Текст книги "Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ)"
Автор книги: Дия Семина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5. Бунтарка
Наспех перекусив на кухне, взяла тряпки, вёдра, мыло, какую-то вонючую жидкость для чистки кафеля и пошла в пустую комнату, отмывать после съехавшего накануне жильца. До обеда провозилась, сделала всё, что смогла: сменила постельное, шторы, всё протёрла, сменила фитили в масляных светильниках и поспешила на обед.
Про угрозу «прибить за пылинку» я помню, но прекрасно понимаю, для жестоких людей, пылинки, соринки – всего лишь повод, чтобы поднять руку на свою «любимую» жертву. И дальше вспоминается вторая пословица, про свинью, которая всегда найдёт грязь, даже если её нет.
Зато пока драила комнату, успела многое обдумать.
Первый вариант спасения и самый очевидный – замужество. На самом деле, Кузьма хороший парень, намного лучше Толика. И улыбается мне всегда, когда видит, хотя видимся мы с ним очень редко, за эту неделю всего дважды, а как мы общались до моего падения, не знаю.
Но не думаю, что он как-то по злому будет ко мне относиться. Зато ему отдадут мои документы, и мы сможем уйти с ним на другую работу. Кажется, что мой новый «фантастический» разум готов придумать идеи для неплохого бизнеса.
Не пропадём.
Второй вариант, это кинутся в ноги молочной сестре Арине, насколько помню, она самая адекватная из всех, мы вместе росли, и она ко мне относится даже лучше, чем к Ирине. К Ирине вообще нельзя хорошо относиться, она создана по образу и подобию матушки. Но ещё злее, и совершенно не умеет думать о последствиях своих слов и действий, это у неё уже от батюшки.
Странно, как они вообще выжили среди людей…
Слышала недавний разговор, что Арине нужна помощница, у неё двойня, а муж какой-то железнодорожный инженер, постоянно в разъездах. Она меня точно примет и, кажется, уже когда-то говорила об этом с матерью, но это вполне может быть плодом моей богатой фантазии.
Однако других вариантов я не знаю и информации нет, и спросить не у кого, чтобы обдуманно принять решение проситься именно к Арине в помощницы, а не замуж.
С такими мыслями спустилась на кухню, сама плеснула себе в плошку щей, отрезала хлеба и быстрее обедать, пока у Зои Ефимовны не нашлось для меня новое дело.
– Вот у тебя судьбинушка-то. Кто-то согрешил, а дитя отдувайся до гробовой доски. Бедняжка, – в малюсенькую столовую при кухне вошла старая служанка тётка Анисья, ей уже тоже приказано в конце месяца возвращаться в деревню, от старушки мало проку, потому она не стесняется выражать свои нелестные мысли в адрес господ.
Нас двоих можно пожалеть, но она жалеет меня.
– Я не слышала разговора, только со слов самой хозяйки узнала, что не родня господам, отпустили бы они меня на все четыре стороны.
– Как же, отпустят. Ты же им этот дом и подарила, уж вчера ночью ругань была до небес. Все поди слышали. Хозяин хлопнул дверью и уехал злющий. Вот барыня-то и шипит от злости.
– Я что-то такое поняла со слов Зои Ефимовны, что за меня дали денег, но сам разговор не слышала, у себя была. Что, прям дом?
– Прям! Они ж нищие были, дворяне, тьфу, пустое место из деревни приехали помещики, в городе квартирку снимали, я с ними с тех самых времён, уж всё видела-слышала. Наш-то барин всё себе местечко выискивал, да вот тебя и нашёл, и разжились за твой счёт, какой-то сродственник подсобил тебя-то приютить. Дом доходный купили, могли бы в благодарность и позаботиться о тебе, как оно подобает. Ан нет, пустые, пагубные людишки, помяни моё слово, окупятся им сиротские слёзы!
До этой секунды я ложкой очень бодренько работала, а тут вдруг застыла, глядя на тётку Анисью, в голове не укладывается, это сколько ж за меня отдали денег?
Думалось-то тысяч десять, двадцать, а тут на дом?
Они, твари, явно мутят с контрактом.
Я вдруг ощутила, что мои уши загорелись огнём, гнев захлестнул.
– Это ведь мой дом, они при мне здесь. Мне дали дом и семейку в услужение, а они всё переиначили, и поди к двадцати трём годам я смогла бы этот дом забрать, если не выйду до этого момента замуж. Вот твари!
– Твари и есть…
Наш разговор могли подслушать кто угодно, но мне уже всё равно. План в голове созрел мгновенно, сейчас доем и потихоньку сбегу в адвокатскую контору, попрошу о помощи.
– Эй, Анисья! Госпожа требует Ксению, скоро гости пожалуют, жених с друзьями к госпоже Ирине Сергеевне…
В столовую вошла ещё одна наша горничная Фрида, заметив меня, на секунду замолчала, тоже поди не знает, как теперь со мной обращаться, но нашлась и продолжила:
– Ксения Сергеевна, вот вам новая форма, переоденьтесь, пожалуйста, приказано прислуживать за столом, не взыщите, вы к нам всегда по-доброму, а здесь такое дело. Приказано поторопиться, еду из ресторана доставят, так что вам только подать.
Она дёрнула широкими плечами и повесила на спинку стула новое платье горничной с белым воротничком и передником.
– Хорошо, сейчас пойду и подам, догоню и ещё поддам!
Анисья поспешно забрала мою пустую плошку, смахнула со стола крошки, а я с обновкой поспешила к себе, переодеваться.
Сейчас только одна задача: не психануть, не опрокинуть Ирине тарелку на голову, пусть они думают, что я забитая трусиха, отработаю на подаче и потом потихоньку сбегу. Плевать на документы, я теперь этого дела так просто не оставлю, думаю, что адвокаты, за долю разнесут семейку Перовых в пух и прах.
С такими мыслями поднимаюсь по лестнице, но на втором, господском этаже проскочить не удалось.
Нарядная Ирина, вышла на лестницу, явно ждала жениха, а тут я попалась, разве ж она упустит такую возможность.
– А, Хромоножка! Какое облегчение знать, что ты нам не сестра.
– Взаимно!
– Ты как смеешь?
– По старой памяти, ждите жениха, сейчас подам вам еду, постараюсь не опозорить вас перед молодыми людьми! – и делаю уверенный шаг в сторону, разворачиваюсь и пытаюсь бежать на свой этаж.
– Ах, ты дрянь! Однако я за твой счёт прилично поживилась, – она сильно толкнула меня в спину, пришлось снова повернуться к ней лицом.
– Да вы все тут за мой счёт поживились, я уже всё знаю, и если ещё раз ударишь, отвечу! Раз мы никто, то почему я должна терпеть?
– Вот, полюбуйся, видишь чек, аж на три тысячи рублей, огромные деньги и на моё имя. Куплю себе самое шикарное платье на свадьбу.
Она вытащила из кармана желтоватую картонку и помахала перед моим лицом.
– Не поняла, как этот чек относится ко мне?
– Ха-ха! Дурында, та тетрадь, из-за которой ты свалилась с лестницы, забыла? Так вот, если ты не помнишь, то я напомню, чтобы тебе было обиднее. В этой тетрадке оказался пошленький роман, недурной, как сказал редактор, я его отнесла в издательство и продала, через пару недель они напечатают его под именем Ирэн Адлер, а ты снова осталась в дураках. Если ещё что-то напишешь, приноси, так и быть, я тебе заплачу сто рублей, неудачница.
В этот момент подол моего нового платья хлёстко ударил по её ненавистной физиономии, и не теряя времени, под оглушительный вопль и визг бывшей «сестры» я сбежала в свою коморку.
Глава 6. Пример безграничной христианской любви
Отсидеться не получится, быстрее натягиваю на себя новое платье, поправляю причёску, скудные вещички и все тетрадки с записями, сделанными до проклятого падения, завязываю в шаль. Осмотрелась, не осталось ли хоть чего-то ценного, вроде бы нет.
– Ксения, тебя хозяйка требует срочно! – в двери торопливо постучал лакей, суетной, всегда куда-то спешащий, даже имя его забыла, а может, и не знала: «Неуловимый».
Открываю дверь и шёпотом молю о помощи:
– Меня сегодня точно убьют хозяйки, умоляю, помоги!
Мужчина опешил, не сразу понял к чему такой трагизм.
– Чем помочь-то денег дать? Так, нету…
– Да нет, отнеси тайком тётке Анисье мои вещи, когда я гостям подам еду, сбегу к Арине Сергеевне в услужение, – про Арину я решила добавить для правдоподобия.
– А-а-а, вещички спрятать, это я, пожалуйста, скажу Анисье, чтобы в кухне сидела и ждала, внизу вой такой стоит, что точно побьёт тебя барыня, может сразу бежать, что уж напоследок прислуживать? Только если тарелку этой мымре Ирке на голову нахлобучить.
Улыбаюсь: надо же, сколько у меня сочувствующих.
– Если не сцапают по дороге на первый этаж, то сбегу сразу. Спасибо тебе большое.
– Да не за что, при таком отношении давно бы надо было бежать.
Он забрал мой узел с вещами и драповое пальто, перешедшее по наследству от Арины. И поспешил вниз.
Спрятать вещи – это только часть плана. Осталось самой сбежать.
Не получилось, как и следовало ожидать. После стычки сама Зоя Ефимовна караулит меня на лестнице.
– Ты что себе позволяешь? Дрянь! Руку подняла на мою доченьку? Сейчас пшла им прислуживать, и если она пожалуется на тебя…
– И что тогда? Вы вернёте мне всё, что украли? Я подам им обед, не беспокойтесь, в лучшем виде подам!
Чудом увернулась от удара тростью и пробежала к столовой. У двери уже стоит столик на колёсиках с шикарным обедом, каждая тарелка накрыта серебряной крышкой. Поправляю передник, распахиваю дверь и вкатываю тележку в гостиную.
– А вот и наша Хромоножка, присядь в реверансе, неуч, перед тобой знатные персоны! – прошипела Ирина и обвела томным взглядом немногочисленных гостей. Двое молодых, весьма симпатичных мужчин, и миниатюрная блондинка, нарядная, идеальная во всём, и именно она вдруг посмотрела на меня без снобизма.
– Ирина, не стоит унижать прислугу лишь потому, что им меньше дано от рождения, это не по-христиански, мой отец пастырь очень отрицательно относится к такого рода агрессии. Тем более, слуги имеют доступ к нашей еде, великодушие, вот залог благостной жизни в мире и согласии, – блондинка вдруг начала проповедь, и таким сладким голосом, что злобный хрип моей бывшей «сестры» напомнил скрип старой телеги.
А я, пользуясь моментом благостного затишья, начала подавать на стол дорогие фарфоровые тарелки с изысканными блюдами. Молодые мужчины терпеливо ждут, когда проповедь завершится и я всё осторожно поставлю на стол.
Настал черёд подать еду Ирине.
Всё во мне вдруг взбунтовалось, злость годами копилась, и сейчас её поведение меня довело до точки невозврата. Если она хоть что-то выкинет…
Подкатываю столик ближе и поднимаю очередную серебряную крышку.
– Подумать только, до вчерашнего дня, мы с сестрой считали, что эта Хромая утка – наша сестра. А оказалось, что она подкидыш, дочь какой-то шлюхи и очень знатного мужчины, мои святые родители взяли на себя опеку над ней, представляете? Вот он пример безграничной христианской любви. Но эта гадина ответила нам лютой ненавистью!
– Тем более, Ирина, это совершенно недопустимо приёмную сестру так унижать! – ангельская блондинка вдруг вспыхнула негодованием.
А я вдруг не смогла удержаться, видимо, посчитала, что здесь у меня есть заступница и весьма влиятельная, поставила очередную тарелку и выдала «правду»:
– Этот дом мой, его мне дали по рождению, а вы все эти годы претворялись знатными, а на самом деле пустое место, деревенские помещики. Отобрали дом, но когда мне исполнится двадцать три года, и вас спросят за исполнение контракта, вот тогда покрутитесь. А ещё, господа, эта женщина украла у меня рукопись и продала в издательство под именем Ирэн Адлер, и я этого так не оставлю! И вам советую, внимательнее смотреть с кем общаетесь, она и вас обворует при случае, приятного аппетита, – скороговоркой выпалила и хотела опрокинуть тарелку на голову Ирочки, но не стала уподобляться хамке. Поставила, присела в реверансе и поспешила на выход.
– Ах ты проклятая тварь! – пронзительный, грубый окрик стрелой настиг меня у выхода.
– Ирина, прекрати сейчас же, это правда ты украла рукопись? – низкий, мужской голос вдруг мгновенно остудил ситуацию. Он и меня остановил, оборачиваюсь и смотрю на красавчика.
Светлый, как и дочка пастыря, показалось, что он её брат, серые глаза в обрамлении тёмных ресниц, и такие черты, что моделью бы ему работать или в кино сниматься. А судя по голосу, он бы и в театре мог оперным певцом выступать с огромным успехом. Повезло же Ирине с женихом. Но, он или слепой глупец, или она очень умело перед ним играла роль благостной девы, а теперь своим гонором сама всё испортила, хотела унизить меня по старой привычке, но вдруг всё вывернулось иначе.
– Алексей Петрович, вы сомневаетесь во мне? Я же только что сказала, что эта девица незаконнорождённая, приживалка, и она подлая обманщица, моё слово против её? Она врёт, книгу написала я! – Ира себя утопила, даже камень к шее можно не привязывать.
Поделом…
– И у тебя есть доказательства? Я закрывал глаза на излишнюю эксцентричность, но сейчас твоё поведение выходит за все рамки приличия, боюсь, что на этом…– молодой человек почему-то не спешит верить на слово Ирине и, кажется, сейчас объявит о расторжении помолвки, если такая вообще была.
Мне всё равно, что там у них происходит, пользуясь моментом, решилась сбежать. Выкатила столик, сняла передник, и, стараясь не скрипеть полами, пошла искать Анисью и свои вещи. Думаю, что мои слова уже сработали, да и поведение «сестры» вызвало неприятные эмоции у гостей. Как её вообще угораздило познакомиться с такими приличными молодыми людьми?
Влетаю в кухню, запыхалась, но нет времени отдышаться:
– Где мои вещи, пора бежать…
Анисья чистит картошку, посмотрела на меня с волнением, но ножом показала на стул в углу.
– Вон, Ромка принёс, решилась? Мож, всё же передумаешь?
– Угу, они меня в монастырь отправят, это уже и к бабке не ходи…
– И куда пойдёшь-то, горемычная? Деньги хоть есть?
– Десять рублей, на неделю хватит, потом найду работу. Жаль документов не найти, но я всё равно не оставлю этого дела, выведу их на чистую воду.
Маленькая победа в столовой добавила эмоций, показалось, что я обязательно выиграю это дело.
Тётка Анисья кинула в бадью нож и картошину, поспешно вытерла руки о серый передник и достала маленький узелок из кармана.
– Вот тебе двадцать рубликов, жалко тебя до слёз, уж такая девочка, а сколько хлебнула, это ж хозяйка маленькую тебя толкнула с крыльца, нога-то не так срослась, убить она тебя хотела, а теперь уж, ежели дело в самом доме, точно убьют. Беги, везде лучше, чем у этой грымзы.
Из-за слёз не вижу старого доброго лица Анисьи. Обнимаю её крепко, целую в морщинистые щёки и лоб и получаю поспешное благословение: «Храни тебя, Бог, деточка, беги, слышишь шум наверху, сейчас начнётся!»
Хватаю узел и через чёрный ход выхожу на морозную улицу. Первые минуты не думала ни о чём, кроме того, как бы быстрее отбежать от дома. Вышла на проспект и побрела куда глаза глядят, и с каждым шагом во мне начал проявляться здравый смысл: «Куда я иду? Зачем я здесь?»
И чем дольше я пыталась найти ответ, тем печальнее представляется картина будущего.
Стою на перекрёстке, решая, куда пойти, где меня ждёт хоть маленькая удача?
Прямо, налево, направо?
Никаких знаков.
– Эй, Хромоножка! Прости, не знаю, как тебя зовут, это ведь ты из дома Перовых?
Оборачиваюсь на крик и вижу огромную, дорогую карету, из неё выглядывает молодой человек, один из тех, кому я только что так неудачно подала обед.
– Меня зовут Ксения!
– Ксения, Элизабет хочет взять тебя к себе, не стой, решайся быстрее, – тёмненький парень машет рукой, если бы ко мне так обратился Алексей Петрович, ни за что бы не пошла, а этот явно иностранец, говорит с акцентом, ему простительно, и я решаюсь.
Всё равно нет выбора. Подхожу к карете и вижу прекрасную дочку пастыря, видимо, её зовут Элизабет.
– Ксения, судя по всему, ты сбежала из ненавистного дома? У моего отца при католическом соборе есть небольшая школа и приют в основном для детей и женщин, если ты ищешь место, то на какое-то время мы сможем тебе дать кров, еду и работу с небольшой оплатой.
Хотелось бы сказать, что я не настолько воцерковленная, чтобы служить в школе при соборе, но сама же просила у Бога помощи, так чему удивляюсь, Бог и помог.
Видимо, у него на меня ещё есть планы.
Глава 7. Книга
Неспешная, размеренная жизнь в приюте мне показалась раем. Это если сравнивать с постоянными скандалами в доме Перовых. Элизабет я видела всего несколько раз, и, к моему счастью, она совершенно чужда светским сплетням, ни единого слова не сказала, ищут ли меня, или уже плюнули и забыли. Но раз я здесь живу третью неделю, и меня не нашли, значит, дочь пастыря и её жених молчат. А может быть, и вовсе прекратили общение с Ириной, вот скорее именно это и произошло, таким светлым людям неприятно общество грубой девицей. Токсичность моих бывших родственников кого угодно отвернёт от себя, даже такого терпеливого ангела, как Элизабет фон Экхард.
Мне даже понравилось новое место, ну и что, что это, по сути, ночлежка для неимущих. Можно было бы предположить, что здесь муштра, и нельзя даже подумать о веселье, но нет, в комнатах часто слышен детский смех. Школа и приют добротные, созданы с немецкой основательностью и практичностью. Всё просто, продуманно, ничего лишнего и в то же время всё самое необходимое предоставляется и бесплатно. Прибывание добровольное, но некоторые требования есть: чистоплотность во всём, порядочность, не сквернословить, не воровать, не обижать более слабых товарищей по несчастью.
Мои обязанности очень простые: помогать маленьким детям с бытовыми делами, содержать помещения в порядке, и с этим мне помогает ещё одна женщина. В неделю нам платят пять рублей, это немного, но зато полный пансион и достаточно свободного времени.
Понимаю, что давно пора найти юристов или детектива, чтобы разведать мою историю. Но я за время долгих размышлений так ничего про себя и не поняла. Зато теперь во мне настойчиво проявляется память тела. И к сожалению, не Ксении, а какой-то иной женщины из иного мира. Например, утром я задаюсь вопросом, какая будет погода, и второе о чём я думаю, где мой телефон, чтобы посмотреть нужную информацию.
Манеры, жесты, Ксюши с каждым днём тают, и на смену им прихожу новая я – попаданка из другого мира, совершенно точно осознающая свою неуместность в контексте этой реальности. Более решительная, более сильная, требовательная, и кажется, что у меня новой есть хорошее образование, чего была лишена Ксения. Но это не умоляет её достоинств, она сама очень много занималась, впитывала знания как губка, чего не скажешь об Ирине.
Но увы, всё, что я вспоминаю о своей прошлой жизни похоже на просмотр фильма, потому что совершенно не могу вспомнить себя, не могу вспомнить кем работала, была ли у меня семья.
С одной стороны, это печально, с другой стороны, может быть так даже легче, я бы извелась в переживаниях о своих настоящих родных, оставшихся где-то в иной реальности. Ведь и коту понятно, назад пути нет, это билет в один конец.
Зато отсутствие ясной памяти, можно сказать, спасло мою психику. Если бы переселение души оказалось стремительным, наверное, я бы не смогла смириться, но какая коварная вещь «адаптация». Успеваю привыкнуть к обстоятельствам быстрее, чем осознать их абсолютную новизну.
Словно всё так и должно идти, как идёт, и всё нормально.
Но один вопрос всё же изводит меня: если я уже не Ксения, то имею ли право идти к детективу и требовать расследования и сатисфакции?
По сути, я самозванка в этом мире.
Вот именно из-за этого этического конфликта я и застряла в нерешительности, и не иду искать юристов.
Зато нашла время для чтения тетрадей Ксении. Раньше многие тексты и заметки казались кусочками каких-то историй, наброски к той книге, какую украла Ирина. Но теперь я вдруг начала понимать и видеть картину.
Ксению кто-то нашёл, какой-то человек из прошлого её настоящих отца и матери, они встретились и очень долго проговорили. Ксюша так и записала, что рыдала три дня, узнав тайны старой, давно забытой истории. Эти слова как отвергнутое предисловие, она записала, и сама же перечеркнула, чтобы не создавалось впечатление, что книга написана на реальных событиях. Других подробностей нет, они в книге, какую скоро напечатают, и вот тогда многое станет понятным.
Чтобы не пропустить выход новинки, раз в три дня захожу в большой книжный магазин на площади недалеко от католического собора. Названия книги не знаю, но разве можно забыть знаменитое имя из серии о Шерлоке Холмсе?
Ирэн Адлер.
– Добрый день, барышня! Вы, всё время спрашиваете книгу Ирэн Адлер, так вот она, третьего дня привезли, уже всё раскупили, я вам экземпляр оставил. Готовы забрать? Тогда с вас полтинник, – стоило войти в книжную лавку, как ко мне подбежал молодой торговец, он уже давно мне подмигивает, но я не даю ни малейшего повода, делаю вид, что вообще не понимаю мужских намёков.
Так и сейчас, улыбаюсь, благодарю за проявленную заботу и протягиваю мелочь.
– Открытка на Рождество вам в подарок, барышня, ежели хотите, вон там у окна есть беседка, можете присесть и почитать, я вам и чай принесу. А после, если хозяин отпустит, то и провожу вас.
– Спасибо за заботу, откажусь от всего, кроме беседки, спасибо.
Лицо парня вмиг сделалось печальным, захотелось его успокоить, мол, не в нём дело…
Но к чему эти сантименты, я не должна чувствовать вину за то, за что не несу ответственность, например, за его желание закрутить со мной роман.
Быстрее прохожу к витрине, и показалось, что вот сейчас бы чашку горячего кофе с молоком, плед и сидеть в уютной «беседке», читая книгу до утра. Одно плохо, что через большое стекло прохожие с любопытством смотрят на меня с улицы. Но если забыть обо всём, открыть таинственную книгу, то окружение пропадёт.
Сейчас мне важнее всего не читать подряд, а пробежаться по главам, найти самые красноречивые моменты.
Уселась удобнее, и наконец, прочитала название: «Разбитые мечты».
Типичное название любовного романа, неприкрытый драматизм и романтика без страха отпугнуть трепетного читателя.
Это история несчастной девушки, и, надо заметить, небедной и порядочной, слегка идеализированной автором. Напрасно Ирина пыталась при каждом случае упоминать, что мать Ксении отличалась низкой социальной ответственностью. Если, конечно, героиня романа на самом деле реальная женщина, ведь достоверных фактов нет, всё это могло быть плодом богатого воображения несчастной сироты.
Сейчас в окружении таких же детей живу, и каждый рассказывает мне, что у него отец капитан корабля и через два года вернётся из кругосветного плавания. Или что их украли бандиты из богатой семьи, получили выкуп, но не вернули.
Я реалистка до мозга костей. Прекрасно понимаю, что эта книга скорее ТЕРАПИЯ для Ксении, и её не должны были печатать и выносить на всеобщее обозрение. Однако, что сделано, того уже не исправить.
Слог вполне неплохой, но замедленный, мало действий и диалогов, в основном описания и размышления. Но если пропускать «лирические отступления», то картина сюжета типичная для романтической драмы.
Екатерина, Китти, юная, нежная девушка попадает на бал дебютанток, её танцевальная карта заполнена именами знатных кавалеров. Она весела, очаровательна, знает несколько языков, неплохо разбирается в искусстве и может поддержать любой светский разговор. Стоит ли говорить, что именно Китти стала королевой бала. И в очередном вальсе со сменой партнёров, она вдруг попадает в пару к одному из самых богатых и завидных женихов того периода.
Они танцевали, забыв об обязательствах, любовь мгновенная, страстная, всепоглощающая обожгла молодых людей как мотыльков.
Юноша уже официально помолвлен, хотя и не видел свою невесту, она какая-то герцогиня из Германии. Весьма противоречивая натура, такую жену врагу не пожелаешь. Но этот брак жизненно необходим стране, чтобы получить самого надёжного партнёра на континенте.
Родители Китти тоже в сговоре со знатной фамилией, жених немного старше, но хорош собой и умён. Отличная партия для юной баронессы.
Но всё тлен перед любовной лихорадкой.
Мольбы не дошли до сердец родных и им запретили видеться.
Молодые влюблённые, отчаявшись, решились на такой шаг, о котором в их положении даже думать нельзя. Они тайно обвенчались и сбежали в Италию.
– Боже мой, как это похоже на Ромео и Джульетту. Возможно, эта история абсолютный вымысел, – шепчу, успокаивая себя.
Скорее открываю последние страницы, прочитываю «спойлеры», Китти умирает в тоске по любимому, а молодого, безутешного вдовца родители сразу же отправляют в Европу. Дочь Китти бесследно исчезает, никто из родных погибшей девушки не смог добиться правды о новорождённой девочке от «сватов».
От тоски ли умерла юная баронесса в далёкой Италии? Или ей помогли?
Думаю, если в этой истории есть толика правды, хоть кто-то сопоставит факты, то тоже зададутся этим вопросом о причинах скоропостижной и такой удобной смерти несчастной жены.
– Удивительно, только что вспомнил вас, шёл мимо, мельком взглянул на витрину магазина и в ней увидел вас, и с книгой. Ах, да, та самая…
Низкий, приятный мужской голос выдернул меня из трагических переживаний о судьбе несчастной Китти, поднимаю голову и вижу над собой того самого жениха Ирэн…
