Текст книги "Врачебная тайна 2 (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Интересно, Елена догадывается об этом или ещё нет.
– Пора ей об этом сообщить лично, – говорю сама себе и понимаю, что момент настал, Ася меня полностью поддержит.
А пока у нас приятный семейный вечер и мы празднуем свободу Марии, да и свободу Лилии. Наконец-то я чувствую себя как дома в кругу приятных мне людей…
Глава 13
«Семейный ужин» прошёл очень тепло и уютно, но по понятным причинам, мы рассуждали о настоящем, не касаясь прошлого. Все, кто сейчас живёт в моём доме, имеют за плечами не самый приятный бэкграунд, такими тайнами делиться совершенно не хочется, достаточно того, что их знаю я.
Однако мы очень продуктивно обсудили дела насущные, прежде всего я объявила, что дом будет на самообслуживании, у меня недостаточно эмоциональных ресурсов на ведение хозяйства и тем более на контроль. На поддержание дома я могу тратить двести пятьдесят рублей, из которых сто пятьдесят на оплату персоналу и еду, остальное на выезд, ремонт, расходные, дрова и прочее, в том числе чистка выгребной ямы, даже такие мелочи, совершенно не мелочи по части финансовых затрат.
Лилия достала из кармана блокнот с карандашом и всё рассчитала, выдав точные суммы, подвела итог по реальной оплате труда за минусом предоставленного крова, обедов и налогов, какие платит либо сам человек, либо его наниматель, причём налоги от нанимателя – в несколько раз меньше из-за «опта». Плюс услуги лекаря, униформа, от какой я тут же отказалась, чтобы избежать казёнщины.
Мне довольно трудно оказалось говорить со своими людьми об оплате, тем более что сама не слишком хорошо ориентируюсь в расценках. Лилия сама сформулировала базу, чем упростила ситуацию:
– Мы будем жить на всём готовом. Дом в очень престижном районе и затраты на его содержание, действительно впечатляющие, посему и арендная плата весьма внушительная. Это я подвожу к той справедливой мысли, что оплата в пятнадцать – двадцать рублей наличными весьма высокая. И, судя по всему, нам не хватает ещё четверых человек: прачки, кухарки с помощницей, и возможно, ещё одну горничную, но не обязательно, ведь свои комнаты нам самим по силам содержать, а ваши покои – обустраивает Стеша.
Мне осталось только улыбнуться, потому что Лилия во всём права, и её листочек с данными показал все нюансы ведения большого домохозяйства, о которых я и понятия не имела.
– Идеальный расклад. Так и поступим. Сейчас напишу записку господину, подбирающему персонал, и поясню новые расстановки. И, насколько понимаю, на третьем этаже квартиры, всё же придётся сдать, каким-то спокойным людям, чтобы не нарушать привычный уклад жизни Андрея Антоновича, – подвожу итог нашим разговорам, на этом и завершилось заседание.
И сразу началось обсуждение более приятных дел, например, Мария попросила разрешить временами сидеть с Мишенькой, она обожает детей, а в монастыре их, увы, не было. Потом обсудили распорядок дня и обедов, и другие полезные мелочи.
А я думаю о своём: все мои прогрессорские нововведения строятся только на доходе с инвестиционного счёта. Однако пора задуматься о легальном доходе, аренда квартир на третьем этаже не покроет все мои расходы.
Я психолог, а не предприниматель, и мои доходы будут весьма скромными в этом мире, так как моды на психоанализ нет, кроме того, и диплома у меня тоже нет. Можно открыть какое-то ателье, магазин, издательство, кафе, но я только что сказала, о нехватке эмоциональных сил на всё.
Вопрос с расширением денежного потока так и остался открытым, Ася в таких вещах вообще не разбирается, Гриша, думаю, тоже.
Вечером приняла ванну, отдохнула от бесконечной суеты и вспомнила о важных вопросах, какие после разговора с «мужем» отошли на второй план.
Пришлось на ночную сорочку накинуть халат, и пройти в комнаты Лилии, надеясь, что она ещё не уснула.
– Лилия, можно тебя на несколько минут? Лучше пройти ко мне, надо посоветоваться…
– Да, конечно, – она тут же вышла, тоже в домашнем халате и мокрой головой, её переполняет бытовое счастье, и это заметно. – Что-то случилось?
– У нас постоянно что-то случается, пойдём…
Я взяла её под руку и увлекла за собой в комнату, и пока мы шли, все опасения подтвердились. Но говорить я начала только после того, как закрыла дверь в свою гостиную:
– Первое, нам завтра утром нужно навестить Даниила Романовича, второе, я увидела все подоплёки твоего рождения и причины, по каким твой биологический отец выбрал твою маму. Завтра же расскажу этот факт в деталях графу. Думаю, что после моего откровения, он сам предложит взять заботу о вас. Итак, всё дело в одарённости. Тебе повезло, и дар обошёл тебя стороной, а Ирочка собрала все крошки и родилась именно такой, как хотел её титулованный дед Роман Аракчеев. Это краткое содержание трагических событий. Род Аракчеевых несёт полную ответственность за вашу судьбу, потому что твоё рождение – не плод любви, а увы – следствие холодного расчёта, твоя мама чуть было не стала суррогатной матерью для знатного семейства. И Даниил Романович, должен хоть об стену разбиться, но восстановить справедливость, иначе ему счастья не видать! Вот такой расклад…
Ошарашенная Лилия по своему обыкновению, закрыла рот рукой, чтобы не заскулить от эмоционального шквала, и я её прекрасно понимаю. Узнать о себе такое – врагу не пожелаешь. Она, по сути, жертва «евгеники», а её мать по своей неопытности, а, скорее всего, из-за харизмы графа Романа Аракчеева, или тупого приворота, стала невинной жертвой. У неё, видимо, были способности, за это её и взяли в семью якобы «прислугой», а когда до женщины дошло, что ребёнка у неё заберут, испугалась и сбежала. Родился бы одарённый мальчик, она бы его лишилась в тот же миг.
– Не пугайся, это в прошлом, да, поступок Романа Аракчеева подлый, жестокий и беспринципный, и вообще мерзкий. Но Даниил адекватный, и даже сострадательный, в нём борются два начала, внешне он очень похож на своего отца, но если пробраться сквозь броню, то обнаруживается вполне приятная личность. Он не оставит тебя, отчасти благодаря тому, как я собираюсь ему эту информацию преподнести, ибо род обязан заплатить тебе за страдания. Пусть не признать, но ответственность за ваши жизни нести и поддерживать обязан. Ты появилась на свет по их желанию.
Лилия села на диван, чувствую, что она примерно так себе и представляла ситуацию, но не понимала, насколько продуманным и, по сути, бесчеловечным был план.
– Мне не нужны его деньги и подачки! – она сказала это со злостью, и я её очень хорошо понимаю, однако моя задача – провести её через все стадии принятия как можно быстрее. Ситуация как Николаем, события развиваются стремительно, а её захлёстывает обида и злость. Но я не сожалею, что открыла ей правду рождения, таинственность ни к чему хорошему не приведёт, рано или поздно всё вскроется.
– Да, тебе не нужны, и я тебя очень понимаю, но есть такая функция у законов – возмещение морального ущерба. У тебя этот ущерб колоссальный, и виновник сей трагедии не Даниил, а его отец. Послушай, я была точно в такой же ситуации и прошла все круги ада, в том числе и пансион, притом что моя мать – баронесса, а отец – бывший Действительный тайный советник и боярин. Меня это не спасло, скажу больше, я сейчас между молотом и наковальней. В любой момент могу попасть в какую-то ужасную историю. Потому мне нужна помощь Даниила Романовича, и тебе нужна. Он единственный понимает, с чем мы сталкиваемся каждый день.
Лиля всхлипнула, отвернулась и смотрит в окно, пытаясь понять мои слова, не умом, но сердцем.
– Да, всё так. Но это…
– Это беззаконие, но таков этот мир. Прошлого не вернуть, и нам с тобой надо исправлять ошибки наших отцов и предков, чтобы детям стало намного легче. Только Аракчеев сможет нам помочь найти Ирочку…
– Её так зовут? Я мечтала дать ей имя Инесс, а если бы был сын, то назвала бы Егор, ты во всём права Анастасия, во всём. И лучше так, чем…
Мы снова молчим, я и без слов понимаю, ход её тягостных мыслей, о том, что не родись она от Аракчеева старшего, родилась бы от разночинца, и жизнь всё равно не была бы к ней благосклонной, а так есть хоть какой-то шанс пусть не на счастье, но на достойную жизнь.
– Иди спать, завтра ранним утром мы проедем к твоему брату и составим обстоятельный разговор, мне, конечно же, попадёт, за то, что я забрала тебя из дома мужа. Но ребёнку срочно нужна помощь, ему скоро два года, а он не говорит, и этим вопросом я хочу заняться в ближайшие дни, как только Миша привыкнет к новым людям, и обстановке. Так что идём заданным курсом, временами получаем от жизни тумаков, отряхиваемся и снова двигаем вперёд.
Мой словарный запас иссяк, точнее, запас слов вне научной лексики, пока рано строить из себя специалиста, нам нужно наладить прочный дружеский контакт, чтобы она начала по-настоящему доверять мне.
Лиля пожала плечами, и этот жест сомнения направлен на внутренний непростой диалог. Душа не принимает данность, но разум помнит всё, и потому она сделала верный вывод:
– Спасибо тебе, я уже готова была на что угодно, только бы сбежать от мужа, и найти дочь, но увы, без помощи, без средств – я пустое место.
– Не смей так о себе говорить, знаешь, как муку мельница мелет? Не сами жернова крутятся, их крутит вода. Вот ты вода, без которой многое в этой жизни не получилось бы.
– Как умело и образно ты объясняешь сложные вещи, я пока верю в удачу, ведь ещё вчера, казалось, выхода нет, а сегодня я в шикарном доме и не в комнатах для прислуги.
– Вот видишь, Вселенная на каждого имеет свой план. Завтра встанем в шесть утра, нужно успеть поймать графа до того, как он уедет в Канцелярию, семейные дела лучше обсуждать дома.
– Хорошо, спокойной ночи, – Лилия поднялась с диванчика, вздохнула и вышла к себе. А я легла спать, потому что сегодня день не простой, и завтра тоже будет весьма напряжённое.
Чувствую, что мои новые родственнички дадут о себе знать, такие люди никогда не тянут с прессингом.
Глава 14
Ранним утром под моросящим дождём мы с Лилией отправились навестить графа Аракчеева.
Казалось бы, совершенно невинный визит, однако, если рассматривать всё в деталях…
Первое, мы выехали слишком рано, в такое время нормальные люди завтракают и не помышляют принимать гостей, а некоторые так и вовсе спят.
Второе, мы едем без приглашения, без уведомления и даже без намёка на визит, хотя я почему-то уверена, что Гриша уже успел уловить моё серьёзное намерение встретиться и предупредил графа. Чувствую это и уповаю на снисхождение, ведь дела очень непростые, и лучше о них поговорить до того, как наши враги активируются.
Третье, я взяла с собой трость. После нападения на самого графа я вполне могу оказаться следующей. Елене проще всего от меня избавиться, даже в обход планов новой родни.
Анатолий довёз нас довольно быстро, особняк Его сиятельства притаился за небольшим сквером на очень милой улочке. Приятное, тихое место с элитными строениями, идеальной мостовой, шикарными фонарями и коваными заборами.
Многоэтажная «резиденция» Гринёвых довольно сильно уступает в богатстве и роскоши местным особнякам. Всё потому, что наш дом проектировался как доходный, многоквартирный, видимо, его когда-то перекупил Сергей Михайлович и переустроил под свои нужды.
А этот «дворец» изначально создавался для одной семьи. Трёхэтажное светлое здание встречает гостей парадным крыльцом с торжественной колоннадой – словно приглашая войти в мир утончённой роскоши. Плавные линии эркеров мягко выступают из фасада, добавляя вычурности, мол, нельзя просто так взять и обойтись лаконичными формами, если можно создать нечто утончённое и кричащее о статусе хозяев. Эркерам и колоннаде вторит изобилие декоративной лепнины, здесь и завитки аканта, и изящные гирлянды, и медальоны с барельефами, только знаменитых мраморных львов нет по сторонам лестницы. Однако я ошиблась, на кованой двухстворчатой двери, больше напоминающей врата, есть-таки две симметрично расположенные львиные морды с кольцами.
Постучать мы не успели, стоило подняться по мраморным ступеням, как дверь беззвучно раскрылась и на пороге возник холёный лакей. Тихо, учтиво поздоровался и пригласил войти.
Я оказалась права, Гриша чувствует меня на расстоянии и уже предупредил своего «компаньона». Тем проще, мне не придётся изматывать его сиятельство пересказом всех событий, случившихся за бесконечно долгое вчера.
В этом доме не оказалось парадной, мы сразу попали в богатое, изысканное фойе, поднялись на несколько ступеней и прошли в парадные залы.
– Прошу вас в гостиную, сейчас подадут завтрак, – лакей распахнул перед нами следующие двери на первом этаже и предложил войти в светлую, довольно милую гостиную в стиле рококо, всюду причудливый декор, позолота, картины с пасторальными сюжетами и цветы в вазах.
Появилось неприятное чувство ревности. Такая комната совершенно точно создавалась женщиной и для женщины. Неужели он женат, а я со своей ложной проницательностью этого не заметила. Подумала и покраснела, сама в теле замужней женщины, а туда же…
– Очень красивый особняк, – шепчу Лилии, мы остались одни и осматриваемся, стесняясь присесть, пока не появился хозяин.
– Да, он принадлежит роду уже третье поколение, если не ошибаюсь, не могла удержаться и навела некоторые справки, но все данные скудные, о таких людях ничего не известно простым смертным…
Мы не успели развить тему, двери снова распахнулись, и на пороге появился он, граф Аракчеев. Я боялась, что он войдёт с повязкой на глазах, или бледный, болезный, но нет. Бодрый, идеальный в каждой мелочи своего образа, единственное, вместо делового сюртука, домашний бархатный, длиннополый пиджак, который совершенно не вписывается тот образ, какой сложился у меня. У этого человека вообще оказалось много загадок: мягкая, уютная домашняя одежда, гостиная в стиле рококо, чем, интересно, он ещё сможет меня удивить.
Лилия поджала губы, чтобы не сказать что-то лишнее, присела в неглубоком реверансе, а я этот момент этикета решительно проигнорировала, потому что во мне снова всколыхнулись чуть более живые эмоции, чем должно по статусу:
– Доброе утро, как вы себя чувствуете, Даниил Романович? Гриша мне сообщил вчера в общих словах…
Аракчеев улыбнулся, и чуть дольше, чем положено пожал мою руку, его многозначительный взгляд проскользил по опасной трости, я лишь пожала плечами, мол, времена неспокойные…
– Доброе утро, благодарю за беспокойство, самочувствие весьма сносно, не ожидал, что всё пройдёт буквально за ночь. Небольшая контузия, но я был готов…
Мы не решились при Лилии объясняться, благодаря кому граф оказался готов к атаке.
– Надеюсь, что этот инцидент не из-за нашего разбирательства?
Он улыбнулся:
– Ваше дело, на этом этапе расследования ещё не успело задеть ничьих интересов. Так что нет, вам не стоит даже предполагать такую взаимосвязь. Виновного уже поймали, недоросль, возомнивший себя борцом за свободу.
Вздрагиваю, от нахлынувшего чувства обречённости, что и в этом мире может разыграться трагедия, о какой в нашем мире вспоминают с содроганием.
– Если вспомнить наш еретический разговор, то скажу так: в другой версии, такие вот недоросли неоднократно ввергали свои страны в пучину распрей, братоубийственных войн, революций, так что не стоит недооценивать террористов.
Я произнесла опасные слова слишком резко, но Даниил Романович меня очень хорошо понял, он тоже придерживается этого мнения. Но сейчас речь о совсем иных проблемах.
Дверь снова открылась, и горничная, весьма солидного возраста вкатила сервировочный столик, ну хоть в этом граф не пошёл в своего отца, не нанимает слишком молоденьких женщин, чтобы не подпитывать общество пустыми домыслами, из которых рождаются токсичные сплетни.
Хозяин радушно предложил нам пройти к столу:
– Прошу, сударыни, я рад, что вы приехали и составите мне компанию, печальна жизнь холостяка, – горничная едва заметно улыбнулась и вышла, бесшумно прикрыв за собой двери.
– Вы ведь в курсе всех последних событий? – сразу решила уточнить степень его осведомлённости, а сама уже оценила яства на круглом столе, покрытом белоснежной скатертью с идеальными, накрахмаленными воланами (однако быть хозяйкой в таком доме – неимоверно адский труд).
Мужской, сытный завтрак, типичный для местного общества: омлет с беконом, зеленью, грибным соусом, на десерт небольшие вафли и белый крем с ягодами. Кофе со сливками в маленьких чашечках и какой-то ярко-оранжевый сок в высоких бокалах, подозреваю, что морковный. Но снова удивила чрезмерно изысканная подача, это же не званый ужин, а лёгкий завтрак. Однако я уловила тонкий момент, граф и сам слегка удивился сервировке. Кухарка решила выбрать дорогой сервиз, уж коли в доме гостьи, да ещё так рано, женский «коллектив» не теряет надежды оженить своего господина?
(Упускаю эту тему, потому как она меня уже в который раз неприятно задевает за это утро, у нас есть дела поважнее, чем личная жизнь холостого графа).
Я, будучи человеком простым, воспитанным в нашем светском обществе со стёртыми социальными границами, сама начала ухаживать сначала за собой, потом и смущённой Лилии подложила грибной соус из соусника на тарелку, и слегка кивнула, заставляя её есть. И сама приступаю к завтраку, потому что понятия не имею, как дальше сложится день.
Однако времени мало, а разговор предстоит долгий и непростой, потому я снова вернулась в нашу тему.
– Надеюсь, я не испорчу аппетит тем, что буду рассказывать новости и ждать от вас дельные советы.
– Я жду ваших новостей. С делом знаком в общих чертах.
Вздыхаю, отрезаю ножичком довольно плотный омлет и аккуратно вилочкой отправляю в рот, разжёвываю и на языке попадаются едва заметные, тончайшие кусочки обжаренного бекона.
– Итак, я забрала Лилию Леонидовну с сыном и няней к себе, уж простите мою горячность в этом вопросе. Муж – подонок, семейный агрессор – это ещё, мягко говоря, прошу завести на него уголовное дело за торговлю детьми, – я смотрю то на Аракчеева, то на бледную Лилию, неприятно, что приходится говорить о ней, как о посторонней, но она сейчас сама себя вычеркнула из разговора, потому что боится сказать лишнего.
Мои слова произвели чуть более сильный эффект, нежели я ждала.
Граф замер, его столовые приборы звякнули о тарелку и чуть было не выпали из рук. Похоже, что такого поворота он не ожидал. А мне пришлось «подпортить» аппетит и рассказать всю некрасивую историю и про род Миши, и как от ребёнка избавился жестокий дед, причём не простой, а князь, фамилию я пообещала назвать приватно, чтобы не смущать Лилию и не сподвигнуть её на ненужные подвиги от отчаяния.
Потом перешла на более близкие нам темы: метку на плече новорождённой Ирочки и про повитух, их имена, я тоже узнала, единственное, посетовала, что не могу рассмотреть имён новых «родителей» одарённой девочки.
Аппетит графа сняло как рукой, а я наконец-то заметила в кресле у окна Григория, он тоже внимательно слушает и мотает на ус информацию.
– Это преступление наказуемо, причём сроком от пяти лет каторги. Без апелляций и без снисхождения по здоровью и старости. Самое ужасное, что, купив Мишу, Фёдор Фомич и тебя впутал в преступное деяние, дорогая моя сестра, но если разбирательство начнётся, а оно начнётся, то мы станем давить на то, что у тебя была сильнейшая родовая горячка, это тебя единственную из всех сопричастных прощает, – Даниил произнёс эти слова искренне, а Лилия так сильно вздрогнула и посмотрела на брата таким взглядом, что я с трудом смогла сглотнуть ком в горле.
– А князь? Он продал собственного внука и останется безнаказанным?
– Думаю, что да. Он будет всё отрицать и обвинит всех в наговоре на его дочь. С этой стороны дела надо быть деликатными. Скорее всего, мальчику придётся остаться с вами.
Непросто выслушивать реальное положение дел, и я прекрасно понимаю позицию графа, но продолжаю настаивать на восстановлении справедливости:
– Я примерно так и предполагала, но думаю написать чуть позже тайное письмо настоящей матери малыша. Он молчит, до сих пор не разговаривает. Как ни странно, но даже новорождённые могут испытывать сильные эмоции и в том числе страх. Его предали, возможно, плохо заботилась в первые дни жизни, пока Миша не попал к Лилии. Но, это всё присказка, позвольте, я вам скажу настоящую сказку, а вы, дорогой Даниил Романович, убрали бы нож, а то я боюсь вашей реакции на мою правду.
Лилия всё время молчит, но её жесты, взгляды и то, как она вцепилась в столовые приборы, говорят больше, чем слова. Весь ужас, какой она пережила до вчерашнего дня, сейчас давит как лавина снега, ещё немного, и её накроет истерика. Это даже Гриша учуял и встал рядом с ней. Уж не знаю, что он собирается делать, в случае катарсиса несчастной женщины, но, видимо, какой-то план есть.
У графа тоже есть план, он позвонил в колокольчик и попросил лакея срочно подать капли и блокнот с карандашом.
Мне пришлось молча доесть завтрак, пока идут приготовления к новому раунду, несмотря на все ужасы, аппетит я не потеряла, к счастью, Ася Хайд вообще меня не трогает, только в некоторые моменты, уточняет детали историй, за что я ей благодарна. Однако новая страница истории семейства Аракчеевых обещает быть слишком жаркой:
– Даниил Романович, вам бы тоже капли не помешали, – вполне серьёзно предупредила, и когда Лилия выпила лекарство, я начала ужасный рассказ про суррогатное материнство, и что Лилия – проект графа Романа Аракчеева.
Мой тяжёлый рассказ продолжился в гробовой тишине, графу так же плохо, как и Лилии. Причём, он не может даже возразить, потому что Григорий тоже подтвердил мою версию.
Воцарилась зловещая тишина.
Аракчеев потемнел, как туча. Мы трое, как голые друг перед другом, правда обнажила не тела, но души. Лилия больше не в силах терпеть, обронила сначала одну крупную слезинку, а потом их поток остановить стало невозможно.
Я в запале говорила чуть более резко, с обличительной интонацией, но то скорее от острого чувства несправедливости. Мне самой теперь тяжело, в животе спазм, сердце бьётся, как после кардиотренировки. Что происходит с моими «собеседниками» даже представить боюсь. Одна вот-вот лишится чувств, второй, не дай Бог, начнёт против меня жестокую войну. Потому как я чужая, а память об отце – святое.
– Анастасия Сергеевна, эта информация ужасная, и жестокая. Кроме того, доказательств нет…
– Есть доказательства, дневник моей матери, она писала витиевато, намёками и запутано, зато теперь я всё поняла, каждое слово. Она боялась за меня, и за себя. Если бы я родилась одарённой или хотя бы мужского пола, то со мной произошло бы то же самое, что произошло с моей дочерью. Я верю словам Анастасии, но не могу вас винить за произошедшее, потому что вы непричастны к деяниям нашего отца. Мне нужна ваша помощь, в конце концов, маленькая Ирина, одарённая, и она ваша племянница, верните мою дочь, умоляю.
Снова тишина, Аракчеев долгим взглядом посмотрел на меня, прекрасно понимая, что сам заварил эту кашу, устроив нашу встречу с Лилией, и, скорее всего, предвидел подобное следствие непростого расследования.
Чувствую, что сейчас Григорий о чём-то нашёптывает своему «компаньону», приводя того в чувства, а может быть, и решил отодвинуть сантименты, и вернуть нас в реальность.
Граф выслушал призрачного помощника, но не просветлел лицом, так и сидит темнее тучи, но выдохнул чуть шумнее.
– Пока не хочу давать оценку поступкам наших отцов, мы все в какой-то мере их жертвы, – он деликатно напомнил, что и отец Насти тоже не ласково обошёлся со своей одарённой дочерью. – Первое, вы сами никому и ничего не рассказываете. Не пытаетесь искать девочку и тем более не пытаетесь связаться с настоящей матерью Миши. Я ясно выразился?
Ух, как он меня пристрожил, но кивнули мы с Лилией испугано и синхронно.
– Мы будем молчать, но можно я запишу вам все данные? – мой сиплый лепет заставил графа смягчить тон.
– Да, вот бумага и карандаш, пишите всё, что помните. А Лилия Леонидовна, будьте любезны, напишите все данные своего мужа и всё, что вспомните про повитух. Повторюсь, торговля детьми – преступление, за которое наступает неминуемая расплата.
Я скорее схватила планшет, а Лилия молча достала из сумочки свою записную книжку, вырвала несколько листков и тоже начала записывать, чтобы сэкономить время и не ждать, когда я освобожу карандаш.
Пока мы пишем, граф не выдержал и продолжил отчитывать меня:
– И всё же, Анастасия Сергеевна, вы поступили несколько опрометчиво, забрав Лилию под свою опеку. Тем более ваше положение в обществе крайне нестабильное, – проворчал, поднялся и прошёл к окну, ожидая, пока мы допишем свои показания, но тут же вспомнил кое-что важное и сказал чуть громче. – Я возьму все расходы на ваше с Мишей содержание, Лилия Леонидовна, двести рублей хватит?
Он почему-то снова начал её называть на вы и без «дорогая сестра», видимо, реальность чуть сбила его отношение, однако верю, что это временно, он всё равно оттает и будет с ней более тёплым и душевным, во всяком случае очень хочется на это надеяться.
Вместо Лилии ответила я:
– Более чем, но в том случае, если они продолжат жить у меня. Андрей Антонович, то уходит, то возвращается, вчера сказал, что не хочет разводиться. И попробует отстоять наш брак с помощью вашего адвоката. Так что шанс на более или менее спокойное существование появился. Однако мнимые родственники, не захотят оставлять меня в покое, а учитывая их страсть к беззаконию…
– Он не хочет с вами разводиться, он же признался в адюльтере? – внезапно простонал Аракчеев, да так, что даже Лилия учуяла что-то очень тонкое и уже крепкое между мной и графом. Да тут и сверхспособности не нужны, достаточно чуть повнимательнее на нас посмотреть…
Глава 15
Защитная броня Аракчеева на мгновение исчезла, и мне этого времени хватило, чтобы увидеть «зияющую рану» в его душе.
Первая моя мысль показалась глупой, но не лишённой основания: «Даниилу Романовичу тоже место в моём доме, и с ним нужно проводить терапию, примерно как с Колей!»
Потом я слегка остыла, отпустила эмоции, и картина в общих чертах прояснилась. Здесь и психологом быть не нужно, чтобы понять суть его давней боли.
Но я психолог и одарённая.
Мама Даниила страдала от деспотичности отца: постоянная тревожность, депрессия, а потом и параноидальная ревность. И она небезосновательно начала ревновать мужа к каждому столбу, но из-за страха перед ним, свой гнев неосознанно «сливала» на ребёнка. Убивая в сыне доверие и чувство защищённости рядом любой с женщиной, хоть женой, хоть сестрой, хоть мамой, хоть тётей.
А сейчас перед Даниилом воплотилось реальное «доказательство» измен отца и страданий матери.
Графу некомфортно от любой формы женского негатива, и от слёз Лилии совершенно неуютно, потому что вскрылась такая же система отношений, как с матерью.
Пусть сестра не жалуется, не упрекает открыто, и даже скандал не посмела устроить, но одним своим видом всколыхнула его неприятные детские воспоминания. Какие он смог проработать и задвинуть на второй план ценой невероятных душевных усилий и самодисциплины, а теперь они снова дают о себе знать.
Нет здоровых людей, есть недообследованные.
Очередное подтверждение врачебной шутке, которая и не шутка вовсе, а аксиома.
Только я со своим придурковатым оптимизмом и радостной улыбкой, случайно заставила его задуматься, что есть женщины иного плана, привыкшие не страдать, не обвинять, а действовать, – это он ещё не понял, что деятельная женщина, порой опаснее, взять ту же Елену…
Однако ситуация с психикой Даниила Романовича не для слабонервных, его знатно триггернуло появление Лилии. Надо бы подумать над обстоятельствами, чтобы верно выстроить наше непростое общение и не разрушить нить доверия, но на это снова нет никакого времени, даже пяти минут нет.
Однако нужно отдать должное, он не отвернулся от Лилии и даже взял на себя финансовую поддержку, а ведь имел полное право отказать во всём, потому что она одним своим существованием разрушила все семейные парадигмы рода Аракчеевых. Хотя бы ради памяти матери, Даниил имел полное право отвернуться, но нет, он сильный мужчина, прекрасно понимает сложившуюся ситуацию, в этой комнате по-настоящему виновных в прошлых некрасивых ситуациях – нет.
Не успела разобраться с тонной прошлых проблем, как накатила новая волна, к счастью, успеваю сообразить, что именно в этой ситуации моей помощи не ждут, и даже не стоит заикаться на тему доверия в семье. Нельзя даже намекнуть на то, что я знаю его тайну, да он и так понимает: перед моей одарённостью закрыться невозможно, даже такому человеку как инквизитор.
М, да…
Вздыхаю, как-то слишком шумно, но тут же делаю вид, что перепроверяю данные, какие записала на листе бумаги. Показалось, что записала всё верно, и отдала «в работу», не особо уверенная, что князю, в смысле, биологическому деду Мишеньки, вообще хоть как-то аукнется сие дело, а вот всем остальным подельникам реальный срок точно светит.
Лилия тоже закончила «отчёт» и молча подала листочки Даниилу Романовичу.
Теперь мы ждём, а граф читает, чтобы сразу снять вопросы, какие могут возникнуть во время разбирательств.
– Лилия, надеюсь, ты понимаешь, что эта тяжба будет довольно долгой и неприятной. К сожалению, пока только твои показания являются единственным источником данных, – он произнёс эти слова по-родственному с теплом, в этом тоже есть мужество, осознать, что прошлое прошлось по судьбе несчастной девушке безжалостно, и ещё непонятно, как всё дело вывернется, гарантий, что девочка найдётся пока нет никаких.
Лилия кивнула, а я уточнила:
– Вот здесь указано имя горничной, которая помогала при родах. Так что двух свидетельств будет достаточно.
– Да, прошу прощения, не заметил.
Он ещё раз пробежался взглядом по нашим записям и пометил карандашиком то место, где записано имя ценной свидетельницы.
– А теперь прошу меня извинить. Хотя нет! Лилия, порошу нас извинить, мне нужно переговорить с Анастасией тет-а-тет в моём кабинете о другом важном деле, и, кстати, выписать чек на ваше с Михаилом содержание. Это буквально несколько минут.
– Конечно, я подожду, – прошептала «сестра», и порозовела, неужели испытывает стыд за чек? Глупая наивность бессребреницы, или нет, стыд, что не отказалась, ведь вчера сделала громкое заявление о нежелании принять ни копейки от графа…
Ох, уж эти высокие материи!
Молча встаю и иду за графом в его кабинет, где, наконец, стиль, соответствует моим представлениям о характере Аракчеева. Сдержанный классицизм, и даже лёгкая небрежность на рабочем столе. Какое счастье, он не безнадёжный, никаких намёков на ОКР.
