Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Мама? – прошептала одними губами, но мы с Даниилом услышали.
– Мама рядом, она сейчас в комнате наверху, мы поднимемся, иди ко мне на ручки…
Протягиваю руки, помогаю ей сесть, осмотреться, но на руки малышка не спешит, её взгляд замер на Данииле и чувствую, что ему сейчас ужасно неуютно.
– Послушай, ты не одна такая, но у каждого из нас есть свои секреты, понимаешь? Мы твои родные, и любим тебя, долго искали, и наконец, нашли, всё остальное, как-нибудь образуется.
Ирочка кивнула, молча приподняла свои тоненькие ручки и позволила себя взять. Аракчеев проворно спустился по ступенькам, повернулся к нам и помог осторожно выйти из экипажа. В этот момент на пороге появилась Мария, всплеснула руками, потом прижала их к сердцу, но ни единого звука не издала, чтобы эмоциями не испугать малышку.
– Лиля очнулась?
– Да, госпожа, плачет. Мы извелись все…
– Пожалуйста, приготовь тёплую воду, чистую одежду, пусть Миша поделится с сестрой. А мы пойдём и обрадуем нашу мамочку, а потом завтракать, мы ужасно голодные, правда, Ирочка? – говорю спокойно, чтобы не вызвать шквал эмоций раньше времени. Но сейчас всё равно что-то начнётся.
– Настя, позволь я пройду к Лилии и предупрежу её, чтобы она не испугала дочь, а потом вы входите.
– Отличная идея. Мы всё же поднимемся следом, и в моей квартире хотя бы умоемся, – смотрю на чумазое личико Ирочки, она как дитё подземелий, всё грязная, пыльная и волосы всклокочены, только за это надо было свернуть шею мерзкой бабище, но я снова утаптываю в себе эмоции, крепче прижимаю к себе девочку и улыбаясь, продолжаю говорить, теперь уже ей. – Умоемся? Водичка, водичка, умой моё личико. Причешем твои волосики, чтобы не пугать мамочку. А то она будет винить себя до конца дней, что не смогла тебя защитить.
Говорю, слегка забывшись, что передо мной не обычная двухлетка.
Ирочка посмотрела на меня серьёзно и выдала:
– А она могла меня защитить?
– Ух, боюсь, что нет, она была на грани жизни и смерти и не могла ничего сделать против троих безответственных взрослых подлецов. Не серчай на маму, хорошо?
Она слишком серьёзная, но кивнула, согласилась. А мы уже вошли в дом с чёрного входа, Даниил меня придерживает за талию, видимо, боится, что я от усталости и с ребёнком на руках не одолею ступени.
Но мне приятно чувствовать его жаркую руку на своей спине.
Сначала нам пришлось подняться на пять ступеней, потом пройти небольшой переход и оказаться на первом этаже, недалеко от кухни, где царствуют такие аппетитные ароматы, что я чуть было не свернула проверить кастрюльки.
Но сейчас не время.
Несколько шагов, и вот мы уже поднимаемся по парадной лестнице: я с девочкой на руках и следом Аракчеев, всё так же обнимающий меня за спину.
А навстречу нам Андрей Антонович собственной персоной.
Сначала в его сознании всё смешалось, увидеть в своём доме третьего человека государства, самого Действительного тайного советника, да ещё рядом со мной – непредсказуемая ситуация, думаю, его слегка встряхнуло от неожиданности и от… ревности:
– Кхм, Анастасия? Что происходит? Простите, Ваше сиятельство, здравия желаю! – ещё не успев осознать до конца, что вообще происходит, посторонился, пропуская нас.
А рука графа так и осталась на моей пояснице и горит как горчичник, у меня скоро ожог будет.
– Дела семейные, я сегодня дома весь день, надеюсь на это во всяком случае, так что Анатолий в твоём распоряжении, – отвечаю как ни в чём не бывало, и продолжаю подниматься, даже не притормозила рядом с Андреем.
Не вижу, но чувствую, что граф лишь кивнул на должный поклон, но так и не отстаёт от меня и даже руку не убрал.
Это жест из области «В мире животных», более сильный самец, простите, «чморит» более слабого и делает это осознанно, но я прекрасно помню про закон о разводах и запрет на повторный брак, если получу обвинения от мужа в измене, то мало не покажется, и потому обернулась:
– Я всю ночь спасала дочь Лилии, пришлось ехать очень далеко за город, наша жизнь подверглась опасности, я еле держусь на ногах от усталости и не обязана тебе ничего объяснять. Но не хочу, чтобы в твоём воспалённом воображении рисовались ужасные картины. До такого позора, какой вы с Еленой позволили себе, я никогда не опущусь, так что поезжай на службу, и не волнуйся за нас, я, дети, и моя подруга теперь в безопасности.
Это были самые верные слова, какие я могла подобрать в непростой ситуации, Андрей едва заметно поморщился, как морщатся люди, глядя на лимон, и молча спустился к выходу.
– Настя, я сейчас предупрежу Лилию…
– Она вон в той квартире, а мы пока умоемся и расчешем волосы, чтобы порадовать мамочку чистыми щёчками, правда, Ирочка?
Ирочка вдруг потянула палец в рот и кивнула, в это мгновение мне показалось, что она совершенно обычный, измученный невзгодами ребёнок и все мистические заморочки нам только почудились.
Глава 30
Мы разошлись в разные стороны, я с девочкой в свои покои, а граф Аракчеев постучал в дверь Лилии, и ему сразу открыли, потом послышался тихий испуганный возглас Стеши. Мне некогда слушать, что там происходит, все люди взрослые и, надеюсь, сами справятся.
Моя задача, хоть немного привести в порядок девочку, а то, если Лиля увидит состояние, в каком мы привезли Ирочку, то за последствия материнской реакции я не ручаюсь. Психологическая травма может разрастись в огромную, опасную каверну самоуничтожения через непреодолимое чувство вины, поэтому нам нужно сделать всё, чтобы максимально смягчить ситуацию.
В моих комнатах чисто, свежо и приятно пахнет, я словно вернулась с войны, и теперь вдруг стало на душе спокойнее, всё самое страшное позади, улыбаюсь девочке и предлагаю план действий на ближайшие несколько минут до встречи с матерью.
– Сейчас умоемся, причешем твои красивые кудри, не боишься расчёски?
Ирочка пожала плечиками, а сама с интересом рассматривает мою спальню, по крайней мере, она не боится.
Набираю воду в раковину, и только тогда осторожно посадила Ирочку на широкую тумбу и начинаю протирать её личико мокрым полотенцем, на котором сразу же остался серый налёт недельной «грязи». Одним умыванием дело не обойдётся. Сейчас при ярком свете из окна, я, наконец, рассмотрела, в каком она ужасном состоянии. Скорее всего, дар открылся не так давно, и с этого момента малышка ушла в жестокую оборону, не позволяя «врагам» даже дотронуться до себя.
Холодная волна ужаса прокатилась по моему телу, теперь жалею о каждом часе промедления с поисками.
– Сейчас только слегка умоемся, а потом будем мыться в мыльной пене, любишь мыльную пену?
Девочка снова пожала худенькими плечиками, её магическая сила в замешательстве, но это и к лучшему.
Бесшумно вошла Мария, ещё раз взглянула на малышку, и её глаза заблестели влагой.
– Госпожа, вот Мишина сорочка, как раз с верёвок сняла да погладила пока утюг тёплый, а то на девочке тряпьё ужасное, надо бы его сжечь, а то там явно вши да блохи. И потом вычешем волосики-то, я знаю травку, отмоем, да и стричь не придётся.
– Да, так и поступим.
Мы осторожно переодели малышку, и я заметила то, что давно хотела проверить: на плечике есть светлая отметка, абсолютно ровный круг, в диаметре всего сантиметра два, и на светлой коже не слишком заметный. К счастью, ни синяков, ни ссадин нет, только мелкие на ножках, какие она сама заполучила за время беспризорства.
– Ну какая же красивая девочка, всегда мечтала о такой доченьке, – прошептала Мария, умиляясь преображению Ирочки.
Белая, кружевная сорочка освежила личико, малышки.
– Головушка чистая, паразитов нет, больше песка, – Мария привычными движениями наспех поискала в голове и выдала вердикт, что не всё так ужасно, как нам казалось. А я в это время наспех переоделась в домашнее чайное платьице.
– Это хорошо, а то было бы очень обидно стричь такие прекрасные волосы. Сейчас завтрак, а потом надо будет искупать малышку…
Понимаю, что к человеку с магической силой никакая иная пакость не прицепится, хоть в этом повезло. Нам осталось только расчесать волосы, набраться смелости и войти в спальню к Лилии.
– Вот теперь ты принцесса, только голодная, сейчас пойдём знакомиться с мамой.
Ирочка снова кивнула, а в глазах, какие стали ещё больше, промелькнула тревога.
– Иди на ручки, скоро купим тебе самые красивые платья, туфельки, будем гулять в парке и…
Я начинаю говорить просто, чтобы заполнить тишину и самой не переживать, потому что предчувствую бурю эмоций, на какую у меня нет душевных сил после беспокойной ночи.
Ирочка доверчиво обняла меня за шею, и мы поспешили в покои Лилии, удивительно, что она сама не примчалась к нам, наверное, Даниил её сдерживает.
Три раза стукнула в дверь и сразу же вошла…
В комнате чувствуется сильный запах валерианы, шторы раскрыты только на одном окне, и от него, как прожектор на нас светит широкий луч света. Я отвлеклась на окружение и упустила самый опасный момент.
Стоило сделать шаг в комнату, и меня так сильно качнуло, что я начала заваливаться назад. Только крепкая рука Марии удержала нас с Ирочкой от падения.
Сила девочки встрепенулась, и так неожиданно, что и Ася не уловила опасности. Вот она, мощная одарённость, которая способна свалить с ног даже коня. Но волна эмоций мгновенно стихла, стоило малышке увидеть мать.
Лилия стоит в домашнем платье, с распущенными волосами, и её со спины за плечи придерживает старший брат, картина слишком трогательная и одновременно тревожная.
Замираю, забыв дышать, сейчас самый важный момент, только бы девочка не испугалась.
Мать протянула руки и на выдохе простонала:
– Девочка моя, доченька, Ирочка…
Ира как неопытный котёнок буквально сорвалась с моих рук, я едва успела её поддержать в полёте, и в следующую секунду малышка повисла на матери, обхватив её и руками, и ногами, да так, что теперь никакая сила не посмеет их разъединить.
Первой шумно зарыдала Мария, она сама пережила такую же трагедию, и её снова окунуло в ужасные воспоминания. Лиля, кажется, сейчас лишится чувств, зажмурилась, тоже обхватила тельце доченьки и стоит, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть реальность. Только слёзы катятся по её щекам, страшно даже представить, что чувствует мать…
Даниил смахнул скупую мужскую слезу, но вижу, какой шторм в его душе сейчас бушует, самая последняя начала всхлипывать и я.
Нет, я не последняя. Стоило мне смахнуть слезу, как в соседней комнате послышался надрывный, испуганный плач Мишеньки. Даже неодарённые дети чувствуют, смену состояний.
У Лилии истерзанная душа, хватит ли у неё любви на двоих детей?
Ответ я уже знаю – нет. И винить её в этом нельзя. Да, она будет о нём заботиться, но чувство вины перед дочерью никуда не денется, оно будет основой взаимоотношений в этой маленькой семье.
И глядя на долгожданное воссоединение матери и дочери, прекрасно понимаю, что об стену разобьюсь, но верну Мишеньку законным родителям. Тем более у него где-то есть живой и вполне нормальный отец.
В просторной комнате стало тесно, понимаю, что Лилии не хочется отпускать дочь, и, скорее всего, они готовы вот так просидеть неделю, а то и две, не выпуская друг друга из объятий. Если моя душа сейчас на грани катарсиса, то даже боюсь представить…
В этот момент Лиля открыла мокрые от слёз глаза и одними губами прошептала: «Спасибо!».
Мария не выдержала и сбежала, я бы тоже сбежала, мне сейчас вдруг стало невыносимо тяжело, потому что моя мама где-то в другом мире вот точно так же до сих пор убивается, потеряв меня…
Сжимаю кулаки до побеления костяшек, чувствую, как ногти впиваются в ладони, будто эта острая, резкая боль может заглушить ту, что рвёт изнутри. Выпрямляюсь, каждый позвонок будто встаёт на место, словно я пытаюсь собрать себя по кусочкам из того хаоса, что во мне сейчас бушует. Поднимаю голову и смотрю куда‑то вдаль в окно, поверх крыш, поверх всего, что причиняет боль, словно если буду смотреть достаточно твёрдо, слёзы испугаются этого взгляда и перестанут течь. А они всё текут…
Случаются иногда в жизни события, способные вывернуть душу наизнанку, способные напомнить, что есть самое важное в жизни, способные смести шелуху привычек и обыденности.
Нет ничего ценнее любви, жизни и семьи.
Ничего…
Кажется, время остановилось, мы ждём, когда мать и дочь хоть немного надышатся друг другом. Ася показала мне магическую сторону, и я ошалела от открытия, прямо сейчас на моих глазах тонкие, сияющие нити, как корни деревьев, как кровеносная система переплетается в одну, прочную систему, и пока абсолютно замкнутую, им больше никто не нужен…
– Мы со вчерашнего дня ничего не ели, Лиля, милая, малышке нужно поесть, – вдруг тихий, но настойчивый голос Даниила вернул нас в реальность. – Всё хорошо, Ирочка дома, и клянусь, её никто не посмеет у тебя забрать. Но сейчас нужно пройти в столовую, и Анастасии нужно подкрепиться, ночь была непростой. Мне бы тоже выпить чаю, и на службу, дело ещё не закончилось…
Мы спохватились, Лиля обернулась, посмотрела на брата и улыбнулась.
– Да-да, конечно. Боже мой, я словно очнулась от бесконечно долгого сна. Моя дочка… Такая красивая, милая моя, здравствуй, как долго я тебя искала, надеялась, но всё после, сейчас нужно накормить детей. Дорогие мои, я справлюсь, но только если вы распорядитесь мне подать, пожалуйста…
Лиля как-то неестественно засуетилась, причём сама так и стоит, но в её взгляде, голосе совершенно новые черты, напускной деятельности. Как у человека, на тонущем корабле, когда надо себя спасать, а он мечется по каюте, собирая багаж. И это понятная реакция, её жизнь в очередной раз резко изменилась, но, наконец, в лучшую сторону.
– Не волнуйся, сейчас всё подадут, но я предлагаю, пройти в столовую, и позавтракать всем вместе, – я всё ещё побаиваюсь за Ирочку, мне нужно быть рядом с ней, хотя бы сегодня и завтра.
– Я возьму Михаила, – вдруг вызвался граф, чего от него совершенно не ожидали. Буквально через минуту Даниил вышел из детской с милым, крепеньким карапузом на руках. И я сразу заметила разницу, он крупнее, но выглядит совершенным пупсиком, хорошенький ухоженный младенец.
И насколько старше, серьёзнее и осознаннее выглядит и ведёт себя Ирочка, ей словно не два года, а все пять.
Она подняла головку с плеча матери, повернулась и посмотрела на испуганного малыша, и тут же ещё крепче прижалась к Лилии, всем своим видом показывая, что не намерена делить любовь родной матери ни с кем. Это считалось мгновенно, и ситуация обещает стать непростой.
Глава 31
Ситуация тупиковая, если не сказать хуже. Потому что Ирочка наделена магической силой, да не простой, ладно бы ясновидение или общение с призраками, но у неё силы куда более разрушительные.
Самый острый вопрос, как поступить с детьми, чтобы не навредить?
По всем правилам, лучше всего сразу очень мягко свести детей в одном помещении и мне, например, стать буфером. Делать вид, что у нас радость, Ирочка нашлась, и ей сейчас больше внимания уделяем только потому, что она прожила очень непростые испытания. При этом не отодвигая Мишу на второй план.
Ровно так, как поступают мудрые мамочки, принеся из роддома второго ребёнка. Когда они сами понимают стресс для первенца и не забывают его ласкать, хвалить, жить и его интересами в том числе.
В нашей непростой ситуации всё намного сложнее.
Лиля никогда не питала огромной любви к Мише, относилась к нему как к данности, и её можно понять, шок от потери дочери не отпустил до сих пор.
Внезапно меня осенила простая, спасительная мысль.
Раз Лиля не успела проникнуться любовью к Мише, и мальчик не считает её своей мамой – то и ревности у него не должно быть, ему сейчас важнее внимание няни. А «мама» для него, просто хозяйка…
И это не такая уж редкость в знатных семействах, вспомнить того же Пушкина, да что далеко ходить, граф Аракчеев примерно так и рос на руках няни, а потом под патронажем гувернёра. Не многие дети аристократы могут похвастаться трепетным отношением с родителями, увы.
Мы переместились в общую столовую, где Стеша и Мария поспешно подали завтрак: кашу, блинчики с разными добавками, от варенья, сметаны и растопленного масла, до мёда и какой-то пасты, неведомой мне, кажется, перетёртые с чем-то орехи.
Все молча уселись за большой стол, конечно, Ирочка так и осталась на руках у матери. Но повернулась к столу, обвела нас всех взглядом, видимо, ожидая подсказки, как сейчас безопасно действовать. Лиля что-то шепнула ей на ушко и подала небольшую ложку.
Дважды уговаривать голодного ребёнка не нужно, деловито пододвинула к себе тарелку с кашей, немного помешала ложечкой, чтобы понять, какая еда ей досталась. Зачерпнула и в рот.
Прикрыла глазки от удовольствия, проглотила и снова за ложку…
Мы с замиранием следим за ней, забыв про Мишу. А он как заворожённый смотрит на сестру, потом на графа, и вдруг сам взял ложку у няни и тоже начал есть, чтобы не посрамить своё мужское достоинство.
Няня от удивления вытянулась лицом, словно маска «Крик». Изнеженный заботой мальчик, наконец, получил первый «урок» жизни, как надо есть самому.
– А Миша-то у нас какой молодец, тоже сам ест? – Даниил улыбнулся и тем вызвал счастливую улыбку у мальчика.
– Кажется, чтобы стать настоящим мужичком, нашему Мишеньке не хватало Ирочки, вот теперь вдвоём они быстро научатся всему и даже говорить, правда, Мишенька? – спрашиваю, намекая взрослым на план дальнейших действий.
Ириша замерла на миг, посмотрела на меня, потом на Даниила Романовича, не понимая, её сейчас похвалили или ждут ещё чего-то?
А Мишенька посмотрел на сестру и вдруг кивнул, так серьёзно, словно со всем согласен, но не настолько, чтобы заговорить. Кажется, не только я сейчас выдохнула с облегчением, но и Лилия, и Даниил, они тоже задумались о возможной несовместимости совершенно разных детей с непростой судьбой.
И всё же рано праздновать победу, сложности есть и будут, однако не стоит пока акцентировать на этом внимание.
Я сказала няне, что мы сами позаботимся о мальчике, он сидит в детском кресле и вполне самостоятелен. Она вышла, прекрасно понимая, что ей не место за столом господ. А нам нужно поговорить наедине, пока граф не сбежал решать неотложные дела:
– Дело ведь продолжается? Вы нам сообщите, как господин Полозов завершил дело, а то что-то волнуюсь, – обращаюсь к Даниилу.
– Конечно, всё, что смогу сказать, скажу, когда сам выясню. Думаю, что они справились, да и катера были отправлены почти сразу, как прогремел взрыв…
Лиля вздрогнула и посмотрела на брата с ужасом, детали дела её испугали, многое, в том числе и вид дочери и наша ночная поездка для неё стали откровением.
– Взрыв?
Аракчеев вдруг решился на откровенность:
– Да, нам пришлось взорвать логово контрабандистов, увы, Ирочка была продана самым отпетым людям, и они хотели сделать из неё провидицу, для таких людей знать ход событий наперёд – очень важно. Посему и ментальные способности у девочки открыли намного раньше времени. Говорю как есть, это данность, с какой нам предстоит жить и работать…
Мне показалось, что зря он так напрямую выдал ненужные тайны, но затыкать ему рот не посмела, да он и сам сообразил, что хватил лишку, да поздно:
– Я убью его, – вдруг прошипела Лиля, и её большие глаза наполнились слезами уже не отчаяния, но злости.
И мы все поняли, что она сейчас о своём придурке-муже, продавшем дочь…
– Он понесёт своё наказание, сейчас нужно решить другие проблемы, и первое, как вам дальше жить? Я предложил Анастасии переехать в наше имение, но она отказалась.
– Да, Даниил Романович, нам лучше пока оставаться здесь, я нужна Ирочке и Лилии, да и Мишу нужно, наконец, научить говорить. Не волнуйтесь, единственное, нам, наверное, не помешает охранников…
– Конечно, сегодня же к вечеру приедут, но дело непростое, кого попало не хочу присылать.
– У нас на первом этаже пять полноценных студий, в каких можно проживать. Так что можете прислать кого-то, кому нужна будет жилплощадь, так и охраннику будет удобно и нам.
Аракчеев улыбнулся, не успев отправить в рот кусочек блина на вилочке с той самой ореховой намазкой.
– Хорошо, так и поступим, самый удобный вариант, он будет у вас почти неотлучно, оплачивать его услуги буду я сам. Но, сударыни, хочу всё же попросить, не отметать возможность провести хоть какое-то приятное время в усадьбе, это чрезвычайно полезно для здоровья, – в его голосе смешались и усталость, и настойчивость, от которой стало приятно, словно он официально взял над нами опеку. И посмотрел не на Лилию, ведь она вольна собраться и поехать, а на меня, как на главу нашего женского батальона.
– Хорошо, вы меня уговорили, действительно, детям нужно наполниться силами перед зимними холодами. Как только дела немного утрясутся, так мы сразу приедем, и не обязательно обществу знать, где две уставшие женщины проводят летний отпуск.
Лиля улыбнулась, вижу, что ей очень хочется поехать.
Простой, бытовой разговор вдруг сделал то, что не смог бы сделать сеанс терапии – мы расслабились, немного успокоились, и появилась иллюзия, что всё в нашей жизни хорошо.
– Очень приятно и благостно провёл с вами время, но сами понимаете, дела не ждут, поспешу, вечером заеду проведать. Ирочка, милая моя, веди себя хорошо, слушайся мамочку, Миша тоже молодец, сам съел всю кашу. Анастасия Сергеевна, к вам отдельная не просьба, но приказ: отдыхайте, иначе придётся и к вам няню приставить.
– Я за ней непременно присмотрю и позабочусь, чтобы наша бесценная Анастасия Сергеевна легла в постель, не извольте беспокоиться! – Лиля вдруг улыбнулась и так посмотрела на меня, а потом и на брата, что я поняла – сбежать от её настойчивой заботы не получится. Да не очень-то и хотелось.
Граф встал и слегка кивнул нам, чувствую, как ему хотелось хотя бы руку мне пожать, но сдержался и вышел.
Сытный завтрак продолжился в приятной суете с детками, если кашку они сами съели, то с блинами, пришлось помогать, чтобы маслом не заляпать скатерть и одежду.
Когда дети наелись, няня вернулась и забрала Мишу, а мы остались за столом втроём, Ирочка так и сидит на коленях матери, пригрелась, и молча наблюдает за ситуацией, привыкает к нашим голосам и обстановке.
Лиля продолжила разговор:
– Спасибо тебе, он один не справился бы…
– Справился бы, но чуть позже, а у нас каждая минута была на счету. Теперь всё иначе, и я хочу сделать для Миши то же самое, что сделала для тебя. Его мать страдает, потому-то он и молчит. Мы знаем имя его деда, знаем имя матери, но она где-то в Европе, однако, мы забыли, что есть ещё одна сторона – отец мальчика. Я как-то случайно уловила его образ, но без имени. Точно видела, что он военный, естественно, усилиями влиятельного деда мужчину сослали туда, откуда он вряд ли вернётся без помощи. Скорее всего, на Кавказ или на границу. Я думала попросить графа хоть немного разведать это дело, но побоялась, эти поиски могут вызвать конфликт с князем.
– Дать бы весточку матери, что с малышом всё хорошо, и что он не в таких ужасных условиях…
Её голос дрогнул, а мне пришлось улыбнуться:
– На самом деле, дом, где жила Ирочка – богатый, с ней пытались обращаться вполне сносно. Но слишком рано открыли в ней дар. И сами взвыли, она их изводила, причём в прямом смысле. У малышки очень сильная энергетика…
Лиля отклонилась и взглянула на дочку с интересом, улыбнулась и снова прижала к себе:
– Ничего не чувствую, странно, а ты ничего не путаешь?
Я чуть было не сболтнула лишнего про свою магию и Асю, но показалось, что и правда, никакой пугающей силы в ребёнке нет. Обычная, уставшая, но довольная малышка сидит на руках у матери и кажется, что уже засыпает.
– Очень странно, но, с другой стороны, это даже к лучшему. Понаблюдаем. Сейчас я отправляюсь спать, иначе свалюсь здесь и усну как кошка на коврике, а вам нужно отмыть Ирочку, переодеть, и расчесать её восхитительные кудри. Кстати, наш следователь, сказал, что проблем с документами не будет, именно потому, что Ирочка была у этих людей. Если бы её отдали в благополучную семью – вот тогда возникло бы множество почти неразрешимых препятствий. Получается, что всё сложилось так, как лучше.
– Ах да! Боже мой, я даже не успела подумать о таком простом и одновременно ужасном вопросе, – Лиля снова крепко прижала к себе дочь и поцеловала в затылок.
Ирочка вдруг улыбнулась, и её сила проявила себя не так агрессивно, как в доме на берегу, но заметно. Удивительно, как девочка себя вдруг начала сдерживать, это уже какой-то совершенно взрослый уровень магии, запертый в слабеньком тельце двухлетнего младенца.
Шанс на то, что всё начнёт развиваться спокойно и равномерно – появился, а вот уверенности в этом – нет. Пока нет.
Но все привычки формируются за один-два месяца, я уже вспомнила некоторые методики и приёмы нейропсихологии, осталось сделать. Преисполненная новыми идеями и планами, неспешно поднялась со стула и пошла к себе, постанывая от ноющей боли в спине от неудобной поездки в карете.
Как легла в постель, как уснула – убей, не вспомню, уж не Ирочка ли меня усыпила, удивительная девочка, и пугающая одновременно.
Глава 32
И снова пробуждение как от слабого удара электрошокером, никогда, правда, на себе не испытывала, но встряхнуло хорошо, сердечко зашлось в паническом ритме, в висках тоже тюкает так, словно я сейчас закончила не отдых, а часовую кардиотренировку.
– Ася, будь добра, не используй шоковый метод побудки, я в таком состоянии становлюсь овощем, неспособным ни мыслить, ни действовать…
С трудом прихожу в себя, сейчас бы немного мягкого кофе, хотя я и так бодра, благодаря моей «напарнице», у которой, по всей видимости, вообще нет связи с организмом, и она не чувствует головной боли и тревожной отдышки с сердцебиением.
– Шохнин приехал к Лилии…
Краткий ответ многое объяснил, но ответственности с Аси не снял, я решила, что надо с ней и в этом вопросе выстроить границы, чтобы не изводила нас адреналиновыми всплесками.
Однако рассусоливать времени нет, пришлось скорее привести себя в относительно благопристойный вид, собрать волосы в шишку, умыться холодной водой и поправить домашнее платье, вполне сносное для приёма адвоката.
Это дело как бы и не моё, но в моей зоне ответственности, потому я довольно уверенно постучала в дверь покоев Лилии и вошла сразу, как только она негромко крикнула: «Да!».
В небольшой гостиной за круглым столом сидит Лиля с Ирочкой на руках, девочка сияет чистотой, и ноготочки обстрижены, волосы отмыты и даже подсохли и одета в милую детскую одежду. И такая куколка, что невозможно перестать на неё смотреть.
Однако Шохнин серьёзен, сидит здесь же, перед ним на столе папка с бумагами, и он что-то записывает.
– Добрый день, я Анастасия Сергеевна Гринёва-Левина, позволите присутствовать на беседе?
Модест Юрьевич, видимо, в курсе моего участия, потому резко встал и как-то по-деловому протянул руку для пожатия, словно я мужчина. Или он со слов Аракчеева понимает мою силу и статус, потому и такое уважительное отношение, как мне показалось.
– Конечно, прошу простить, надо было сразу за вами послать, но вы отдыхали. Дело уже сложилось, как удачный пасьянс, мне лишь нужно записать чёткое и логическое объяснение от Лилии Леонидовны, для прокуратуры и после для судьи.
Он закончил говорить, сразу же сел и продолжил записывать то, что Лилия успела ему рассказать. Присаживаюсь за стол, улыбаюсь Ирочке и ненавязчиво рассматриваю Модеста Юрьевича. Обычный мужчина, не красавец, но крепкий, как многие в этой реальности, темноволосый и с проседью на висках, а выглядит моложаво, но верить лучше седине и опыту, ему уже хорошо за сорок, а не кажущиеся тридцать, не может молодой человек быстро заработать уважение и имя в такой непростой сфере, как юриспруденция.
Безупречный во всём, опрятный, дорого одет, спокоен и внимателен.
Но меня сейчас больше интересует другое, достаточно ли в нём сил, харизмы, чтобы в случае чего противостоять и в битве за мои интересы. А такая битва наверняка будет и не за горами.
Не можем мы с Андреем оставаться в фиктивных отношениях, да и «дядя» не оставить своих видов на меня и мои способности.
Господин Шохнин довольно силён. И он чувствует, как я его проверяю. Значит, и одарённый, однако чуть слабее Рубского.
Тем временем адвокат закончил писать, положил перо и поднял взгляд на нас с Лилей, решая, о чём ещё спросить, я пошла на опережение:
– Господин Полозов сказал, что проблем с документами Ирочки не будет, из-за того, что ей «удочерили» не самые праведные люди, нам по этому поводу не стоит волноваться?
Модест Юрьевич посмотрел на девочку и улыбнулся.
– Да, Архип Павлович абсолютно прав, нам бы только до конца оформить показания, про особые приметы, что это именно ваша дочь, Лилия Леонидовна, но вообще это очевидно, она на одно с вами лицо. Оформление займёт около недели. Никто не посмеет чинить препятствия. Дело решилось до суда, так как криминальная составляющая очень внушительная, вы же понимаете, о чём я говорю.
Киваем.
– А Полозов вернулся в город? Ничего не случилось с ними?
– Да, всё в порядке, катера вовремя подошли, банду задержали. Дело будет весьма обширное. А ваша история станет одним из эпизодов. Претензий у закона к вам, Лилия Леонидовна, нет.
Лиля очень шумно выдохнула, и кудряшки на голове Ирочки слегка качнулись. Наконец, мать успокоилась, и дочка тоже больше не тревожится, для маленькой одарённой важны ни слова, а состояние, эмоции и энергетика окружающих.
– А Фриду арестовали?
Шохнин внимательно на меня посмотрел, словно припоминая о ком речь.
– Это по делу торговли детьми? Передо мной не отчитываются следователи, но, думаю, что взяли. Я очень коротко успел переговорить с Полозовым, он оговорился, что акушерок взяли, вам больше не о чем беспокоиться.
– Хорошо, – теперь и я выдыхаю с облегчением. Сложное дело оказалось чуть более простым, но только после того, как мы сами, рискуя жизнями, сделали всю чёрную работу, нашли дом, где держали Ирочку, и узнали имя Фриды, однако всё это уже в прошлом. А у меня есть вопросы относительно нашего с Андреем будущего, и об этом я хочу поговорить наедине с адвокатом.
Пришлось подождать, пока Лиля прочитает показания, и поставит свою подпись на трёх экземплярах.
– Модест Юрьевич, мы можем поговорить по тому делу, о котором с вами говорил мой муж не так давно.
– Да, конечно, я сам намеревался с вами обсудить непростую ситуацию. Но, кстати, Лилия Леонидовна, у вас тоже дело с разводом разрешится само собой. Как только суд вынесет обвинительный приговор вашему мужу за продажу дочери и покупку сына, а это будет довольно жестокий приговор. Так вот, сразу же я попрошу признать ваш брак недействительным. Вам выдадут новые документы, и вы, если пожелаете, сможете взять свою девичью фамилию. Вот, собственно, и всё. Осталось только подождать, от месяца до полугода.
