Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
– Мне нужно было самому принять данность, я – мертвец! Всё, хватит. Не изводи меня. Я сказал как есть, ты должна собраться, сконцентрироваться на деле, и потом проработать свои страхи. Я не исчезну сегодня, но в любой момент. Сказал сейчас правду, потому что иногда начинаю видеть свет, тот самый, куда уходят заблудшие души…
И снова меня придавливает правда, как надгробная плита, всё…
Сквозь слёзы шепчу верные слова, но душа сопротивляется:
– Спасибо за правду, я всё понимаю, ты достоин райской жизни…
– В раю скучно и нет тебя…
Я, кажется, решилась на отчаянный шаг…
В этот момент дверца кареты открылась, первым вошёл граф Аракчеев, а потом старший следователь Архип Павлович Полозов, они не заметили моего покрасневшего от слёз лица. Всё ещё что-то обсуждают, по части документального сопровождения и задержания покупателей ребёнка.
Даниил сел рядом со мной, а Полозов напротив, и только теперь, заметил меня, слегка смутился, но я уловила причину смущения, видимо, граф в несколько жёсткой форме посетовал на недостаточное внимание к проблемам Лилии, и что меня на беседу тоже нужно было впустить для поддержки.
Состоялось короткое представление, я слегка склонила голову, а следователь приподнял свою небольшую шляпу и сказал кратко: «Очень приятно, сударыня!»
Типичный «сухарь», его дамские тонкости скорее раздражают, но он не безразличен к женскому полу, потому что посмотрел на меня с большим интересом, сначала взгляд был оценивающий, потом профессиональный, он попытался считать меня, как это сейчас модно, дедуктивным способом. Но тут же споткнулся о заплаканное лицо, покрасневший нос, опухшие губы и мокрые глаза. Граф, сидя боком, не заметил мои душевные терзания.
Но более всего Полозова удивило моё присутствие в карете Его Сиятельства, но естественно, позволить себе поинтересоваться обстоятельствами более, чем ему уже сказано, не посмел.
Карета мягко качнулась и тронулась с места, разговор тут же продолжился:
– Анастасия Сергеевна, у нас теперь есть некоторые основания, чтобы войти в дом и забрать малышку, но желательно зайти наверняка, – Даниил Романович впервые внимательно посмотрел на меня и теперь заметил следы слёз, удивился, но промолчал, сочтя неприемлемым объясняться при постороннем.
– Хорошо, я постараюсь проверить данные до того, как мы постучим в ворота, – теперь моё предназначение стало ясным и для следователя, он ещё раз очень внимательно посмотрел на меня и понял, что не в состоянии понять «что я такое», но раз сам тайный советник мне доверяет, то разговор можно продолжить, не скрывая всех непростых нюансов.
– Но они будут всё отрицать, времени прошло много год и десять месяцев. Я могу лишь уповать на свидетельства очень ненадёжных свидетелей: горничная, которая не касалась ребёнка, мать, которая сразу лишилась сознания и пролежала в горячке несколько недель, акушерки, которые всё будут отрицать, и муж несчастной женщины, которому тоже будет выгодно отрицать всё, чем, собственно, они все и занимаются. Ну, разве только горничная говорит правду и настаивает на своих показаниях, – слова Полозова заставили нас всех задуматься.
Я вздохнула, всхлипнув, как ребёнок, и моё личное горе мгновенно отодвинулось на второй план. Действительно, сейчас у нас судьба девочки на первом месте.
– Мне нужно взглянуть на ребёнка, и приметы найдутся. А потом, думаю, что смогу найти и другое обоснование для изъятия, – начала говорить и чуть было не сказала лишнего про гипноз, при котором человек расскажет только правду. Но вовремя опомнилась и вспомнила кое-что из слов Севастьяна. – Кстати, один надёжный информатор, мне подкинул имя, эта женщина регулирует все сделки по продаже детей. Некая Фрида Пельтц – повитуха и не только, она ещё занимается чёрным, ну вы поняли, господа. Через неё проходят многие сделки…
– Да что же вы молчали, Анастасия Сергеевна! – воскликнул Даниил Романович и тут же стукнул кучеру, приказывая остановиться. – Хорошо, что мы недалеко уехали, имя уже на слуху, сейчас нужно отдать приказ, чтобы эту женщину немедленно арестовали, повод для задержания весомый, она уже на каторгу накрутила дел.
Пришлось потратить ещё полчаса на то, чтобы выписать ордер на арест подозреваемой в гибели девицы от подпольной операции, а торговлю детьми уже потом пришьют к делу. Наши «метания» упрощаются тем, что в процессе участвует сам Действительный тайный советник, он и подписал все приказы, иначе пришлось бы ждать утра и обосновывать судье не слишком конкретные причины для задержаний.
Пока мужчины хлопотали по делу Фриды, я успела немного отдохнуть, и даже выпить стакан горячего чая с медовым печеньем, что испекла жена одного из младших следователей. Мой ранг в следственном отделе слегка повысился, теперь меня здесь узнают и принимают за свою, это очень полезно, с моими-то проблемами.
Наконец, мы снова уселись в карету и отправились туда, куда давно собирались, но уже с крепкой базой для предъявления обвинений.
– Думаю, что Пельтц согласится на сделку, чтобы хоть немного ослабить наказание, – не очень-то уверенно сказал следователь и посмотрел на меня. – Но у нас всё равно ничего иного нет, кроме как уповать на благоприятный исход дел на месте.
Мы с Даниилом Романовичем деликатно промолчали о моих способностях выуживать тайну из несговорчивых людей, я уповаю именно на это.
Ася, потрясённая откровением Григория, молчит, кажется, у неё вообще сбились магические настройки, без неё я вряд ли справлюсь. Но думаю, что это временное замешательство, нам бы только увидеть ребёнка.
Вечер вступил в свои права основательно, за окнами тот самый «золотой» закатный час, когда дома, деревья окрашены в ярко-оранжевый цвет, и по небу плывут розовые облака. Сказочно красиво, и я вдруг прониклась простой, привычной красотой реальности. Случайно уловив тоску Гриши, он видит мир без красок…
Только если входит в живое тело, то ощущает примерно так же, как нормальный человек, однако намного слабее. Как и я, когда Ася берёт бразды правления в свои руки.
Ещё один повод для тяжёлого расставания…
День был совершенно непростым, мы все устали и теперь едем молча, хотелось бы поговорить, но увы, третий лишний.
Тишиной воспользовалась Ася и начала мне нашёптывать нечто такое, от чего у меня по телу пробежали неприятные мурашки.
По сути, её предложение оказалось очень коротким, но ёмким:
– Я могу помочь Грише стать таким, как я – сущностью, он будет переходить по роду наследникам, как перехожу я.
И всё, никаких пояснений, что это значит, она дать не удосужилась, видимо, считает своё предложение очень выгодным. Мне осталось только передать Григорию таинственное послание, если, конечно, он уже не уловил наши переговоры.
Надеюсь, что нет, чувствую, насколько это нехорошо, и даже ужасно – человеческая душа не должна становиться демонической сущностью.
Даниил давно заметил моё угнетённое состояние, но не посмел при Полозове взять за руку и спросить, в чём дело, только изредка посматривает на меня, надеясь, что я в норме.
А я вообще не в норме, мысли витают, не могу сконцентрироваться, потому отвернулась и смотрю на неспешно меняющийся пейзаж за окном экипажа. Эх, прокатиться бы на своей машине, да с ветерком, развеять тоскливые мысли.
– Кажется, мы уже приехали, скоро начнутся усадьбы и первый адрес, – заметил Архип Павлович, взглянув в окно.
Аракчеев решился спросить о личном, но в контексте наших непростых хлопот:
– Анастасия Сергеевна, может быть, вам надо настроится? Карету можно остановить, немного отдохнуть…
– Нет, всё хорошо, я успела немного отдохнуть в департаменте. Ах, вот что, совсем забыла. Архип Павлович, у меня к вам дело экстренной важности. С Лилией был адвокат Рубской, мне пришлось его допустить, только потому, что он подсказал, каким образом можно найти ребёнка. Так вот, с этого момента, надеюсь, что это дело возьмёт на себя Модест Юрьевич Шохнин, а Кирилла Львовича, если вдруг он решит к вам заехать за уточнениями, не допускайте. Он оказался заинтересованной стороной. И боюсь, что он станет адвокатом Фриды, они все повязаны.
Аракчеев и Полозов многозначительно переглянулись.
– Да, я вас услышал и понял, всё учтём, надо же, а я ещё удивился, как у такой барышни да такой адвокат оказался, – Архип Павлович сжал кулак, но это не жест агрессии, а скорее моторная реакция на информацию, сейчас в трясущейся карете записать данные невозможно, придётся запоминать.
Я попыталась объяснить спешку:
– Случайно, но он непреднамеренно подсказал, как искать малышку и вот мы уже в шаге от цели, причём, кажется, успеваем раньше других заинтересованных лиц. Ребёнок очень ценный и в опасности…
За окнами кареты показались довольно дорогие усадьбы, но больше похожие на наши коттеджные посёлки, дома стоят довольно тесно друг к другу. Ася отметает эти улицы, и я уже понимаю, куда нам ехать, не первый адрес, что в центре поселения, а второй, самая дальняя усадьба в сосновом лесу, очень уединённая, рядом с заливом, бревенчатый особняк в стиле швейцарских пастушьих домов – шале. Я бы тоже хотела жить в таком доме…
– Нам нужна усадьба «Бриз», я уверена на сто процентов. Но у них, кажется, шлагбаум на въезде на территорию, а небольшой забор начинается непосредственно перед домом. Идти придётся от кареты больше километра…
Даниил сделал вид, что удивился моим способностям:
– Хм, весьма точная информация, Анастасия Сергеевна, следом за нами едет полицейская карета, можно отправить одного из урядников…
– Нет, мы должны пройти пешком, внезапность на нашей стороне, эти люди не такие простые, как бы нам хотелось.
– Пешком так пешком, размять ноги не помешает, – сдался граф и оценивающе посмотрел на меня, для изнеженных женщин прогулки по ночному лесу да по песчаной дороге не самое подходящее занятие. Но я люблю прогулки, тем более после всех новостей хочется не просто пройтись, а пробежаться километров пять…
Глава 26*
Оказалось, у нас довольно внушительное сопровождение, я и не видела, что за нами движется целый обоз. Полицейская карета, в которой двое урядников, весьма крепкого телосложения. И двое верховых – замыкающих.
Сосновый воздух, лёгкий бриз с залива, и почти романтическая прогулка могли бы создать приятное настроение, но я и Даниил уже начинаем чувствовать присутствие чужой «силы». Григорий и Ася в трепетном предвкушении, особенно Ася, её очень заинтересовала девочка, фон от которой простирается больше чем на версту.
Появилось предчувствие, что горе-родители уже тысячу раз прокляли тот момент, когда решили забрать одарённого ребёнка у матери. Надеюсь, Ирочка действительно превратила их жизнь в филиал ада.
Но это наши домыслы, пока не дойдём и не увидим всё своими глазами, предполагать реальное положение дел опрометчиво и даже чревато самыми непредсказуемыми последствиями.
Промелькнула непростая мысль, что надо было взять с собой Лилию, или хотя бы Марию, а то я-то с детьми вообще не умею обращаться.
Кареты и коней поручили конюхам, а я категорически отказалась ехать верхом из-за неудобной юбки, граф ещё раз деликатно намекнул, что зря я выбрала пешую прогулку, и отдал короткий приказ «Вперёд!». Наш «отряд» пересёк запретительную грань, а я сразу поняла, что, наверное, на коне было бы чуть проще.
Песчаная дорога показала свой коварный норов, мои туфли мгновенно наполнились песком.
– Может быть, всё же на коне?
– Я сейчас вытряхну песок и пойду по траве, здесь, кстати, тропинка через лес – короткая дорога…
Из деликатности Полозов и его подчинённые ушли вперёд, мы видим только их мерцающий фонарь за поворотом.
– Позвольте вам помочь…
Не успеваю ответить, и граф Аракчеев опускается на одно колено, чуть приподнимает мою юбку, во мне вспыхивает что‑то острое и запретное, отчего дыхание становится прерывистым, весь мир будто замирает, стихает даже шум недалёкого прибоя.
Сопротивляться поздно…
Приходится позволить ему снять туфельку – едва сдерживаю дрожь, когда его пальцы касаются лодыжки. Даниил вытряхивает песок, и этот простой жест вдруг показался невероятно интимным, запретным, и оттого возбуждающим.
Он граф! Он третий человек царства, а я…
Неспешно, осторожно надевает туфельку обратно на мою ножку в белом шёлковом чулочке.
Ух, как же стало жарко и душно…
Вздох…
Со второй туфелькой он поступает также, но чуть медленнее, будто нарочно тянет мгновение, смакует его. И держит мою ногу за щиколотку чуть дольше, чем нужно… От этого прикосновения по телу снова разливается жар, а колени предательски слабеют. Я устояла только благодаря трости – она сейчас моя единственная опора, мой якорь в неожиданном вихре приятных ощущений.
Пикантное, интимное, возбуждающее действо будоражит каждую клеточку, кружит голову, заставляет кровь бежать быстрее. Я едва осмеливаюсь посмотреть на графа, а уж что творится с ним, даже не пытаюсь предположить…
Но в воздухе висит такое напряжение, что, кажется, его можно потрогать рукой.
– Спасибо, из-за длинной, пышной юбки да в потёмках, я бы провозилась минут десять, – виновато шепчу, потому что рядом Гриша, и я совсем недавно умоляла его не оставлять меня, а теперь…
Чувствую себя предательницей.
Долго выдыхаю, только бы не затрагивать в разговоре те противоречивые чувства, что сейчас у нас случились.
Аракчеев довольно бодро поднялся, отряхнул колено и руки, и совершенно спокойно, решился дать дельный совет относительно моего гардероба, видимо, позволил себе это, только для того, чтобы переключиться с интимного действа на реальность:
– Вам нужно заказать себе кюлоты, это удобный наряд для верховой, спортивной езды – юбка-брюки, так вы сможете чувствовать себя вольнее в нашем мире.
– Благодарю за дельный совет, непременно закажу.
Откуда, интересно, у него познания о женской моде, но уточнять сей вопрос не решилась, достаточно того, что он предложил мне для поддержки свой локоть и помог идти напрямую через тёмный бор без фонаря. Нам свет не нужен, Даниилу путь указывает Григорий, а мне Ася.
Мы идём по довольно ровной тропе, иногда под ногами оказывается сосновый корень, похрустывают ветки, потому приходится чуть притормаживать. Совсем рядом вспорхнула испуганная птица, она не напугала, я даже не вздрогнула, а граф решил, что пора разбавить тишину разговором, раз уж мы остались одни:
– Моя мама увлекалась верховой ездой, я часто её сопровождал в нашем поместье, оно находится на южной стороне залива, и его окружает такой же бор, и совсем недалеко шикарные парки. Я хотел бы пригласить вас с Лилей и детьми (я заметила, что он сказал именно «детьми», и улыбнулась) погостить в доме. Вам поездка пойдёт на пользу. В любое время, только дайте знать, когда соберётесь и когда вам позволят дела.
Вздыхаю, потому что мы оба понимаем, дела долго не позволят Лилии отлучаться из столицы. Но вслух говорю то, что ему приятно услышать:
– Непременно как-нибудь мы обязательно приедем к вам в гости…
И снова молчим, мне хочется поделиться пугающим откровением Гриши, оно ведь затрагивает и интересы Даниила, но не смею вмешиваться в их хрупкий тандем.
– Анастасия, стойте, слышите?
Неожиданно граф остановился, в темноте я не вижу его лица, но чувствую напряжённость. Сначала подумала, что Полозов успел выйти к дому, но нет. Они идут кругом, а мы, если поторопимся, сможем их опередить.
Едва слышные звуки доносятся из темноты, как в типичных фильмах ужасов: ночь, лес, одинокий дом и плач…
– Нет, это не плач, это собака подвывает, надеюсь, она привязана, крупная, судя по голосу-то.
– Нет, это человек. Поспешим! – граф, кажется, распознал природу неприятных звуков, а мне не позволило волнение.
Неизвестная, давящая сила воздействует не на разум, а на тело, активирует животные инстинкты, в этой ситуации спешить надо в другую сторону, и с криком: «Да ну на фиг!». Но мы бежим вперёд, я чуть было не ударилась о сосну, Даниил вовремя меня притянул к себе и приобнял за талию.
Как в темноте он смог учуять препятствие, какое не заметила Ася?
Очень просто, Гриша вошёл в тело графа, и они действуют сообща, причём очень эффективно. А у Аси продолжается период «взросления», она совершенно не заботится о нашей безопасности.
Тропинка закончилась, перед нами появилась стена из плотных зарослей, через какие невозможно пройти и даже продраться с мачете не получилось бы.
– Тупик? – шепчу, а у самой сердце убежало в пятки, если бы Даниил меня отпустил, то, наверное, я сразу бы рванула назад, с отговоркой, что вернусь утром, причина простая: Ася – это вредная сущность, я – это сознание, какое не до конца освоилось в новой реальности, а тело нам досталось от трусливой Насти, и его природные настройки действуют весьма непредсказуемо, вот-вот начнётся паническая атака…
Великого труда стоило удерживать себя в рамках разумности. Отдышалась, и ещё раз прислушалась, теперь отчётливо различаю, что кто-то громко стонет.
– Боже, кто-то ранен? Ты чувствуешь?
– Нет, это не рана, сейчас мы обойдём кусты и почувствуем, то же самое, что чувствует мнимый папаша девочки…
– Этого не может быть? Это Ирочка? Она их изводит?
Мне стало так страшно и жутко, что ноги решительно отказались делать шаги навстречу пугающей неизвестности.
Меня Ася пугала и пугает, а здесь одарённый маленький ребёнок, совсем маленький. И если Миша после предательства замолчал, то Ирочка мстит всем и весьма изощрённо. Да я уже чувствую, как в моей голове сосуды готовы полопаться от перенапряжения.
– Она опасная? – спрашиваю так тихо, как только могу.
– Она напугана. Понимаю, это страшно, но оставить её здесь не могу, она моя племянница…
Внезапно Ася сделала усилие и поставила защитный заслон от воздействия, голова мгновенно перестала болеть, кажется, и Гриша поступил также, но с меньшей интенсивностью, у него нет таких сил, как у леди Хайд.
– Я всё понимаю, но я не умею общаться с детьми, она меня не послушает, – делаю последнюю, совершенно неуместную попытку не брать на себя ответственность сверх моих сил. Зря я так сказала…
Ася «выбила» меня из зоны внимания и сделала наблюдательницей, она посчитала себя вполне умелой нянькой для одарённых. И рванула в ту сторону, где есть узкий просвет в живой изгороди. Граф молча бежит следом.
Вот и внушительный, бревенчатый дом.
Именно такой, как мне представилось в видениях, похожий на горные шале в Швейцарии.
Над входом горит один фонарь, и в его световом круге мельтешат ночные мотыльки, картинка была бы милой, если бы не одно пугающее обстоятельство.
На пороге стоит босая девчушечка-кнопочка в длинной ночной рубашке, темноволосая, нечёсаная, с огромными глазами и молча ждёт, когда мы подойдём. А в приоткрытом окне второго этажа слышны стоны, и ворчание, что они больше не выдержат…
– Ирочка? Девочка моя, как долго я тебя искал! – Даниил подбежал к малышке и протянул руки.
– Ты мой папа?
– Нет, я брат твоей настоящей мамы. Она всё это время искала тебя, и вот, наконец, мы нашли…
– Врёшь, вы меня не искали! – для двухлетнего ребёнка она говорит идеально, и это пугает ещё больше.
В этот момент я окончательно потеряла контроль над своим телом.
– Твоя мама долго болела, эту историю долго рассказывать, и только я смогла увидеть тебя и понять в чём дело. Не все такие сильные, как мы с тобой. Хочу с тобой дружить…
Ася говорит уверенно, но руку не протянула, просто села на ступени рядом с девочкой и ждёт, когда ребёнок «прощупает» нашу силу, наши намерения и нашу готовность ей помочь.
Ух, я слегка погорячилась.
Не нашу, а Асину готовность помочь, а мою панику, потому что мы никогда не встречали настолько мощную одарённую.
Ирочка мгновенно считала мою неуверенность:
– Та вторая, что сейчас боится меня, хорошая, но мне не нравится. Она слишком строгая, – проворчала девчушка, и Даниил посмотрел на нас с Асей. Это был камень в мой огород.
Ася – хорошая, а я – плохая! Следовало ожидать.
Я даже не удивилась.
– Ты позволишь нам забрать тебя домой, Ирочка? – прошептал дядя Данила.
– Домой к настоящей маме? – удивительно, насколько малышка осведомлена о своём реальном происхождении. Вспоминаю Мишу, насколько он неженка и ведёт себя как младенец, и ещё больше пугаюсь. Неудивительно, что повитухи тоже испугались, надеюсь, сразу после рождения Ирочка не сказала им: «Здравствуйте!».
Это не ребёнок, это – феномен.
– Да, домой к настоящей маме, мы можем поехать прямо сейчас, – Ася решила включить всё своё обаяние, и оно подействовало. Напряжение мгновенно отпустило.
– Я хочу к маме, и замёрзла, пока ждала вас, – Ирочка мгновенно превратилась в ребёнка, но слишком серьёзного и слишком красивого.
Нам с Асей пришлось взять её на руки, обнять – и вдруг по всему телу разливается такое приятное тепло, будто изнутри зажгли тихий, мягкий свет. В груди всё сжалось от нежности, и я даже не знаю, как это назвать: материнский инстинкт, безусловная любовь или просто чудо, которое случается вот так, без предупреждения.
Она прижимается ко мне всем своим маленьким, дрожащим от прохлады тельцем, обхватывает шею тонкими ручками, доверчиво без тени сомнения – и от этого у меня на глазах выступают слёзы. Я вдыхаю её запах – молочный, чистый, какой-то особенно родной – и понимаю, что в эту секунду весь мир становится чуть светлее и спокойнее.
Ей не нужны доказательства, вопросы и свидетельства. Ирочка мгновенно прочла нас как книги и решила доверить свою жизнь. И теперь со мной начало происходить нечто новое, неизведанное, женское инстинктивное желание быть матерью. Не в силах пока осознать изменившуюся реальность, шепчу ей что-то бессвязное, ласковое, просто чтобы она слышала мой голос и знала: она в безопасности и она любима. Уже не понимаю я ли сейчас главная, или Ася, или мы вдруг стали совершенно едины. Ирочка каким-то образом стёрла тонкую грань между нами.
Но это было только начало…
За какие-то секунды сила девочки собрала меня, как разобранный кубик Рубика. И кажется, я сейчас лишусь чувств от переполненности информацией и силой. Моё «я» получило абсолютный и осознанный доступ к «системе управления» телом – префронтальной коре головного мозга. Грань между мной и Асей исчезла, внимание слегка рассеялось, не могу сосредоточиться, потому что нужно срочно оценить своё состояние, и одновременно обезопасить малышку от потрясений, какие сейчас непременно произойдут.
Ирочка доверилась, но не абсолютно. Она просто голодная и замёрзла, потому избрала меня, как защитницу. В любой другой ситуации события могли бы повернуться совершенно непредсказуемо, её сила не поддаётся уговорам и действует так, как считает нужным.
Однако пока она занималась мной, всем остальным стало чуть легче. На втором этаже стихли стоны, а на широкую лужайку перед домом, наконец, вышли полицейские, совершенно ничего не понимающие в происходящем и также напуганные неприятными ощущениями.
– Мы с Ирочкой посидим здесь, единственное, нам бы тёплый плед, а вы пока обыщите дом, – шепчу, чтобы не нарушить хрупкое равновесие.
Даниил, не раздумывая, снял с себя тёплый сюртук, помог мне закутать девочку, и ей понравилась его энергетика:
– Ты правда мой дядя? Это как папа?
– Да, родная, дядя – это как папа. Подожди здесь с тётей Настей, и ничего не бойся, – Аракчеев осмелел и погладил племянницу по тёмным кудрям, а она улыбнулась.
Очень деликатно пытаюсь почувствовать её состояние, оно стабильно тяжёлое. Для такого маленького тела, огромная энергетическая мощь – губительна. Лжеродители не пощадили девочку и начали над ней эксперименты намного раньше, чем возможно.
Примерно такая же история произошла и с Настей. Она случайно слишком рано открыла в себе дар, и его пришлось «купировать», а учитывая, совокупность факторов: слишком слабый характер, конфликт между родителями и отсутствие нормального наставника – в результате Настя сломалась.
Как поступить с Ирочкой пока не знаю, но её силищу нужно как-то унять, и желательно безопасно…
Пока я инстинктивно начала покачиваться, сидя на ступенях, следователи и Аракчеев осторожно, чтобы не потревожить ребёнка, прошли мимо нас в дом.
С этого момента моя жизнь не будет прежней…
Родная мать с дочкой не справится, и мы с Асей становимся няньками для маленького магического вундеркинда.
*Дорогие друзья, я вернулась из коротенького отпуска и теперь возвращаю ежедневный режим публикации.
Глава 27
Ирочка согрелась и задремала, но я чувствую, что перед поездкой в город её нужно покормить. Но в доме послышались выкрики, даже мат, мужчина завопил, что ни в чём не виноват, это всё жена хотела ребёнка. И им сказали, поклялись, что девочка подкидыш-бастард и никому не нужна.
Разумеется, а что ещё они могут говорить.
Неожиданно женщина выкрикнула, чтобы мы забирали этого проклятого ребёнка и оставили их в покое…
Но я уже чувствую, что это всё ложь.
Они осознанно искали одарённого младенца, желая на нём или на ней неплохо заработать. По их незамысловатому сценарию ребёнка ждала бы незавидная доля, или выступать в цирке, или дурить людей на сеансах, или стать помощницей в преступных делишках, последнее вернее всего.
Полозов прикрикнул и заставил говорить тише и с уважением. В этом мире допросы сразу ведут жёстко, кто-то прикрыл окно и до меня перестали доноситься неприятные возгласы.
Ночь вступает в свои права.
С залива потянуло холодом, и неожиданно на лужайку перед домом опустился туман. Стало как-то очень неуютно и холодно, чутьё подсказывает, что в тумане прячутся духи и не самые добрые, обычный человек их не учует, а мне уже совсем не по себе. Где-то за деревьями, на песчаной дороге послышались тихие звуки, кажется, кучерам надоело ждать, и они просто сбили старый замок на шлагбауме, чтобы освободить проезд. Через пару минут из тумана одна за одной появились кареты и кони верховых полицейских.
Картина окончательно приобрела пугающие очертания, всё в лучших традициях триллера.
Кони громко фыркнули, требуя хоть чего-то пожевать, и ночная тишина растворилась окончательно, наверху снова начался основательный допрос, в лесу гулко крикнула какая-то хищная птица и, кажется, мы сегодня ночуем здесь, по такой темноте ехать больше трёх часов в столицу – дело опрометчивое и опасное.
Ирочка на моих руках сладко посапывает и иногда вздрагивает, если бы не она, то я бы уже давно сбежала в дом. Чувствую, что Ася её «заземлила», не просто успокоила, а погрузила в глубокий сон, это не гипноз, но что-то похожее.
«У девочки тоже сущность, и, к несчастью, плохо управляемая, диковатая. Я постараюсь с ней наладить контакт и чуть заглушить воздействие, чтобы не произошло беды, но она слишком сильная и давит даже на меня», – в сознании прозвучал голос Аси, а я-то, грешным делом, решила и даже успела чуть обрадоваться, что моя «напасть» растворилась под воздействием Ирочки. Жаль, видать, придётся нам до самого конца так вместе и делить одно тело на двоих.
Тихонько перехватила поудобнее малышку и с трудом поднялась, пора войти в дом и найти для нас ночлег, желательно тихий и тёплый. Интуитивно в полумраке пересекла просторный холл с огромным, каменным камином, и свернула направо, в этом крыле спокойно. Толкнула первую же дверь и нашла приятную комнатку с широкой кроватью.
– Вот здесь мы и заночуем, а утром позавтракаем чем Бог пошлёт и поедем к маме, – прошептала сонной малышке и положила её на кровать. Осторожно развернула сюртук Даниила и переложила ребёнка под одеяло. Для первого опыта общения с детьми очень даже неплохо управляюсь.
Осматриваю комнату, едва освещённую тусклым светом из окна. Показалось, что опасности нет, Ирочка лежит по центру кровати, скатиться не должна, на всякий случай подоткнула одеяло под толстый матрас.
– Спи, я рядом. Отнесу твоему дядюшке сюртук и вернусь, – прошептала скорее не ребёнку, а её магической силе, чтобы не вызвать лишнюю тревогу.
На втором этаже что-то гулко стукнуло. Словно стул упал, это может стать поводом зайти на допрос, и попросить тишины. Но на самом деле, у меня совершенно другая цель, я хочу взглянуть на лица подлецов, укравших ребёнка у родной матери. Почему-то я уверена, что лжеродители прекрасно знали историю малышки и их ничего не смутило.
Но сначала пришлось вернуться на крыльцо и забрать трость:
– Мне кажется, что мы сегодня ночуем здесь. Так что располагайтесь на первом этаже, тут есть два широких дивана, брр, холодно, – тихо предупредила кучеров и, поведя от холода плечами, поспешила в дом.
Зря не взяла тёплую шаль, была же мысль, сетую на себя, и почему-то крадучись прохожу к лестнице на второй этаж, словно я преступница в чужом доме.
– Госпожа, свет-то зажечь? – внезапно рядом со мной из темноты прогудел резкий стариковский голос, и я знатно вздрогнула от испуга, сердце замерло, как на старте, а потом помчалось галопом, сбивая ровный ритм на тыгыдык-тыгыдык…
Ася паршивка специально не предупреждает об опасности, чтобы хоть немного, но доставить мне неприятных моментов, уже в который раз это замечаю. С трудом сдержалась от резких слов и милостиво приказала, так и не разглядев говорящего в темноте:
– Зажгите, но тихо, там в комнатах спит Ирочка.
– Как прикажете, – и в это же мгновение в руках старика вспыхнула огромная каминная спичка, осветила его старое, морщинистое лицо и чёрную повязку на правом глазу. Истинный пират. Теперь и его крепкий табачный запах проявил себя, неприятно защекотав мне нос и вызывая тошноту. Прислуга – визитная карточка хозяев.
И кажется, наши «герои» не владельцы этого дома, они его либо захватили, либо наняты присматривать, пока хозяева живут где-то за границей.
Похоже, что так и есть.
Это не семья, это банда скваттеров…
Теперь меня разрывает от злости.
Надо пройти наверх и задать пару вопросов подонкам, но и девочку оставить не могу одну. Этот одноглазый «Роджер» вполне может её выкрасть.
– Зажгите свечи и садитесь вот здесь у камина, сидеть и ждать, – приказываю как псу и щёлкаю пальцами перед его носом, надеясь, что одного глаза «пирату» хватит, чтобы попасть под влияние гипноза. Должно хватить – он пустышка, и его точно также изводила сила Ирочки, странно, что не сбежал, наверное, некуда и он повязан с хозяевами не самыми благостными делами.
Медленно старик зажёг все свечи на камине, на столе и широком, чёрном комоде, а потом послушно сел на небольшую табуретку. Кажется, девочка их уже извела и сделала послушными марионетками для одарённых. Главное, мне не переоценить свои силы, а то ведь это может быть и уловка для отвода глаз.
Быстрее поднимаюсь на второй этаж по массивной деревянной лестнице, здесь горят масляные лампы, и за второй от лестницы дверью слышатся голоса.
– Можно? – не стуча, вошла в просторную комнату и сразу попала в эпицентр допроса.
