Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
– Так ли всё хорошо? У вас, возможно, но у вашей подруги перспективы не слишком радужные, вы думаете, я не знаю, какое дело вчера завертелось? Милая моя, я узнаю обо всех расследованиях в тот же миг, как прокурор ставит свою визу на приказе об открытии дела. Сейчас вскрылась старая преступная комбинация, торговли новорожденными детьми, и делу не дадут ход, накажут только крайних, первых в списке попавшихся. Потому что здесь замешаны очень влиятельные люди…
Лилия дёрнулась, тело выдало непроизвольную реакцию – бежать, спасаться. А ведь это ещё не допрос, а разговор с якобы «адвокатом».
– Я прекрасно знаю, насколько влиятельные люди замешаны в этих делах. Но они положились на совершенно аморальных бабёнок, которые перестали брезговать вообще всем, даже священным правом матери растить своё дитя, каким бы оно ни родилось.
Наш диалог прервал какой-то секретарь в клетчатом костюме и с нарукавниками, влетел, поздоровался, сунул Рубскому лист бумаги и вышел, не прощаясь, словно мимо пробегал.
– Ну что же, сударыни, кажется, я становлюсь адвокатом Лилии Леонидовны Поляковой, в деле против её супруга и двух нечистых на руку повитух, какие из своих личных корыстных побуждений продали дочь несчастной матери третьим, неустановленным лицам. И с особой жестокостью, изощрённой фальшью, заставляли несчастную женщину поверить в то, что её родной ребёнок, маленькая девочка умерла. А вместо неё, они взяли на воспитание никому не известного бастарда, мать которого инкогнито сама явилась к акушеркам, родила и оставила младенца, чтобы тётки нашли ему семью. Правильно ли я увидел в этом документе суть ужасного происшествия?
Мощнейший триггер не оставил шанса несчастной матери. За несколько дней её душевная рана снова дала о себе знать, и теперь уровень самоконтроля скатился до нуля. Лиля ахнула, и силы оставили её, словно подкосило травинку безжалостной косой.
Упала боком на широкий подлокотник кресла, побледнела как смерть и, кажется, начала задыхаться, язык перекрыл дыхательные пути.
– У неё обструкция, скорее помогите мне, надо положить набок, скорее, – я ринулась к несчастной, и Рубской, уронив трость помог правильно уложить Лилю на полу.
И тут же крикнул: «Воды!»
Через мгновение примчался дежурный со стаканом воды, и ядрёно воняющим флаконом, какой тут же оказался у Лилии под носом, в этих стенах обмороки чуть ли не каждый час с кем-то случаются, первая помощь отработана до автоматизма. Мне пришлось намочить платок, обтереть лицо несчастной подруги.
А Кирилл Львович посмотрел на меня таким взглядом, от которого стало тошно, мол это только начало…
Вдруг Ася очнулась и коротко приказала: «Соглашайся на всё, но поторгуйся!».
Выдыхаю и не спешу отвечать. У меня пока одна задача – проверить состояние Лилии, убедиться, что она дышит и уже приходит в себя.
– Лиля, боже мой, ты нас напугала. Ты меня слышишь?
– Да, – сипло простонала, но, кажется, не рада своему возвращению.
Мы осторожно подняли её, усадили в кресло и дали выпить воды, стакан несколько раз звонко стукнулся о зубы, её изрядно трясёт. Состояние несчастной, испуганной девушки настолько ужасное и безнадёжное, что я не в силах ничего путного придумать, никаких сиюминутных способов, как избежать одновременно неприятностей с законом и зависимости от Рубского. Аракчеев сделает всё, что сможет, но много позже и тайно, он не смеет вообще хоть как-то увязывать свою фамилию с этим делом, и я его прекрасно понимаю.
Где, спрашивается, Григорий, когда он так нужен.
– Госпожа Полякова, пройдите в пятый кабинет! – всё тот же безучастный секретарь в коричневом клетчатом костюме, довольно громко крикнул в дверь, считая, что у нас всё нормально, и убежал по своим делам.
– Анастасия Сергеевна, я не смогу…
– Сударыня, я буду вашим адвокатом в этом деле, а я – лучший. И безвозмездно, ибо моя племянница с вами в дружеских отношениях. Пойдёмте, ничего не бойтесь, ваш обморок нам на пользу. Давайте вашу ручку, голубушка…
Он буквально выхватил из-под моей опеки беспомощную Лилю. Остаётся только одна надежда, что я смогу поменять адвоката после всего, что сейчас произойдёт, и мне придётся действовать в моменте, не строя далекоидущие планы…
Мысль о смене адвоката мелькнула в сознании спасительным маячком, и тут же погасла.
Увы, не смогу.
Дело слишком грязное, и никто кроме Кирилла Львовича не возьмётся. Даже если попросит сам Аракчеев.
Рубской крепко взял под руку дрожащую Лилию и ведёт по коридору, а я беспомощно стою в дверях и смотрю им вслед. И ничего не могу предпринять, совершенно ничего. Магия, мистика сейчас бессильны, и Ася притаилась, чтобы не выдать меня.
Пришлось снова вернуться в зал ожиданий. На небольшом столике остался стакан с водой, и стакан, надо заметить, чистый, потому сделала несколько долгих глотков, чтобы и самой успокоиться, и наконец, проглотить удушающий ком в горле.
Внезапно мой нос учуял запах гари, не такой, как от свечи или камина. Нет, это запах большого огня, пожарища. Огляделась, не понимая, откуда…
Выглянула в коридор, прошлась туда-сюда и ни единого признака задымления не заметила.
– Сударыня, вы что-то потеряли? Здесь невозможно разгуливать, – один из солидных следователей, проходя мимо, решил меня немного пристрожить.
– Извините, я сопровождаю подругу она сейчас в кабинете, а я по женской наивности искала уборную, но, видимо, здесь её нет.
– Для посетителей уборная на улице, есть ещё на втором этаже, но, чтобы туда подняться нужен пропуск.
– Благодарю вас за ответ, я лучше подожду там, куда меня отвёл следователь…
– Окажите такую любезность, – недовольно проворчал и ушёл в один из страшных кабинетов.
А мне пришлось скрыться от суровых взглядов дежурного в зал ожидания для «элитных» свидетелей. Прошла, села в кресло, и меня снова обдало удушающим «ароматом» гари.
В кресле напротив внезапно объявился Григорий, и вид у него буквально измождённый. Мне кажется, что он только что из преисподней, его черти пытались засунуть в котёл, но безуспешно, и решили просто так спалить, чтобы стал сговорчивее. Нехорошая ирония отступила, и я вдруг испугалась:
– Что случилось? Боже мой, особняк графа? Он жив? – за мгновение додумала, сама себя ввергла в панику и уже готова лишиться чувств, как Лиля.
– Особняк Его сиятельства в полном порядке…
– Уф, но откуда этот запах, ты где был? – паника начала сбавлять обороты. Но теперь появилась тревога за самого Гришу.
– Долго рассказывать, но раз уж мы здесь и одни, и мне нужно дождаться твою подругу…
– А почему ты сам не хочешь послушать допрос?
– Потому что это опасно, и потом ты возьмёшь Лилю за руку, и сама всё увидишь.
– Да, ты прав, следователь может быть немного одарённым… Так что случилось, боже, СЕЙФ?
Гриша кивнул.
– Вчера Даниил сам подал прошение в канцелярию Его Величества, изъять содержимое сейфа, и прошение удовлетворили буквально через три часа, но принесли извещение и постановление вскрыть ячейку слишком поздно, в это время банк уже закрылся. Подлые твари имеют своих людей везде, царь ещё прошение не подписал, а продажный клерк проник в хранилище, вытащил все бумаги, а драгоценности оставил. И умудрился вынести всё, охрана даже не удосужилась проверить портфель.
Разочарование охватило меня снова, прям эмоциональные качели. Я уже поняла и даже увидела с помощью Аси, как дальше развивались события. Гриша проследил за вором, и когда тот оставил бумаги без присмотра – устроил маленький пожар.
– Но ты успел хотя бы прочитать, что там было?
– Да, но только то, что лежало на поверхности, перелистал, а запечатанные в конвертах увы, не поддались.
– А дневник Марианны?
– В общих чертах, в таких записях данные не структурированы, искать наобум долго, я и так потратил почти всю ночь на это дело, а поджечь пришлось ранним утром.
– Никто не пострадал, надеюсь?
– Пожар потушили, а клерк получил от меня пугающее предупреждение, чтобы не лез в дела большой политики, думаю, что его основательно проняло.
– Аракчеев всё знает?
Гриша кивнул.
– Да, я ему продиктовал некоторые данные, и спалить этот архив – его приказ. Так лучше для всех.
– Сомневаюсь, что лучше, но ему виднее. Ладно, про архив после поговорим, скажи, что нам делать с Лилей, нечистый принёс Рубского, и он её сопровождает на допросе, полиция не позволила найти адвокатов.
– Рубской в таких вопросах, действительно лучший. И полицейский департамент – его поле деятельности. Чему ты удивляешься, это он удивился, когда увидел вас.
– Но он узнает многие тайны и начнёт всех шантажировать.
– Тайну родства Лилии и Даниила он и так узнает, а что касается всего остального, она действительно может оказаться под следствием как соучастница. Акушерки и муж наплетут три короба лжи, проверить эти факты невозможно, а доказать тем более, твои ментальные свидетельства, как ты понимаешь, к невозможно присовокупить. Дело пока очень шаткое и непонятно, на чьей стороне удача.
– Вы меня сдаёте ему в рабство? – снова всплеск злости и чуть было стакан не улетел в стену, но я его сама успела ухватить, однако остатки воды выплеснулись и намочили мою руку.
– Это самый легальный и неподозрительный способ втереться к нему в доверие, он думает, что делает одолжение, и теперь тебе придётся немного поломаться, построить из себя неприступность и порядочность, а после согласится. Другого пути нет, эти люди очень сильны и закрыты для всех, кроме тебя.
Я откинулась на спинку мягкого кресла, закрыла глаза и попыталась настроиться на кабинет, где сейчас идёт разговор. И кажется, Рубской снова сделал ЭТО! Он щёлкнул перед носом Лилии пальцами, заставил немного успокоиться и молчать, говорить только то, что только он считает нужным. Зато сам проехался по репутации мужа и посоветовал следователю проверить счета, скрытые от жены, там явно есть деньги за детскую сделку. Кроме того, повитухи уже признались по трём эпизодам торговли, а сколько их ещё. И горничная, какую уволил Фёдор Поляков, сразу после рождения дочери, всё подтвердила.
Думаю, мы бы и сами справились с этим делом, за одним исключением…
Никто не признался, куда делась девочка, и я не чувствую её след.
Глава 21*
Примерно час спустя дверь открылась, и Кирилл Львович, не впуская ко мне покрасневшую Лилию, кратко скомандовал:
– Сударыня, на выход, нам нужно доставить вашу подопечную домой и как можно скорее! – и сразу пошёл к выходу, придерживая Лилю уже не под руку, а за талию. Мне осталось только подскочить и чуть не бегом, догонять их.
– Ей плохо?
– Она сейчас под моим воздействием, гипноз, проспится и ей будет намного лучше. Поспешим, моя карета ждёт.
Молча иду за нашим «покровителем» и пытаюсь теперь хоть как-то обосновать происходящее. Почему он?
Почему Аракчеев не потрудился обеспечить нас адвокатом?
Появилась лёгкая горечь разочарования, но интуиция быстро вплелась в разумные доводы логики. Первое, Даниил не думал, что дело закрутится так быстро, всего сутки, а уже задержания и допросы. Второе, ситуация ещё не успела выйти из-под контроля, и вмешательство Кирилла Львовича всего лишь недоразумение, сыгравшее на руку Кириллу Львовичу же, а может быть, и нам.
Думать, что это подстава Гриши – совершенно не хочется, однако я в этом уверена на семьдесят процентов. И я понимаю почему, и Ася понимает, что никто кроме Рубского не найдёт маленькую Ирину.
Одарённого ребёнка тщательно скрывают, и вполне возможно, что в этом замешана и сама «мафия» моей семьи, но так или иначе, законным методом девочку не вернуть.
Ненавижу двойные стандарты…
Мы вышли из здания без проблем, никто даже не спросил пропуск и разрешение, к нам подъехала чёрная лакированная карета, очень респектабельная и одновременно пугающая своей схожестью с катафалком.
– Лилия Леонидовна, осторожнее, поднимайтесь по ступенькам, молодец, сейчас вернёмся домой, и вам станет легче, – он говорит с ней очень ласково и без раздражения, и это раздражает меня ещё больше, это надо, какой двуличный.
Мне подняться в экипаж никто не помог, всё внимание Кирилла Львовича направлено на совершенно расклеившуюся Лилю.
– Что с ней?
– Я же сказал, гипноз. Она не смогла бы держать себя в руках на собеседовании. Дело непростое. Но мы теперь держимся за показания горничной. Она сказала, что роженица сразу потеряла сознание после того, как увидела девочку, улыбнулась, и ей повитухи отчётливо сказали: «У вас, госпожа, родилась дочь!». Тему с голословными обвинениями ребёнка в одарённости опустили.
Выпрямляюсь, прижимаюсь к мягкой спинке и внимательно смотрю на Лилию, а она тихо плачет, слышит наш разговор, но её сознание пока витает в облаках.
Моё сердце сжимается от жалости.
– А как вывернули?
Рубской мельком взглянул на меня, но даже этого взгляда достаточно, чтобы ощутить его слабое раздражение моей социальной наивностью, однако он взял себя в руки и развернул свою непростую и очень логичную мысль:
– Всё просто, муж испугался, что жена умирает, и не захотел взваливать на себя бремя. Это частое явление в мещанском обществе. Он стал бы вдовцом, обременённым ребёнком. Ему такой расклад не нужен, а повитухи объявили бы что младенец из-за долгих родов умер, такое часто случается. Никто бы и не задал им ни единого вопроса, если бы Лилия, действительно, погибла. Но она выжила и задала неприятные вопросы.
Меня заметно передёрнуло, это ужасно стать жертвой самого близкого человека в такой уязвимый момент жизни, как роды.
– Значит, на каторгу пойдут муж и повитухи?
– Так точно.
– Но как нам найти девочку? – задаю вопрос, от которого Лилии стало совсем плохо, у неё началась лихорадка, и я испуганно замолчала.
– Молчите, нам нужно довести её до постели, если не выдержит, то я усыплю её прямо в карете, и потом придётся моему кучеру нести её на руках, а у него спина третьего дня болела.
Рубской снова разбил мои стереотипы, надо же, проявляет заботу о спине своего кучера.
Остаток пути мы проехали молча, у дома остановились не очень удачно, как обычно, парковки все заняты, соседство с рестораном даёт о себе знать. Пришлось вести Лилию, взяв под руки, почти сто метров, и у дверей в парадную нас встретил совершенно удивлённый Андрей. Думаю, у него в сознании появились неприятные мысли, что больше спокойной жизни в нашем особняке не будет.
– Анастасия Сергеевна, что случилось? – спросил меня, но и на Рубского посмотрел очень внимательно и с некоторой опаской, несомненно, они уже встречались.
– Это странные дела, и не мои тайны, кажется, всё самое печальное уже позади. Позволь представить, наш адвокат Кирилл Львович Рубской, мой муж Андрей Антонович.
Мужчины быстро пожали друг другу руки, и я убедилась, что они совершенно точно знакомы, и им неприятно общество друг друга, точнее, Рубскому плевать, а Андрей ощущает опасность. Но мой муж подхватил Лилию под руку и освободил меня от непростой обязанности, вести обессиленную женщину по ступеням и при этом умудриться не запнуться о собственный подол. Я сама-то в таких нарядах неуверенно себя на ступенях чувствую. Неспешно поднялись и передали Лилю под опеку Марии и Стеши, я коротко попросила переодеть её в домашнее, уложить в постель и не беспокоить, пока она сама не очнётся.
Мы остались втроём в холле второго этажа, и ситуация слегка натянутая, у Андрея какие-то важные вопросы, у Рубского ко мне тоже есть разговор, какого я бы хотела избежать, и потому намеренно делаю неуклюжий «ход конём»:
– Сколько я вам должна, мне неудобно, что ваше время, заботы и участие останутся без (тут я чуть было не ляпнула слово «возмездия», что весьма было бы, кстати) достойного вознаграждения…
– Дорогая моя, я же сказал, что по-родственному не возьму с вас ни копейки. Это дело довольно простое, и следователь был настроен помогать Лилии Леонидовне, несмотря на нападки её супруга, – в этот момент Кирилл Львович приуменьшил степень своего участия и очень многозначительно посмотрел на Андрея.
– Тогда не смею вас более задерживать, у вас должно быть много дел? – я совершенно потеряла остатки приличия и практически выгоняю адвоката из своего дома.
Он это понял, снисходительно улыбнулся и проявил настойчивость:
– Анастасия Сергеевна, у меня к вам всё же есть личный разговор, если вы соблаговолите уделить мне ещё некоторые бесценные минуты вашего времени, то я клянусь, смогу вас приятно удивить.
Андрей на этих словах поднял голову, и вообще весь подтянулся, как сеттер встал в стойку, но молчит, я думаю, у него появился ряд неприятных мыслей относительно нашего совместного будущего, раз уж адвокат появился в доме, то ничего хорошего мужу-изменщику ждать не приходится.
– Если только разговор не заставит меня нервничать, после всего, что случилось я сама чувствую себя чуть лучше Лилии…
Андрей обрадовался возможности избавиться от адвоката:
– Моя жена не расположена вести личные беседы с посторонним мужчиной, вы же видите, Анастасия устала, мы благодарны вам за помощь, сути которой я так ещё и не понял, но в любом случае…
Мы с мужем начали занимать круговую оборону, однако Рубской разрушил защиту одной лишь фразой.
– Но судьбу дочери Лилии вы так и не узнали…
Шумно выдыхаю, Андрей ещё более удивлённо смотрит на меня, всем своим видом требуя пояснений, но я сдалась. Рубской прав, судьбу девочки мы не узнали, и, кажется, не сможем узнать, потому что около неё находится какой-то сильный медиум или гипнотизёр, человек, который блокирует информационное поле, или она сама каким-то образом скрывает свой дар. И теперь блокировка усилилась значительно.
– Хорошо, давайте поговорим, пройдёмте в гостиную. И надеюсь, вы не сделаете со мной снова тот пакостный финт с гипнозом.
– Клянусь, вы под гипнозом совершенно опасная, сочтите это за неуклюжий комплимент так, что я не желаю испытывать свою судьбу снова.
Его выдержке и настойчивости можно только позавидовать.
– Я рада, что мы пришли к взаимопониманию.
Деликатно, только кистью руки показываю на двери в гостиную, и мы оставляем озадаченного Андрея в одиночестве.
Признаться, я сейчас сама не в лучшей форме, но осознаю как важность, так и опасность нового раунда переговоров. Дверь прикрываю сама, а Кирилл Львович мгновенно избавился от излишней учтивости, прошёл вглубь гостиной, отодвинул два стула от стола и на один тут же сел сам, всё так же опираясь на трость.
Пришлось сесть напротив него, руки положить на шелковистую ткань юбки и на лице изобразить гримасу: «Я само внимание!».
– Итак, кратко изложу суть дела. Все подследственные выкручиваются, как могут, ибо до последнего момента не считали свои деяния, чуть ли не благом, ведь помогали людям решать непростые жизненные проблемы, обходя закон.
Вздыхаю и позволяю себе колкость:
– Признаюсь, мне странно слышать такие слова от вас…
– Хм, вы считаете меня чудовищем? Злодеем? Я – адвокат, такова специфика моей деятельности, я окунаюсь в самое дно общества и выискиваю там крупинки, да, впрочем, неважно. Мы живём в довольно суровом обществе, вам ли не знать. И если нам дано чуть больше, мы не смеем этим даром пренебрегать.
Профдеформация у дядюшки налицо.
– Допустим, наш дар позволяет нам действовать несколько шире и опаснее, но с нас и спрос больше, вы не находите?
Он уловил мой намёк и улыбнулся.
– Да, поэтому я время от времени делаю такие поступки, какие уравновешивают весы добра и зла, – он вдруг заговорил со мной, как с «типичной» женщиной, какой должно хватать поверхностных объяснений.
– Итак, раз дело Лилии само обещает для нас благостный финал, то полиция найдёт и потерянную девочку, не так ли?
– Нет, само ничего не делается. Благостный финал, как вы изволили выразиться, – в этот момент его довольно крепкая рука перехватила ручку трости, словно это и не трость, а кирка, и он уже готов пустить её в дело, несколько помедлил и продолжил. – Никогда ничего не случается само собой, всегда кто-то что-то предпринимает или действует наобум, а вы по счастливой случайности получаете приятное, благостное явление, подарок, событие, или приемлемый исход сложного дела. Под лежачий камень и вода не течёт. Зачастую такие люди, как я, обеспечивают абсолютно выгодное решение проблем.
Точно так же, как я только что предложила ему плату за труды, так он сейчас пытается подступиться к непростому вопросу цены, но уже на своих условиях. И платить я буду не деньгами.
– Я вас поняла, давайте перейдём ближе к делу. Вы ведь считаете себя способным найти ребёнка?
Кивнул и так уверенно, что меня чуть покоробило, уж не у него ли эта девочка…
– Всего неделя и я найду ребёнка, если быстрее, то, скорее всего, будут пострадавшие, неделя или дней пять и легальные поиски малышки дадут гарантированный результат. У неё есть примета, какую невозможно спутать, ведь так.
– Скажите, что вы хотите от меня?
– Признать наше родство, реабилитировать род Валевских, и маленькая, приятная вам услуга – быть ближе к вашему другу графу Аракчееву, нам нужно знать некоторые его дела.
Боже, я даже не удивилась. Как это предсказуемо.
– Хорошо, а теперь посмотрите мне в глаза, пожалуйста, не моргайте, мой голос для вас станет самой приятной мелодией, какую вы когда-либо слышали…
Он не успел закрыться, не ожидал подвоха со стороны молоденькой, неопытной девочки, какую уже как-то смог переиграть. Его навык гипнотизирования – лишь навык. А у меня есть Ася и сила убеждения, какую я прямо сейчас и решилась проверить.
Ему на поиски девочки нужна неделя, Ася заверила, что если я дам ей волю, то она найдёт Ирочку менее чем за сутки, она уже уловила идею дядюшки…
Дорогие друзья, напомню Вам о лайках, они повышают рейтинг книги и делают её заметнее, для этого нужно просто нажать |нравится|💗 в описании книги, нам с Настей очень нужна ваша поддержка.
Глава 22
– Дорогой Кирилл Львович, от души благодарна вам за участие, вы спасли нас от тягостной неприятности ехать домой в прокуренной карете городского извоза. Это так мило с вашей стороны. Всего вам хорошего, позвольте моему мужу проводить вас…
Я настойчиво взяла под руку ошеломлённого Рубского, он только что очнулся после короткого «сеанса» и не понимает, каким образом оказался в нашей гостиной. Пришлось быстренько сочинить ему логическую цепочку событий, начисто стерев факты о злосчастной судьбе Лилии. Несомненно, через несколько дней он припомнит, что был с нами в полицейском департаменте, и что какое-то весьма интересное дело у него выгорело, но он не вспомнит детали, а следователь сегодня же получит извещение, что наша сторона сменила адвоката.
На самом деле я сама в некотором шоке от силы Аси, но сейчас рано с ней обсуждать произошедшее, скорее всего, она просто отзеркалила способности самого Рубского, и я ей совсем немного помогла, подсказав техническую сторону процесса, как воздействовать на его сознание и на мозг одновременно, чтобы он не ощутил ничего, кроме приятного забытья, (для этого Асе пришлось филигранно воздействовать на серотонинергические нейроны в стволе головного мозга, подавляя чувство тревожности и активности, а то его целеустремлённость зашкаливает, дофаминовая зависимость налицо, подкорректировали ему мозговую деятельность, сделав жизнь чуточку легче).
Рубскому показалось, что он очнулся на полуслове с ощущением приятной расслабленности и спокойствия, но трудом припоминая, каким образом вдруг оказался рядом со мной:
– Анастасия? Я, должно быть, забылся, ваш голос действует на меня магнетически.
Ах, как приятен вкус возмездия, мы ему отплатили той же монетой, с трудом сдерживаю сарказм…
– Да, наверное, это от усталости, вы сами мне признались, что ужасно устали от дел и хотите отдохнуть, но новые дела не ждут, пройдёмте, вы уже опаздываете, мы недозволительно долго злоупотребляли вашим вниманием, – настойчиво вытягиваю «дядю» в холл второго этажа, где нас всё ещё ждёт Андрей, думаю, что он пытался подслушать разговор, но чего не понял. – Андрей Антонович, проводите нашего бесценного друга в карету.
– Но, как? – ещё раз промямлил дезориентированный Рубской.
– И не спрашивайте, события нынче совершенно не поддаются ни малейшему контролю, вы совершенно правы, рекомендовав нам, быть осмотрительнее. И ещё раз выражаю вам свою благодарность. Лилии стало плохо на улице и как вовремя вы нас подобрали, фактически спасли, доставив домой.
Продолжаю гнуть свою линию, без зазрения совести заговариваю дядюшке зубы мнимым разговором, и очень многозначительно взглянула на мужа, а тот кивнул, так и не поняв, что же произошло с опасным адвокатом. А адвокату надо бы поспешить, ибо после подобного воздействия мотивация ослабевает, а вот ЖКТ начинает работать активнее.
Снова ласково улыбаюсь.
– Был весьма счастлив увидеть вас, Анастасия Сергеевна, – повторил Рубской, уже обернувшись на лестнице, но Андрей не позволил ему продолжить лишнее разглагольствования, осторожно, как старика повёл вниз, указывая чуть не на каждую ступеньку под ногами и непрестанно повторяя: «Осторожно!».
Как только входная дверь на первом этаже стукнула, я вздохнула с облегчением, но только оттого, что самым беззастенчивым способом избавилась от навязчивого «родственника».
– Ася, поясни глубину воздействия на его психику, насколько ты его отключила, память вернётся или нет? – прошипела сама себе, вернувшись в свои покои, потому что не до конца прочувствовала «работу» над навязчивым пациентом.
– «К сожалению, весьма поверхностно. Да, он расслаблен и спокоен, испытывает огромное облегчение, словно с него сняли вес забот. Кроме того, мы, смогли переключить фокус его внимания, но он, несомненно, опомнится через какое-то время, а мы уже будем готовы. Сейчас тебе придётся отдать важные распоряжения мужу!»
Она приказала мне, как человек на сто процентов уверенный в своей правоте, и так как у меня совершенно нет идей, как приступить к поиску ребёнка, пришлось послушаться. И она снова взяла бразды правления в свои «руки», но теперь деликатно. Я всё вижу, слышу и даже что-то могу контролировать. Однако появилось ощущение, что я в некоем трансе, суть событий доходит до меня с некоторой задержкой, потому предупреждаю.
– Только, пожалуйста, без насилия…
– Это как повезёт, – был краткий ответ, и мы через закрытую дверь учуяли, что муж поднялся на наш этаж.
Ася очень спокойно, словно вообще ничего только что не произошло, отдала мужу чёткое распоряжение, не забыв его слегка припугнуть для расторопности:
– Андрей Антонович, у меня ряд весьма срочных поручений, если не желаешь получить неприятный опыт общения с призраками, то советую действовать очень быстро…
Андрей обречённо вздохнул и посмотрел на меня, как старый, голодный беззубый пёс смотрит на мозговую кость, какую он не уже не в состоянии грызть.
– Слушаюсь и повинуюсь, надеюсь, ничего противозаконного не совершаю под твоим давлением?
– Нет! Наоборот. Прямо сейчас ты должен проехать к адвокату графа Модесту Шохнину, и вот краткая выписка по делу Лилии, оно резонансное, но будет проходить в закрытом режиме, советую не терять ценные данные.
– И что от меня требуется? – он взял тот самый лист с кратким описанием дела, какой я только что вытащила из кармана Рубского, пока он был в трансе.
– Проси, умоляй, требуй, чтобы Модест Юрьевич взял это дело под свой контроль, и отправился в департамент к следователю Архипу Павловичу Полозову. Рубского нужно вычеркнуть из процесса, так как он заинтересованная сторона конфликта. Пусть Шохнин завтра приедет к нам и лично переговорит с Лилией, она сейчас спит, но завтра уже оправится.
– И всё? – Андрей, не разворачивая бумагу, убрал её во внутренний карман сюртука.
– Да и всё, но это срочно, повторю, Рубского нужно вычеркнуть из дела немедленно.
– Настя, что ты задумала?
– Ничего такого за что вам, Андрей Антонович, придётся краснеть за свою жену, наоборот, благое дело. Пока не хочу тебя впутывать в тёмную сторону непростой ситуации…
– Да уж, окажи такую милость, я уже начинаю бояться тебя, как грабителей из трущоб, – он взял со столика свою шляпу, перчатки и трость, ещё раз взглянул на меня с опаской и поспешил выполнять поручение, так, кажется, и не понял, что, собственно, случилось.
– Ну что же, с одним делом справилась, главное, отрезать Рубского от официального канала информации, но что дальше? – задаюсь непростым вопросом, потому что понятия не имею, как искать девочку.
Оказалось, Ася позаимствовала алгоритм поиска у Кирилла Львовича. Есть примерное направление, где может находиться ребёнок – северо-западный пригород, там в «Курортном» районе расположились несколько поместий и усадьб довольно состоятельных семейств…
И я всё поняла.
Мне помогут «подопечные» Севастьяна Альбертовича Шульца, у него в каждом доме есть свои люди, дело показалось плёвым. Осталось только найти рычаг давления на непростого человека, то, что он ретировался и сбежал с нашей встречи, ещё не говорит о том, что он слабак.
Для непростого общения с ним придётся собрать все силы, и приготовиться так, как готовятся бойцы смешанных единоборств, мобилизовав все душевные ресурсы от уверенности в себе до мистической составляющей, для которой, впрочем, тоже нужны силы.
Пришлось позвонить в колокольчик и вызвать Стешу:
– Да, госпожа, обед подать?
– Да, пора подкрепиться, что-то простое, сытное, но немного…
Стеша поклонилась и вышла, прикрыв за собой дверь, а я поспешила выбрать более подходящий наряд. Чуть проще, темнее и удобнее, чтобы стать незаметной в толпе. Нашёлся один костюм, довольно старый, и по всему видно совершенно немодный, зато без дополнительных украшательств, и так кстати простая юбка, какую можно носить без бесчисленных подъюбников, не исключаю, что мне придётся передвигаться бегом…
Сама переоделась, поправила причёску и выбрала чёрную шляпку с вуалью, новые, кружевные перчатки и трость, без неё нельзя идти на дело.
В небольшой гостиной послышался тихий шорох и звякнула ложка. Стеша спешит подать обед, словно у неё где-то есть ещё дело.
– Госпожа, вот, пожалуйста, суп куриный, и запеканка из картофеля с сыром, что-то ещё нужно?
– Нет, я после обеда сразу уеду, посуду заберёшь, как будет время, Лилия себя нормально чувствует?
– Кажется, да, но у неё слёзы льются, не может успокоиться, вроде спит, а подушка вся мокрая. Что с ней, бедненькой, приключилось? Боимся её оставлять одну…
– Трагедия, какой боятся все женщины. Но нам не следует разговаривать на эту тему. И тем более спрашивать у неё, когда она очнётся, – предупреждаю настойчивым голосом, не хватало ещё истерики…
– Ой, конечно, госпожа, – Стеша прижала руку к сердцу, кивнула и вышла, чтобы не мешать мне обедать.
А я спокойно, совершенно без эмоциональных всплесков, без накручивания дурными мыслями, что странно, села за стол и приступила к обеду. Внезапно осознав, что в бытовой суете даже не заметила, кто из нас сейчас проявлял активность, я или Ася.
