Текст книги "Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Они поехали на такое дело, от одного упоминания которого кровь в жилах стынет.
Глава 20. Экзорцист
Фридрих фон Экхарт не сразу понял, чего требуют знатные господа именно от него. Проверить склеп?
– Я специалист по одержимости, склеп, могила, труп, всё, чего коснулась Смерть ей и принадлежит. Уж поверьте моему опыту.
Дмитрий, Марк и Пётр Гордеевич растерянно переглянулись, они заполнили собой почти весь кабинет пастыря, как три богатыря на распутье, ждут подсказку от оракула, а тот, не боясь показаться несведущим, кажется, вот-вот откажет в помощи.
Дмитрий решил пояснить суть проблемы ещё раз:
– Этот труп очень старый, мы ещё не вскрыли склеп, чтобы не спугнуть того человека, в тело которого эта старая душа колдуна переселилась. Если кратко, то суть такая: человек давно умер, но с помощью магических заклинаний смог выйти из тела до момента визита Смерти и занять тело другого человека, тем самым фактически убив свою жертву.
– Постойте, – Фридрих поднял палец, закрыл глаза, словно сейчас ему кто-то нашёптывает на ухо более важную информацию, а голос Дмитрия не позволяет расслышать. Прошло несколько секунд в тишине, экзорцист, наконец, очнулся и вдруг сам продолжил. – Воровство тела? Я слышал о таком явлении. Было описано два-три случая, молодая женщина умерла, всего на несколько мгновений, а когда очнулась, никого не узнала. Она говорила на другом языке, постоянно рыдала, и её родные поняли, что теперь в теле другая душа. Но то случайность. А другие случаи описывают факты насильственного подселения. Колдуны намеренно выбирают себе жертву, долго её или его готовят. И потом осторожно убивают, вводят в летаргический сон на некоторое время или подвергают дурману через гипноз, и как только жертва теряет над собой контроль, колдун вселяется. Он ворует не только тело, но и жизнь, богатство, власть, чин, статус, семью. Это ужасное преступление.
– Вот-вот! Это именно наш случай! Мы нашли первое тело, надеемся, что нашли. Нам нужна ваша помощь распознать оно это или нет, опасный он или нет, и главное, как его обезвредить, чтобы он больше не смог перепрыгивать, как блоха с одного человека на другого, – Пётр не выдержал и с большим энтузиазмом, чем нужно поддержал версию Фридриха. Однако про девушек-попаданок промолчал. Дмитрий готов был и по спине стукнуть старшего товарища, если бы тот лишнего сболтнул.
– Не совсем представляю, как остановить цепь событий. Тело может быть вовсе отброшенным, как старая одежда и никакой роли не играть. Но взглянуть нужно. Поедем сейчас, через четыре дня католическое Рождество, не хочу грешить в святой праздник. Сейчас соберу все атрибуты, и вам сделаю обереги, не такие они страшные, всего лишь кресты из деревьев, выросших на святой земле.
Фридрих начал очень быстро что-то доставать из разных ящиков большого чёрного шкафа. Порошки, камни, свечи, стрелы с серебряными наконечниками, большой флакон со святой водой, комментируя, что вода тоже не простая, а со святой земли, внимательно осмотрел все «богатства» сомнительного характера и осторожно сложил в саквояж.
У Дмитрия закрались смутные сомнения, кто-то вообще проверяет деятельность этого божьего человека? Но комментировать не решился. С благодарностью принял простой деревянный крест и положил в нагрудный карман сюртука, как велел пастырь, поближе к сердцу.
Последний атрибут заставил всех нервно сглотнуть. Острый осиновый кол, к сожалению, не поместился в саквояж, его пришлось завернуть в газету и взять в руки Дмитрию. Не сам кол страшен, а тот факт, что его придётся же в кого-то вбивать…
Наконец, полностью экипированный экзорцист произнёс эпичную фразу и показал на выход: «Господа, если эта тварь представляет опасность, то мы её прикончим, ведите!»
И господа повели, к сожалению, на улице уже стемнело, отчего сделалось ещё более страшно идти на странное дело, но никто не посмел выказать даже намёка на малодушие, тем более, что Фридрих, кажется, окончательно проникся идеей обезвредить колдуна.
Ночь тёмная, неприятная, пугающая, однако если нет метели, то уже хорошо, об этом себе под нос проворчал Пётр.
Расселись по каретам и доехали довольно быстро по заснеженным улицам столицы. Со сторожами старого погоста пришлось составить краткий и весьма неприятный разговор, но у Дмитрия нашлось четыре «авторитетных» заявления по пяти рублей на брата. Старший представился Кузьмой, взял лом, лопату и фонарь, проворчал своим «коллегам» о том, чтобы те проследили за картохой в чугунке, и повёл странных господ в центр старого кладбища.
– А что, как родственнички объявятся? Я после что им скажу?
– Скажешь, что замок заржавел, и ты новый повесил. Нам только взглянуть, – Дмитрий не перестаёт давить харизмой.
– Так и скажу. Этот ли, склеп-то? – через несколько минут круг тусклого света выхватил из тьмы склеп из серого мрамора. Типичный мужской «мавзолей», без ангелочков и прочих украшательств.
– А есть где-то высеченная надпись о дате и имени погребения? Может быть, табличка с гравировкой.
– Так, вона на первом ярусе, сейчас не видно, а ежели вот так подсветить, то и можно разобрать: «Строганов А. В. XVII/XII-22»
– Это не дата, для семнадцатого века слишком уж новый, скорее лет сто захоронению, не более, – прошептал Марк.
– Или камень с надписью перевезли, скажем, из Москвы. Это после выясним в церковных книгах. Странно, что дата одна, а число-то сегодняшнее. Вот ведь… Может, он знал? – так же тихо, как и Марк прошептал Пётр Гордеевич, словно боясь разбудить того, кто спит за этой тяжёлой старинной дверью. И только Дмитрий и Фридрих полны решимости вскрыть непреступную «крепость» страшного покойника. Если бы не загадочные цифры, то сомнения ещё одолевали бы, но теперь, показалось, что всё к одному. И только Алексей стоит молча поодаль, его к мавзолею не подпускает отец.
Сторож посчитал, что уже всё обсудили, да и картошка, должно быть, сварилась, пора бы закончить дельце, да отправить посыльного в кабак за беленькой. Такое дело надо хорошенько обмыть, а точнее, смыть грех. Дверь поддалась не сразу, пришлось навалиться и хорошенько стукнуть.
– Готово, открылась! Увольте господа, я не войду! – сторож показал рукой, что свою часть работы сделал и отошёл в сторону.
Фридрих для порядка кашлянул, желая удостовериться, что никого живого во тьме склепа не притаилось, а если и притаился кто, то пусть окажет милость и испарится.
– Я войду первый, потом если позову, вы за мной! – экзорцист, не успев закончить фразу, как фокусник заставил широкую чёрную свечу загореться, никто даже не успел заметить, как он чиркнул спичкой по коробку. Стоило огоньку заняться и создать ещё один световой круг, Фридрих «нырнул» в черноту склепа.
Если бы он чертыхнулся, проворчал что-то, или если бы его шаги оказались слышными, то было не так страшно. Но тьма словно поглотила его.
– Долго его нет, даже огонька не видно. Не нравится мне это, ой не нравится, Алёша, стой здесь и не смей входить! – проворчал Пётр, и в этот момент из склепа послышался голос Фридриха: «Можно входить».
Вошли Дмитрий и Марк, и место закончилось.
Когда глаза привыкли к кромешной тьме, мужчины замерли у открытого гроба, с ужасом рассматривая «спящего» покойника.
– Твою ж, он словно вчера умер! Но одежды, такие носили давно, судя по портретам именно в семнадцатом веке, или около того. Может быть, это мумия или кукла, восковая копия? – Марк рассмотрел покойника, но так и не смог понять, хитроумный розыгрыш ли это, или мистификация, или самая настоящая мистика.
– Это старое тело реального человека, смерть наступила очень давно. Но из-за чёрной магии и обряда, покойник всё ещё, как бы живёт. Он «спящий». Однако никогда ему не суждено очнуться. Он просыпается в чужих телах и делает это примерно уж в десятый раз, если по времени разбить на активные интервалы жизни. Удивительно, почему Смерть проходит мимо и прощает ему эти шалости? – Фридрих показал на некоторые пятна тлена на лице и руках. Из-за темноты и тусклого света только казалось, что он живой.
– И что с ним делать? – Дмитрий решил не затягивать, а скорее решить проблему, если, конечно, решение имеется.
– Типичная работа с нечестью. Его душа продалась тьме, по сути, это тело демонической сущности. Он уже давно не человек. Отчитка, потом обряд, потом кол в сердце и не удивлюсь, если мы увидим жидкую кровь. А после его нужно предать земле…
– Придать земле? – Марк переспросил, потому что не понял, в чём разница между захоронением в склепе и в могиле.
– Он лежит не в земле, а над ней, это очень важно. Святая земля сама сделает с ним то, что нам не под силу. Тело начнёт рассыпаться и утянет за собой падшую душу. И тогда этот тоннель закроется.
– А если есть ещё попаданцы? Но случайные, хорошие? – Алексей не выдержал и от входа очень тихо задал самый тревожный вопрос. И его никто не осадил, Дмитрий и Марк тоже извелись от страха не перед этим не убиваемым монстром, а за своих любимых жён.
– Мы сейчас уничтожаем одного, конкретного колдуна. Этот обряд касается только его и никого более. Разве только, спасёт того человека, на кого он сейчас нацелен, – слишком спокойно ответил барон фон Экхарт. Поставил саквояж на каменный выступ, расставил ещё свечи и зажёг их. – Приступим, сейчас я проведу отчитку, типичную для только что умершего человека, потом начнётся неприятное. Эй, сторож, а нет ли готовой могилы? Если есть общая, даже ещё лучше.
– Есть, у нас всегда заготовлены зимой одна-две ямы, на всякий случай. А как же этого хоронить? Гроб-то каменный…
– Без гроба, нужно чтобы он быстрее коснулся святой земли. И вот ещё, после этих экзекуций, вам придётся проехать ко мне, отмыться, одежду сжечь. Можете молодого человека пока отправить за сменой белья к вашим жёнам.
– Алексей, слышал? Бери карету и поезжай, ждём тебя в католическом соборе, – Пётр даже обрадовался, что экзорцист приказал отослать сына, пока тот не запачкался в скверне.
– Слушаюсь, вы только осторожнее. Я мигом, сразу в храм, к Элизабет…
– Хорошо, беги, сынок…
Дважды Алексея просить не пришлось, не страшно, до пронзительно неприятно находиться рядом с ужасным покойником. Мурашки замучались бегать от затылка до пяток.
Ему придётся долго объясняться с Натальей и Татьяной, но, к счастью, они знают, что происходит, значит, быстро соберут всё необходимое, без лишних вопросов.
– Только бы у них получилось.
К четырём часам утра всё было кончено…
Глава 21. Встреча
Я молилась, как умела, всего-то три молитвы, какие через час вдруг стали чем-то спасительным прежде всего для меня самой. Слова как пластинка повторяются с завидной точностью, вытравливая из моей психики панику.
В час ночи примчался Алексей, напугал нас просьбой, собрать всю-всю чистую одежду для Дмитрия, потому что барон фон Экхарт начал обряд уничтожения колдуна. Потом проведёт чистку всех участников действа и отпустит по домам.
Надо признать, что у Наташи сила воли могучая, мне до неё далеко. Она сама молча всё собрала и отдала, попросила не спешить и сделать всё как нужно, чтобы эта гадость больше не проявлялась. Я лишь пожала Алексею руку, наспех перекрестила, и он убежал в дом Агеевых.
Стоило нам остаться одним, сила духа меня окончательно оставила:
– Наташа, пожалуйста, скажи, что всё будет хорошо.
– Они его нашли, и думаю, что справятся. Не просто так этот колдун прятал свой труп. Видимо, у него есть какая-то привязка к нему.
– А нас это не затронет?
– Нет, у нас почти естественное переселение, и тела не сохранились там. Жить вечно мы не собираемся, а этот колдун, раз прожил столько жизней, видимо, сейчас имеет большую власть.
– А вдруг это мой отец?
– Ксюша, это чёрная магия, она никогда не была хорошей, если экзорцист сказал, что нужно провести обряд, значит, так надо. А в каком теле он сейчас прячется, думаю, что скоро узнаем. Он придёт, я почему-то не сомневаюсь в этом.
– А я не сомневаюсь в том, что он нас прикончит в отместку. Зря я сказала свою дурацкую идею про этот тоннель и подселение.
Наташа долго посмотрела на меня, пожала плечами и потом настойчиво приказала идти спать:
– У тебя завтра очень непростой день, забыла? Во дворец вызывают на разговор и знакомство. Тебе сейчас лучше об этом подумать.
Она сказала эти слова как-то очень сухо, но опомнилась, приобняла меня за плечи и чмокнула в щёку, а я вдруг уловила панику в ней. Она от страха за своего Диму дышит через раз, а тут ещё я со своим нытьём.
– Наташа, всё будет хорошо, они же не с драконом борются, сейчас всё сделают и вернутся.
– Я именно это и сказала, а сейчас сама иди спать.
Мы бы ещё долго друг друга отправляли спать, но вышла няня и позвала Наталью к детям. И мне пришлось поспешить в свои комнаты. Села в кровати молиться, а очнулась утром, когда горничная зашла будить меня, и наряжать для визита во дворец.
– А Дмитрий Михайлович?
– Вернулись ночью, уже проснулся и завтракает. Все живы-здоровы, не волнуйтесь. Но они просили вас поспешить, встреча назначена на одиннадцать часов утра, а уже восемь, я вас собрать не успею.
Дважды повторять не нужно, быстрее бегу в будуар умываться, расчёсывать волосы, и далее по списку: бельё, корсет, платье, простенькие украшения, маленькую бутоньерку в волосы с вуалью, вместо шляпки.
К десяти утра полностью готовая к самому важному приёму в своей жизни, вошла в гостиную Черкасовых, где уже нетерпеливо ждёт Дмитрий Михайлович.
– Наталья Николаевна уехала по делам банка, а нам предстоит сейчас съездить во дворец. Да, понимаю, страшно. Но тут уже ничего не поделать, он твой отец…
– Постойте, я не с царской семьёй встречаться должна? – не поняла, почему речь о Михаиле вдруг зашла.
– Он снова вернулся, и вроде как из-за тебя. Следователь отдал наш художественный доклад царской семье и сболтнул, что я знаю, где ты прячешься. Вчера я получил приглашение для нас с тобой во дворец, от которого нельзя отказаться. И это приглашение от Михаила.
– А если он колдун?
– Именно по этой причине, я еду с тобой. Фридрих фон Экхард сказал, какие признаки укажут на его причастность к тёмной магии. Ты просто скажешь правду, что упала и всё забыла. Посмотрите друг на друга и я тебя заберу.
Мне бы уверенность Дмитрия Михайловича. Но я решила не показывать смятения, лично для меня, да и для настоящей Ксении этот принц без коня – никто. Настоящий отец так с дочерью не поступил бы.
Понятия не имею, что меня ждёт во дворце. Решила просто пережить этот момент. Пусть папаша создаст иллюзию заботы, успокоит свою совесть и отстанет от меня.
И самое главное, хорошо бы, чтобы он не оказался тем самым колдуном, которому вчера в сердце вогнали осиновый кол. Вот будет упс, так упс.
Придётся извиняться, мол, прошу прощения, за доставленные неудобства. Кол возвращать не надо, оставьте себе…
– Ты чего смеёшься, Ксения?
Мы уже в карете, и я правда рассмеялась, представив, как отвечаю на злобный выпад, если таковой, конечно, будет. Пересказала свои мысли и теперь мы с Дмитрием не смеёмся, а ржём до слёз.
– Да уж, «оставьте себе», придумала же такое! Надо же. Посмотрим, может быть, он нас и не обвинит во всех грехах, а мы промолчим.
– Улыбаемся и киваем?
– Именно.
С такой установкой мы с Дмитрием Михайловичем и вошли в деловую часть дворца. Быстро сделали доклад о цели своего визита и присели в кресла ждать, когда нас примут.
Показалось, что ожидание затянется, как это всегда бывает. Но нет, буквально через десять минут примчался запыхавшийся секретарь и повёл нас в святую святых дворца – жилые покои царского дворца.
Если в деловой части убранство особо не впечатлило, то в жилой мы шли, открыв рот. В нашем мире я, конечно же, много раз посещала Эрмитаж, и он всегда поражал меня красотой и богатством. Однако наш Зимний скромно стоит в сторонке и нервно курит.
Здесь шик, блеск во всём, в каждой детали декора, в каждой мелочи. Да нет здесь мелочей, а всё направлено на то, чтобы такие посетители, как мы почувствовали силу и мощь царской семьи. И самое ужасное, что я, кажется, являюсь частью этого слишком уж знатного семейства.
С каждым шагом возрастает желание развернуться и сбежать…
– Его Высочество Михаил Александрович ожидает Вас, входите. Ой, постойте, позвольте ваши накидки.
Лакей так торопился, что забыл нас раздеть, и чуть было не завёл в кабинет в верхней одежде. Смутился, исправился и, наконец, открыл двери в «светлое будущее» или во мрак разочарования. Показалось, что я готова ко всему, но это только показалось.
На встречу ко мне слишком стремительно прошёл представительный мужчина, я даже не успела присесть, как оказалась в его сильных объятиях. Даже Дмитрий потерял дар речи, что с ним случается крайне редко.
– Дочь моя, у нас мало времени, а я должен столько тебе рассказать, вам рассказать.
Глава 22. События давно минувших дней
Я так сильно смутилась излишней эмоциональности великого князя, что на какое-то время потерялась. Объятия, как внезапно начались, так внезапно и закончились. Кажется, он сам смутился и, опомнившись, отпустил меня.
Даже ойкнуть не успела, да и не посмела. Мы же договорились с Дмитрием, что ничему не удивляемся.
Всё же я ощутила от «отца» живую энергию, уж не знаю, чутьё это, интуиция или ещё какая-то сверхспособность, но он точно не колдун.
Обычный, живой, находящийся в смятении мужчина. Возможно, слегка истеричный тип личности сказывается на его поведении и жестах, да и манере говорить, но он совершенно точно не клиент экзорциста.
Михаил так же резко, как обнял меня, теперь протянул руку Дмитрию. Представляться не пришлось, мы оказались заочно знакомы.
– Я слышал о вашей уникальной способности докапываться до сути событий, Дмитрий Михайлович, потому и вызвал именно вас сопроводить мою дочь. Проходите скорее, разговор будет долгим.
Заметила, как он произнёс: «мою дочь», видимо, для себя всё решил и уже признал меня окончательно и бесповоротно.
Только вот чем мне грозит такое отцовство?
Ладно бы простой мужчина, или хотя бы кто-то вроде Петра Гордеевича, но член царской семьи.
Всё ещё ощущаем себя с Дмитрием не в своей тарелке, неуютно и тревожно, но прошли за прусским принцем в небольшой тайный кабинет с круглым столом и удобными стульями. Ничего лишнего, только небольшой бар в углу. Наверное, это местечко для приватной игры в Покер, не думала, что здесь такие имеются.
Дмитрий помог мне сесть, и сам выбрал стул рядом, а Михаил сел напротив и перед собой положил небольшую папку с бумагами. Точнее, переложил с барной стойки на зелёный бархат, однако не открыл.
Он теперь пристально смотрит на меня, ждёт, что-то эдакое и упрёки? Что я должна сейчас делать, по его мнению? Плакаться на судьбу? Умолять о защите? Мне в принципе ничего из этого не нужно, только документы и свобода.
Не дождавшись от нас никаких вопросов, Михаил сам начал непростой разговор:
– Я приезжал весной, мы встречались дважды, я рассказал тебе, моя дорогая, несколько приукрашенную версию событий, чтобы скрасить твою печаль, и ты поверила. Так было лучше для всех, но внезапно вышла эта книга и события завертелись, закрутились и теперь мы с тобой в шаге от пропасти.
Началось…
Не успеваю сделать хоть сколько-нибудь виноватый вид, по инерции начинаю оправдываться, но тихо-тихо, чтобы он не подумал не бог весть чего обо мне.
– Ничего не помню, простите, не так давно упала с лестницы, потеряла сознание, очнулась с амнезией. Должно быть, я написала заметки и что-то вроде красивой сказки по мотивам вашего рассказа для себя, но публиковать не собиралась, это сделала Ирина Перова из вредности. Надеюсь, что царская семья на меня зла не держит из-за этой истории, ведь книга напоминает о вашем романе с моей мамой, но лишь напоминает.
Быстро взглянула на Дмитрия, и он кивнул, я всё правильно сказала.
– Ты вообще ничего не помнишь? – Михаил удивился, и, кажется, я сбила план разговора, пожимаю плечами.
– Нет, только вспышки, как картинки. Но сейчас понимаю, что видела вас раньше, ваш образ мне знаком, и вот это кольцо. Если события и переживания оставили когда-то глубокий след, то я начинаю припоминать, но увы, без деталей и подробностей.
Михаил улыбнулся, но как-то разочарованно, не так он ожидал встретиться со мной.
– Я искал тебя очень долго, а учитывая обстоятельства шансов практически не было, ты могла оказаться в любой стране Европы, или в любом городе России. Но у наших с тобой врагов есть чувство юмора, они спрятали тебя под носом моей семьи.
– Враги? – мы с Дмитрием спросили хором и снова переглянулись. Кажется, история начинает заворачиваться в интересный «рулет».
– Чуть позже я расскажу тебе всю правду. Последовательно всё, как было. Но сначала напомню о нашей весенней встрече. Моей жене в феврале кое-кто из России прислал письмо с информацией о некой Ксении Перовой, и я смог это письмо перехватить. Так и узнал о тебе. Но доверия сомнительной записке не было, поэтому я решил под благовидным предлогом дипломатической миссии приехать и лично удостовериться, и ты не подвела, точная копия Китти. Ошибка исключена. Ты моя дочь.
– Но почему вы меня оставили с теми подлыми людьми?
– Потому что ты не поверила мне, обиделась за все годы унижений, посчитала, что я всё знал, и сам пристроил тебя. Мои слова не смогли пробиться до твоего сердца, но ты права, доверия одним разговором невозможно вернуть. Я попросил подумать о будущем, отбросив обиду, во вторую нашу встречу ты смягчилась и приняла у меня подъёмные деньги и адрес моих надёжных друзей.
– Деньги и записку с адресом у меня кто-то украл, думаю, что либо Зоя, либо Ирина потому я и не смогла сбежать, а ещё документы забрали. Им хотелось оставить меня в рабынях.
Настоящая Ксения в этот момент, наверное, зарыдала бы от обиды, но для меня прошлое, как закрытая книга, которую нужно снова прочитать и желательно без бурных эмоций, с холодным разумом и сделать правильные выводы относительно всего.
Если бы не колдун, то у меня бы получилось, но Михаил Александрович снова напомнил о неприятном:
– Возможно, Перовым приказал это сделать тот, кто отдал тебя на попечение этой семье. Думаю, что он тебя припугнул.
– Кто он? – Дмитрий постеснялся достать блокнот, но очень внимательно следит за каждым нашим словом. Наконец, в разговоре появилось нечто очень интересное, и пора уже отбросить сантименты и перейти к сути.
– Это очень сложно объяснить, тот монстр, какой затеял страшную игру и нас вовлёк в свои чёрные планы. К сожалению, он снова спрятался за очередной личиной. Колдун, мистик, маг, я не понимаю, как ему удаётся творить такие дела, от которых у меня волосы на голове шевелятся от ужаса. Надеюсь, что вы не примете меня за сумасшедшего.
Мы с Дмитрием снова переглянулись, Михаил явно говорит о том колдуне, тело которого ночью перезахоронили. Но молчим, ждём настоящую историю, а то новость про осиновый кол, может лишить принца дара речи.
Только Дмитрий осторожно задаёт важные вопросы.
– И что же случилось? Поведайте нам о тех событиях, что вас так напугали.
Михаил вздохнул, взглянул на папку, потом на меня, постучал пальцами по столу, решается на откровенность, не понимает, можно ли нам доверять. Я «горе-писательница» уже не заслуживаю доверия, Дмитрий и вовсе журналист, с такими людьми вообще нужно держать язык на замке. Но тут принцу выбирать не приходится, дело набирает обороты, и он боится кого-то, больше, чем нашу болтливость:
– Моя жена больна, последние недели лежит в беспамятстве, и я этим воспользовался, вскрыл её сейф и проверил все бумаги, Бог мой, сколько на ней преступлений! Я понятия не имею, как мне разбираться с её кровавым наследием, забыть или расследовать каждое дело, вызывая гнев обывателей на корону, ведь мой сын взойдёт на престол, это тяжёлое испытание для чести и совести. Простите, я забылся, ведь сейчас нас волнуют другие события. Последняя весенняя записка от таинственного незнакомца о Ксении выдала причастность Вильгельмины к давней трагедии с Китти. Так вот, повторюсь, как только появилась возможность, я забрал связку ключей, открыл все сейфы и нашёл старое письмо подлеца, в котором Китти названа моей любовницей, и расписан «план» моего скорейшего побега в Италию. Там много чего написано, а достаточно и одной фразы, что я люблю другую женщину, Вилли только за это могла убить. Письмо как приговор, надеюсь, что по нему вы сможете найти преступника. Но, право, я удивлён, что вы ни единым словом или взглядом не попытались опровергнуть мою гипотезу о мистической составляющей истории. Вы тоже что-то знаете?
– Так точно, Ваше Высочество, мы не просто верим в мистику, но и сами недавно были свидетелями мистических событий, обязательно расскажу позже, но сначала, хочу услышать вашу историю с Китти и подробно, нужно сопоставить важные факты.
Отец открыл папку и подал старый лист пожелтевшей бумаги, исписанный мелким шрифтом. Но Дмитрий даже не прикоснулся к улике, мы теперь ждём подробный рассказ с самого начала и до этого момента.
Михаил Александрович вздохнул, снова пристально посмотрел на меня, прикидывая, выдержу ли я правду или нет.
– Я хочу узнать всё о судьбе мамы. Обещаю, больше никаких записей, тетрадей, рукописей, это дело глубоко личное…
– Ты сама не захочешь писать эту историю, настолько она скверная и мне стыдно за те события.
Михаил, наконец, решился и начал рассказ с того самого бала, о котором написано в книге.
Мы встретились на балу, и я потерял голову. Китти околдовала меня, даже сейчас вспоминаю её сияющий взгляд, улыбку, лёгкость и в сердце появляется тёплый трепет, как утренний ветерок с моря. Прости, но ты, моя девочка, выглядишь букой, я понимаю, что из-за тяжёлой жизни, на которую тебя обрекла судьба. А твоя мать, ах какой лёгкой, смешливой, но в то же время остроумной и бойкой она была. А какая грация! Первый танец, второй…
Я не мог её отпустить, хотя мне уже успели шепнуть, что её жених стоит в стороне, не спускает с нас взгляд и дело стремительно мчится к скандалу. Только суровый приказ моего отца охладил безрассудный пыл. Китти вырвалась на волю из моих объятий и все оставшиеся танцы провела со своим женихом.
А мне пришлось уйти…
Через два дня во дворце организовали приятный музыкальный вечер, и я пригласил Китти, под предлогом предложения предоставить ей должность фрейлины при царице, тем более, я через месяц должен был уехать к своей невесте в Пруссию. Встреча началась невинно, мы послушали прекрасный дуэт, потрясающая, мистическая музыка арфы и нежный вокал прекрасной певицы ввели меня в транс. Я почувствовал себя дурно. Зачем-то выпил несколько бокалов шампанского, и дальше ничего не помню. Гости разошлись, свечи погасли. Я очнулся в тот момент, когда Китти присела в реверансе и поспешно вышла из зала.
Нет, я не мог её отпустить.
Догнал, схватил за руку и потянул в покои.
Простите, я должен рассказать эту пошлую правду.
Она сопротивлялась, а я не мог остановиться и в какой-то момент ощутил, что во мне словно две личности. И настолько сделалось страшно, что чуть было не завопил, это же сумасшествие, трудно описать тот ужас. Я словно бился сам с собой, и узнал того человека, его приметный голос звучал в моей голове. Старый канцлер…
Он убивал мою душу, не просто убивал, а издевался. Заставляя наблюдать, как завладев моим телом силой взял невинную деву. Ту, ради которой я готов был сам умереть.
Мерзкий дух канцлера именно этого и добивался.
«Сдохни, и тогда я не трону и не убью её!» – постоянно повторял и повторял.
Если не погибнуть, то сойти с ума, вот мой удел. Он почти победил, выдавил меня из тела…
Но клянусь, в этот момент Китти его почуяла, она обладала какой-то способностью к видению таких тварей как он. В момент экстаза, канцлер на мгновение отвлёкся, и мне удалось его выбить и вернуть власть над собой. Но было уже поздно.
Моё тело уже совершило ужасное преступление.
Бедная, несчастная Китти. Я молил её простить меня…
Она вдруг сказала, что видела демона, и ей сейчас так плохо, что, кажется, она не переживёт эту ночь. Я сам выхаживал любимую целую неделю. Лихорадка довела её до изнеможения.
Но самое ужасное, что на следующее утро после трагедии, я узнал о смерти канцлера.
Китти, когда оправилась от потрясения, призналась, что чувствовала эту мерзкую душу рядом с собой некоторое время, а потом уловила его злобную мысль: «Найду новое тело, и тогда отомщу вам сполна!»
Она думала, что это сон, но нет, это реальность. А я понял, что именно она спасла меня. Будь я один – не выжил бы.
Я спасён Китти, и в неоплатном долгу перед ней. После случившегося, она не смогла вернуться к жениху. И в России ей оставаться оказалось опасно, демоническая сущность отомстила бы мне уничтожив мою любимую. Я отправил её в Италию на нашу дипломатическую виллу, обеспечил всем необходимым, и даже новыми документами. А самому пришлось уехать в Пруссию по приказу отца. Ссылка и наказание длиною в жизнь.
Но я стал реалистом. Китти никогда бы не приняла меня, увы, она продолжала любить своего жениха, и та страшная ночь глубоким, непреодолимым оврагом пролегла между нами. Я любил её, и глядя на тебя, Ксения, понимаю, что продолжаю любить.
А она меня боялась…
Некоторое время спустя, я понял план канцлера. Когда узнал, что именно он был инициатором моей женитьбы на сумасбродной Вилли. И если бы я разорвал помолвку, разразился бы жуткий политический кризис, итогом которого стала бы война. Что стоит моя жизнь против тысяч невинных людей, которые бы пострадали из-за наших любовных трагедий.
Канцлер всё просчитал.
Загнал меня в угол и занял бы моё тело, женился на принцессе и через некоторое время после того, как она родила бы наследников, подстроил её смерть. Чудесная перспектива бессрочного регентства в европейской стране, с таким трудом построенная рухнула по вине маленькой женщины.
Разрушение грандиозных планов, по мнению подлого канцлера, заслуживало сурового наказания.
Он написал вот это письмо моей жене, что у меня есть любовница, и живёт она в Италии, вот-вот родит ребёнка, и я скоро пожалуюсь на суровый климат Балтики и сбегу к любимой…
Канцлер знал о жестокости Вилли, и она поступила так, как он и планировал. Тайно отправила убийц. Китти, должно быть, только родила, и погибла от яда, а тебя забрал какой-то доверенный монстра и поселил в семье Перовых. С этого момента, ты стала заложницей. Мне сообщили, что моя дочь будет жить пока я останусь с Вилли. Канцлер всё ещё надеялся занять моё тело. Но для этого я должен был вернуться в Петербург. Но я не возвращался, записки с угрозами перехватывала Вилли, я лишь догадывался, что ты где-то есть на этом свете, но поиски не увенчались успехом.
