Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Если что, то первым продам этот кулон, сотни на три, наверное, потянет. И мне хватит на небольшой ремонт и обновление обстановки в комнатах. Гардины нужно поменять, особенно на втором этаже, как думаешь? – произношу вслух, как бы советуясь с Асей, а она молчит. Значит, так и есть – этот кулон не представляет никакой семейной ценности, и продать его можно и даже нужно.
Снова собрала все драгоценности в бархатный мешочек, убрала с глаз в бюро, заперла на ключ и решила, что пора бы спросить обед, что-то я проголодалась. Очень деятельное выдалось утро.
Не только деятельное, но и пугающе приятное.
Как только придуманные, отвлекающие дела закончились, в теле вспыхнула трепетная, мурашистая нега. Я невольно улыбнулась, закрыла глаза и глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов тает без следа. Внутри разливалась такая лёгкая, воздушная радость, будто я только что услышала самую долгожданную новость на свете, какую теперь боюсь даже произнести вслух.
Он совершенно точно влюблён в меня!
Однако у эйфории есть неприятная, убивающая сторона – приворот.
До этого момента гнала от себя мысли про поцелуй, от которого у меня до сих пор бабочки в животе порхают. И про приворот тоже старалась не думать, надеясь, что мистическая пакость быстро развеется, но увы, разъедающая сила проклятья сама собой не исчезнет, это я уже как «ведьма» поняла. А самое ужасное – этот приворот широкого спектра, на любого мужика…
– Какая же Елена стерва. Дрянь. Тварь. Всё, увижу её и столкну в канал. Она меня подставила втайне от Кирилла Львовича. Потому что у неё не было другого варианта, как отомстить. Ася, ведь так?
Чувствую, что так.
Не простой приворот, а абсолютно пакостный.
Приворот жертвы.
Она мне словно ярлык на спину наклеила: «Хватай её!».
Страшное преступление против девушек. Сделать из неё приманку для любого неадекватного мужчины, отсюда и великое смущение Николая, поцелуй с Гришей в теле Андрея и не только, но и стенания, и нерешительность мужа с разводом тоже из-за этого воздействия, и поцелуй Даниила тоже из этой серии дурмана, да у графа есть чувства, но не настолько сильные, им ещё рано появиться…
Сейчас, вдали от меня Даниил остынет, успокоится и осознает, насколько неуместные наши отношения, потом уйдёт в оборону и всё…
Больше между нами ничему не суждено случиться…
Только моя сила не позволила мести Елены исполнится в самом ужасном сценарии насилия, да сила мужчин, что меня окружают, позволила им сдержаться, и не сотворить нечто ужасное.
Долго выдыхаю, пытаясь успокоиться, злость захлёстывает.
Очередное открытие меня потрясло. Но всё встало на свои места. Как оказывается, полезно быть прозорливой ведьмой. Пусть неумелой, не знающей никаких магических заговоров и ритуалов, но даже так, понимая мотивы – я уже на шаг впереди от врагов.
В моём сознании ещё не успел созреть вопрос, о мести Елене, как Ася выдала:
«Она переиграла самоё себя, перешла грань дозволенного и думает, что Робский в неё влюблён, но это не так. Она разрушает его планы относительно тебя. Достаточно просто намекнуть Кириллу Львовичу, на всё, что сделала Елена, в том числе неравный брак с Андреем, и она сам от неё избавится, причём совершенно негуманно!».
– Он её убьёт? – во мне сейчас борются две ипостаси: порядочность и мстительность.
– «Да, и она заслужила этой участи…».
Ася снова показала мне картинки того вечера, когда Рубской нас похитил.
Меня привезли в его шикарный кабинет, подали чай, и Елена хотела капнуть в мою чашку какую-то гадость. Но Ася заметила и дала пощёчину, да такую, что «отравительница» завалилась на диван с визгами и обвинениями меня в неадекватности, и настоятельной просьбой запереть меня в лечебнице. Рубской на неё прикрикнул и приказал выйти.
Когда разговор закончился, и какие-то документы я подписала, Елена вернулась в кабинет со словами прощения, хотела обняться для примирения, но получив отказ, уже на выходе из здания, какой-то иглой уколола мою руку. Ранка совершенно незаметная, но я её нашла, на ладони около безымянного пальца. Это была маленькая «точка» в жестоком ритуале, обрекающим меня на неприятности с первым же неадекватным, озабоченным мужчиной.
Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза и проваливаюсь в пучину подсознания, чтобы отыскать ту лярву сексуальной озабоченности, какую на меня подсадила змея Елена…
Глава 18*
Мы отыскали лярву очень быстро. Не знаю, что сработало, мои ли знания в области психиатрии, и я начала искать аномалии в своих ощущениях или чутьё Аси, скорее второе, она не стала церемониться с ядовитой соперницей, задушила её своей силой, не дав, как следует закрепиться.
Однако в тот момент, когда я ставила задачу, искать «личинку», очень напоминающую личность, с желаниями, амбициями и с отбитой нравственностью, неожиданно для себя получила ключ к пониманию природы леди Хайд.
По сути, я описала саму Асю.
Она тоже – ПРОКЛЯТЬЕ!
Видимо, родовое. Пару поколений, а может быть и три поколения назад, кто-то из родственников, получил такой же смертоносный «подарок». Первичная цель уже не имеет значения, это могло быть сексуальное, ментальное расстройство, возможно, и программа саморазрушения, как говорят ведьмы, «сделано на смерть».
Да, у психологов всему есть физиологические, психиатрические и наследственные объяснения, а также есть некая уверенность, что подобные состояния поддаются коррекции, но увы, в этом конкретном случае я имею дело именно с магическим воздействием.
Думаю об этом с великой осторожностью. Но Ася уже всё поняла, она действительно не человек, но уже доросла до осознанности и смогла «разглядеть» свои особенности как бы со стороны.
Говорить с ней об этом опасно, потерять контроль нельзя, особенно в данных обстоятельствах, потому не задаю провокационных вопросов, только наблюдаю.
Но она сама выдала базу:
«Ты думаешь, что я такая же, как эта лярва? Нет, я могу мыслить и помню три поколения, кому служила, я это – дар, и ты его приняла, сама того не осознавая. Мать Насти тоже приняла, но ошиблась, решив, что может гораздо больше и сломалась».
Её иллюзии защищают её же границы безопасности. С даром можно жить, как ей кажется, а с проклятьем нужно бороться и истреблять.
– Я тебя прекрасно понимаю, но почему ты не хочешь рассказать всё, что произошло с матерью настоящей Насти? Надеюсь, это не ты её убила?
Перегнула палку и грубо перешла черту безопасных отношений, если психанёт, то мало мне не покажется…
«Нет, не я. Она одурманила мужа, но он узнал, и о привороте, и предательстве…».
– Так, секундочку, она вышла замуж за Сергея Михайловича, одурманив его? Но зачем?
– За тем же, зачем и тебя взяли в оборот. Чтобы вернуть роду аристократические привилегии. Чтобы им можно было встать на такие посты и занимать такие должности, какие позволяют влиять на политику, и обогащаться на законных основаниях. Ничего нового в этом мире, как и в твоём и во многих других. Жажда власти.
Как-то стало неуютно…
Но я уже сама чувствую в общих чертах, что случилось: столкновение прямо противоположных целей троих людей в семье: отец, мать и дочь стали врагами друг другу, и причиной послужила отдача или рикошет от приворота.
У Сергея Михайловича посыпалось здоровье и мочеполовая система пала первой, потом сердце, сахарный диабет. Он не идиот и сам слегка одарённый, потому с опозданием, но понял, откуда напасть пришла – от Марианны с её магическими чарами и «родом», от которого за версту несёт криминалом, а она всё это тщательно скрывала от мужа.
Они начали люто ненавидеть друг друга, а страдала маленькая Настя. Отец видел в девочке такую же ведьму, как её мать. А мать видела в дочери забитую рохлю, неспособную на «подвиги» и обуздание магической силы, вот почему появилась Елена – дочь «подружки» Марианны, более наглая, успешная и немного одарённая. И должна была собственным примером «сделать» из тихони активистку, маленькая наставница.
Единственное, что я не смогла понять, так это слова Рубского о том, что в мафиозном клане сменилась власть и они нас с мамой простили и теперь дают второй шанс.
За что простили?
И так и этак покрутила ситуацию, но объяснений нет. Скорее всего был какой-то эпизод, скандал или невыполнимый приказ от главы клана, на какой мама Насти не решилась или потребовала больше уважения, да мало ли причин для скандала с такими-то «родственниками».
Ася отказалась делиться данными, а я решила, что пока рано огульно обвинять Марианну во всех грехах. Все данные хранятся в сейфе, и нужно поторопить Даниила Романовича, пока до тайных данных не добрались враги.
С этой минуты я совершенно точно для себя решила, что остатки рода Валевских – мои враги.
Непросто далась мне «терапия», снова расход сил превысил мои силы. Но зато я очень многое поняла, и самое важное – научилась различать лярв, тех самых пиявок, что вытягивают душевные силы, потом полностью поглощают человека, разрушают психику, здоровье и, в конце концов, лишают жизни.
Стеша подала обед в моей гостиной, сказав, что Лилия просила её извинить, она перенервничала, устала, и сама решила покормить Мишу, а потом и уложить спать.
Я только порадовалась этой новости. Ребёнок никогда не найдёт родную мать, её муж будет категорически против. Посему Лилии прямо сейчас нужно принимать на себя заботу о малыше в полной мере.
– Спасибо, Стеша. Я тоже прилягу отдохнуть после обеда, если кто-то приедет, дашь знать.
– Конечно, госпожа.
Обед оказался очень похожим на монастырский, наваристая похлёбка с перловкой и овощами, курник с капустой и яйцом, и ароматный взвар. Ничего эдакого, но очень вкусно, по-домашнему и сытно. Люблю такую еду, надеюсь, что Авраам Нилович найдёт нам неплохую кухарку, тогда Марии станет чуть легче.
Доесть не успела, половина куска пирога ещё лежит передо мной на белоснежной тарелке и манит откусить ещё, хоть я и наелась досыта. Но трапезу пришлось прервать из-за трепета Аси, она как-то странно всполошилась, и вместо того, чтобы объяснить, что она учуяла, выдала странное:
– «Скорее возьми трость!».
Предпочитаю не задавать глупых вопросов в тревожных ситуациях. Мгновенно вытерла рот и руки салфеткой и взяла в руки трость, думала, что кто-то ворвётся. Но нет, к дому подъехал экипаж. Я его сначала услышала, а потом и учуяла с помощью Аси, конечно же.
Кажется, сейчас что-то начнётся…
В доме нет охранников от графа, мужа нет, разве только Анатолий и Николай, но их впутывать в подобные разборки не хочу, это опасно.
– А собственно, почему я боюсь? Он же не посмеет, надеюсь…
– «Ты просто должна выйти с этой боевой тростью, вот и всё!»
Приказ прозвучал коротко. Навстречу я, разумеется, не побегу, наспех поправила причёску, перед зеркалом попыталась придать своему излишне нежному личику основательную серьёзность.
После короткого стука в двери заглянула Стеша:
– Госпожа, там тот господин, что обещал помочь с прислугой.
– Да, Стеша, я уже поняла, скажи, что сейчас выйду, пусть ждёт на первом этаже.
– Конечно, потом со стола убрать? Пирог-то недоели…
– Пирог обязательно доем с чаем, но чуть позже. Марии скажи, что всё очень вкусно.
Пришлось выждать несколько бесконечных минут, почему-то тревожность нарастает. Но я решительно направилась на встречу с непростым человеком.
Спустилась по ступеням, прошла в небольшую гостиную на первом этаже и максимально спокойным голосом произнесла приветствие:
– Добрый день, Севастьян Альбертович, благодарю вас за те усилия, какие вы приложили, решая мои проблемы с прислугой, но увы, вынуждена вам отказать.
Говорю быстро, не позволяя ему вставить ни единого слова, чтобы не было никаких двусмысленных формулировок, и ненужных надежд с его стороны.
Он действительно чопорный до неприятной оскомины, я его именно таким в своих видениях и видела. А ещё, у него в руке такая же трость, как и у меня. С той лишь разницей, что моя прошла через множество уличных боёв, а его сияет новизной.
Как бы случайно, стукнула тростью чуть сильнее, делая шаг навстречу, и он всё понял без слов.
Смутился, на мгновение потерялся, но быстро взял себя в руки, очень натянуто улыбнулся и, наконец, поклонился. Но не так, как кланяются простолюдины, нет. Этот поклон имеет совершенно иную природу – он признал во мне вожака.
– Госпожа, не смею вам докучать. Прошу меня извинить, но я всегда к вашим услугам. Всегда и во всём. Примите моё почтение.
И снова поклон.
Мне показалось, что я в клетке с голодной гиеной, но она боится моего электрошокера и потому кланяется, стоит трости исчезнуть, и Севастьян накинется на меня, чтобы уничтожить.
Потому что в его сознании сейчас каша и ненависть, потому что я превосхожу его по всем статьям, и страх, ибо совершенно не понимает, откуда у меня взялась эта проклятая трость. Но я не собираюсь облегчать его жизнь. Пускай страдает, пытаясь разгадать мой секрет.
– Прощайте, и ещё раз, прошу простить за недоразумение. Майя Олеговна взяла на себя чуть больше обязательств. А мой муж не был осведомлён. Такие нелепые ситуации случаются, когда люди проявляют чуть больше ненужной инициативы.
– Да, да! Конечно, в любом случае, я был счастлив увидеть вас. Весьма польщён. Позвольте откланяться.
– Конечно, всего вам хорошего.
Он учтиво не поклонился, но кивнул, чтобы не потерять и капли своего излишнего достоинства, и надел свою шляпу только, когда вышел на лестницу.
А я подняла трость и ещё раз рассмотрела её, это кого я умудрилась избить в подворотне, что его даже такой крокодил, как Севастьян Шульц побаивается. Он совершенно точно узнал именно эту трость, она самая тёмная из всех, какие я успела встретить. Появилась мысль снова пройти через ту подворотню, и расспросить людей.
Но Ася не поддержала.
– В таком случае пойду напишу подробную записку графу о Севастьяне Шульце и грабежах домов. А также про его «рабов», каких он подсовывает в дома знати, с не самыми праведными намерениями.
Показалось, что я уже раскрыла новое дело, но Ася и эту заслугу перед обществом обесценила:
– Перед законом Шульц чист, с твоих слов граф ничего не сможет доказать. Когда будет расследоваться дело, Григорий уже знает, как надавить на слуг, причастных к ограблению. Наше дело защищать себя и свои владения, – она внезапно возомнила себя не просто магическим «даром», а чем-то ниспосланным свыше и говорит теперь так, словно я неразумная девочка.
Рано я решила, что Ася мне подчинилась. Увы, нет. Её непредсказуемое поведение ещё доставит мне множество неприятностей.
Вечер прошёл тихо, скучно, спокойно, но мне именно этого не хватало, чтобы хоть немного прийти в себя, осмыслить ситуации, какие складываются вокруг меня, и какие я сама умудряюсь раздуть на пустом месте.
Перебрала корреспонденцию, и к своей печали не обнаружила ни единого приглашения. А ведь Майя Олеговна грозилась позвать меня на музыкальный вечер. Вот он – остракизм в самом неприглядном и жестоком своём проявлении, будь я на толику глупее, начала бы искать «пути» входа в свой круг общения и непременно получила бы весьма неприятный отказ, в виде запертых или захлопнувшихся перед носом дверей.
Перед сном написала графу подробную записку о деле господина Шульца, все свои наблюдения, видения и предположения, включая трость. Написала, запечатала в конверт, но так и не решила, стоит ли отправлять.
Глава 19
Утром после лёгкого завтрака я вдруг передумала отправлять графу записку о новом деле. Его график и без моих «замечаний» весьма загруженный, новость о взаимосвязи Шульца с ограблением богатых домов, думаю, Григорий уже уловил, в этом Ася абсолютно права.
Но мысли о Данииле всё ещё задевают мой разум трепетом, и по телу растекаются предательские, согревающие мурашки, приятная психоэмоциональная реакция – фриссон, одна из тех, что сопровождает чувство влюблённости. А в моём случае, это чувство, вполне возможно, ложное…
Да кого я обманываю, сама себя?
С его стороны, да – это вполне может быть следствием непутёвого воздействия Елены, а с моей стороны чувство настоящее и обречённое, ибо брак с Андреем – непреодолимое препятствие. И потому не посмею лишний раз встречаться с Даниилом Романовичем, есть Григорий, вот через него и будем поддерживать связь.
Вздыхаю, витая в романтических облаках…
Встрепенулась.
И наконец, очнулась, сдёрнула с себя приступ розового дурмана, и как только сказала: «Стоп!», вдруг словно вернулась в реальность. И обнаружила себя за столиком в своих покоях, слегка рассеянно перелистывающую книгу графа Аракчеева, а зависла я в тот момент, когда прочитала фразу:
«Иллюзорность ощущений продиктована иллюзорностью нашего восприятия мира, основанного на весьма ограниченном наборе чувственных данных, коими располагает человеческий разум. Органы чувств, будучи несовершенными инструментами познания, улавливают лишь отдельные фрагменты действительности – так глаз воспринимает лишь узкую полосу спектра, ухо различает ограниченный диапазон звуков, а осязание, обоняние и вкус и вовсе отражают лишь поверхностные свойства тел. Посему картина мира, слагаемая в сознании, есть не более чем условная конструкция, возведённая на зыбком фундаменте неполных и зачастую искажённых впечатлений. Учёные нынешнего столетия, исследуя природу восприятия, всё более убеждаются в том, что между объективной реальностью и её субъективным отражением пролегает глубокая пропасть, порождаемая как физиологическими пределами наших чувств, так и особенностями умственной обработки поступающей информации».
Весьма недурно, учитывая, что точные науки этого мира не слишком развиты, а почти всё, что связано с духовной стороной жизни, принято рассматривать исключительно через парадигму божественного начала, и постоянной борьбы добра со злом, по сути, и это тоже доказанная истина. Как сказал Григорий, мистическая хтонь существует, и мы яркие её представители.
Следующий абзац примерно об этом и повествует, правда, также витиевато, но суть проса: «Только божественные ориентиры для человеческого разума, имеют суть верных предпосылок к познанию мира, собственный опыт и иллюзии вторичны перед могуществом Бога…».
Прав, теперь я уже ощущаю себя глубоко верующим, нет не верующим, а знающим человеком. Вера – следствие доверия без чётких знаний, а мы с Гришей прошли через врата смерти…
Закрыла книгу, но не сразу, на титульном листе осторожно провела пальцами по уверенной подписи Аракчеева, улыбнулась и снова испытала приятное покалывание на затылке, вот и АСМР (автономная сенсорная меридиональная реакция) себя проявила, не знаю, как насчёт спектра восприятия, но у меня совершенно точно сформировался целый спектр условных рефлексов, связанных с любым воспоминанием о графе.
– Это ненормально. Какая-то психоэмоциональная зависимость…
Отодвинула от себя книгу и, кажется, уже понимаю, в чём дело, так на влюблённость привыкло реагировать тело чрезмерно романтичной Насти. Она ушла, но её физиология осталась и занимает довольно крепкие позиции в «букете» моей сложносочинённой личности.
Вздыхаю, теперь придётся ещё более тщательно практиковать осознанность. Какое-то время контролировать каждый шаг, взгляд и мысль, если не свихнусь окончательно, это будет победа.
Ещё раз взглянула на книгу, улыбнулась и поняла, что романтическое настроение, наконец, отступило и уступило место моей деятельной натуре.
Только вот поле для деятельности пока не готово.
Вести домашнее хозяйство госпоже не пристало – это Мария и Николай без меня с усердием делают, и если я хоть немного начну вникать, то только всё испорчу, они посчитают, что недостаточно усердно работаю, а я им недостаточно доверяю. Так нельзя.
Можно бы ещё раз посмотреть Мишу, по поводу его молчаливого протеста – но тоже рано.
И Лилия пока без терапии занята делами и новыми заботами, и это для неё лучшее «лекарство». Осталось только подобрать её истощённому телу комплекс витаминов через продукты, и она восстановится, не так быстро, как в нашем мире, но зато без всякой химии. И всё равно нечем заняться.
– Кажется, дамочка взвоет от скуки. О! Точно, нужно прочитать газеты, хоть немного погрузиться в общественную жизнь. Может хоть концерт, премьера или ещё что-то приятное найду для нас с Лилией.
Найдя хоть какое-то полезное занятие, крикнула Прохора, дала ему мелочь и попросила скупить все газеты, даже старые, если есть у разносчиков.
– Да, старые я вам и так принесу из трактира, там полным-полно, а новые-то куплю, вам прям все? Банковские тоже?
– Да, будь добр, неси всё, – не в силах слушать его очередные запросы на уточнения, махнула рукой в сторону парадной.
Прохор убежал, а я вернулась к себе, ещё раз перебрать гардероб.
– Госпожа, к вам полиция! – не входя в мою квартиру, из коридора крикнула Мария, чувствую, что она на грани паники, меньше всего хочет вспоминать давно минувшие события.
– Полиция? А чего хотят не сказали? – на меня тоже перекинулась тревога.
– Лилию Леонидовну и вас, ну я пойду, на кухне дела…
– Да, конечно, я сама сейчас всё улажу.
Мария уже сбежала, а мне пришлось спуститься на первый этаж, и незваные гости сразу взяли меня в оборот, как это типично, и для нашего мира, и для этого. Господам следователям всегда некогда…
– Доброе утро, госпожа, просим прощения за ранний визит, вот повестка, и она срочная…
Пришлось взять бумагу, развернуть и прочесть. Видимо, они меня приняли за Лилию, повестка на её имя. Меня никак не упомянули, но одну её не отпущу.
– Это моя подруга, она живёт в одной из моих квартир. Сейчас мы соберёмся, только подскажите, надолго ли?
Я уже придержала юбку, слегка приподнимая подол, чтобы не оступиться и собралась уходить, но один из полицейских ответил уклончиво, и меня это очень насторожило:
– Не можем знать, дело очень непростое, господин Полозов приказал привезти госпожу Полякову на допрос…
Вот тут у меня появилось очень неприятное, жгучее чувство опасности. Первое, их двое, второе, они собрались везти её на допрос, а не на дачу показаний. Сохраняю покерфейс, ответила чёткое: «Ждите!» и быстро поднялась на второй этаж, молясь, чтобы здесь была Стеша. Нет, она не слишком хорошо подходит на роль посыльной. Быстро написала записку и решила отдать её Анатолию, как-то это дело разрулю, это же не бандиты, а законники.
Попробовала позвать Гришу, и ничего.
Ася тоже притаилась, её в принципе отношения с полицией несколько напрягают. Скорее постучала в дверь к Лилии:
– Лилия, можно тебя…
– Да, что-то произошло? – она словно ждёт от судьбы подвоха и дождалась.
– Даниил вчера предупредил, что передаст дело об Ирочке следователю, вот уже закрутилось расследование, тебя вызывают на беседу, но я поеду с тобой. И вот записку отправлю графу, на всякий случай…
Она стоит в некотором наивном недоумении, ход её мыслей не поспевает за потоком моего сознания.
– А разве нам что-то угрожает? Это же следователь от Даниила Романовича, значит, он должен знать суть проблемы и что я лишь свидетель.
Мне на секунду стало неловко, последнее время ничего хорошего не происходит, и я уже любое неординарное событие закрашиваю густой чёрной краской негатива.
– Будем думать, что всё именно так и есть. Но всё же не стоит расслабляться. Лучше подстраховаться и потому соберись, возьми карточку личности, и поедем вместе, в любом случае тебе нужен адвокат. А кстати, сейчас поднимусь на третий этаж к мужу, вдруг он дома и вызовет к нам Модеста Юрьевича. Как соберёшься, на первый этаж не спускайся, жди меня здесь, а то увезут тебя в непонятном направлении.
– Анастасия Сергеевна, вы меня пугаете…
Наконец, моё волнение отрезвило Лилию, и она поспешила отдать распоряжения няне, и собраться.
А я помчалась на третий этаж, и увы, Андрей уехал на службу.
И Григорий запропастился.
Почему-то тревога не отпускает, двое из полиции за одной женщиной – не слишком ли большой эскорт для свидетельницы. Вот что меня заставляет нервничать. Всё бы отдала за сотовый телефон.
Пришлось спуститься, взять под руку Лилию и выйти к полицейским.
– Сударыня, позвольте ваш документ, я должен убедиться, что вы та, за кого себя выдаёте, – отчётливо и довольно холодно проговорил старший. А у нас с Лилей сердца сжались от неприятного чувства обречённости. Я уже сто раз пожалела, что выдала подругу. Лиля молча, дрожащей рукой протянула картонные корочки и стоит, ждёт, когда закончится проверка. – Да, всё в порядке, пройдёмте.
Я вцепилась в руку подруги и молча иду следом, стоит мне немного психануть на нервах, и Ася сделает из этих парней отбивную.
Во дворе стоит удивлённый Анатолий, не понимая, что происходит, с чего это у нас во дворе встала чёрная полицейская карета. Но как это удачно, я быстро всунула в его руку записку и приказала отвезти в дом Аракчееву. Особо не надеясь, на успех, потому как Действительный тайный советник, должно быть, сейчас в Тайной канцелярии.
– Отвезу, конечно. А Андрею Антоновичу сообщить?
– Думаю, что нужно…
Разговор прервался, потому что один из дознавателей уже посадил Лилию в карету, и не горит желанием меня брать с собой, потому пришлось проявить настойчивость и влезть самой, вряд ли меня кто-то сейчас остановит.
Стоило мужчинам подняться и сесть напротив нас, как я задала тот самый вопрос, с которого всегда начинается неприятность:
– Господа, вы как-то так нас забираете, словно мы подозреваемые, а не потерпевшие по делу…
Полицейские переглянулись, они вообще не вникали в суть вопроса? Им приказали, и они бесцеремонно исполняют, потому как в повестке не обозначен титул, Лилия для них мещанка, а про меня и вовсе речи не было.
– Мы не уполномочены давать какие-либо пояснения, но разбирательство по делу идёт во вчерашнего вечера. Задержано довольно много людей…
– Так какое дело-то? – настойчиво возвращаю наш непростой разговор в нужную тему.
– Кража детей. И вы тоже в списке подозреваемых, – я знаю этот тон, он призван запугать, и «подготовить» подозреваемого к даче показаний. И пока для сыщиков совершенно неважно, подозреваемые мы или свидетели, переквалифицировать можно за считанные секунды, стоит только сказать что-то лишнее. – Дело резонансное, пощады никому не будет!
Я вскипела, но буквально уторкала себя как подушку в маленькую наволочку. Припомнив, что Аракчеев что-то подобное говорил, предупреждал, но с оговоркой, что у Лилии есть алиби – родовая горячка, а как известно, алиби ещё нужно подтвердить, и свидетели у нас самые ненадёжные: муж и акушерки, возможно, аптекарь.
Сжимаю ткань юбки в кулак, чтобы не психануть, моя самонадеянность дала сбой. В такие мелкие детали вникнуть не успела, не думала, что всё произойдёт настолько стремительно и опасно.
Одно ясно: ехать на допрос без адвоката, даже к якобы лояльному следователю – весьма опрометчиво и опасно.
А так как я не адвокат, то меня в допросную даже не допустят.
Начинаю разгонять мозговую активность, как сирену, призывая Григория.
Карета промчалась по проспекту, потом по узкой улочке и замерла перед внушительным зданием, к сожалению, это не Тайная канцелярия. Это Департамент полиции, главное сыскное отделение по расследованию особо тяжких преступлений. Мы уже выгружаемся, держу Лилию за руку, а она дрожит как осиновый лист, ещё немного и её психика даст сбой, тот самый, какого я больше всего боюсь.
– Лиля, всё будет хорошо, я с тобой…
– Угу, – простонала, но чувствую, она уже настроена на худшее и так жалобно подняла голову и взглянула на небо, что захотелось её встряхнуть, никто не собирается её арестовывать…
Но я в этом пока не уверена.
– Сударыни, проходите сюда, подождёте в общей приёмной и вас вызовут…
Уставший от нашей компании полицейский показал на дверь, где сидят разномастные люди, и нам с Лилей явно там не место.
– Нет, вы что-то путаете, мы должны дать показания и вернуться домой! – начинаю возмущаться, в этот момент за нашими спинами по мраморному полу кто-то трижды громко стукнул тростью.
И я услышала голос, от которого в моих жилах вся до капельки кровь превратилась в густое желе…
– Анастасия Сергеевна, душа моя! Какими судьбами, моя бесценная девочка, моя племянница оказалась в таком ужасном месте, ещё и в общей приёмной со всяким сбродом! Господа, вы имеете дело со знатными дамами, потрудитесь обеспечить нам достойное помещение, и да, я адвокат, и требую разъяснить суть претензий к моим подзащитным.
Рубской умеет требовать своё от любого, даже от мелких сошек, наделённых властью унижать…
– Кирилл Львович, принесла вас нелёгкая! Пройдёмте…
Я как заворожённая и Лилия такая же, идём молча за следователем в другое, более приличное помещение с фикусом, столом, кожаными креслами и небольшой библиотекой, а за нами Кирилл Львович, он торжествует, удача на его стороне.
И самое ужасное, что я не могу сейчас отказаться от его услуг, но и не могу допустить его до ужасного дела о похищении и продаже детей.
Где же Гриша…
Глава 20
Мы остались втроём, признаюсь, сидеть в клетке с голодным львом, наверное, не так страшно, как с Кириллом Львовичем. Он долгим, изучающим взглядом осмотрел нас. Лиля смутилась, а я прекрасно знаю, к чему этот осмотр.
Подозреваемая «жертва», должна и выглядеть, и говорить соответствующим образом, чтобы не вызывать лишнее подозрение. А сейчас и провидцем быть не нужно, чтобы понять, состояние Лилии, она только войдёт в кабинет, и дело провалится. Ведь свора мерзких людишек начнут свидетельствовать против неё…
– Ну-с, сударыни, я обеспечил вам достойный зал ожидания, и с лёгкостью решу ваши непростые проблемы. Ведь, согласитесь, для молодых барышень полицейский департамент не самое подходящее место. Так вы меня нанимаете? – его бархатистый голос, непоколебимая уверенность в себе и желание узнать нашу тайну действуют не хуже, чем гипноз.
– Увы, вы нам не по карману, – отвечаю первое, что пришло в голову. Я решила дождаться помощи от графа.
Он улыбнулся, как улыбаются неразумным детям. Прекрасно понимает, что без него мы провалимся, а первый допрос или даже беседа самые важные.
– Я не возьму с вас ни копейки, по-семейному…
– Правильно, зачем брать копейки, если можно забрать всё…
Он снова улыбнулся, но его пальцы на рукоятке трости сжались, и взгляд изменился. Кажется, он решил, что церемониальная часть закончилась и пора говорить начистоту.
– Вы и так вся моя, моя родная племянница, да, доказать официальное родство непросто, но возможно, это лишь дело времени, и все остальные моменты и препятствия устраняются с лёгкостью. Семью не выбирают, Анастасия. Вы страдали без нашего попечительства…
– Теперь у меня всё хорошо, а вы опоздали…
Он не дал мне закончить фразу, слишком артистично обвёл взглядом помещение и снова улыбнулся, уже предвкушая победу:
