Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Даниил быстро убрал наши ценные показания в большую чёрную папку и сразу перешёл к делу:
– Дело Лилии запутанное, очень скользкое, не будь в нём замешан князь Тайшин Владимир Яковлевич, то можно было бы идти напролом, я дело непременно открою, но судьба маленького Миши предрешена.
– Вы предлагаете пойти на сделку?
– Думаю над этим. Повитухи скажут, кому продали маленькую Ирину, а мужа придётся…
Он задумался.
– Послушайте, идите напролом, мне стоит только увидеть этих женщин, и уверена, сразу вскроются другие подобные дела до кучи. Да, понимаю, это может вызвать неприятный ажиотаж в обществе, мы получим по шее. Но по-другому нельзя. Делайте дело закрытым.
– Да, я так и собирался поступить. Но с мужем может возникнуть загвоздка…
До меня вдруг дошло:
– Моим или мужем Лилии?
Аракчеев невесело улыбнулся, вместо ответа вздохнул.
– И тем и другим. Я поручу дело Лилии опытному следователю, он всё сделает как нужно, но без моего контроля, чтобы не вызывать излишний ажиотаж в обществе, он только помешает. В целом это расследование не вызывает больших сомнений и тревог, в отличие от вашего.
– Моё дело вообще одна большая загадка. Увы, я вижу почти всех, но не себя. Прошлое скрыто пеленой неизвестности. Подозреваю, что мама Насти, тоже попала в «лапы» Гринёва, примерно по тем же параметрам, как и мама Лилии влипла с вашим отцом в некрасивую историю.
Аракчеев снова посмотрел на меня пронзительным взглядом, опять я говорю о себе в третьем лице. Надо было сказать, «моя мама», но слово не воробей.
– Это дела прошлые, сейчас важнее то, что я узнал благодаря Григорию…
– Вы с ним сработались? – немного увела тему разговора в сторону.
– Да, но с трудом, он очень свободолюбивый, и я знаю вашу тайну, Светлана…
Вот это я попала. Вдыхаю, а воздуха не хватает. В висках затюкало, в ушах загудела кровь, весь набор панической атаки, усиленный несоразмерной реакцией Аси.
– Кхм, вы знаете мой секрет?
– Да, я тоже несколько одарённый, вы забыли?
Отрицательно качаю головой.
– И что вы собираетесь предпринять? – самообладание медленно возвращается, но чего мне это стоило. Спазм в животе ещё не позволяет говорить уверенно, но я держусь.
Он сделал вид, что не понял вопроса, я боялась нового обвинения и ссылки, а он деликатно перевёл тему на дело о моей опеке.
– У меня нет возможности что-то предпринять, к великому сожалению, сейчас нет достаточно информации по вашему делу, но у Григория есть кое-какие соображения, как вклиниться в стан врага. Уж простите, но он охарактеризовал вас весьма специфически, заверил, что вы справитесь. Хотя лично я в этом совершенно неуверен.
– М, да? Это что он про меня наплёл? – паника мгновенно сменилась гневом, розовые щёки вспыхнули жаром, чувствую, что закипаю. Крепче вцепилась в трость, чтобы Ася ненароком не пустила её в дело.
– У вас криминальный разум…
– ЧТО?
– Вы специалист в криминалистике, неопытный, молодой, всего год проработали в следственном отделе, даже аспирантуру не успели окончить и всё это в той же реальности, откуда сюда попал Григорий, не отрицайте, я уже многое видел и пребываю в величайшем удивлении. Однако у вас есть поразительная способность понимать ход мыслей и вскрывать схемы преступных деяний. Вы могли бы успешно возглавить самую мощную преступную организацию, но выбрали путь прямо противоположный.
– Я его убью, тоже мне профайлер нашёлся. Психолог хренов…
Граф рассмеялся, смешно ему, как же.
– Сложно убить того, кто уже мёртв. Чего стоит ваша фраза: «Убить так, чтобы не оставлять труп», нормальный человек, так никогда бы не сказал.
– Это была глупая шутка…
– Нет, это ваша уникальная способность. Вы чувствуете преступления так, как если бы сами их совершили.
– Хорошо, допустим! – поднимаю руку, пытаясь намекнуть, что мне не нравятся такого рода «комплименты». – Давайте ближе к теме, пожалуйста. Сама чувствую, что он решил меня подставить, я стану частью преступного сообщества, сдам их по одному в руки правосудия, все будут счастливы, и только я от постоянного стресса загнусь. Очень неприятная перспектива.
Даниил вдруг подошёл вплотную, крепко взял меня за предплечья, и мне пришлось поднять голову, чтобы не уткнуться в его бархатный пиджак с вышитым замысловатым гербом. Наши взгляды встретились, никаких бабочек, никаких эмоциональных качелей, ничего романтического и восторженного в этом взгляде. Только страх и страсть.
Его желание прожигает, никакие условности не стоят между нами, ему плевать на то, что я как бы замужем, и что во мне как минимум уживается две, а то и три странные личности, а одна так и вовсе не человек, и что я со вчерашней ночи стала частью криминальной «семьи».
– Видит Бог, я бы всё отдал, чтобы разгадывать твои загадки, но от данности никуда не деться, чтобы освободиться от прошлого, мне достаточно найти девочку, взять на себя заботу о сестре и её детях. А тебе предстоит много больше, уничтожить всех, кто не позволит тебе жить спокойно. Я не смогу тебя защитить, только если запереть в моём доме, и то не факт, что нас не взорвут. Этот клан полтора столетия захватывал власть, шаг за шагом, и Марианна Ивановна не просто так стала женой отца Анастасии, это всё части продуманного плана. Не он взял её в жёны, а она околдовала, приворожила его и…
Он хотел сказать нечто такое, от чего мой хрупкий мир снова рухнет, но не посмел, а я увидела нечто другое в наших непростых отношениях:
– И всё повторяется: я часть преступного клана, а вы тайный советник, и между нами появилось то самое чувство, какое сейчас мне не позволяет дышать, а вам разумно мыслить, – мой шёпот не охладил пыл Даниила. И нет, это не провокация Гриши, хотя я его присутствие очень отчётливо ощущаю, он усиливает наши эмоции, и сам их чувствует куда ярче, чем во время пробного поцелуя с Андреем.
Аракчеев помедлил всего мгновение, наклонился ниже – и наши губы встретились, сначала робко, почти невесомо, словно он проверял, позволю ли я этому случиться. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось так часто, будто хотело вырваться из груди. На секунду замираю, осознавая: это запретно, неправильно – но как же сильно я этого хочу. Дыхание перехватило, в висках застучало, а по спине пробежала горячая волна дрожи.
И я ответила на поцелуй: сначала нерешительно, едва ощутимо, а потом всё смелее, поддаваясь вихрю чувств, который захлестнул меня с головой, руки сами собой скользнули вверх, вцепились в его плечи, будто пытаясь удержать этот момент навсегда.
Каждый миг казался вечностью – сладким, пьянящим безумием, от которого кружилась голова, и подкашивались ноги. Забыла обо всём: о правилах, о страхах, о том, что это не должно было случиться. Я чувствую только его дыхание, его губы, его руки – и это запретное, всепоглощающее ощущение, что сейчас, в эту секунду, всё правильно.
Трость предательски скатилась по шёлку моего платья и с грохотом упала на пол, заставляя нас остановиться…
– Целую тебя с чистой совестью, ведь ты не Настя и на самом деле не замужем, и я…
Он недоговорил, а я закрыла глаза, прекрасно понимая, что он хотел сказать, но побоялся всё усложнить накануне шторма. А ещё поняла, что я его единственная, ровно такая же, как в любой из вариаций вселенных.
Мы всегда встречаемся, но какой ценой, ведь когда-то Гриша погиб из-за меня, а потом и я не вышла из комы.
– Мы обречены быть вместе, в любви или в ненависти, неважно, это обстоятельство сильнее нас. В прошлой жизни, в другой вселенной мы не справились, но сейчас…
– Сейчас я уже схожу с ума, от страха за тебя. И этот страх кратно усиливает Григорий. Умоляю, береги себя. Я, пожалуй, сам найму в вашем доме охрану и не спорь, ты опасная, можешь за себя постоять, но…
Он обнял меня, и я начала слышать стук его сердца, показалось, что ритм двоится, в сознании проскользила «ядовитая» мысль:
«Только бы эти чувства не были внушением Гриши!».
Глава 16
Неожиданное свидание прервала тихая музыка из больших настенных часов.
Девять утра…
А уже столько всего произошло, что голова кругом, мне самой скоро понадобится психологическая помощь, каждый день в этом мире запутывает и дезориентирует, и создаёт душевные привязки, которые усложняют всё.
Я не посмела вмешиваться «в отношения» Григория и Даниила, будет ли у них слияние, или это невозможно, ведь мой случай уникальный, смерть произошла одновременно: Насти в этом мире, а моя в том. Это внезапное осознание случившегося перерождения вдруг изменило мои «настройки» видения ситуации, главное, я нашла «дверь» в своё новое подсознание.
Позже, когда душевное смятение успокоится, обязательно исследую всё, что произошло, а ещё позже, проведу очень обстоятельную беседу с Григорием, чтобы он не наломал дров…
– Мне пора, – шепчу, понимая, что такое трепетное «свидание» в ближайшие недели, а может быть, и месяцы больше не случится, да и к лучшему, мы хотя бы успеем понять себя и нашу ситуацию.
Он сделал шаг назад, выпустив меня из своих крепких объятий, и стало очень неуютно, словно я лишилась опоры.
– Твоя опасная трость, – наклонился, поднял трость и подал мне, как очередное напоминание, о нелестной Гришиной характеристике, что я сама по себе не агнец божий. – Только, пожалуйста, не ввязывайся в неприятные истории, если к тебе пожалует Робский, просто выслушай и через Григория дай знать мне.
– Обещаю, что буду стараться оставаться лишь приманкой, и жить мирно, тихо, и по возможности никого не трогать, – произнесла клятвенным голосом и улыбнулась.
Так до конца и не понимая, что же между нами происходит, любовь или магическое притяжение.
ИЛИ!!!
Меня ошпарило внезапное озарение, словно жарким паром обдало. Оно вырвалось из той «двери» в подсознание, какую я только что смогла открыть.
– Боже мой. Этот поцелуй? Боже. Нам нельзя видеться… Это приворот, его совершенно точно сделали «родственнички», я приманка не для них, а для вас…
– Даже если и так, то я этому только рад. Не теряй голову, ты сильнее всех дешёвых приворотов. Если у тебя нет ко мне чувств, то влияние скоро развеется, если чувства есть, а они есть, и ты прекрасно понимаешь, что мы обречены быть вместе…
– Ой, лучше молчите. Вы мне очень нравитесь, но нам пока лучше не встречаться. Боже, какая дешёвая инсинуация.
Краснею от испанского стыда, другие пакостят, а мне совестно.
Но теперь я совершенно точно чувствую дурман от внушения и какого-то дурацкого обряда, какой провела сама Елена, но, видимо, не так умело, раз я всё распознала.
Аракчеева всё же знатно зацепило:
– Я тебе противен?
– Нет, конечно, но такого рода отношения, построенные на магическом, гипнотическом воздействии всегда заканчиваются плачевно. Нам надо переболеть этим, а потом посмотрим и начнём с чистого листа. Ну Ленка Пенкина, вот точно допрыгается и от неё даже трупа не останется.
Даниил громко рассмеялся, пожал мою руку и поспешно сел за стол выписывать чек на содержание Лилии. А я всё продолжаю стоять в центре кабинета пунцовая от злости, меньше всего хотелось, чтобы романтические отношения начинались с такой пакости, как приворот.
Похоже, что и ночной поцелуй с Андреем, тоже следствие гнусного приворота.
Моя рука слишком крепко сжимает набалдашник трости, ничто так не лечит иллюзии, как самоанализ и холодный рассудок.
– Я вдруг поняла метод, каким они действуют на своих жертв, не со всем проходит такой финт, но даже на меня внушение подействовало. Постарайтесь не думать о нашем поцелуе, не развивайте эту тему в сознании.
– Это непросто…
– Понимаю. Но нам нужно излечиться, а ещё лучше…
В этот момент замечаю, как Григорий довольно сердито качает головой, чтобы я перестала нести чушь. Потому что приворот лишь усилил то, что между нами давно назревало.
Благо Аракчеев не заметил моего замешательства.
– Вот чек, я его выписал на твоё имя, потому что у Лилии есть непутёвый муж. А ты своего уже прижала к ногтю, и он стал послушным исполнителем.
– Нет, я не такая…
Он лишь улыбнулся, тоже понял, если сейчас позволим магической страсти разрастись в одержимость, то станет невыносимо, притяжение перерастёт в одержимость.
Даже руки не пожали. Молча вышли из кабинета, и я одна вернулась в гостиную, где оставили взволнованную Лилию, показываю ей красивый желтоватый листок с напечатанными тончайшими вензелями и узорами, больше похожий на банкноту, нежели на чек.
– Всё, дело сделано, вот чек, сегодня проедем в банк и обналичим.
– Он оказался намного лучше своего отца, – прошептала моя новая компаньонка и отложила вчерашнюю газету, какую читала, пока мы с графом предавались недопустимому сладострастию.
«Снова ограблен богатый дом!» – на первой полосе моё внимание привлёк слишком кликбейтный заголовок.
Всегда кого-то грабят…
Но пора на выход, свои дела ждут и пора немного отдохнуть, а потом пройтись по магазинам. Ребёнку нужны детские вещи и мебель, теперь благодаря щедрости дядюшки, у нас есть на это средства.
– Лилия, подскажи, пожалуйста, мы сами должны ходить по мебельным магазинам? Или это может сделать кто-то другой? Например, Николай, он работал управляющим в лавке, и в товарах разбирается. Я бы посвятила один день походам по женским лавкам, а всё остальное перепоручила. Нам с тобой по улице разгуливать пока не стоит…
Мы уже стоим на тротуаре и ждём, когда Анатолий к нам подъедет.
– Да, думаю, что кроватку лучше бы заказать через управляющего, а коляску, я бы хотела выбрать сама.
Я улыбаюсь, хоть какая-то приятная новость. Она приняла малыша, поняла, что он в любом случае её сын, и хочет сама проявить о нём заботу.
Не слова служат пунктами в анамнезе, не заверения клиентов, а поступки и решения.
– Отлично, тогда сейчас попрошу Анатолия отвезти нас в банк, обналичим чек, на обеды я возьму десять рублей, а остальное тебе. В сложившихся обстоятельствах, лучше экономить и откладывать.
– Нет, я настаиваю, чтобы ты взяла как должно, не менее тридцати рублей, пожалуйста, не заставляй меня идти на хитрости, и отдавать деньги Николаю на содержание дома, на кроватку и бытовой текстиль, я тоже собираюсь тратиться сама…
Она буквально взмолилась, не думала, что финансовый вопрос встанет так остро, потому пожимаю плечами и коротко соглашаюсь, чтобы не смущать её.
– Хорошо, как скажешь, тридцати рублей хватит на содержание. Но тебе придётся взять камеристку и платить няне.
– Мне не нужна камеристка, я незнатная дама.
– Уже знатная, и не спорь, пожалуйста.
– Увы, тот факт, что мой отец граф, а брат весьма значимый человек в обществе, не делает меня знатной. Я компаньонка, простолюдинка и в скором времени ещё и жена каторжника. Это очень озадачило Даниила Романовича. Он теперь не может со мной общаться, и моя компания весьма своеобразно скажется на вашей репутации.
Она сдёрнула «пыльное покрывало» и сложившуюся оголила ситуацию такой, какая она есть, со всеми уродливыми обстоятельствами и положением.
Мне стоило великого труда, чтобы не испортить доверительные отношения, пришлось показать ей свои неприглядные секреты:
– Понимаю, это ужасно, но я сама с запятнанной репутацией. Общество от меня отвернулось, вокруг бурлят сплетни. Муж то сбегает, то остаётся. Новая родня мутит воду, и мои постоянные походы в Тайную канцелярию, за какие общество решило, что я доносчица. Так что моя репутация уже запятнанная.
– Очень знатным людям многое прощают. Даже развод, если я правильно поняла, ты замужем за небогатым и простым дворянином, он по статусу примерно, как мой муж, только с образованием.
Она снова сделала ударение на очень важных моментах.
Смотрю на Лилию с интересом, а слушаю так и вовсе с придыханием. Ведь и правда, я ещё не успела узнать многие тонкости и нюансы местных устоев. А она, похоже, понимает гораздо больше, чем обычная простолюдинка.
Разговор прервался. Анатолий неспешно подкатил карету, кажется, даже кони прониклись духом элитной улицы и стараются ступать как можно тише.
– Будьте любезны, отвезите нас в банк.
– Как прикажете, госпожа! – он помог нам сесть в карету, осторожно закрыл дверцу, и через пару минут карета так же крадучись поехала в сторону центрального проспекта к шумной площади, где расположен банк.
Я теперь по непонятной для себя причине, начинаю защищать репутацию мужа:
– Андрей Антонович чуть более знатный, у них были имения и несколько поколений назад. Но разорились. Однако продолжай, я, кажется, не особо понимаю в тонкостях светского общества.
Лилия сидит прямо и внимательно на меня смотрит, могло показаться, что в ней есть какая-то способность «читать» людей, но нет, она совершенно обычная. Но прозорливая, жизнь научила её быть внимательной к деталям.
– Ты боярыня, он дворянин, у тебя есть титул, у него нет. Это в любом случае мезальянс, какой могут себе позволить только престарелые вдовы с хорошим содержанием. Таких женщин общество уже не порицает. Если бы у вас были дети, то брак остался бы в силе. Но детей нет, и как я поняла, объявились родные со стороны рода матери.
– Да, другими словами, у моего мужа нет шансов?
– Нет…
– Но как же закон о разводе?
– Если он оступился, суд в любом случае встанет на твою сторону.
– Да, – мне нечего возразить, кроме того, что я вроде бы не рассказывала о таких тонкостях моих семейных отношений, и откуда она знает о недостойном поведении Андрея, хотя тут даже слепой всё поймёт. Мы очень красивая пара, а живём как соседи…
Вдруг поняла, почему мы заговорили на эту тему. Лиля заметила нашу симпатию Даниилом Романовичем.
Вздыхаю и продолжаю оправдываться, чтобы не назвать истинную причину положения вещей в моей жизни, а именно попаданство, какое она точно не поймёт и даже испугается:
– Этот брак был мне навязан, мнимой опекуншей, ты с ней, к счастью, не знакома, но она очень опасная. Хотела устроить мошенническую схему, выдать меня замуж за своего любовника, потом сослать меня в психушку или монастырь под предлогом сумасшествия и заполучить всё. Сейчас всё несколько усложнилось, «благодаря» вмешательству рода моей матери, но у них репутация тоже не самая приличная, чистокровных аристократов не осталось. А им очень хочется снова попасть на высшие этажи общества, получить доступ к реальной власти.
Лилия вздохнула, но ни единым словом не охарактеризовала поступок Елены, деликатно посчитав такие комментарии неуместными.
– Все этого хотят и мечтают, всем хочется достичь высот, но не все могут. Мне в этом отношении проще, я не питаю иллюзий с самого рождения. Потому не претендую на то, чтобы меня называли госпожой и считали знатной. Чем выше смогу подняться, тем больнее будут последствия падения. Я приживалка, жена каторжника и бастард, и это не унижение, а правда, какую лучше не забывать.
Она произнесла эти слова с таким достоинством и смирением, что я не смогла сдержать эмоции, наклонилась вперёд и слегка пожала её руку.
– Благородство не в титуле, дорогая моя, а в душе, в поступках и образе мыслей. Пока из всех, кого я встретила за свою жизнь, ты самая благородная, здравый взгляд на реальность убирает вредоносные иллюзии. Ан нет, ты не самая, царь всё же самый благородный, его аура затмевает всё.
Лилия улыбнулась, я её сильно смутила, для меня это шутки, для неё очень серьёзные слова.
Мы покинули тихий, элитный район, и карета покатилась живее, и шума за окнами добавилось. Осталось лишь вынудить банкиров обналичить чек, совершенно не хочу привлекать к этому делу Андрея. Теперь окончательно убедилась, что наши с ним отношения сошли на нет окончательно. Но о разводе пока не может быть и речи…
Глава 17
Ничто так не меняет планы женщины, как внушительная пачка денег!
В банке всё прошло весьма штатно, я просто протянула чек и свою карточку личности, в какой вписан супруг, как гарант моих действий, и сказала, что это чек выписан на содержание дома от временного опекуна моей квартирантки. Клерк ничего не лишнего не спросил, но, видимо, имя самого Его Сиятельства графа, окружённое витиеватыми узорами на люксовом чеке, произвело должное впечатление. Через пять минут у меня появилась небольшая пачка с купюрами по пять, десять рублей, как я и попросила.
Как только мы вышли из величественного здания, Лилия вспомнила обо всех своих нуждах. И нам пришлось на скорую руку проехать по лавкам, кое-где, и я покупала недостающие аксессуары своему небогатому гардеробу.
С компаньонкой ходить по лавкам весьма приятно. Она не льстит, как продавщицы, не говорит лишнего и весьма деликатно сдерживает желание модисток всучить нам ненужное.
Шляпки, перчатки, чулки, бельё, новая сумочка, жакет для Лилии и самое главное, детские вещички.
– Я, признаюсь, никогда не покупала для Миши новые вещи. Дети же быстро вырастают, и тратить на новые одежды, какие через месяц станут малы – непозволительная роскошь. Однако сейчас для выхода на прогулку, могу себе позволить хоть что-то нарядное и вот эту милую коляску. Всегда о такой мечтала.
Она стоит около двух колясок, одна фанерная, больше напоминающая гроб на колёсах. А вторая плетёная, очень изысканной формы, и колёса крупные, легко катить по мостовой, но и дороже почти в два раза. Если женщине хочется, то она должна получить то, что сделает её хоть чуточку счастливее.
– Покупай, отличная коляска, но нужна ли она тебе? Мише уже два года…
– Будем прогуливаться в парк, носить на руках малыша очень тяжело, если что потом с лёгкостью продам, – ещё раз катнула коляску туда-сюда.
Она хотела намекнуть, что эта коляска ещё кому-то из нас пригодится, но деликатно переиначила, чтобы не задевать больную тему моих непростых отношений с мужем.
Мы потратили не так и много средств. Я около тридцати рублей, она – сорок, если в этом месяце больше не кутить, то вполне хватит на достойную жизнь и отложить на чёрный день, какой у нас вполне, может, случиться в любой момент, учитывая непростые жизненные обстоятельства.
Счастливые вернулись домой с ворохом покупок.
А дома кипит работа.
Мария, привыкшая в монастыре к постоянному труду, начала бурную деятельность. Парадная нас встретила приятным запахом помытых полов. Окна, протёртые заботливой, крепкой рукой, сияют особенно приветливо. Первый этаж тоже вспомнил лучшие свои годы.
Поднялись к себе и здесь тоже чисто и пахнет свежестью.
– Ой, госпожа, Мария словно искусница, всё так быстро делает, я и не успеваю за ней, а сейчас она на кухне хозяйничает, а я в ваших комнатах постельное меняю да глажу пока утюги горячие, – нам навстречу попалась Стеша, с охапкой постельного белья, какое несёт вниз на стирку.
– Так глядишь, и не потребуется нам новые горничные. Только прачку…
– Да, прачку бы надо, – подтвердила Стеша и слегка смутилась оттого, что дала совет хозяйке.
Прекрасно понимаю, что горничных нанять придётся, раз у меня теперь появилось лишних тридцать рублей ежемесячного дохода, то можно развернуться чуть шире.
Окончательно убеждаюсь, что дом нужно сделать доходным. Хотя бы потому что пустые комнаты зимой отапливать – деньги на ветер.
С этими мыслями мы с Лилией разошлись по своим покоям, а теперь лучше сказать – квартирам.
После отдыха, и рассматривания покупок, пришлось ещё раз перечитать тот листок, какой недавно расписала Лилия, маленький план содержания дома.
Скоро приедет рекрутер, как его зовут-то…
Пошарила в своей сумочке и достала помятую визитку, какую этот «джентльмен» оставил Андрею, а тот передал мне, чтобы не вникать в скучные дела домоуправления.
Визитка довольно богатая, даже излишне красивая для такого специалиста.
Витиеватый шрифт, дорогой картон. И имя Севастьян Альбертович Шульц. Говорящая фамилия, намекающая, что он потомок судебных приставов.
Первые мысли продиктованы логикой.
Но потом понеслись видения, как кинохроника, в виде потока образов, какие могли бы охарактеризовать этого непростого человека.
Он очень чопорный, подчёркнуто вежлив с сильными мира сего, и как деспот ведёт себя с теми, кто ниже его по рангу. Предпочитает муштру, кнут без пряников. Его люди действительно вымуштрованы. Идеальные сотрудники и подчинённые.
НО! Они подчинённые не новым хозяевам, а ему. Севастьян держит «своих» людей в ежовых рукавицах, не просто так, а зная какую-то тайну или запугивая. Они платят ему постоянно какой-то процент от своих доходов, как рабы, сданные в «аренду».
– Чёрт возьми. Я не удосужилась проверить карточку раньше. Этот моральный урод прошёл по моим этажам, решил, что здесь ему будет интересно разместить своих шпионов.
В этот момент в сознании кусочки информации выстроились в чёткую схему.
Заголовок в газете про очередное ограбление богатого дома, эти видения про господина Шульца и моя внутренняя настороженность, позволили сделать вывод, обещающий новые приключения: «Я не воспользуюсь его услугами и проверю его связь с ограблением домов, а потом, проверю его связь с Майей Олеговной, с чего бы ей так настойчиво его рекламировать!».
Я снова оказалась на подступах к раскрытию нового преступления, даже не одного, но целой сети.
Визитку, как улику снова спрятала в сумочку, сама прополоскала в ванной свои новые купленные вещички, отжала и повесила на верёвку-полотенцесушитель в ванной. Чтобы хоть немного за отвлекающими бытовыми делами переосмыслить ситуацию. Но нет, новых мыслей не появилось, ни единого намёка на то, что я не права в своих выводах о господине Шульце.
Пришло время действовать, сотрудников нанять нужно, и у меня, кажется, есть тот человек, какой может помочь.
Авраам Нилович – очень опытный камердинер Андрея, вот его и озадачу проблемой подбора недостающего персонала через рекомендации от своих. Он в этот круг вхож и давно, а мне, боярыне, не пристало заниматься такими «мелочами».
Вообще, я бы должна позвонить в колокольчик, но решила не дёргать Стешу, а Прохор сейчас на улице трудится или прохлаждается, его не дозовешься. Поднялась на третий этаж сама.
– Авраам Нилович! Добрый день, могу с вами поговорить?
Чтобы не ходить и не стучать по всем дверям в комнаты, крикнула с лестничной площадки, и дверь в гостиной сразу открылась. Ко мне вышел крепкий мужчина почтенного возраста, в простой, но строгой одежде, с идеальной стрижкой и очень тесным белым воротничком рубашки, кажется, это какая-то аскеза, доставлять себе неудобство хоть каким-то предметом гардероба. У женщин – корсет, у мужчин – воротник.
Ну что же, хоть в этом мы квиты.
– Добрый день, госпожа, чем обязан служить?
Он учтиво, но не слишком низко поклонился, и я кивнула.
Теперь рассмотрела его лучше, ничего примечательного, обычное среднестатистическое лицо без особых примет, хотя нет, слишком глубоко посаженные глаза. Он мне напомнил персонажей с портретов голландских мастеров, высокий лоб, тонкий, но крупный нос с горбинкой, глаза и массивный подбородок.
Такие черты выдают породу, вывод по его персоне сложился мгновенно: «Он тоже бастард знатного рода!».
Получилась неуклюжая заминка, пока я пришла в себя от нового открытия, каких, похоже, будет ещё немало благодаря новому дару.
– Кхм, у меня к вам весьма важное дело. И только вы можете мне помочь.
Я ему немного польстила, и он это заметил, умный, однако.
– Вот как! Весьма польщён, так в чём суть? Может быть, вам будет удобнее говорить в гостиной?
– Разницы нет, но в гостиной светлее. А дело простое, я уволила всех людей, нанятых Еленой Осиповной, хотела воспользоваться услугами господина Шульца…
Авраам Нилович едва заметно поморщился, ещё один звоночек.
– О нём ходят в обществе весьма противоречивые сообщения, не хотелось бы называть их слухами.
– Вот именно поэтому я и хотела попросить вас, как самого опытного человека, подобрать нам одну горничную с навыками камеристки, кухарку, можно с помощником, и прачку. Про лакея думала, но пока не уверена, что финансово потяну ещё одного человека.
Авраам Нилович улыбнулся, как человек, которому, наконец-то, поручили очень важное дело, на каком он сможет в полной мере проявить свои не дюжие способности.
– Буду весьма рад. Но какова оплата?
Я протянула ему листок с записями Лилии. Он пробежал по нему взглядом и поправил:
– Сделаем оплату по пятнадцать рублей, насколько я помню, на первом этаже ещё много свободных комнат, так что проживание – весьма большое подспорье для нанятых людей, особенно если разрешать с семьёй, в пределах разумного, без табора и шума.
Улыбаюсь, мне нравится его ход мыслей.
– Всё, я вижу в вас опыт, мудрость и способность решить эту непосильную для меня задачу. Можете приступать хоть сейчас. Но всех соискателей я должна проверить сама.
– Непременно, госпожа!
Довольная, что смогла найти идеального исполнителя, вернулась к себе, но по пути зашла в музыкальную гостиную, открыла крышку рояля и забрала «заначку», теперь в доме много людей, а потом ещё и новенькие появятся. Пора бы найти новый тайник, а ещё лучше купить сейф для своей комнаты.
С такими житейскими мыслями присела за круглый столик в своей гостиной и высыпала из бархатного мешочка сокровища. Даже этих драгоценностей хватит на безбедную жизнь, а если сумею спасти из ячейки бриллианты, то и вовсе можно будет забыть о финансовых проблемах. Как любая нормальная женщина, с великим удовольствием примерила браслет, покрутила в руках колье, шикарный комплект. И только один осиротевший бриллиантовый кулон лежит без дела, на его цепочку я повесила рубиновый перстень и ношу его не снимая. А теперь даже не замечаю его воздействия. Да и Ася к нему привыкла.
Похоже, у этого артефакта магические силы несколько преувеличены. Или он для слабых экстрасенсов, а таким, как я, ведьмам…
Боже, я впервые осознанно назвала себя ведьмой и небезосновательно.
Поток информации, какой я начинаю чувствовать, иногда бесконтрольно, иногда осознанно, эмоции, картинки, обрывки диалогов, всё это следствие того, что я действительно стала «ведьмой» или ведуньей, если так можно выразиться.
Ася осознала свою вторичную позицию, настоящей Насти нет и не будет, она действительно ушла в мир иной, а я слишком сильная личность и самоуверенная, чтобы сдавать позиции.
Именно душевной силы не хватало Насте, чтобы обуздать магию Аси.
Хотелось бы порадоваться за себя, сила мне подчинилась и очень эффективно работает, но увы, ещё всё слишком шатко.
Ещё раз покрутила кулон в руке, полюбовалась на его сияние и не заметила на нём никаких значимых следов, он либо очень давно лежал в сейфе, либо мама Насти его не очень жаловала. Другие драгоценности тоже почему-то не несут информации из прошлого, словно их кто-то «зачистил». Жаль, очень жаль.
Неприятно осознавать, что после смерти жены, Сергей Гринёв стёр все следы, даже ментальные. Или она унесла с собой в могилу всю информацию о себе.
Так или иначе, эти драгоценности не несут никакой ценности, кроме материальной, но я решила уточнить:
