиться из захвата. Но когда замах был выполнен правильно и доведён до конца без завала – удар оказывался страшным.

Ицкоатль испробовал всё – замахи от плеча с разворотом корпуса, простую рубку – как если бы ему нужно было нарубить дров для очага, удар с предплечья и секущие кистевые удары – талвар был прекрасен, как им ни бей, если не делать ошибок.

– Советую ещё научиться бить обратной стороной клинка, и выучить приём, который за Жёлтой рекой называют "оборачивание". Он полу-атакующий, полузащитный. Смотри. Ты прячешь клинок…

Дальше шли объяснения, вместе с показом как выполняется этот приём. Откуда-то со стороны группы донеслось уже привычное: "А он точно бард?"

Ицкоатль слушал и смотрел внимательно, тут же попытался повторить. Вышло, конечно, совсем не так ловко, как у его побратима – и оружие было непривычное, и доспех внёс свою лепту в общую неуклюжесть.

– С этим придётся потрудиться, – Ицкоатль повторил приём ещё несколько раз, остановился и вытащил из-за пояса отрубок. – Ты обещал показать, для чего он нужен.

– Точно, – улыбнулся Халлар, принимая оружие. – Я и забыл про него. Атакуй.

Обычаи мешикатль требовали больше всего оберегать чувство собственного достоинства своих близких и друзей. Побратим, без доспехов, со своим странным изделием, выглядел настолько уверенным в себе, что Ицкоатль не мог оскорбить его сомнением в его силах. Он замахнулся и ударил – как потребовали, в полную силу.

Кто-то среди тренирующихся ахнул, стоящие в стойке попадали на седалища, потирая сведённые бёдра, но не отводя взглядов от того, что творилось на пустыре.

Фигура барда размазалась в воздухе и обнаружилась чуть левее от того места, где он стоял прежде. Одновременно с этим послышался металлический лязг, и Обдсидиановый Змей почувствовал, что какая-то неведомая сила выдирает рукоять сабли из его ладони. Всё закончилось, пока самые впечатлительные из бывших разбойников ещё падали на пятые точки: сабля, большой серебристой рыбкой с лязгом отлетела в сторону, а тупой конец странного изделия барда оказался в паре сантиметрах от плеча Ицкоатля.

– Сам понимаешь, что удар таким прутком по мышцам отсушит руку надолго. А теперь то же самое, но медленно.

Халлар сходил за саблей и протянул её рукоятью вперёд.

У Ицкоатля загорелись глаза. Подарок побратима позволял обезоруживать противника и брать его в плен, не калеча. Бесценное сокровище. И ещё более бесценное сокровище – посланный ему богами побратим, способный столь многому научить… Нужно будет принести им жертву.

– А ну-ка…

Теперь он повторил свой замах медленно, следя за каждым движением барда.

На деле всё оказалось куда как просто: клинок сабли был пойман в ловушку между прутком и странным усом гарды, а отшаг с поворотом произошёл не до, а после захвата сабли. Это сложило две силы – и никакой, даже самый сильный человек, не смог бы удержать рукоять, которая выворачивалась из захвата вдоль сжатого кулака.

– Но это одно из применений. Обычно его держат в левой руке, и работают или как кинжалом в защите, или переводя на обратный хват – для защиты предплечья.

Говоря это, Халлар снова подхватил тренировочную саблю и удерживая отрубок в левой руке, продемонстрировал оба удержания оружия.

Более внимательных учеников у него ещё не было. Отрубок пошёл гулять по рукам столпившихся людей, его так и сяк крутили и вертели, потыкали в пузо Игнака. Тот не обиделся, но заявил густым басом:

– Так если господин Саркан хочет, чтобы мы врага живьём брали, нам тогда тоже такое надо!

– Будет. Но только после моего возвращения, – ответил Халлар. – Тут такого нет, и даже не купить. Это оружие из-за Жёлтой реки. Там им стражу вооружают.

– А это тогда откуда взялось? – спросили сразу несколько человек.

– А это Халлар мне в подарок сделал сам, – ответил Ицкоатль.

На барда воззрились с плохо скрываемым обожанием.

– Да есть хоть что-то, чего господин бард делать не умеет?! – воскликнул кто-то.

– Из лука не стреляет! – напомнил Матьяс, который наконец-то улучил момент, чтобы напомнить о себе. – Господин бард, а швыряться ножами научите? Вы обещали!

– Ножи не швыряют, а метают, – поправил поварёнка Халлар. – И раз обещал, значит научу.

Достав из поясной сумки уже известную побратиму перевязь, Халлар повесил её на плечо мальчика. Чуть подтянул ремень, чтобы перевязь пришлась по фигуре, проковырял одним из ножей дырочку в ремне. Посмотрел на дело своих рук, и остался доволен.

– Это называется перевязь для метательных ножей. А теперь пошли к мишеням.

Вскоре оттуда послышались глухие удары и звон от ножей, что попали в цель, или пришлись боком.

Ицкоатль сделал знак своим людям подойти к нему.

– Мне нужно, чтобы вы выбрали одного из вас, кто сможет обойти всех ваших родных, у кого нет ни земли, ни скота, и сказать им, куда идти, – начал он. – Пусть отправляются на Топозеро, на Солёный остров. Я скоро сам туда наведаюсь.

– Но господин Саркан, – возразил кто-то, – там же сейчас…

– Тихо, – предупредил Ицкоатль. – Ни слова об этом. Я знаю. Сам с ним переговорю.

– И там жилья нет, – заговорил кто-то ещё.

– И зимовать не на чем, припасов-то нет, – добавил третий.

– Все вместе смогут общинный дом до снега поставить? – спросил Обсидиановый Змей.

Люди подумали и решили, что смогут. Лес был неподалёку, а раз долина реки теперь принадлежала Саркану Джеллерту, то и лес в этой долине тоже – и господин Саркан был вправе этим лесом распорядиться, как ему заблагорассудится. Заблагорассудилось ставить общинный дом на всех бездомных – так тому и быть.

– Остальное моя забота, – усмехнулся Ицкоатль. – Вечером скажете, кого выбрали. А теперь, пока время есть – в пары. Продолжаем занятие.

Когда пришли солдаты барона, пустырь пришлось освобождать. Люди Ицкоатля потянулись кто куда, потирая синяки и растирая перетруждённые бёдра, а Матьяс начал снимать с себя перевязь, чтобы вернуть владельцу.

– Матьяс, ты уже научился швырять ножи, – начал бард. – А вот метать ещё нет. Завтра чем тренироваться будешь?

– Можно пока у себя оставить?! – обрадовался поварёнок.

– И не пока, а совсем, – улыбнулся Халлар. – Специально для тебя покупал.

У Матьяса вспыхнули уши. Он несколько раз открыл и закрыл рот, не в силах произнести ни слова, и наконец с невнятным возгласом подпрыгнул и повис у барда на шее. Ему никто никогда не делал таких подарков, а тут вдруг сделали, и кто?

Человек, за которого он теперь умер бы не задумываясь, если бы пришлось.

К чести Хала, тот даже не покачнулся. Просто подхватил мальчишку и держал до тех пор, пока тот не начал сползать, осознав, что сделал. Повиснуть на шее у господина Саркана поварёнку и в голову бы не пришло – тот был благородным, пусть и почти таким же нищим, как сам Матьяс. А барда господином называли только из вежливости, он был свой, простой, понятный… И всё понимающий. Как он догадался, что Матьясу жизнь не в радость без таких вот ножей на перевязи после того, что случилось на кухне?

– А тренироваться будешь после работы на кухне, с господином Сарканом и его людьми. Конечно, господин Саркан тут тебе не помощник – благородных этому не учат, а вот его люди, могут тебя чему-то научить. А самые лучшие метатели, угадай из кого?

– Из кого? – хриплым от волнения шёпотом спросил Матьяс.

– Из бродячих жонглёров, – отозвался бард. Если заведёшь дружбу и попросишь научить чему-либо… Артисты – народ дружный и отзывчивый.

– Ну уж точно не лучше вас! – возразил мальчишка. – Я с вами хочу. Как вы.

– У каждого – свой талант, – возразил Халлар. – Мой – музыка и песни. Хотя что-то и умею сверх этого, как и любой бродячий артист. А ещё – я же сегодня ухожу на две недели. Вернусь – проверю как тренировался.

Мальчишка сник с лица, услышав, что бард их покидает, но тут же обрадовался, узнав, что ненадолго, и схватился за перевязь, прижимая ножи к себе. Уж он обязательно будет тренироваться! Так, чтобы не стыдно было показать господину барду свои успехи!

Ицкоатль молча наблюдал за этой сценой. Смышлёный паренёк тянулся к мужчинам, которые могли научить его быть воином. Естественная, природная тяга будущего мужчины, и вдвойне естественная для сироты, рано потерявшего родителей. Матьясу был нужен отец… Они с Халларом могли бы дать ему то, в чём он нуждался.

– Можешь приходить заниматься с моими людьми, – сказал он. – Если Джизи разрешит.

Поварёнок просиял.

– Разрешит! – зачастил он. – Она добрая, хоть и строгая! Она отпустит!

К чести барда, знающего, кто такая Джизи на самом деле, у него не дрогнул ни один мускул.

– Сам попрошу, – решил он. – Думаю, что так будет лучше.

Попрощавшись с побратимом, который собирался заночевать в городе у Кончара, Ицкоатль решил осмотреться в замке. Ему было нужно место для медитации и жертвоприношений, где его никто не будет беспокоить. Спросив разрешения у маршала, он поднялся на стены замка, но по ним постоянно расхаживали стражники, и не нашлось ни одного укромного уголка, в который бы никто не заглядывал. Более того, на стенах были оборудованы отхожие места – совсем не то, что нужно при медитации.

Его собственная комната не годилась – в неё не заглядывало солнце, и по тем же соображениям были отвергнуты все остальные внутренние помещения. Оставались крыши донжона и кипхауса. Но каждый раз просить позволения подняться на крышу донжона Ицкоатль не хотел, а вот крыша жилого дома внутри замковой стены вполне подходила и не требовала специального допуска. Осмотрев её, Обсидиановый Змей выбрал место, которое было не слишком на виду у дозорных – и на виду у восходящего солнца.

Покончив с этим важным делом, он отправился в библиотеку барона, благо разрешение на её посещение ему уже было выдано, и пока никто его не отозвал. Ицкоатль хотел знать как можно больше об этом мире. В прошлый раз его занимали карты и политика. На этот раз он решил поискать что-нибудь о народах, которые упоминал его побратим – и об их оружии.

И ничего не нашёл, кроме пары смутных упоминаний, что такие племена вообще существуют. И смуглые до черноты люди из-за Поднебесных гор, и узкоглазый желтокожий народ, живущий у Жёлтой реки, и множество им подобных – все они находились слишком далеко, чтобы интересовать не самого сильного и богатого из баронов королевства Мадрок. Огорчённый Ицкоатль продолжил изыскания уже наудачу – просто чтобы знать, на что он вообще может рассчитывать здесь и, к своему удивлению, нашёл дуэльный кодекс. Вычурные позы дуэлянтов вызвали у него улыбку, но несколько полезных приёмов он из этого труда всё-таки почерпнул.

Ещё одной важной находкой оказались записи королевского землемера, который устанавливал границы владений Ботонда. Человек этот оказался весьма дотошным и в деталях описал все пограничные земли, приложив зарисовки с мест: карты дорог, рек, оврагов, с указанием холмов и лесов. Бесценная вещь на будущее.

Когда сенешаль деликатным покашливанием напомнил зачитавшемуся Ицкоатлю, что ему пора покинуть закрывающуюся на ночь библиотеку, уже подошло время ужина.

Обсидиановый Змей проглотил свою порцию, едва заметив, что вообще ему подали – все его мысли занимало одно небольшое примечание, сделанное землемером.

В устье Алгеи, там, где она впадала в море, иногда находили крупицы золота. Слишком мелкие, слишком редко, чтобы разворачивать промывку песка – добыча не покроет расходов на разработку речных наносов.

Но где-то выше по течению должна была находиться более богатая россыпь или даже жила.

Понимал ли барон Балас, что он отдаёт в руки безземельному голодранцу? Или даже не заглядывал в эти документы?

Глава 21

После тренировки Халлар, как и обещал, пошёл к Джизи. «Строгая, но справедливая» кухарка была на месте. Но разговор сразу же пошёл не так, как представлялось барду. Пользуясь тем, что рядом не было никого из младших кухарок, Ласка закрыла дверь на засов и осведомилась, когда же господин бард изволит выполнять Заказы, в которых была заинтересована Гильдия.

Халлар посерьёзнел.

– Какой из?

– Два. Один ты уже выполнил, – ответила кухарка. – Ну что смотришь, соображай быстрее.

Только теперь Халлар понял некоторые особенности своих проделок. Королевский агент был одной из целей Гильдии. Именно поэтому ему и дали те стрелы-подпись Ночных Теней. Второй целью было подкинуть кольцо-печатку…

– Кольцо?

– И бумаги тоже. Но у тебя остаётся две ночи. – Джизи внимательно смотрела на барда.

– Вообще-то одна, не хочу встречаться со свитой дознавателя. Неизвестно кто в ней будет.

– Разумно, – покивала кухарка. – А что с Матьясом?

Халлар улыбнулся.

– Ну не всю же жизнь он будет при кухне. Подарил ему комплект метательных ножей, пусть осваивает, под надзором господина Саркана.

– То есть после обеда, – Джизи кивнула. – Добро.

– Ладно, пойду я, – поднялся с места бард. – Сейчас к Ласло, возьму у него свои вещи, и к Кончару. От него и выбираться легче.

– Пусть Ночь будет добра к тебе, – послышалось традиционное напутствие Ночных Теней.

– Пусть Тени станут сотаинниками, – так же традиционно ответил Халлар и вышел за дверь.

Зайдя к Ласло и забрав у него свой вещмешок, бард услышал много нового. И что призрачный котёнок пропал (Элек спокойно спал в татуировке после того, как сытно поел на представлении). И что барон после лечения не спешит отпускать от себя Аранку. И что господин бард может возвращаться в любое время, он уже шаману стал как родной (на этом месте Халлар покраснел).

В общем, ушёл он от Ласло спустя час и только дав слово, что в следующий приход в город он не будет искать ни постоялого двора, ни гостинцы, а направится напрямую к шаману.

Халлар пришёл в таверну ещё засветло. Показав Кончару один палец, он сел за облюбованный столик в полутёмном углу. А дождавшись, когда ему принесут эля, попросил и комнату на ночь.

Как уже было заведено, поселили его в угловой комнате, откуда можно было выйти через дверь. Но существовал запасной путь через окно, причём ночной страже это окно не было видно, а также через чёрный ход, замаскированный под основательный сундук, прикрытый открывающейся входной дверью.

Был в комнате и ещё один секрет, известный только хозяину таверны и немногим Ночным Теням, которым случалось становиться постояльцами комнаты для особенных гостей.

Потайной лаз, прикрытый стенной панелью, служил своеобразным почтовым ящиком, через который хозяин передавал необходимое снаряжение. Вот и сейчас ящик не пустовал. В нем находились кинжал, окрашенный в чёрный цвет – чтобы не выдать себя невольным отблеском металла, три магических свитка, какие обычно использовались для создания копий документов, и королевское кольцо-печатка, которое следовало подкинуть в шкатулку в одном из домов Золотого круга.

Закрыв почтовый ящик, бард вытянулся на кровати и мгновенно заснул – ему предстояло немало пройти ночью, а потом отшагать побольше ещё и днём, чтобы успеть уйти подальше от королевского дознавателя со свитой.

Следовало пользоваться возможностью дать отдых своему телу.

Проснулся он в полночь и сразу начал сборы. Надел свой маскировочный костюм, сразу превративший его в смутную чёрную фигуру. Натянул до глаз шарф-повязку и накинул сверху капюшон, который скрыл всю голову, превратив её в бесформенный ком чёрной ткани, и оставил снаружи только глаза. Потом опустошил почтовый ящик, забрав оттуда кинжал с чернёным лезвием, кольцо-печатку и свитки для копирования. Долго думал над оснащением, под конец остановившись на тигриных когтях, которые недавно с успехом применил в Золотом круге, а так же на сонном зелье в полотняных мешочках и иглах для духовой трубки. Потом добавил на пояс катушку с тросом и кошкой.

В этот момент под татуировкой зашевелился дух, которому надоело спать, и теперь он с интересом наблюдал за приготовлениями Халлара. И наконец не выдержал.

"А мешочки для чего? И иглы?"

"Чтобы не драться с каждым встречным стражником, а просто отправить их в сон".

"Для этого у тебя есть я! – безапелляционно отрезал дух, но тут же жалобно добавил: – А пугать их точно нельзя?"

"Даже в сон желательно погружать как можно мягче, – ответил бард. – Что бы от ме… От нас совсем следов не осталось. Даже в памяти".

"Тогда завтра ты поиграешь для меня. Кормить не нужно, я пока утренней кормёжкой сыт".

"Договорились, дружище", – ответил бард, закрыл дверь на засов и выскользнул в потайной выход, который скрывался в сундуке.

На улице было совсем темно. Настолько, что редкие фонари, находившиеся над входом в дома, темноту, казалось, не разгоняли, а только сгущали, оставляя на земле под ними неровные светлые круги.

Элек без напоминания задействовал свою версию заклинания "ночного зрения", которое не давало утром тяжёлых последствий, и весь мир окрасился в зеленоватые тона.

"И что бы ты без меня делал?" – добродушно поинтересовался дух, показываясь рядом в форме призрачного котёнка.

"Мучился бы завтра от головной боли", – честно ответил бард, внимательно следивший, чтобы не попасть в освещённый круг или не показать свою тень редким стражникам.

Таверна находилась в Серебряном круге, на одном из перекрёстков, которые ломали ровную улицу на короткие отрезки, такие удобны для обороны города… И совершенно неприспособленные для жизни обычных горожан.

Впрочем, у Ночных Теней всегда находились другие пути. Вот и сейчас Халлар добрался до одноэтажного дома и, даже не надевая когтей, осторожно забрался по стене на плоскую крышу. К чему идти по улице, огибая светлые круги на земле и ежеминутно рискуя нарваться на ночную стражу на улице, если можно спокойно, даже особо не скрываясь, пройти по крышам, чтобы спрыгнуть в Золотом круге? Или даже не спрыгивать, а зайти в дом через крышу или окно, если найдётся такая возможность.

Первый из двух домов нашёлся достаточно быстро. Сюда, по задумке неведомого пока заказчика, следовало подкинуть перстень-печатку недавно убитого агента. Куда бы похититель спрятал такую ценную вещь? В личный ларец? Слишком очевидно. Это первое место, где будут искать что-то подобное. С собой носить – тоже нет. А вдруг обыск?

Халлар ухмыльнулся. Первое место, куда обыватель бы спрятал ценную вещь, это его собственная кровать. Или в тайник в ножке, или, что вернее, под тюфяком.

Сложив верёвку вдвое, бард вывязал сложный узел и накинул его на трубу камина. Теперь самым главным было не схватиться за отдельную половину – узел хоть и казался сложным, но потяни за одну из двух верёвок – легко развяжется. И падать будет больно.

Он осторожно подошёл к краю крыши и оглядел улицу внизу. Никого. И даже стража, легко различаемая по факелам, ходит по Замковой улице. И охраны не видно.

Халлар перемахнул через парапет и спустился по верёвке до новомодного, закрытого стеклом, окна. Две створки. Внизу – заметная щель. Почему-то такие створки всегда перекашивало вниз. Стекло, что ли, тяжёлое? И слабые гвозди, что удерживают петли – тоже новомодное словечко, но уже в исполнении кузнецов.

Он вставил в щель кинжал и провёл им до половины створки вверх. Есть крючок. Короткое движение – и одна створка освободилась. Аккуратно надавил на неё – звон стекла совсем не обрадует ни Халлара, ни хозяев, и… Обрадует стражу.

"Элек, кто там, в комнате?"

"Хозяин. Спит."

"Ну сделай так, чтобы он ещё четверть стражи не проснулся," – ухмыльнулся Халлар и мягко скользнул в окно. Аккуратно притворил его за собой – не ровен час, порыв ветра начнёт его раскачивать и привлечёт ненужное внимание…

В комнате, действительно, была широкая кровать, на которой спал один человек. Один? Где хозяйка? Или он один живёт?

Гадать было некогда. Халлар взял из подсумка мешочек с печаткой и засунул его далеко под тюфяк, после чего бесшумно прокрался к окну, не желая встречи ни с хозяйкой, ни с наложницей, да и с кем бы то ни было ещё. Открыл окно, ухватился за верёвку и, уже свисая только на ней, аккуратно закрыл за собой окно. Спустился вниз и потянул за один из двух концов. Верёвка стекла к его ногам, и Халлар смотал её в небольшую бухту. Первый Заказ был выполнен.

Второй сложнее. И дальше. По крышам не пробежишь, каждая на разной высоте, хоть порядок сохранялся и здесь. Один этаж. Следом три. Потом два. Затем четыре, и так по кругу. Стоит врагу забраться в город, как этот стройный ряд домов станет превосходными башнями для лучников, к которым нужно ещё суметь подобраться. А самым смешным здесь было то, что барону эти укрепления не стоили ничего. Жители помимо налога на проживание внутри стен города содержали ещё и свои дома. И единственная разница между ними состояла в том, что Золотой круг платил гораздо больше Бронзового. А если нет денег – то убирайся за стену, в одно из четырёх сел, которые раскинулись вокруг дорог, ведущих в город.

За этими размышлениями бард приближался ко своей второй цели, огибая любое освещённое место и стараясь не вставать между светлым пятном и ночной стражей. Там ему придётся задержаться. Надо просить Элека усыпить весь дом на половину стражи, не меньше. Хватит ли тому сил?

"Ты меня так обкормил утром, что мне просто необходимо сбросить часть энергии, а то лопну мимо шва", – послышался смешок духа.

Халлар немного успокоился. Значит, сил хватит. И тут же едва не выругался в полный голос – за раздумьями он не заметил приближения к Замковой улице, по которой как раз приближался патруль ночной стражи. Благо они сейчас никого не искали, просто шли, освещая дорогу факелами. Хороша бы была Ночная Тень, на полном ходу выломившаяся из переулка под факелы ночной стражи.

Хал отступил чуть назад и прижался к уступу дома. Он в чёрном, неподвижную фигуру ломают мечущиеся от факелов тени. Спокойная стража ничего не заметит. Вот настороженная…

Но нет. Прошли, ничего не замечая. Ну и спокойного дежурства вам, парни.

Стража ушла, и даже от факелов тени больше не метались по улице. Бард рывком преодолел улицу. Хорошо ещё, что пропитка костюма Тени настоями трав хорошо защищает от собак, не давая им унюхать в этой непробиваемой скорлупе травяных запахов человека. А бег без шума был освоен давно и прочно усилиями Наставника. Ох, сколько трудов было убито на то, чтобы пробежать между клетками с собаками, не разбудив их своим топотом!

Однако всё заканчивается. Закончился и этот участок пути. Очередная цель находилась прямо перед Халларом. Это было приземистое двухэтажное здание. Хозяин наверняка спит на втором этаже, прислуга и охрана – внизу. Наверняка там же спит и пара волкодавов – собак в Золотом круге очень ценили.

"Ох, что бы ты без меня делал… Сколько тебе нужно? Половина стражи?" – совсем по-человечески вздохнул призрачный котёнок и исчез за дверью.

Халлар остолбенел. Котёнок прошёл сквозь дверь, будто её здесь и не было. Получалось, дух способен разгуливать даже сквозь стены, и препятствий для него просто нет?

Элек вернулся через пару минут, подняв высоко трубой свой призрачный хвост.

"Все спят. Одна собака около двери, не наступи", – предупредил дух и исчез. Привычный холодок скользнул вдоль руки, и татуировка как будто потяжелела.

"Спасибо, дружище…"

Бард вытащил кинжал и вставил его в щель между дверью и косяком. Засов. Его так просто не отжать, особенно если на обратном конце ещё и фиксатор. Воткнув кинжал в другую щель, Халлар нащупал и его. Вот его отжать было можно. А с засовом придётся разбираться другими методами.

Щель вверху. Халлар затолкал туда тонкий тросик с металлической петлёй. Кинжал подсунул под засов и медленно подвёл к нему петлю. Зацепил лезвие. А теперь главное – поднять засов.

Готово. Бард открыл дверь и просочился внутрь. Не наступить бы на собаку – взвизгнет так, что разбудит половину дома… Но в зеленоватом свечении ночного зрения, обеспеченного Элеком, спящий пёс был прекрасно виден.

Халлар осторожно прикрыл за собой дверь. И ходу на второй этаж. Шкатулка хозяина с бумагами наверняка в его спальне, хотя было бы логичнее оставить её в рабочем кабинете. Но все почему-то считали, что успеют проснуться, едва ночной гость дотронется до бумаг.

Спальня. Бард аккуратно поднял крючок на двери кончиком кинжала. Осторожно потянул дверь – несмазанные петли могли очень громко заскрипеть. И кое-кто пользовался этим. А были такие цели, которые делали скрипучими некоторые половицы пола. Тоже – очень неприятная штука для такого, как он, ночного визитёра.

Халлар вошёл в комнату и осторожно закрыл за собой дверь. Ночное зрение работало и здесь – он отчётливо увидел шкатулку для бумаг, стоящую около кровати. Аккуратно открыл её. На дне было несколько свитков. Всё как и описано в Заказе. Благо, что документы даже не обязательно разворачивать. Достаточно положить рядом копируемый и копирующий свитки и прошептать слово-активатор. А потом убрать то, что не нужно, обратно в шкатулку, а то, что нужно – спрятать в подсумок. Спи спокойно, добрый господин, ты это заслужил.