Текст книги "Последняя любовь Гагарина. Сделано в сСсср"
Автор книги: Дмитрий Бавильский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Энигма просуществовала недолго, вскоре после этого они расстались, её телефонный номер (Гагарин так и не набрал его, собираясь в ресторан на романтический ужин, выигранный в лотерею, хотя хотел, хотееееелллллллл…).
Но тогда всё это – смерть на взлёте, желудочные колики из-за душевных переживаний, несколько месяцев тайного пьянства, беспробудные метания – было ещё впереди.
…Февраль. Олег приехал в охотничий домик, по скрипучему снегу, ограненному ветром (накануне случилась метель, и к двери в деревянный эрмитаж не оказалось тропинки), с постным и скептическим настроением, а там…
А там пир горой, все только его и ждут, главного человека на этом февральском празднике жизни, милые и приятные люди, говорившие один красивый тост за другим, ещё более красивым.
Иногда так бывает – спектакль начинает получаться с самой первой фразы, стоит только поднять занавес, напряжение продолжает нарастать до самого финала, нежность и радость, дружеское участие и любовное томление, всё это перемешалось в наисладчайший коктейль.
Короче, постарались все, да и Олег не подвёл, шутил смешно, балагурил от души, танцевал как бог, заводил компанию. Друзья едва не падали от изнеможения и обильной выпивки-закуски, но так и не торопились разойтись по отдельным комнатам, сидели за полночь возле камина, тихо переговаривались, снова выпивали, но никто не напился по-настоящему, не загрузился нелепой грустью, так как и грусти-то никакой не было.
Все были молоды и красивы, все только начинали входить во вкус ранней зрелости, ощущали силы и открывающиеся перед ними невиданные перспективы.
Многие преуспели, неплохо зарабатывали, обрастали имуществом, отдыхали на полную катушку, обмениваясь впечатлениями. И Олег тихо радовался за них, тихо радовался за себя, потому что иметь таких близких – это почти что счастье, да и сам он – не промах, всё ещё впереди. Всё ещё впереди.
С тех пор этот день был назначен им самым счастливым днём жизни. Во дни сомнений и тягостных раздумий он вспоминал праздник – и на душе теплело, а ещё можно фотоальбом посмотреть, и шишка сосновая хотя и покрылась пылью, но всё ещё стоит на книжной полке: молчаливый свидетель самого лучшего, что с ним случалось.
Олег отлично понимает, что вернуть такой день невозможно, такое случается раз в тысячелетие (звёзды сошлись), но время от времени дёргается от тайного тика: а вот бы туда… а вот бы снова… так, как там…
Книга вторая
ВСЁ ВКЛЮЧЕНО
Часть первая
ДОРОГА В ОБА КОНЦА
Глава первая
Перечитывая заново
1
– Все мы родом из детства… (Дана)
– Рожденный в СССР… (Гагарин)
И тут Олег вспоминает про бракованный блокнот, и все части мозаики, наконец, соединяются в единый узор. Гагарин поражен догадкой. Как же так… Как же он раньше не догадался…
Когда всё хорошо и гладко! Это подозрительно. Так не бывает. Мы не в кино. Не в сериалах, да? Должно было навести на мысль…
Вот и навело. А вы тугодум, Олег Евгеньевич. Или слишком много событий обрушилось на вашу рано поседевшую голову? Новости, как из рога изобилия, постоянно отвлекают от логики причинно-следственных связей. Хотя при чем тут они?! И при чем здесь логика?!
Конечно, в жизни часто бывает «то пусто, то густо», но не слишком ли много совпадений? Особенно когда все они лежат вне твоего разумения.
Сначала выигрыш романтического свидания и сама эта романтика, которая враз попёрла густым абрикосовым джемом. Затем, как по мановению волшебной палочки, вторая победа и поездка в Париж: ведь стоило только возникнуть «проблемке» – и она мгновенно разрешилась.
Как, если кто-то замолвил за тебя словечко перед высшими силами.
А, если словечко заповедное замолвил ты сам?
2
Вернувшись из Франции, Олег и Дана продолжают встречаться. Чувство нарастает. Родственность укрепляется. Теперь они похожи на сиамских близнецов, которым никуда друг без друга. Видятся каждый день, а если Гагарин на работе, то звонкам и SMS нет конца…
При этом Олегу удаётся сохранить полуанонимный статус. Не нарочно, просто каждый раз совпадает. Он пропадает в больнице и выныривает на поверхность где-нибудь в цент-ре города, залитого огнями реклам и модных заведений.
Там они гуляют или сидят в кафе, ходят в кино (Гагарин неожиданно полюбил все новые фильмы скопом, ибо попкорн и билеты обходятся дешевле изысканных ужинов в концептуальных ресторанах) и даже на симфонические концерты, которые Дана так любит. Не рядовые абонементы, разумеется, но только «безусловно светские», с заезжими знаменитостями, на которых «будут все».
Гагарин с радостью плывёт в этой огненной реке вслед за Даной. Он стал меньше спать, сбросил лишние килограммы. В Париже накупили кучу тряпок, теперь его не узнать.
Гагарин почувствовал вкус к жизни. Перестал тосковать. Обычно он просыпался в плохом настроении, а теперь… Теперь всё иначе. Иначе. Существование исполнено смыслов и тяготений, энергия бурлит и пенится. И некогда остановиться, подумать – что же, собственно говоря, происходит. Откуда есть пошла Земля русская, и кто мы, куда идём.
Только вот деньги закончились. Не заканчиваются, но закончились. Иссякли. Ручеек высох. Зарплата не спасает, не спасёт. А на подработку времени нет. Да и как Дане объяснишь ночные исчезновения? Точно – не поймёт.
Начал занимать по друзьям и знакомым. Денисенко, Королев, Самохин… Сами мы не местные, карман ветром оторвало. Так ведь и ребята у него не бездонные. Коллеги-врачи, много не срубишь.
Ладно, что-нибудь придумаем. Как-нибудь разрешится. Рассосётся. Отчего-то Олег не впадает в отчаяние, он чётко ощущает, что ничего страшного не происходит. Не произойдёт.
3
Тело просыпается, когда мозг погружается в сон. Сон и есть естественное состояние организма, который ведёт себя раскованно и ничего не стесняется, зря, что ли, считается, что если человек храпит, значит, он расслабился.
Можно только гадать, как вёл бы себя человек, если бы не постоянная железная маска мозга, если бы не эти стальные щупальца во всех конечностях.
У тела своя жизнь, но мы её не видим, человеку не дано видеть себя спящим. Поэтому жизнь тела от нас сокрыта, о ней мы можем только догадываться, да и то только когда организм нам об этом напоминает.
Тело живёт именно во сне. После пробуждения оно оказывается задавленным разумом и стоит как бы на месте, его задача теперь – производить как можно меньше действий. Привлекать как можно меньше внимания.
Значит, оно и стареет во сне (если живёт во сне), несмотря на то, что вроде бы у спящего все процессы жизнедеятельности заторможены, однако ж, вот такой оксюморон, именно во сне тело меняется больше всего, сначала растёт, потом стареет.
Во сне приходят и уходят болезни, наступают выздоровления, не случайно самым смертным считается час между 4 и 5 утра. Поэтому (из-за подсознательного страха умереть под утро) мы и засиживаемся до утра, кажилимся, разлепляем уставшие глаза, но не сдаёмся на милость победителю Морфею.
Наша жизнь – история про двух существ, живущих в одном теле, каждое из которых бодрствует, когда другое почивает, и, кстати, ещё никто не понял, какое из них важнее.
Просто про одну жизнь мы знаем очень много, а другая сокрыта от нас, точно это и не мы вовсе. А еще спрашивают – знаешь ли ты себя? Да как тут узнать, как тут узнаешь, когда из той, второй (первой?) жизни тебе подкидывают лишь занавешенные картинки сновидений, которые видишь заресниченными глазами?!
Сновидения – как путеводитель-приложение к «Афише» с чёткой задачей окончательно сбить тебя с толку. Возможно, тайна человека начинает раскрываться (приоткрываться), когда ты видишь его спящим. Вот, собственно говоря, для чего и нужно спать вместе!
Но тело думает спинным мозгом, оно живёт, хочет и спит, спит, когда мы бодрствуем. Спит, но не отдыхает, потому что мозг не даёт. А потом, когда ему вроде бы нужно и можно отдохнуть (когда мозг во сне), оно начинает жить, то есть стареть.
У тела есть своя память, вот что важно! Именно поэтому, особенно с возрастом, так трудно пробуждаться. Точнее, вставать. Потому что труднее всего, конечно, пробуждаться в детский садик или в школу, когда бесчеловечно темно, а когда ты взрослеешь, ты же уже научаешься безропотно сносить это оскорбление пробуждением и встаёшь.
Раскачка тяжело даётся. Утро, несмотря на всю его романтику и душеподъёмность, – самое трудное и тяжёлое время суток. Это единственное время суток, которому отдаёшь отчёт, о которое спотыкаешься. Потому что выныривает из сна мозг, а тело остаётся «прежним», чуть-чуть постаревшим, а главное, за ночь вспомнившим о том, что было раньше. Обо всём том, что было с ним.
Во сне тело становится собой, совпадает со своими ощущениями, со своим точным состоянием. Память сознания умозрительна, память тела конкретна, она отзывается тяжестью и соплями, противной мокротой, которую невозможно отхаркнуть с первого раза, измученными органами и этой зубочисткой в сердце. Но стоит почистить зубы и…
Впрочем, мозг берёт своё, начинает брать чуть раньше. Много раньше – с самого что ни на есть пробуждения. Всегда завидовал людям, которые долго не могут проснуться, не сразу соображают, где находятся.
Мой мозг включается за мгновение до того, как я открываю глаза. Это напоминает то, как загружается комп. Я даже в игру такую сам с собой играю: нужно поймать первую мысль, пришедшую после пробуждения. Чаще всего это бывает мысль о том, что нужно поймать первую после пробуждения мысль.
4
Встречались они у Даны. Муж продолжал счастливо отсутствовать. Роскошь поражала. Особенно поначалу.
Потом привык, перестала мозолить. Уже не путается в расположении комнат. Напрягают мелкие предметы, обилие штучек на туалетном столике, о назначении большей части которых Олег даже не догадывается. «Дорохо и бохато», иронизирует он про себя.
Дома только ночует. Готовить перестал. Даже прибираться некогда. Квартира зарастает пылью и последышами торопливых полуфабрикатов. Но внешний вид Гагарина, несмотря на сухомятку, улучшается.
Люди, кстати (и некстати), это чувствуют, тянутся. Медсёстры заигрывают, в их движениях бёдрами появляются нюансы. Но Гагарин ничего этого не замечает, другим мозги заняты: проклятыми деньгами. Хотя от денег он, конечно, иногда отвлекается на коллег. Вчера устроил разбор полётов на пятиминутке, не удержался, перешёл на личности. Для него профессиональная репутация до сих пор – самое важное.
Работа – главное убежище одинокого человека, не способное предать. Пока у тебя ремесло в руках и пока руки слушаются, не трясутся – ты в порядке. Уже не одинок.
Однако мы слишком серьёзно относимся к второстепенным частностям и легкомысленны в самом главном. Порой то, как выглядишь, беспокоит существеннее состояния здоровья или видов на урожай.
Сжимаешься под сторонним взглядом, экономишь на спичках, но пускаешь под откос всю свою жизнь, даже не замечая этого. Впрочем, теперь, когда у Олега нечаянно началась новая жизнь, к нему это самое «под откос» не относится. По крайней мере, на этот день. На этот час.
5
Он ещё до поездки в Париж понял, что тот самый бизнесмен из первой палаты, им собственноручно спасённый, и есть Данин муж. Такое вот совпадение. То есть вышло так, что мужа он раньше узнал, чем жену. Не приглядывался к нему специально, хотя и помнил странное ощущение: кого-то муж ему сильно напоминал. Но кого?
Как в детском анекдоте получилось: бабушка ищет очки по всей комнате, а они у неё на лбу. Пока в Париже зажигали, памятью несколько раз возвращался к лежащему в коме.
Тот, когда в реанимации был и в сознании еще, сразу контакт между ним, пациентом, и доктором странный установил. Бизнесмен понимал, кто его спас, был безмерно благодарен, всё в глаза заглядывал и номер мобильного телефона надиктовывал, настойчиво повторял, просил записать, мол, в случае чего, если что случится…
Гагарин сначала не понял, думал, что, мол, это если у него, у Гагарина, какие сложности возникнут, то можно к большому человеку обратиться. Но нет, Олигарх имел в виду совсем другое, своё, тайное: мол, если с ним, с Олигархом, что случится, если помрёт, не дай бог, так вот чтобы на этот случай Олег заветные циферки запомнил.
Олег снова ничего не понял, но согласился и записал в бракованный блокнот, который всегда на дежурство с собой брал. Ну, тот, что «Сделано в ССССР». Медсестра Анечка, постоянно к нему пристававшая, тоже в блокнотике отметилась, зачем-то написала «Больше никогда не хочу есть лапшу «Доширак», так там это на века и осталось. Рядом с номером олигархического мобильного. Надеюсь, хоть прямого? Без всяких там секретарш и пресс-атташе?
А как из Парижа вернулись, едва ли не в первый день Олег Олигарха проведать пошёл. Из реанимации Даниного мужа уже перевели в роскошные апартаменты на другом этаже, где он и впал в кому.
Пока жена, значит, беззаботно по Елисейским полям рассекала. Но Гагарин его разыскал, зашёл. И как описать это состояние, когда ты видишь своего двойника?
Тогда, в ресторане, Дана не лукавила: муж был удивительно похож на Олега. Просто чересчур. Те же немного впалые щёки, редкая, но аккуратная щетина, вихрастая полуседая чёлка (седины, правда, чуть меньше, чем у Олега), даже разбитый боксёром тонкий нос. Острые, торчком стоящие уши. Даже минимальная верхняя губа и волевой подбородок. Всё соответствовало.
Только шрам над бровью отсутствовал и протёртая блямба под нижней губой. Ну и цвет лица, соответственно, был другой, совсем уж безжизненный. И глаза закрыты. И дышит через трубочку. Олег – человек неробкого десятка, но тут даже у него дрожь по телу пробежала. Пот выступил.
6
Казалось, в знак благодарности Олигарх выдал Олегу важную тайну, смысла которой Гагарин так тогда и не понял. Время не пришло. Но уже после, когда всё совпало, Олег этому не удивлялся. Он вообще был слишком высокого мнения о своих умственных способностях. Впрочем, как любой из нас.
Сближение с Даной продолжалось. Казалось, Олег и сам не успевает за перипетиями сюжета. Особенно после того, как Дана предложила ему план мгновенного и непыльного обогащения.
– Понимаешь, я же не случайно тогда, в ресторане, ну, когда мы познакомились, обозналась. Ведь ты на моего Безбородова дико как похож. Дико, – Дана делает большие глаза, удивлённо хлопает ресницами. – Я ж тогда чуть не подавилась: смотрю, сидит себе такой Юрий Александрович, салаты из креветок лопает. И белым сухим запивает… Какие креветки, когда ему в реанимации быть положено?
План оказался простым и очевидным. Не доверяя нестабильностям и деловым бумагам, олигарх Безбородов, женой которого числилась Дана, хранил всю наличность старым дедовским способом – в долларовых купюрах.
Аккуратно запечатанные пачки ждали его в одном из центральных депозитариев города. Пользуясь сходством с впавшим в кому богачом, Олегу нужно было прийти в хранилище и выгрести все накопившиеся средства.
– Понимаю, что они для тебя ничего не решают, ты и сам в порядке. Но мне они очень даже кстати: видишь ли, Олег, я несколько поиздержалась… «Деньги на хозяйство», которые Юра выдал мне перед тем, что с ним случилось, практически закончились… А тут такая возможность… Самое главное, что ему они просто не нужны: отныне Безбородов ведёт растительное существование, и неизвестно ещё, чем всё закончится… Сколько он будет лежать в этой самой коме… К тому же у него столько заначек, что если мы экспроприируем одну (на самые благородные нужды, так как, Олег, заметь, я по-прежнему остаюсь ему законной супругой), он этого даже и не заметит.
7
Обычно люди сходятся из-за душевной или из-за физической близости. Или-или, так как два этих способа сближения совпадают весьма редко. И тут уж кому что важнее – когда тебя понимают так, словно вылеплены по образу твоему и подобию, или же когда в постели все хорошо и каждый секс (даже если вы давно встречаетесь) волнует, как первая брачная ночь молодоженов. Мы смотрим на приятелей, женатых на полных дурах, и догадываемся, точнее, можем только догадаться, что держит их вместе. Мы наблюдаем пары сухопарых интеллектуалов, спящих с открытыми глазами, оттого что споры об экзистенциализме заменяют им минеты и римминги…
8
– Он сейчас вообще ничего не заметит, – отозвался Гагарин.
– Вот именно… – Дана не знала, как Олег отнесётся к её рискованному во всех смыслах предложению и поэтому нервничает. – Слону дробина, понимаешь?
– Знаешь, Дана, я не уверен, но…
– Подумай, конечно, я же не тороплю… – Дана улыбается. – Или готовься взять меня на полный кошт.
Гагарин пристально смотрит на любовницу. Лицо его остается непроницаемым, хотя комбинаторика женского ума производит на него сильное впечатление.
– А что, тебе это и по плечу, и по статусу, – добавляет Дана.
– Уверена?
– А что, я не права, Олег? Что ты сидишь мрачнее тучи, надулся, как паровоз?
– Почему как паровоз? Перевариваю услышанное.
– Вот чудак-человек, я же пошутила. Слышишь, пошутила! Маппет-шоу.
– Ну и шуточки у тебя…
– Хотя, между прочим, ты прав: и самому Безбородову эти деньги могут понадобиться: ты даже примерно не представляешь, во сколько мне обходится его лечение и содержание в отдельной, навороченной палате.
Тут пришла очередь улыбаться Гагарину. Что-что, а расценки в родной своей больничке он хорошо знает, ночью разбуди.
9
Шутка ложь, да в ней намёк. Гагарин плотно задумался. Нет, не о морально-этической стороне дела. С тем, что для больного Олигарха потеря одной из заначек пройдёт во всех смыслах незамеченной, он не сомневается. Тем более что оплачивать медицинские расходы действительно нужно.
Олег не подозревает, что лечение Олигарха покрывается с корпоративного счёта, что слова Даны – женская хитрость. Однако он, человек простодушный, решает, что при таком раскладе (взять немного денег) все останутся в выигрыше. «В полном шоколаде», как любит приговаривать Дана.
После того как Олег окончательно убеждается в разительном сходстве с Безбородовым, он уже не боится пойти в депозитарий, что тут такого… Другое дело, что нужно обладать кодом доступа. Его ни Олег, ни Дана не знают.
Дана сказала, что поищет, обязательно вычислит, деваться некуда, муж её особенно изобретательным и изощрённым не был, разгадка тайны лежит на поверхности, обязательно должна лежать на самом видном месте. Как те очки в детском анекдоте про рассеянную бабушку.
10
Несколько дней она безуспешно роется в его бумагах и ковыряется в его компьютере. Папка за папкой. Файл за файлом. Веер записных книжек, блокнотов, ежедневников. Электронная почта. Пока ничего не нарыла, но пока не отчаялась. Знает, что найдёт.
Съездила к мужу в офис. Запросила у секретарши всякие бумаги, пристально, под лупой, изучила каждую строчку. Открыла корпоративный сейф. В нём хранятся в основном подарки от партнёров, дорогие и бесполезные сувениры, бессмысленная роскошь которых расстроила даже её, привыкшую к излишествам.
Дана не сдаётся. Поехала в загородный коттедж, построенный в самом престижном и респектабельном месте. Ибо там тоже что-то такое было, что-то такое должно было быть…
Перебрала мужнину коллекцию компакт-дисков, начала перетряхивать личную библиотеку.
– Оно есть, оно обязательно где-то хоронится… – говорит она, сдувая прилипшую ко лбу прядь волос. – Я этого так не оставлю…
Вспоминает, как бабушка говорила, если теряла что-нибудь: «Чёрт, чёрт, поигрался с ней, да за щеку…» Должно помочь.
Не помогло.
Но не оставляет, трудится как заведённая.
И Олег трудится – у себя в больнице, спасая, вытаскивая на свет божий очередных обречённых. Чаще всего у него это получается: врач он отменный, самой высокой категории.
11
Через несколько дней Дана готова сдаться. Признать провал. В эти дни они встречались так же, как и раньше, но почти не говорили о «плане номер раз». Гагарин даже успел о нём позабыть, так как связь с Даной вошла в привычку. Под кожу. В подкорку. Не утратила остроты и фееричности, но стала ожидаемой и ожиданной. Плюс работа. Плюс проблемы, о которых нельзя вслух. Деньги.
Однажды вечером он выныривает из парного молока мысленных мыслей, сосредотачивается на том, что Дана снова талдычит про план, про поиски пароля.
Наивная, ведь так можно всю жизнь искать. Олег не чувствует, что их ждёт успех. Типичная завиральная теория, основанная на женской логике. Точнее, на отсутствии оной.
Но Дана взыскует диалога. Междометиями не отделаешься, и тогда Гагарин решает рассказать о том, что, да, знаком с её мужем, да, познакомились, когда был ещё в разуме.
Скажите, пожалуйста, и как же это произошло? Да неважно – как, подробности не существенны, были у них кое-какие общие дела, пересекались.
– Ну, знаешь, город маленький, все друг друга знают.
– Знаю-знаю, ну и как он тебе?
– Орел.
– Ни в какое сравнение, правда?
– В смысле?
– Ну, с тобой.
– Спасибо, конечно, но откуда мне знать? Это со стороны виднее.
– Вот я со стороны и говорю.
– Влюблённой женщине нельзя верить. Она пристрастна.
– И то правда, – Дана почти всегда и во всём соглашается с Олегом. Никогда с ним не спорит. Почти никогда. Даже странно.
12
Но она требует подробностей. Олег вяло отбрыкивается: не помню, да и давно это произошло… Да и мало ли у твоего Безбородова знакомств такого рода, положение обязывает знать всех.
– Твоя правда, – снова соглашается Дана.
И Олег видит, как работает компьютер в её голове, как шестерёнки цепляются за соседние шестерёнки, обмениваясь импульсами. Он уже немного знает свою женщину. Немного. Скоро она станет для него совсем уже открытой книгой. Если уже не стала: влюблённая женщина проста, как стрела. Она движется точно в цель и не отклоняется от заданного маршрута.
Обычно такой целью является брак с избранным объектом. Интересно, а что нужно Дане? Олег снова выныривает из мыслительного бульона, ставит разбег мыслей на тормоз: стоп, ей ничего не нужно. У неё всё есть. Так или иначе, это она мне нужна. Нужнее.
Гагарин прихлёбывает виски и подмигивает своему отражению в зеркальном столике: мол, это наша с тобой, старик, тайна. И об этом никто не должен знать. Никто.
Глава вторая
Двойной агент
13
– У меня даже где-то записан его прямой телефон.
– Да, странно, – откликается Дана, – он не любит раздавать свои телефоны при первом знакомстве.
– А кто тебе сказал, что мы виделись всего один раз?
– Очень интересно.
– Мы встречались с ним неоднократно, я же говорю – нас связывали кое-какие дела.
– С этого места поподробнее.
– Да ничего особенного, Дана, подожди, блокнот достану.
И, потянувшись, Олег встаёт, чтобы пойти в прихожую. В зеркальном пенале он оставил роскошный кожаный портфель, подаренный Даной в Париже. Олег заехал к любовнице после дежурства, в портфеле грязные носки и трусы, пара историй болезни, разные нужные мелочи.
– Действительно странно, – бросает вслед Дана, расположившаяся на диване, – я очень хорошо знаю своего Безбородова. Он со всеми, даже со мной, предпочитает общаться через секретаря. А тут такая щедрость… Видимо, дела и в самом деле жизненной важности…
Не останавливаясь, Олег кивает. Дана продолжает думать вслух.
– Можешь мне ничего не говорить… Хотя, честно говоря, я сгораю от любопытства.
В дверях Олег одаривает её улыбкой.
14
Вот он, блокнотик, извлечён на поверхность. Предусмотрительный Гагарин оставил портфель в прихожей, защёлкнув замок: мало ли что, вдруг подруге захочется поковыряться. Меньше знаешь – крепче спишь. Никому не нужно, чтобы она обнаружила больничные документы, так ведь?
Олег вздыхает. Когда Мамонтова подарила ему блокнот, он думал вернуться к творчеству, начать писать или хотя бы, для разгона, начать вести дневник. Но странички по-прежнему манят и пугают белизной, всего несколько торопливых абзацев, написанных в другой жизни. Совсем в другой.
Пара рисунков, случайных записей (китайский иероглиф, например). Нужно бы остановиться, одуматься, привести жизнь и мысли о жизни в порядок, доверить сокровенное этим чистым страницам. Больше некому.
– Вот видишь, не вру, – протягивает Олег блокнот Дане. Та откладывает в сторону сигарету, впивается взглядом в цифры, записанные наискосок. – Только, чур, всё остальное не читай, – смущается Гагарин, – не нужно…
– Да? А что там? – интерес Даны мгновенно переключается на содержимое блокнотика. – Что это? Обожаю секреты.
– Ну я же сказал: не читай.
– Что это? Стихи? Ты пишешь стихи? – краем глаза Дана выцепляет короткие строчки, со стороны заметки Олега и в самом деле можно принять за поэтические. – Так ты у меня ещё и романтик? Я всегда в тебе, Гагарин, подозревала нечто подобное…
– Ну какие стихи, – Олег смущается еще больше, – так просто… игра воображения.
– Ну-ну, игровой аппарат… – она вертит перед его носом сигаретой и возвращается к цифрам телефонного номера.
15
– Слушай, а я не знала у него такого номера… – удивляется она. Задумывается. – А ты им пользовался?
– Нет.
– Ну хоть раз?
– Ни разу.
– А давай сейчас и позвоним. Вдруг у него любовница.
– Какие глупости, Дана, ну зачем бы он стал давать мне телефонный номер своей любовницы.
– Тоже верно.
Дана похлопала Гагарина по нервному плечу.
– А ты ничего.
– В смысле?
– Ну, шаришь… Твой компьютер быстро работает.
– Шутишь? – говорит Олег, который знает, что его компьютер работает ещё быстрее. Ему приятна похвала, он засовывает руку под юбку Дане. А там уже влажно. От одного только прикосновения-намерения влажно. Берите, мол, я вся ваша.
16
И он берёт её. Одной левой. Слева. Сбоку. Дана закатывает глаза, стонет. Начинает кончать. Кончает. Но Олег не останавливается. Они меняют позу. Потом ещё и ещё. Исследуя границы. Чувство зашкаливает, зашивает глаза, проступает вокруг тел чёрными точками. Ему кажется, что с каждым движением он уходит глубже и глубже. Уже не в Дану. В насыщенную, непроницаемую, вязкую мглу, из-за которой невозможно видеть. Только слышать. Только осязать.
Красная мгла продолжает сгущаться. Пока Дана продолжает кончать. Прогибаясь под ним. Под ним. Каждое касание превращается в россыпи искр, расходящихся по телу. По телу. Пока Дана продолжает кончать. Её оргазмы похожи на оригами, складываются один за другим в затейливые фигурки из рисовой бумаги.
Её многочисленные оргазмы похожи на древний акведук, на арочный мост, стремительный и изящный, пот капает у Олега со лба, и на пояснице проступает роса, которую Дана смахивает лёгким касанием (птица крылом), Олег не хочет и не может остановиться, пока Дана продолжает кончать, сотрясаемая как вулкан, из неё на поверхность вырывается невидимая магма, стекающая по Олегу, обволакивающая жаром, от которого хочется двигаться ещё быстрее. Олег снова переворачивает Дану и ускоряется. Ещё и ещё. Ещё.
Заканчивают они одновременно, потом медленно остывают, страсть испаряется, взгляд вновь приобретает осмысленное выражение. Возвращаются память и зрение. Олег валится на подушку.
17
Дана, впрочем, неутомима. Неумолима, как осень. Ей всё нипочём. Потянулась, соскочила с кровати, вернулась с гагаринским блокнотиком.
– Надо тебе новый дневничок подарить.
– Не надо, – Гагарин нервно пытается вырвать.
– Он дорог тебе? – в глазах непонимание.
– Да, как память, – с подтекстом: «отвяжись».
Поняла. Пожала плечами. Наморщила лоб. Мол, запомним, запомним. Шестерёнки снова закрутились в голове, снова на взгляд навалилась тяжёлая умственная работа.
– Давай всё-таки позвоним, – азарт переключения.
– Ну, не знаю… – Олегу вдруг становится неловко, как если Безбородов сейчас ответит ему и увидит голого, лежащего в его, безбородовской, семейной кровати.
А Дана уже набирает номер и быстро протягивает ему телефонную трубку. В ней Олег слышит голос Безбородова Юрия Александровича, записавшего на автоответчик сообщение о том, что он не может сейчас ответить. Но, в случае крайней необходимости, позвонивший может перезвонить по другому номеру, который Безбородов Юрий Александрович и сообщает перед тем, как отключиться, передав эстафету зуммеру.
– Он тут говорит, чтобы перезвонили по другому номеру…
– Дай-ка послушать.
Дана прилипает ухом к трубке. Морщится.
– Он уже ничего не говорит.
– Уже всё сказал? – улыбается Олег.
– Угу.
– Так набери номер ещё раз.
И она повторяет набор, вслушивается в шуршание эфира, глаза её блуждают по комнате. Потом становятся сосредоточенными.
– Это не его голос.
– Точно?
– Ты что, хочешь сказать, что я не знаю голос своего мужа?
18
Дана ещё раз повторяет набор. Снова пристально слушает голос, пока догадка не высвечивает её лицо.
– Обычный механический автоответчик.
– И что это значит?
Дана пожимает плечами.
– Скорее всего, ничего. Безбородов сноб. Его корпоративный статус требует простоты подачи. В его телефоне самый простой звонок. В его автоответчике говорит автомат. Так положено. Правила хорошего тона.
– Понимаю, – мысленно Гагарин уже переключает мелодию на своём телефоне. Он её скачал из Интернета. Хорошо ещё, что при Дане он отключает звук. Догадался. Сделал зачем-то. Теперь если кто-то звонит, телефон беззвучно вибрирует в кармане. Интуитивно, а в яблочко.
Хотя звонят ему редко. Больше по работе. Можно не волноваться.
– А давай, значит, позвоним по другому номеру? – исследовательский энтузиазм Даны не знает границ.
И они набирают другой, второй номер. Дана набирает, она запомнила последовательность цифр. Потом снова прижимает трубку к уху. Взгляд её становится напряжённым, заинтересованным, Дана захвачена расследованием. Однако минуту спустя она расстраивается.
– Номер абонента не зарегистрирован в сети.
– Что бы всё это могло значить?
– Не знаю. Будем думать.
19
Утром Олег едва не опаздывает на пятиминутку. Так не хочется вылезать из-под тёплого одеяла. Тем более если рядом с тобой спит такая женщина. Умная, красивая, желанная.
Или так: желанная, красивая, умная. Или точнее: красивая, желанная, умная. Метропоезд покачивается на поворотах. Олег переставляет местами слова, словно это поможет ему лучше понять происходящее.
Опаздывать Олег не любит. Особенно если впереди дежурство. Дежурство – это важно. Нужно бы отказаться, но лишние пять тугриков не помешают. Тем более сейчас.
Хотя, конечно, накладно. Он и раньше из режима дня выбивался, отдежурив, долго приходил в себя. Теперь и подавно – возраст, жизненный темп… Дана… Да, из-за Даны время на работе терять тем более обидно. Он сказал, что сегодня встречи не будет: дела. Она на всякий случай слегка обиделась: устал от меня? Неужели ж я тебе надоела?
В ответ Олег неопределённо хмыкнул. Он любит собираться на службу в гордом молчании. Чётко и сосредоточенно. Движения и жесты, доведённые до автоматизма.
Скука – это пост души. Перед дежурством душа обязана поститься. Дежурство – это серьёзно. Даже очень. М-да, отвык уже, когда его утром провожают. Всё сам да сам, один. Нужно меняться. И поменяюсь. Сказал – как отрезал. Слышал бы кто.
