Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Переключение произошло мгновенно, и совершенно безболезненно.
Мы на один шаг приблизились уже не только к взаимопониманию, но и к синхронности в действиях. Ещё немного практики, и она станет для меня чем-то вроде внутреннего голоса и усилителем ментальных способностей.
Скорей бы…
Обед переключил моё внимание на «здесь и сейчас».
И мысли, наконец, потекли как типичный поток сознания:
Мария молодец, готовит идеально, просто, вкусно, наваристо. Настоящая домашняя еда. Надо бы с ними встретиться да поинтересоваться, как дела. Пора уж сделать расчёт…
Чем, интересно, так основательно занят граф, что я не получила от него весточки…
А разве он должен поддерживать со мной связь?
Как, должно быть, разочаруется Гриша, когда узнает про мой «финт» с сознанием Рубского.
И самое сложное, как заставить Шульца работать на меня?
Типичная женская мысленная болтовня вдруг упёрлась в стену неразрешимой задачи.
Припугнуть?
Загипнотизировать?
Прочитать его тайны и шантажировать?
Предложить услугу за услугу?
Последнее точно не наш вариант, связываться с преступником опасно.
Вздыхаю, потому что вкусная еда на тарелке закончилась, и мысли тоже. И всё же мне пора ехать по адресу, где находиться «агентство» Севастьяна Шульца.
– Ася, я тебе доверяю, сделай всё красиво и без жертв.
– Посмотрим…
Успокоилась, появилась уверенность, что теперь всё у меня под контролем, а если что-то не вписывается в мои планы, то можно применить силу.
В этот момент мой взгляд проскользил по гостиной, и на маленьком столике обнаружилась внушительная пачка газет, какие я приказала купить. Жаль, нет на них времени, уже довольно поздно, а откладывать неприятный визит нельзя.
Глава 23*
Я впервые осознанно собираюсь на «приключения» и теперь всё совершенно иначе. Ася переключилась с внутренней борьбы со мной на внешнюю борьбу за наши общие интересы. Сила любит работать, или лучше так, сила не может без работы.
Я физически ощутила, как фокус внимания «сущности» переключился на достижение благой цели.
Сейчас она не захватила полностью бразды правления, как в тот раз, когда Рубской погрузил меня в гипноз, и я оказалась запертой в «чулане подсознания». Теперь оперативная сфера на мне, например, куда ехать, что говорить извозчику, куда смотреть и как планировать разговор с Шульцем. Но Ася значительно расширяет круг восприятия, словно у меня в голове работает встроенный голосовой помощник с самосознанием, не Алиса, конечно, но так даже лучше.
Однако пока я не увижу перед собой Шульца – не пойму, как строить с ним непростой опасный разговор. Неприятность в том, что я и взять-то с собой никого не могу. Разве только Гришу, но тот занят какими-то суперважными делами графа.
Была мысль, даже Анатолия не впутывать в новую авантюру, но Ася уже чувствует, что нам придётся очень много путешествовать, есть опасность, что за сутки не управимся, и придётся заночевать где-то за городом. По её научению взяла довольно много наличных, трость, и документы.
На выходе меня так некстати «поймал» Николай.
– Добрый день, госпожа, прошу прощения, поговорить бы о хозяйственных делах, если у вас появится время. Есть некоторые соображения насчёт того разговора о найме, я сделал отчёт по комнатам, и по предстоящим расходам.
Он говорит уверенно и спокойно, без застенчивости, как если бы говорил с близким другом, и это меня обрадовало.
– Отлично, что я тебя встретила. Вот сто пятьдесят рублей, это на оплату, и на расходные по дому, от мыла до продуктов, желательно сделать отчёт по всем тратам.
– Конечно, это непременно будет исполнено.
– Вот и хорошо, я уезжаю и когда вернусь, понятия не имею, возможно, завтра. Дело очень важное…
Николай очень внимательно посмотрел, подвинув на переносице очки и силясь предугадать, в какое новое приключение я собираюсь впутаться. Правила приличия не позволяют ему спросить напрямую, но он чувствует за меня ответственность и потому решительно предложил свою помощь:
– Позвольте мне сопровождать вас. Город ныне отнюдь не безопасен, тревожные события творятся повсюду, а вы собираетесь на какое-то новое дело и в одиночестве, лишённая всякой защиты.
Улыбаюсь, знал бы он про мою защиту.
– Николай, ваш рыцарский настрой мне весьма приятен, но увы, я не хочу вас подвергать излишней опасности. И да, дело очень серьёзно, но обещаю, рисковать не буду. И пожалуйста, никому не говорите. Разве только адвокату Шохнину, он, скорее всего, приедет завтра задать несколько вопросов Лилии.
– Простите, не смею проявлять любопытство, но сие дело, и то, как вы о нём говорите, наводят на мысль, что затевается нечто эдакое, не так ли? Пожалуйста, не подвергайте себя опасности…
Он сказал как-то уж слишком испуганно: оно и понятно, они все зависят от меня.
– Не волнуйся, я не одна. И если ситуация выйдет из-под контроля, то непременно позову на помощь полицию. Всё, мне некогда, вечереет, а я всё ещё дома.
Коля так и держит деньги в руке и смотрит на меня, как на обречённую, но посторонился, позволяя мне сбежать по ступеням вниз и уже коря себя за нерешительность.
Выезд слишком задержался, если Шульц уехал, то дело непозволительно задержится. К счастью, Анатолий оказался на месте и экипаж готов к поездке, но готов ли к опасным приключениям?
– У нас новое дело, вот карточка с адресом, но вопрос в том, что, возможно, нам придётся проехать на северо-запад вдоль побережья, и там тоже предстоит нескорая работа, можем задержаться на сутки и более…
Я после разговора с Николаем немного потеряла запал, и теперь уж точно начала задумываться, а нужно ли мне хоть какое-то сопровождение, как было бы хорошо на своей машине…
– Заночевать думаете за городом? Там пристойных гостиниц-то нет, госпожа, а в придорожных тавернах самое меньшее зло – клопы, уж простите мою простоту, но что есть, то есть, – он развёл руками, намекая на обречённость нашего непростого предприятия.
– Ничего не могу поделать, у нас каждый час на счету. Будем ночевать с клопами, или в карете.
Видя мою настойчивую решимость, он лишь кивнул, вздохнул и помог мне сесть в экипаж. И я только сейчас поняла, что надо было более основательно собраться.
Карета качнулась, послышался негромкий окрик на «кучерском наречии», понятном только коням, и сразу же животные рванули с места, гулко выбивая копытами ритм по булыжникам мостовой. Видимо, Анатолий решил сделать всё от него зависящее, чтобы не затягивать наше приключение. Ася, уловив момент опасности, заставила меня вытянуть ноги, и упереться о трость, чтобы не удариться и не завалиться на крутом развороте, в моменте, когда карета вывернула на проспект.
Наконец-то, она начала предупреждать по мелочам…
Снова поворот и мы промчались, оставляя за собой несколько респектабельных улочек, и площадь, на которой разместилось множество всевозможных торговых лавок, ресторанов и офисных зданий. Всё в стиле Петербурга этой реальности, кукольное, красивое оформление, слишком много лепнины, слишком много лишнего пафоса, и я даже не удивилась, когда карета остановилась у самого вычурного здания.
Карнизы третьего этажа поддерживают откровенные барельефы с почти обнажёнными телами каких-то легендарных героев, и, кстати, совершенно непохожих на наших атлантов и кариатид. Невольно замерла, выйдя на улицу, осмотрела всё здание, как замысловатую «шкатулку с сюрпризами». Представительный швейцар, заметив мою нерешительность, позволил себе высокомерно уточнить, что привело барышню в такое серьёзное здание, здесь модисток нет…
Снова скрытый сексизм.
Да почему скрытый, самый что ни на есть бесцеремонный, сделала вид, что не заметила намёка, что я одна и без сопровождения являюсь нежелательной персоной в святая святых патриархального бизнеса. Уже проходила подобные препятствия в банке. Показываю визитку и слегка стукнула тростью по мостовой.
– Кабинет господина Шульца, будьте любезны…
– Ах, это! – он, кажется, обрадовался, что его картина мира не дала трещину. Принял меня за бедную девицу, претендующую на должность экономки или гувернантки. – Вам на третий этаж, будьте любезны, барышня, не по главной лестнице, чтобы не попасть на глаза почтеннейшей публике, сейчас…
– Благодарю, я сама разберусь, по какой лестнице подниматься, и я для вас госпожа! – Асе надоело церемониться, она заставила меня прорычать недовольным голосом, принуждая швейцара ускориться, поклониться и открыть тяжёлую дверь с кованным декором.
– Его превосходительство сейчас у себя, прошу прощения, не признал…
Но меня его извинения уже не волнуют, он такой же, как многие мелкие сошки, перед знатными гнут спину, с равными чванятся, а перед слабыми пытаются показать свою напускную значимость.
Интерьер здания оказался таким же вычурным, как и фасад, но если присмотреться, то «лепота» весьма посредственная, и из недорогих материалов, мрамора нет, двери, уже слегка потерявшие свою новизну, и ковры, протёртые ногами многочисленных посетителей. Как говорят в нашем мире, «обстановка сильно уставшая».
Поднялась на третий этаж и довольно быстро, как ищейка отыскала нужную дверь, несколько раз настойчиво постучала и, услышав: «Входите!», вошла и сразу вызвала бурю потаённых эмоций у хозяина кабинета.
– Боже мой, насколько удивительная встреча, да ещё в моём кабинете, будьте любезны, проходите, неужто решились воспользоваться услугами?
Он сама приветливость, встал, подошёл и чуть не под ручку провёл меня в центр довольно респектабельного кабинета, но ровно настолько, чтобы не пугать клиентов дороговизной, и наводить трепет на соискателей. Пришлось подчиниться его настойчивому гостеприимству, Ася тем временем считала его мысли, он действительно озадачен моим визитом.
Понимаю, что такого человека проймёт только авторитет кого-то более сильного и успешного, и фамилия Рубского идеально подходит, с этого козыря я и решилась зайти.
– У меня к вам непростое дело. Насколько вы знакомы с моим дядей…
Я не успела назвать имя, как Севастьян Альбертович сделал очень уж сосредоточенное лицо, неожиданный вопрос загнал его в тупик.
– Дядей?
– Адвокат Рубской Кирилл Львович. Он мой дядя…
– Ах вот оно в чём дело, – и он очень многозначительно взглянул на мою трость, теперь все факты в его сознании срослись. – Мы знакомы, да. Но если у вас настолько влиятельный покровитель…
Делаю озадаченное лицо, словно я дева в затруднительной ситуации.
– Да, но есть одно дельце, какое дядя не может в силу некоторых деликатных обстоятельств расследовать сам. Дело женское и повторюсь, весьма деликатное.
В глазах Шульца вспыхнул огонь интереса, прекрасно понимает, что на любом скользком деле можно выгадать себе выгоду, да ещё и заполучить меня в виде клиентки – верх наслаждения. Нарциссическое расстройство личности – вот предварительная характеристика, но не диагноз, плюс элементы мании величия и достигаторства, упоминание имени более удачливого соперника сильно задело его ЭГО. Плюс трудоголизм, потому как в здании все уже завершили рабочий день, а он корпит над личными делами своих «подопечных».
Словно прочитав мои мысли, быстро собрал бумаги в папку, и слегка рассеянно сел, но не рядом, как собирался, а за рабочий стол, чтобы отгородиться от меня, у него очень развито чутьё на опасность, это его козырь, наряду с высокой степенью прозорливости, он может «читать» почти всех людей, кроме таких, как я.
Но всё же нашёл в себе смелость и надавил с капелькой сарказма:
– Неужели есть такие дела, какие Кирилл Львович не может взять…
Я бы его сейчас загипнотизировала, но увы, дело усложняется тем, что у него нет точных данных об Ирочке, и мне нужно использовать его навыки и базу данных не вслепую.
Улыбаюсь, но без кокетства:
– Да, незначительные и неденежные. Итак, только вы сможете мне помочь отыскать младенца, точнее, маленькую девочку, которой нет ещё и двух лет. Она была похищена у матери повитухами и продана за хорошие деньги бездетной паре. По моим данным, семейство живёт в поместье на северо-западе…
Он выслушал с неподдельным интересом. Чувствую, что дело ему показалось плёвым, а вот «навар» с него весьма ценным. Сделать одолжение Рубскому – очень полезно для собственного дела, тем более что за ним сейчас в любой момент могут начать охоту из-за ограблений богатых домов.
Не спешит с ответом и думает не о том, как решить задачку, а о том, какой счёт выставить.
– Если я вам помогу советом, то окажет ли мне услугу ваш дядя?
– Не думаю, и скоро вы узнаете почему.
– Тогда какой мне интерес помогать вам?
– Такой, я вам сообщаю, что против вашего «агентства» начинают расследование, грабежи домов, кражи и прочие тёмные дела каки объединены одним фактором – везде в дома пострадавших вы подбирали персонал. Вы в шаге от катастрофы. Либо вы инициатор краж, либо кто-то за вашей спиной проворачивает противозаконные дела. Вы обязаны прекратить, это мой совет, и мой дядя подписался бы под каждым словом.
– Хм, чудно, не буду комментировать ваши слова, но я их услышал, и весьма заинтересован в собственной безопасности. Но так как вы сделали мне лишь подачку вместо настоящей услуги, то и я вам дам лишь совет.
– Говорите, мне останется оценить, и потом принять решение, – мой голос ни разу не дрогнул, и это спокойствие действует безотказно.
– Весь тот околоток под моим влиянием, почти в каждом доме есть мои слуги. Кроме трёх. Точно знаю, что в усадьбе «Чайка» живёт бедная старуха и у неё нет средств на прислугу, тем более нет интереса в младенце, а вот две другие весьма подходят под описание. Семейства со своими очень надёжными слугами. А одна пара вообще не контактирует ни с кем, на вид опасные мещане… Думаю, что если кто-то из них и купил ребёнка…
Он вдруг замолчал.
Его мысли пронеслись галопом вперёд, а язык успел «заткнуться» на полуслове. Но Ася уловила «хвостик» информации, есть одна весьма харизматичная, если не сказать мерзкая баба, низшего сословия, которая держит в кулаке почти всех повитух, всех, кроме сертифицированных, прошедших курсы акушерок, такие же, как те, на которых училась Лилия. Обученные женщины – элита акушерского дела, но тоже страдают от деспотичной стервы. Кажется, у меня появилась главная обвиняемая в торговле детьми, некая Фрида Пельтц.
– Напишите мне адреса этих усадьб, вы ведь их знаете?
– Вы думаете, что сможете вот так с наскока влететь в дом с прислугой и забрать ребёнка?
– Они мне сами отдадут малышку, за это не беспокойтесь, за имя Фриды Пельтц благодарю, весьма кстати…
– Но я…
– Вы сейчас откинетесь на спинку стула, закроете глаза, и вам станет очень уютно…
– Со мной такие фокусы не проходят, ты из этих? – встрепенулся, как испуганный петух, но уже попался, от гипнотического воздействия Аси спастись невозможно.
– Пишите адреса…
Послушно написал два адреса, медленно положил карандаш на стол, откинулся на высокую спинку кресла и закрыл глаза, ему сейчас так хорошо, как не было никогда в жизни. Севастьяну снится очень реалистичный сон, что он император…
– Так-то лучше, надеюсь, что ты не вспомнишь об этом разговоре…
Заметила в углу кабинета такую же трость, как моя, и не смогла отказать себе «в удовольствии», открутила набалдашник и обнаружила нож.
– «Осторожно, яд!» – в голове прозвенел голос Аси в тот момент, когда я чуть было не рискнула проверить остроту клинка.
Пришлось всё вернуть на место, очень хотелось поменяться с Шульцем тростями, но тогда он задумается о подмене, и вспомнит мой визит.
Оставила всё как есть. Сложила записку в карман и поспешила вниз. Мои шаги звонко отдаются в пустой галерее, эхом катятся по гранитным ступеням, будто торопятся обогнать меня. Скорее пробегаю к двери, наваливаюсь всем телом, чтобы открыть себе проход, но оказалось, этого не требуется, если ты владеешь магической силой. Дверь поддалась и плавно открылась, впуская в тёмную парадную луч вечернего света.
Швейцар хотел было что-то спросить или свистнуть моему извозчику, но мне проще самой перебежать улицу. Делаю шаг с тротуара на проезжую часть, и в этот момент меня кто-то крепко ухватил под руку и дёрнул к себе.
– ВЫ?
Дорогие мои читатели, меняю режим публикаций (лето, маленький отпуск, юбилей любимого мужа) главы теперь выходят через день (нечётные) в 18−15, чередуется с книгой «Враг рода моего» /reader/598958/5718892
Глава 24
На другой стороне улицы стоит наша карета, и Анатолий, заметив меня, уже оживился, чтобы незамедлительно отправиться в новое путешествие и успеть затемно. Я делаю уверенный шаг с тротуара на мостовую, и в этот момент кто-то с силой дёргает меня за руку.
– Вы⁉ – обернулась и от удивления чуть было не завалилась, оступившись на неровных камнях, но удержать равновесие смогла, отчасти благодаря трости и крепкой хватке графа.
– Чёрт побери, Анастасия! Я же приказал! – приглушённо прорычал и помог мне встать удобнее, как малышу, делающему первые шаги, хорошо, что не за шкирку. От удивления немного стушевалась.
Так бы и стояла, да Ася не забыла о деле и настойчиво потребовала, чтобы мы скорее скрылись из-под окон кабинета Шульца. Пришлось показать на следующий дом тростью:
– Нам нужно отойти, и да, я помню ваш приказ, но счёт идёт буквально на часы. Я гипнозом зачищаю свои ходы, и нужно успеть забрать девочку до того момента, как Рубской и Шульц опомнятся. Вот как-то так…
Говорю таким тоном, словно хвастаюсь своими успехами, но так и есть я значительно продвинулась, и если Аракчеев сейчас заставит меня вернуться домой, то мы и ему устроим сеанс гипноза. Но он не заставил, стоит прямо, смотрит на меня весьма странно, то ли придушить, то ли поцеловать хочет, сам ещё не определился.
– Гипноз? Настя, ты с ума сошла, он противозаконен. То, что Рубской к тебе его применил, играет против него, но ты теперь получишь весьма серьёзные проблемы. Боже мой, к тебе нужно срочно приставить няньку. А ещё лучше надсмотрщика. Завтра к вам в дом приедут охранники, самые надёжные, придётся отдать им приказ следить за тобой…
– Пф-ф-ф! Вот это уже лишнее, вы же понимаете, что меня мало кто может остановить, и, кстати, главное качество гипноза – о нём с трудом можно вспомнить, и практически невозможно доказать, так что не пугайте, – я успела оправиться от испуга, но не успела остыть от радости встречи, даже не догадывалась, насколько хотелось, чтобы именно он стал моим «напарником» в опасном приключении. Чувствую его решимость, но не чувствую желания взять меня с собой на дело, какое я уже фактически раскрыла.
Слегка отстраняюсь и смотрю на графа чуть более внимательно, чтобы уловить настроение и планы, однако, Гриша помогает их скрывать от меня, каков предатель оказался…
Считываю готовность Даниила к анонимным приключениям только лишь по одежде: совершенно простой костюм, видно, что ткань дорогая, но крой, и галстук, и широкополая шляпа превратили его из вельможи в состоятельного обывателя. Меня бы это должно озадачить, но я стою как дурочка и хлопаю ресницами, не в силах сдержать улыбку. Так, просто ему от меня не избавиться, и у нас, кажется, назревает захватывающее приключение длиною в ночь…
– Вы собрались ехать за девочкой?
– Да, и буду рада, если вы ко мне присоединитесь, я плохо ориентируюсь в городе, а за городом вообще ничего не знаю, и ещё не придумала план изъятия малышки. По сути, это незаконная операция. Однако сейчас кто быстрее найдёт Ирочку – тот и победил, и думаю, что Кирилл Львович вообще не задумается о законности.
Даниил шумно выдохнул, его терзают сомнения относительно непростого выбора. Нарушение закона грозит суровыми последствиями.
– Едем вместе, отпустите своего кучера. Моя карета неприметная…
Сказал как отрезал, кивнул в сторону своего совершенно простенького экипажа, только холёные чёрные кони выдают достаток пассажира.
Дважды повторять мне не нужно. Мой экипаж стоит на той стороне в совершенной растерянности, а мне нельзя пересекать улицу, чтобы Шульц ненароком не увидел в окно. Потому помахала рукой, подозвав Анатолия, и, как только он подошёл, отдала краткий приказ:
– Возвращайтесь домой, я еду на повторный допрос по важному делу, не волнуйтесь, со мной всё в порядке.
– С вашего позволения, я тогда за Андреем Антоновичем?
– Да, как пожелаете, я не против. Всё, мне пора, не ждите и не волнуйтесь, я под охраной.
– Ох, госпожа, как же не волноваться, но вам виднее, как поступать, храни Вас Бог!
– Да, мне виднее. Дело непростое, но относительно безопасное. Всё, поехала, – я уже поймала себя на неприятной мысли, что сейчас начну отчитываться перед Анатолием за свои действия, прям как перед отцом.
Не оглядываясь, почти бегом пробежала в карету графа, и сама поднялась по широким ступеням. Внешность оказалось обманчивой, снаружи чёрная, матовая карета, внутри – богатый, удобный, просторный экипаж.
– Сейчас немного отъедем и нужно ещё раз поговорить, пока мы не наломали дров, Анастасия Сергеевна, или сейчас я говорю со Светланой?
– Сейчас я Светлана и Ася одновременно, мы заключили временное перемирие, и она существенно помогает мне в деле. Поймите, ребёнок одарённый, она как атомная бомба в руках террористов…
Граф едва заметно поморщился, но чую, как Гриша передал образы грандиозного взрыва, эффект получился весьма ощутимый от образов.
– Та-а-а-ак! Дело непростое, сейчас нам придётся заехать за Архипом Павловичем Полозовым, следователем по делу. Он соорудит нам все формальности, в том числе и повестку на допрос приёмных родителей-покупателей. И больше, чем уверен, что если их не задержать сейчас, то к утру дом опустеет и они на первом же корабле сбегут в Курляндию или Пруссию, а мы же не хотим, чтобы виновные в похищении ребёнка остались безнаказанными.
Киваю, потому как совершенно не хочу упустить преступников, чувствую, что они непростые люди и у них был заказ на одарённого младенца, иначе акушерки бы не взялись так рьяно уговаривать Федю, отдать родную дочь.
– Вот адреса, в этих домах нет прислуги, нанятой Севастьяном Шульцем, он предположил, что люди, купившие ребёнка, не наймут прислугу со стороны. И это логично…
Я не успела договорить, как Даниил Романович стукнул в стену кареты, и небольшое окошечко для переговоров с кучером приоткрылось.
– Сейчас в Департамент полиции, после проедем на северо-западную слободу, адрес назову позже.
– Слушаюсь! – в ту же секунду, как окошко закрылось, карета значительно ускорилась, но из-за мягких рессор мы лишь слегка качнулись и, к сожалению, сейчас с нами усядется лишний «свидетель» и поговорить не получится.
Я теперь заметила рядом с Аракчеевым призрачного Гришу, и это меня успокоило. А то уж начало казаться, что Гриня втиснулся-таки в тело тайного советника, но нет, дистанция сохранилась. Они оба заметили мой взгляд, да и мысли прочитали…
– Мне очень хочется поговорить о нас, – смущаюсь, что неверно начала. – В смысле, мы с Асей обнаружили приворотную лярву, и хуже всего, что это была лярва широкого спектра. Другими словами, любой озабоченный мужик рядом со мной мог озвереть и последствия были бы ужасными…
Аракчеев заметно напрягся, его рука в тёмной перчатке крепче сжала позолоченный набалдашник трости, не о таком «о нас» он хотел бы поговорить:
– Это ужасное преступление. Однако есть ещё один момент, Елена пропала.
– Как пропала? Что с этой стервой могло случиться? – я чуть не подпрыгнула, словно у меня был план сладкой мести, а меня лишили возможности его воплотить, это скорее реакция Аси, но я её полностью поддерживаю.
– Тайная полиция её ищет вторые сутки, квартира, где она жила опустела, и самое неприятное, что данные стёрты, Григорий не смог ничего узнать, явно, что-то произошло, потому что вещи собирались в спешке…
– В спешке? Она сбежала за границу? Станции проверяли? Порт?
– Проверили всё, говорю же, пропала.
– Думаете, её убили? – предполагаю самое ужасное, и Аракчеев кивнул.
– Да, есть такая мысль, собирали вещи не хозяйской рукой и после исчезновения.
Мне стало совершенно неуютно, теперь вообще непонятно, кто и что затевает, даже мои сверхспособности приуныли перед «глобальной загадкой».
– Кирилл Львович с ней очень тесно общался, я могу думать только на него. И скорее всего, он её просто загипнотизировал и заставил утопиться или ещё что-то ужасное совершить.
– Именно поэтому гипноз является отягчающим обстоятельством преступлений. Но среди мёртвых её нет, – последние слова явно принадлежат Григорию, а Даниил их огласил по новой привычке общения с призрачным двойником.
– После того как найдём и заберём вашу племянницу, займусь поиском Елены, это довольно опасно, она пропала, и, возможно, она запланировала какую-то пакость, не просто так решилась на жестокое преступление против меня.
– Племянницу… Надо же, эти дни для меня стали весьма непростыми, вы, должно быть, почувствовали мои эмоции, слабость недопустима для такого человека, как я. Однако…
– Я всё понимаю, и да почувствовала, и история с мамой Лилии довольно сильно подорвала здоровье вашей матушки. Это данность, которую невозможно изменить, однако оставлять опасного ребёнка в опасности – преступление, надеюсь, вы понимаете меня правильно, Даниил Романович, – я его довольно строгим голосом собрала в рабочее состояние, сомнения в нашем деле – зло.
Он вдруг протянул руку и слегка пожал мою, через ткань перчаток я ощутила приятный жар касания, снова те самые ощущения расслабляющей АСМР, и это уже не следствие приворота.
– Вы чувствуете это? – его тоже проняла волна расслабляющего приятного тепла…
– Да, вы странным образом на меня действуете, но нам пока невозможно обсуждать такие тонкости, не сейчас, иначе будет непросто жить в тех обстоятельствах, какие сложились…
– Отнюдь именно это придаёт мне силы в последние дни, только это…
Он пробил мою «защиту», признание в любви, без единого слова и намёка на это всеобъемлющее чувство, признался, поделившись эмоциями, и так мощно, что я на миг потерялась, растворилась и вдруг осознала, что нас настигло совершенно другое чувство, не влюблённость, от которой хочется петь, совершать глупые поступки, а нечто сродни предназначению, единения душ…
И даже Ася не посмела воспротивиться, смиренно замерла, осознала, что теперь само её существование под вопросом, втроём мы гораздо сильнее против неё.
– Да, и я тоже…
Вздыхаю, и карета остановилась…
– Департамент, Ваше Сиятельство! – негромко крикнул кучер, и наша романтическая идиллия развеялась.
– Вам придётся подождать, я сам схожу за следователем.
– Хорошо, я бы сходила в кофейню, размять ноги и выпить чай, но полагаю, мне лучше не высовываться из кареты.
– Увы, да. На выезде будет неплохая таверна, там сможете отдохнуть.
Он вышел, а мир погас…
– Какой ужас, у меня формируется устойчивая зависимость…
Глава 25
Когда Аракчеев вышел, я осталась один на один с Григорием, и новыми непередаваемыми ощущениями. Сильная привязанность ничего хорошего не сулит, и обрывать её тоже опасно, «работа» Елены усилила наше естественное притяжение. Игнорировать потребность друг в друге невозможно, но и быть вместе нам пока нельзя.
На несколько секунд закрываю глаза и снова открываю, Гриша не исчез, сидит и терпеливо ждёт, что я скажу.
– Что происходит между нами? – спрашиваю на выдохе и надеюсь на откровенность, думаю, что Аракчеев и сам не понимает, что с ним происходит. – Ведь он считает, что это любовь, но это явно что-то иное?
Показалось, что Гриша шумно выдохнул, но это скорее иллюзия, привычка реального тела, оставшаяся с душой, отвечать не спешит и тем начинает сердить. Он вообще изменился, стал чуть плотнее, живое тело графа действует на него «укрепляюще», а на меня их симбиоз действует пугающе.
Оказалось, что не мой вопрос его огорчил, а моя дремучесть в вопросах романтических отношений, одно дело быть теоретиком, другое дело на себе испытать весь спектр гормональных и эмоциональных качелей.
– Это любовь, просто ты никогда не испытывала этого чувства. А сейчас оно усиливается нашим присутствием. Настя – судьба Аракчеева, ты моя судьба, это как рельсы у трамвая, с них не свернуть. Притяжение работает и довольно мощно, даже если какие-то силы усиливают или создают помехи, это данность, какую невозможно изменить, девочка моя. И я терпеливо жду, когда всё само собой расставится в нашей непростой ситуации. Нельзя ломать об колено эти отношения, нельзя их ускорять, мы с тобой объявились в этом мире благодаря им…
– Замысловато, но понятно, прости, я, видимо, ещё не доросла, душой чувствую, эмоции переполняют, а разум застрял где-то на уровне страха отношений…
– Это потому что я погиб, целуя тебя, а потом неудачно упал на тебя, не прикрыл, а просто упал как подкошенный и ты ударилась головой о мраморный пол, мы с тобой попали на тот самый ужасный концерт…
Моё сердце словно сжало тисками, в ушах появился гул, а в носу запах дыма, потом звуки стрельбы, Гриша меня выталкивает к выходу, но не смог отпустить, притянул, и только один роковой поцелуй, задержались лишь на одну секунду…
Мы прощались и не простились…
Ужас трагедии накрыл моё тело панической атакой, и страх любви вырвался наружу…
– Мне очень плохо, Гриша, но как же так…
– Такое случается, поэтому тебе нельзя спешить, прими прошлое как данность и начинай думать над собственной проблемой, её нужно решать, и ты сможешь. Доверие к жизни нужно открыть в себе снова иначе никак…
Вздыхаю, а воздуха не хватает, кажется, что я сейчас снова в том задымлённом зале, Гриша меня выталкивает, и я кричу, что он без оружия просто мишень, и нельзя геройствовать…
Потом поцелуй и автоматная очередь, мне тоже досталось…
Слёзы начинают душить, не самое лучшее время и место оплакивать свою прошлую жизнь. Ася «увидела» ужасные картинки в моей памяти и притихла, не смея больше вмешиваться в наши непростые отношения…
– Я должен уйти, и уйти навсегда. Ты справишься…
И сердце снова пропускает удар, замирает и начинает отчаянно биться, кажется, сейчас моя душа вырвется из тела, только бы не оставить ЕГО, мою единственную ниточку с той реальностью, где осталась моя настоящая жизнь, мама и родные, о которых я даже боюсь вспоминать, иначе конец…
– Нет, умоляю, не оставляй меня, пожалуйста, нет…
– Тише, тише, кучер услышит. Я какое-то время побуду с Данилой, помогу ему развить способности, но мёртвым не место среди живых, если я останусь, то его тело не выдержит. Я становлюсь пиявкой, понимаешь? Но с тобой теперь всё в порядке…
Его слова, как иглы впиваются под кожу, так больно, что невозможно терпеть. И я понимаю, что он говорит правду. И иного варианта, кажется, нет…
– Почему ты сначала ко мне так относился, словно я для тебя обуза, почему не сразу сказал правду о нашей гибели?
