Текст книги "Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 11. Ревность?
Я так и сижу на мраморных ступенях небольшого парадного в доме Новиковых. Ноги совершенно отказываются слушаться.
Помню это чувство, оно преследует меня с самого детства. Того детства, в нашем потерянном мире. Я разбила мамину любимую кружку. Стою на кухне, смотрю на осколки фарфоровой прелести и понимаю, что случилась ужасная трагедия.
НО если немного повернуть стрелки больших часов вспять…
В тот момент мне, маленькой девочке, время показалось настолько реальным и сконцентрированным в больших старых часах в зале, что я именно так и поступила. Вскарабкалась на стул, осторожно повернула стрелки и бегом на кухню.
Увы, чашка так и лежит рассыпавшаяся на десятки осколков. Это был самый мощный и трагичный урок для моего детского сознания: «Время необратимо, сделанного не вернуть, его можно только исправить!».
Тогда я смела все осколки и просила у мамочки прощение за неосторожность. А что делать сейчас, понятия не имею.
– Нам нужно подняться на второй этаж, сейчас сделаю горячий чай и станет легче, пожалуйста, Ксения…
Алексей наклонился и протянул руку, этот жест наполнен деликатностью, он не хочет меня тащить силой или заставлять. Сама понимаю, что сидеть на ступенях не лучшая идея, но мне нужно принять важное решение. И я его приняла:
– Хорошо, я пойду в эту квартиру, доверюсь тебе, но очень не хочется…
– Не хочется оставаться в безопасности?
Молча беру его за руку и поднимаюсь, медленно идём в квартиру на втором этаже. Понимаю, что переубеждать его невозможно, особенно в общественном месте. Моей репутации и так конец, а он, похоже, о своей и вовсе не думает.
Квартира оказалась намного лучше, чем такие же в доходном доме Перовых. Здесь и мебель, словно на заказ, и даже цветы в горшках. Всё очень милое, уютное и женское.
Через секунду я узнала «тайну» этой обжитой квартиры, и расстроилась ещё больше.
– Это квартира моей тёти, она добрейшей души человек, и тебе одной сейчас нельзя оставаться. Тётю зовут Полина Гордеевна Новикова, она сестра моего отца…
Я не позволила ему продолжить, моё иномирное «я» взбунтовалось:
– Мальчишка, ты в своём уме? Если я действительно разозлила царскую семью, да ещё по такому ужасному поводу, думаешь, они пощадят тех, кто мне помогает? От меня уже избавились. Отдали злобным людям. И никого не волновало, что со мной происходит. И с тобой разберутся. Но тебе и этого показалось мало? Ты ещё и свою тётю решил подставить под удар? Надоело, всё у меня есть визитка влиятельной женщины, они мне помогут. Первые минуты я была в шоке, а теперь оправилась и не позволю кому-то пострадать из-за тупости Ирины. Прощай.
Вся такая резкая и честная, куда деваться. Разворачиваюсь у порога, дёргаю за ручку, но не успеваю. Его слова как выстрел в спину…
– Я влюбился с первого взгляда. Как когда-то мой отец был без ума от твоей мамы. Это у меня наследственное. В тот момент, когда увидел тебя, я не поверил своим глазам.
Замираю, внутри всё сжалось, я как первый цветок под апрельским снегом, хочу тепла, а почему-то каждый раз покрываюсь инеем, стоит ему сказать о своих чувствах.
– Когда ты увидел меня впервые? – оборачиваюсь и смотрю на него в упор, уже не боюсь, что он снова решится на какой-то отчаянный шаг.
– Два месяца назад, приезжал к Ирине, чтобы сопроводить её на премьеру, а вышла ты и что-то сказала, кажется, о том, что сестра задерживается, но я уже забыл обо всём. В этом мире осталась только ты. Невероятным усилием воли сдержался в тот момент и после, когда узнал, лживую правду о тебе.
Сглатываю ком, история в своём эпицентре непростая, и я думала, что проблемы у нас из-за царского сынка, моего настоящего папаши. А тут оказывается продолжение фильма «Вам и не снилось».
– И сколько раз мы ещё встречались?
– Три раза, и тот ужин, когда ты внезапно дала отпор Ирине – четвёртый. Она мне солгала про тебя, сказала, что ты инвалид, старшая сестра, и уже сосватана какому-то инженеру и у вас любовь. Но всё это до последнего слова ложь, подлость Ирины беспредельна…
Каждое его слово отзывается во мне вспышками праведного гнева, ох уж эта влюблённость…
– Вот почему она пнула проклятую лестницу, она не такая дура, заметила, как ты смотришь на меня, и, наверное, задавал вопросы. Вот и ответ на тот вопрос, почему она так меня ненавидит. Ты её расспрашивал и разозлил. Не хочу показывать пальцем, но триггер этой кошмарной ситуации – ты!
– Триггер?
– Неважно, спусковой механизм, с тебя всё началось и с твоей влюблённости.
– Нет, с влюблённости моего отца, он почти два года надеялся, был готов принять Катрин даже с ребёнком, когда узнал, что она в опале и сослана в Италию. Дошёл до самого канцлера, но всё тщетно. На тот момент она уже умерла, а тебя выкрали и тайно привезли в Россию.
Наконец-то, началась какая-то более важная информация, и без сантиментов.
Хватаю его за руку и провожу к небольшому диванчику, усаживаю рядом и предпринимаю последнюю попытку вразумить пылкого влюблённого. С этого момента моё сознание сделалось очень ясным, многое стало понятно, осталось выяснить детали и попытаться выйти на «врагов», уговорить их сжалиться, хотя это вряд ли, ведь книгу уже издали.
– Алексей, ради своего отца, семьи, и даже меня, прошу об одной услуге.
– Всё, что в моих силах.
– Это тебе по силам. Вот визитка очень влиятельной женщины, Татьяна Алексеевна Агеева, она многое про меня понимает и готова помочь. Тебе лишь нужно проехать к ней, рассказать мою историю, и попросить расследовать это дело, но лишь в том случае, если это не нанесёт ущерба для них. Это единственное, что ты можешь для меня сделать прямо сейчас.
– Хорошо, как скажешь, но прошу ради себя самой, останься здесь, скоро тётя вернётся и позаботится о тебе.
– Я останусь, но, если Татьяна Алексеевна заберёт меня, уеду, только чтобы больше никому не навредить.
Протягиваю визитку, но он не сдержался, взял мою руку и поцеловал, воистину, что для одних тлен, для других – бриллиант. Не меня он любит, а настоящую Ксению. Больно осознавать этот факт, но что поделать, не признаваться же ему в попаданстве. Да и как? В это ни один нормальный человек не поверит, а у меня нет подходящих слов, чтобы объяснить.
В этот романтический момент нас и застала тётя. Абсолютная противоположность Зое Ефимовне, утончённая, шикарная пожилая дама «модельной» внешности, по местным меркам, конечно. Мы застыли, пойманные с поличным:
– Алексей, свет мой. А что происходит? – её правомерный вопрос сразу всё расставил по своим местам, особенно Алексея. Племянник вскочил, учтиво поклонился и красный от смущения кинулся целовать руку теперь уже тёте. Вот ему сейчас прилетит а-та-та. Но как я ошиблась, в этой семье все слегка странные. Она тут же улыбнулась, и сама ответила на вопрос. – Неужели это та самая барышня, о которой мы говорили вчера за столом? Боже мой, действительно, одно лицо. Бедный Петя, когда увидит вас, дитя, его сердце разорвётся от старой боли.
– Простите, тётушка, позвольте представить вам Ксению. Ксения, моя драгоценная тётя, Полина Гордеевна, добрейшей души человек.
– Милый, не пытайся подлизаться ко мне, я ведь понимаю, с каким намерением ты привёл ко мне Ксению, спрятать? Защитить? Но это невозможно, я читала книгу, а теперь вижу перед собой точную копию Катрин, она словно восстала из могилы, чтобы отомстить. Прости, дитя, что так говорю, но я не склонна смягчать трагедию. Зачем вообще, ты написала эту книгу? Зачем её опубликовали. Хоть бы намёки, но там же всё настолько…
Она начала за здравие, а продолжила настолько трагично, что нам стало совершенно не по себе.
– Я говорила и просила Алексея не вмешиваться в это дело. И это не книга, а дневник памяти, Ирина Перова украла и отнесла в издательство. Я отправлюсь к своим знакомым, попрошу помощи, или денег, чтобы они помогли мне уехать куда подальше, может быть, обо мне забудут.
Тягостное молчание длилось чуть дольше, чем требовалось для светской беседы, но у нас не беседа, а переговоры, и весьма напряжённые.
Кажется, только Алексей не понимает, чем его семейству грозит моё присутствие. Я бы уже давно поступила так, как привыкла – сбежала бы, да Полина Гордеевна стоит в дверях, не понимает, что проблему можно решить быстрее, чем кажется, просто отпустить меня на все четыре стороны и забыть.
У всех был шанс, но мы его упустили. Короткий стук в дверь заставил меня побледнеть и снова плюхнуться на диван, Алексея – покраснеть от ужаса, а его тётю схватиться за сердце.
– Тайная канцелярия? Боже мой! Алёша, спрячь…
Она не успела завершить фразу, стук и очень настойчивый голос за дверью, окончательно вогнал нас всех в панику:
– Сын! Я знаю, что ты там! Открой сейчас же! И прекрати совершать глупости, открой немедля…
Глава 12. Падаль
– Я открою, он всё равно всё обыщет и найдёт Ксению, – прошептала Полина Гордеевна, Алексей не успел предпринять хоть что-то спасительное, ключ в скважине повернулся, и дверь мгновенно распахнулась.
А я в этот момент вжалась в спинку дивана и зажмурилась. Как это глупо и по-детски получилось. Не понимаю почему, но я не могу смотреть в глаза Орлову старшему. Не могу и всё.
Стыдно? Или страшно?
Скорее стыдно, я для него олицетворение боли и страданий.
– Сын, я так и знал, что ты не оставишь это дело…
Пётр Гордеевич встал надо мной, и пришлось открыть глаза, поднять голову и застыть.
– Но Ксении угрожает опасность, неужели мы не поможем, отец, умоляю…
Алексей не уступает, но мы его уже не слышим, Пётр не может отвести от меня взгляд, а я от него, как заворожённые, кажется, что с ним сейчас случится сердечный приступ.
– О, мой Бог, как ты на неё похожа. Одно лицо, Катрин, как это тяжко, невероятно тяжко. Я всё понимаю, но мы не смеем вмешиваться в это дело. Девочка моя, зачем ты вообще написала эту проклятую книгу? Хотя всё верно, ты имеешь право на опознание и на свободу. Алексей мне сказал, как ужасно с тобой обращались Перовы. В любом случае тебя ждёт ссылка… Боже, что же делать?
Он простонал, стоя надо мной, и потом долго выдохнул, как выдыхают люди на грани нервного срыва или истерики. Если Полина Гордеевна права, и он так долго искал Ксению, то наша встреча сейчас для него такой же шок, как и для меня.
– Простите, я лишь жертва обстоятельств, рукопись украла Ирина. Это уже не важно, я теперь переживаю за вас. Вы должны меня отпустить в дом Агеевых, мне там помогут, и, возможно, сами договорятся с царской семьёй, и отправят меня в какой-то интернат, буду работать с сиротками, обо мне никто и не вспомнит.
– О тебе уже никто не забудет. Ксения, если бы ты знала правду, если бы знала, девочка моя, в книге всё написано романтично и мягко, но реальность была намного суровее. Именно поэтому тебя не отпустят. Понятия не имею, кто вообще тебя привёз в Россию и почему отдали Перовым на воспитание…
Он протянул мне руку и помог встать, долго посмотрел в глаза, видимо, принимает для себя важное решение. Они с так похожи с Алексеем, оба породистые красавцы. Очень странно, как юная Китти могла отвергнуть такого яркого, интересного и влюблённого мужчину. Столько лет прошло, а Пётр всё ещё любит её.
– Отец, позволь хотя бы отвезти Ксению в дом Агеевых, ей там обещали помочь…
– Ты останешься здесь с Полюшкой, я сам отвезу, мне нужно удостовериться в том, что Агеевы действительно Ксению захотят защитить. Они очень влиятельные, в родстве с самой богатой семьёй банкиров Черкасовых, возможно, единственные, кто реально сможет хоть что-то сделать в этой ситуации. Пойдём, карета ждёт во дворе, надеюсь, мы успеем до того, как Тайная канцелярия нас догонит.
Молча повинуюсь и прохожу мимо Алексея к выходу, он не посмел ко мне прикоснуться, но я ощущаю всем телом его тревогу и желание обняться. Велик шанс, что эта встреча может оказаться последней.
– Милая, пожалуйста, где бы ты ни оказалась, напиши на этот адрес «дом Новиковых», пожалуйста, – Алексей не выдержал, поймал на ходу мою руку и пожал. Наши ледяные пальцы сцепились замком на миг и снова разомкнулись, но его боль я успела почувствовать, не только боль, но и страх, он боится повторить судьбу отца.
Обошлось без поцелуев и слёз. Думаю, что примерно так же когда-то и Николай прощался с Катриной. Но разница в том, что я иная и сильная, а мама настоящей Ксюши была юной, неопытной девушкой.
Мы быстро вышли через чёрный ход, во дворе Николай Гордеевич подсадил меня в карету, крикнул кучеру адрес очередного доходного дома.
В этом мире я становлюсь кочевницей, или переходящим кубком. Хотя нет, была у мальчишек в приюте игра «Падаль», это маленький мешочек с песком, которым ведущий должен попасть в кого-то из игроков, а остальные стараются увернуться. Кого мешочек коснётся, тот и новый водящий. Вот я тот самый мешочек, все от меня должны увернуться, чтобы не нести ответственности перед царской семьёй за укрывательство «опальной писательницы».
Мы отъехали от дома, и карета затерялась в городском потоке. Пётр Гордеевич теперь смотрит на меня так же, как недавно смотрел Алексей. Я всколыхнула в его памяти такие воспоминания, от которых невыносимо больно на душе, почему-то я его не просто понимаю, а чувствую. Словно сама пережила подобное, но не помню.
– Он её взял силой, ведь так? Никакого венчания не было. Это не она танцевала с ним, отменив все вальсы с другими и даже с вами. Это он её захватил и не отпускал…
Мои слова лезвием резанули по его истерзанной душе, снова долгий вздох.
– Для юной девочки ты слишком проницательная, милая моя. Да, он сначала попытался вскружить ей голову. Но не удалось, она пропала из дома на неделю, а когда вернулась, рыдала несколько дней. У нас было лишь одна короткая встреча, но Китти изменилась до неузнаваемости, словно другой человек. А потом её сослали в Италию, возможно, по приказу Тайной канцелярии. Я был готов взять тебя под свою фамилию, понимаешь ли? Но мне не позволили.
Киваю, слёзы льются по щекам, не думала, что всё настолько ужасно, положила тетради и книгу рядом и протянула руки к нему, душевный порыв невозможно сдержать. И он ответил на рукопожатие, в этом жесте всё: и любовь, и скорбь, и тоска…
Он несостоявшийся отец Ксении, заочно любил и страдал по ней, а теперь в её теле я, и от этого очень неуютно, делали пакости другие, а стыдно перед несчастным мужчиной мне.
– Я не защитил её, это мой грех. Но я попытаюсь спасти тебя. Не могу и не хочу втягивать в это дело сына. Он влюбился в тебя с первого взгляда. Поразительная штука жизнь. Я столько лет надеялся, искал твой след. А он нашёл, не прикладывая к этому никаких усилий.
– Как говорила моя бабушка: «Судьба и на печке найдёт!» – сказала и прикусила губу. Какая бабушка у Ксюши? Это же моя бабушка из другого мира, – Не бабушка, а старенькая няня Анисья. Но сути это не меняет. Я попрошу помощи, меня не оставят одну, честное слово. Вам не стоит волноваться. Пройдёт время, и Алексей обо мне забудет.
– Увы, я не смог забыть твою мать, женился на чудесной женщине, у нас родился Алёша, и моя жизнь наполнилась смыслом, а увидел тебя и всё померкло. Сейчас я вдовец, очень надеюсь, что жена прожила рядом со мной счастливую жизнь. Я возвёл в душе стены и туда спрятал воспоминания о вас, научился жить счастливо, сын и жена подарили мне счастливые годы жизни, ровно до того момента, как я взял в руки эту книгу.
Он кивнул на стопку тетрадей и книгу на сиденье рядом со мной.
– Это совесть, вас гложет совесть, что вы не смогли спасти Екатерину, иногда совесть жжёт больнее, чем любовь. Эти обстоятельства вы не смогли бы преодолеть, понимаете ли? Не могли. Посмотрите на Алёшу, что он сейчас сможет, чтобы спасти меня? Ничего, хотя сделал многое, но моя встреча с Тайной канцелярией дело времени, так и в вашем случае. Бывают обстоятельства, против которых мы бессильны, но я не сдамся просто так, обещаю. Лично для меня в этом мире нет преград и авторитетов, меня не запугают цари, или кто там заварил эту кашу. Обещаю, я воздам по заслугам…
Пётр посмотрел на меня так, словно увидел приведение, по сути, так и есть.
– Ты совершенно иная, слова, жесты, взгляд, сила.
– Считайте меня духом возмездия. Как бы высокопарно это ни звучало, но я действительно иная. Сложно объяснить. Ирина пнула лестницу, на которой я стояла в библиотеке, и я свалилась с большой высоты. Ударилась головой и кажется, умерла, но тут же ожила и стала совершенно иной, во мне другая личность, другие воспоминания. Это не сумасшествие, скорее мистика, и теперь понимаю свою непростую миссию.
– Этого не может быть!
– Увы, но так есть…
– Нет, ты не поняла.
– Не поняла чего?
– Катя после того происшествия призналась, что стала совершенно иной и не помнит меня, я думал, что это ложь во спасение, чтобы я не мучался, понимаешь ли?
– Да, – очередное откровение Орлова старшего вогнало меня в ступор. Неужели она такая же, как я?
Татьяна Алексеевна же сказала, что здесь много попаданок, видимо, особенность мира или реально мистика, но как…
– Ксения, я не оставлю тебя, но как отец, понимаю, что сын будет питать надежду, ведь он любит тебя по-настоящему…
– Позвольте мне для начала выжить, а потом посмотрим, скажу лишь, что когда мы встретились с ним в книжном магазине, я на какой-то миг почувствовала себя счастливой. Когда страсти улягутся, я обещаю спросить своё сердце ещё раз, чтобы не разбить его надежды на счастье. Но я бастард, и моей репутации не позавидует даже приговорённый к смерти преступник.
– Не говори так, всё образуется, тем более у тебя есть настоящая семья Жуковских, единственное препятствие, они живут в Москве, или даже в каком-то провинциальном городке, сбежали от позора, затерялись от злых взглядов и ядовитых сплетен. Не отвечают на письма и не общаются ни с кем из старых друзей, живы ли, скорее всего, кто-то да остался. Однако ты для них родная, не думаю, что они не дадут тебе законное имя, чин и статус. Не всё потеряно.
За разговором мы не заметили, что карета давно остановилась у красивого особняка Агеевых. Кучер деликатно постучал в окно и напомнил, что мы прибыли.
– Может быть, вам не стоит ходить со мной, я справлюсь…
– Нет, раз ты ничего не помнишь, а в книге сплошной бисквит и романтика, кроме последней главы, где Катрин погибает, а ты пропадаешь, они, скорее всего, даже не поймут, насколько всё серьёзно. Если за дело возьмётся сам Черкасов, то ему лучше рассказать всё…
– Хорошо, вы правы. Пойдём вместе. Ох, как я волнуюсь.
Я снова собрала тетради и книгу, вздохнула и поспешила за Петром Гордеевичем в новый виток событий. Перекрестилась и вошла в шикарное парадное, одного из самых дорогих зданий столицы, легендарный дом Агеевых. Только бы эти стены выдержали тот шторм, какой я сейчас принесу в его тихую, прекрасную «гавань».
Глава 13. Допрос
Некоторое время назад.
– Сударыня, распишитесь вот здесь, о том, что с правилами допроса ознакомлены, – Леонид Осипович показал дрожащей от страха Ирине, где поставить «закорючку», она так и не смогла вывести своё имя ровными буквами.
Следователь тайной канцелярии на миг усомнился, могла ли девица написать целую тетрадь текста, если едва держит перо в руке.
– Я ни в чём не виновата…
Простонала несчастная пленница, сцепив пальцы в замок, – это не театральщина, она действительно напугана, чуть не до заикания, но тем лучше, быстрее ответит на все вопросы, а там будет видно, есть ещё надежда, что эта книга элементарное совпадение с реальностью. Шанс один на миллион, но его тоже не хочется скидывать со счетов. Ясность внесёт повторный обстоятельный разговор с главой семейства господином Сергеем Львовичем Перовым, а то пока от него только лишь общие фразы и никакой конкретики, как и от Зои Ефимовны, не понимают, в какое дело ввязались когда-то из-за денег, ладно бы исполнили обязанности достойно, а то ведь довели Ксению до отчаянного положения.
Пауза затянулась, Ирина так и сидит в напряжении, словно часовая пружина. Страх делает своё дело, ещё немного и девица начнёт болтать, и сама выдаст все тайны о злосчастной книге.
Убрав бумагу в папку, Леонид Осипович достал из верхнего ящика стола ту самую тетрадь.
Ира выпрямилась, как собачка, которой в нос тычут огрызком дорогой туфли с риторическим вопросом: «Кто это сделал, а?»
– Сударыня, вам знакома эта рукопись?
Сударыня сначала мотнула головой, отнекиваясь, но очень недобрый взгляд следователя и стены Тайной канцелярии заставили признаться:
– Да…
– Вы написали этот текст?
Молчание…
– Сударыня, не стоит отпираться, вы принесли эту тетрадь в издательство, не самое порядочное, надо сказать, они не удосужились проверить содержание и сразу отправили в печать, выдав вам внушительный аванс. А вы назвались именем Ирэн Адлер, так?
«Ирэн» молча опустила голову, мысленно проклиная Ксеньку и всё, что с ней связано.
Громкий крик Леонида Осиповича: «Пригласите свидетеля», заставил её вздрогнуть и обернуться. Через несколько секунд в двери страшного кабинета вошёл тот самый издатель, кому она отдала проклятую тетрадь.
– Да, эта женщина назвалась автором рукописи, мы, честное слово, не знали. Историйка-то как все, ничего эдакого, запрещённого… Кто же знал, что такое публиковать нельзя…
Лепет «свидетеля» добавил остроты происходящим событиям. Последние иллюзии, что это какая-то нелепая случайность и ошибка развеялись. И пока издатель подписывал свои показания, Ирина окончательно убедилась, что это дельце состряпала проклятая Ксенька, написала жалобу о краже рукописи. Но причём здесь Тайная канцелярия…
Совершенно сбитая с толку, «подозреваемая» решилась на откровенность:
– Да, эту рукопись я забрала у нашей служанки, она глупая хромоножка. Мы с мамой долгое время думали, что она незаконная дочь нашего отца, заботились о ней, как о родной, а она отплатила нам злом. Это ведь она жалобу написала, что я у неё забрала тетрадь, а я не забирала, она сама свалилась с лестницы, с ней вечно какие-то неприятности…
Пристальный взгляд следователя заставил замолчать, кажется, она снова сболтнула что-то лишнее.
– Сударыня, давайте последовательно. И не спешите, секретарь должен записывать каждое наше слово. А теперь для протокола: вы утверждаете, что эту рукопись написала Ксения Сергеевна Перова, приёмная дочь вашего отца? Но вы забрали у автора рукопись и отнесли в издательство, получили на своё имя чек на большую сумму. У вас есть письменное согласие Ксении Сергеевны на распоряжение рукописью?
– Нет, нету.
– Получается, что вы совершили кражу с целью обогащения? Отвечайте как есть, этот факт уже доказан. В книге учёта в издательстве стоит ваша подпись, и в договоре ваше имя. А также свидетельские показания издателя вы сами только что слышали.
– Я лишь хотела её разыграть, это была шутка.
– Шутка? – Леонид как-то слишком странно посмотрел на невинное личико Ирины, она искренне не понимает, в чём её обвиняют, и этот факт начинает жутко раздражать. – Допустим, шутка. Но вы сами читали эту рукопись?
– Эти каракули? Нет, конечно, пролистала, показалось интересно. Я книг не читаю, других дел полно. Можно я пойду домой? Деньги я отдам Хромоножке, пусть подавится. Проклятье она нашей семьи. Мы её кормили, поили, эта рукопись – компенсация за наши тяготы…
Голос Ирины Сергеевны вдруг проявил уверенность в собственной непогрешимости. Ни тени сомнений в том, что её поступок выходит за рамки допустимого.
Такие дамочки порой страшнее рецидивистов.
– Сударыня, не для протокола, хочу заметить, что до вас, мы составили разговор с вашим отцом, чуть более суровый, чем с вами. И выяснилось, что ваше семейство в принципе все эти годы жили за счёт тех пожертвований, какие были оставлены каким-то неизвестным дарителем для обеспечения Ксении Сергеевны. Другими словами, вы в неоплатном долгу перед ней. А судя по тому ужасному отношению, каким вы окружили девушку, она должна через суд стребовать от вас всё до последней копейки в свою пользу. Полагаю, когда дело с рукописью завершится, она так и поступит.
– Нет, это ложь. Мы богатые. Она подкидыш…
– Увы, не хочу вас разочаровывать. Но что есть, то есть. Однако сейчас Ксения пропала. Где она может быть?
– Понятия не имею. У меня были гости, она нагрубила, и сбежала.
– Назовите имена ваших гостей.
– Нет, мы все переругались. Из-за этой хромой утки жених меня бросил.
– Имена? – процедил Леонид Осипович.
Ирине пришлось назвать.
– Сердобольная Элизабет могла её забрать. Постойте, вы не знаете, где сейчас Ксения? Это не она написала жалобу? Что вам в таком случае нужно от меня, деньги я верну, пусть подавится этим чеком. Получается, я могу быть свободна?
Непробиваемость Ирины заставила следователя принять ещё более серьёзный вид и прямым текстом огласить обвинение:
– Дело о краже уже открыто, подозреваю, что Ксения не собиралась публиковать запрещённый роман. А вы украли рукопись и незаконно предали огласке, и тем самым спровоцировали внушительный политический скандал, думаете, кражей бы занималась Тайная канцелярия? Нет, конечно, дело о краже передадим в обычную полицию, потом вас ждёт суд. И, разумеется, разбирательство по мотивам, это вы сейчас сидите передо мной и строите из себя глупую невинность, творящую, что взбредёт на ум, не задумываясь о последствиях. Но нет, я понимаю, что вы в своей ненависти готовы пойти на крайние меры, и то падение с лестницы? Это ведь вы толкнули несчастную девицу. Так сказали слуги, и у меня нет причин им не доверять, это не первый акт жестокости по отношению к Ксении. Мы опросили всех в вашем доме. Сударыня, вы преступница, как и ваша мать, по вине которой Ксения хромает. Все ваши деяния мы раскроем, и вы понесёте наказание.
– Нет! Ненавижу. Я всё скажу, что знаю, она эту книгу специально написала, это не фантазии. Смягчите мне наказание, штраф или ещё что-то. Я не собиралась её убивать, она сама еле ходит, залезла и свалилась, я лишь пыталась её вразумить. И чек этот проклятый заберите…
– Конечно, всё расскажете, но для начала, я должен отправить людей в католический приют Элизабет фон Экхард, пока Ксения не пропала и оттуда. Я сам у неё всё уточню, уже без вашего сомнительного пособничества в деле приёмной дочери семейства Перовых. Ведь по документам она ваша сестра. Даже если ребёнок не родной, но усыновлённый, то он или она никак не может быть в семье в качестве слуги. Но об этом мы ещё раз поговорим с вашими родителями. Сплошные нарушения, откуда такая уверенность в безнаказанности? Фролов, уведите барышню, передайте её дело следователю в полицию, кража рукописи и получение выгоды.
– Не-е-е-ет…
– Да, сударыня, ваше дело меня уже не касается, мне нужно было лишь ваше подтверждение, что не вы написали рукопись, но именно вы из побуждений ненависти отнесли тетрадь в издательство, чтобы в очередной раз сделать больно Ксении.
Ирина встала, топнула и вдруг улыбнулась, словно отыскала где-то ценную тайну, какую можно очень дорого продать:
– Она свалилась с лестницы и потеряла память! Да-да! Вы можете спрашивать, пытать, делать с ней что угодно, она забыла даже об этой тетради. Забыла того человека, который с ней говорил, а подслушала только я. Но без адвоката я рта не открою.
– Посмотрим, уводите барышню и оформляйте, – Леонид Осипович решил не поддаваться на шантаж, девица после разбирательств в полиции станет ещё сговорчивее. Не будь эта книга настолько резонансной, отделалась бы Ирина Сергеевна штрафом и порицанием, ведь обокрала сестру, можно и мировое заключить. Но увы ей, у книги слишком нехороший флёр. Кое-кто из высшего руководства Тайной канцелярии приказал утоптать это дело, да разве ж его утопчешь, книгу раскупили в неделю, других-то авторов, поди, и за годы не продают.
Следователь почесал затылок, но так и не придумал, как можно перевести это дело в недоразумение, ровным счётом, невозможно, от царской семьи уже принесли требование расследовать самым тщательным образом всё, что связано с Ксенией Перовой.
