Текст книги "Замуж за дракона. Случайная жена повелителя (СИ)"
Автор книги: Дина Нежина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 25
Ксанда движется по коридорам замка быстро, но не настолько, чтобы я не успевала за ней. Скорее так, как будто она привыкла двигаться в ритме, который позволяет спутнику не отставать, но и не даёт лишней секунды на раздумья. Я стараюсь запоминать повороты, но мысли путаются, цепляются друг за друга, замок для меня по-прежнему больше похож на лабиринт, чем на дом.
Да и его коридоры сейчас выглядят иначе, чем вчера. При свете факелов и серого утра, сочащегося сквозь узкие окна, я замечаю то, что ночью было скрыто или я не обратила внимания.
На каменных плитах пола – тёмные разводы. Их мыли, старательно, даже, кажется, тёрли щётками, но вода не до конца сделала своё дело. Кровь въедается в камень, оставляя темные пятна. В нишах вдоль стен догорают факелы, хотя утро уже давно наступило, вероятно здесь было не до смены. Людей почти нет, только изредка мелькнёт чья-то тень и тут же исчезнет в боковых проходах.
– Ксанда, – окликаю я, делая еще одну попытку хоть что-то разузнать. – Кто на нас напал?
Она не останавливается, но шаг становится чуть медленнее.
– Ты сказала, они приходят не в первый раз, – настаиваю я.
Ксанда бросает на меня быстрый взгляд через плечо и снова отводит глаза.
– Я… я не должна, госпожа. Повелитель не велит об этом говорить.
– А я велю.
Это звучит резче, чем я хотела. Ксанда вздрагивает, и мне становится стыдно. Она не виновата, что я ничего не знаю.
– Прости, – говорю я тише. – Я просто… я хочу понимать, что происходит. Меня чуть не убили. Я имею право знать.
Она останавливается. На мгновение мне кажется, что она сейчас скажет. В её глазах мелькает что-то – сочувствие? понимание? Но потом она качает головой.
– Я не могу, госпожа. Правда не могу. Если Повелитель узнает, что я болтаю… У нас тут строго.
Мы идём дальше в молчании.
Новые покои оказываются совсем не такими, как я ожидала. После роскоши комнаты Каэлгарда здесь светло и просторно. Высокие окна, затянутые тонкой тканью, пропускают много серого утреннего света. Я оглядываюсь. Большая кровать с балдахином, изящный стол у окна, пара кресел у камина, шкафы, гардеробная с большим зеркалом.
– Это бывшие покои госпожи Ирмы, – говорит Ксанда, поясняя: – она была советницей при старом Повелителе, отце нынешнего, и с тех пор не использовались. Повелитель приказал проводить вас сюда.
– Спасибо, Ксанда.
Она кланяется и уходит, оставляя меня одну.
Я стою посреди комнаты и слушаю, как потрескивают дрова в камине. Это приятно, что кто-то позаботился об этом заранее, до того, как привести меня сюда. Но только на этом весь уют и забота заканчиваются.
Да, постель заправлена, и около умывальни стоит кувшин с теплой водой и разложены мягкие полотенца. Но больше ничего. Ни книг, ни картин, Даже свечей и тех нет.
Прохожу в гардеробную. И тут я понимаю, что переодеться мне не во что.
В углу шкафа нахожу три женских платья. Тёмно-синее, бордовое и почти чёрное. Ткань добротная, но фасон старомодный – высокие воротники, длинные рукава, глухой лиф. Я снимаю бордовое, прикладываю к себе у зеркала. Можно и не надевать, и так ясно, что я просто провалюсь в него, оно слишком большое. Тёмно-синее, которое я все-таки решаюсь натянуть оказывается слишком узко в груди – я не могу даже пуговицы застегнуть, лиф угрожающе натягивается.
Почти чёрное сидит лучше всех, но от него пахнет пылью и лавандой – видимо ей посыпали одежду, чтобы не завелась моль.
Сколько они тут хранятся? И кому принадлежат неизвестно, так что в итоге возвращаюсь к своей одежде, надевая её вновь.
После чего смотрю на себя в высокое зеркало. На мне платье, в котором я была вчера. Мятое, с тёмными пятнами у подола – кровь? грязь? Волосы растрёпаны, под глазами тени. Я выгляжу как беглянка, спасенная от казни. Как та, кого приютили из милости и пока не знают, куда деть. Что, впрочем, полностью соответствует действительности.
Во мне закипает упрямство, словно в ответ на всё, что со мной приключилось в этом мире.
Решаю, что не буду сидеть здесь и ждать, пока Каэлгард соизволит обратить на меня внимание. Я хочу найти себе одежду. Хочу чувствовать, что я всё ещё могу что-то решать. Хотя бы что надеть.
Выхожу в пустой коридор, где-то далеко, эхом, слышатся звуки разговоров и какой-то шум. Я иду на звук и вскоре натыкаюсь на двух служанок. Они оттирают полы, стоя на коленях, и при моём появлении замирают, одновременно поднимают головы.
– Простите, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя не знаю, как к ним я должна обращаться – Я хотела спросить… где можно взять платье?
Они переглядываются. Старшая, с грубыми красными руками и сединой в волосах, внимательно оглядывает меня и нехотя отвечает:
– Гардероб госпожи пополняется по распоряжению Повелителя, госпожа. Обычно этим занимается старшая ключница.
– А где ключница?
– На кухне, госпожа. С утра там завал – после ночного-то нападения. Тревожить её без приказа… – она мнётся, и я и так понимаю, что помощи мне не будет.
Младшая, совсем девчонка, с любопытными глазами, вдруг встревает:
– Так сегодня ж ярмарка в городе, госпожа. Там и купцы с тканями, и готовые платья бывают. Может, вам позволят съездить?
Старшая бросает на неё тяжёлый взгляд, девчонка осекается и утыкается носом в пол.
– Проводишь меня? – спрашиваю я у неё, игнорируя старшую.
Она поднимает глаза, испуганные и виноватые.
– Я… не могу, госпожа. Мне нельзя. У меня работа. И лошадей без спроса не дадут. Надо разрешение, и сопровождающего, и…
– Хватит болтать, – обрывает её старшая. – Извините, госпожа. Мы заняты.
Они снова принимаются слишком усердно тереть пол, вычеркивая меня из своей реальности.
Я возвращаюсь в покои. Встаю у окна и долго прижимаюсь лбом к холодному стеклу и смотрю во двор. Там жизнь: люди снуют туда-сюда, ведут лошадей, тащат мешки, что-то чинят. Вон конюшня, вон люди в форме – наверняка стража. Вон ворота и неподалеку калитка, в которую я чуть не выскочила с утра, думая сбежать отсюда навсегда. За ними – дорога. И пусть я передумала сбегать, но платье я могу себе присмотреть?
Мысль приходит неожиданно и цепляется мёртвой хваткой.
А что, если я сама? Просто схожу прицениться, глянуть, что там есть на ярмарке.
Каэлгард занят. Он сказал «приходи ночью», но до ночи ещё долго. Разыскивать его сейчас, чтобы спросить, сколько стоит платье и не мог бы он мне дать денег кажется пустой затеей.
Решаюсь, пока не передумала. Спускаюсь во двор. Стараюсь держаться уверенно, хотя сердце колотится где-то в горле. Нахожу конюшню и ныряю внутрь, на миг останавливаюсь, привыкая к темноте. Пожилой мужчина с седой бородой чистит гнедого жеребца.
– Простите, – робро произношу я, привлекая его внимание.
Он оборачивается, окидывает меня взглядом с головы до ног.
– Чего изволите?
– Мне нужно в город. На ярмарку. Я… – я собираюсь с духом и выпаливаю на одном дыхании: – Я невеста Повелителя. Мне нужно платье!
Брови конюха ползут вверх. Но он не спорит, не задаёт лишних вопросов. Просто кивает, откладывает скребницу и идёт в глубь конюшни.
– Кобылу дам смирную, – говорит он через плечо. – Дорогу знаете?
– Нет. – Решительность испаряется из меня быстрей с каждой минутой, если он будет медлить, я вообще, кажется, струшу и бегом побегу в свои покои.
Но он отвечает как ни в чём не бывало, словно это обычное дело, быть невестой повелителя и хотеть поехать на ярмарку за платьем.
– За ворота, по тракту прямо. Через полчаса будет город. Ярмарка за южными воротами, там спросите, всякий покажет.
Он выводит лошадь – невысокую, гнедую, с умными глазами. Седлает сам, проверяет подпругу.
– Госпожа верхом-то умеет?
– Умею. Немного.
Это почти правда. Я каталась пару раз. Но теперь уже поздно назад поворачивать и отнекиваться.
Конюх помогает мне сесть, суёт поводья в руки. Я сжимаю их, чувствуя, как дрожат пальцы.
– Спасибо.
– Хорошей дороги! – бурчит он и отступает.
Я выезжаю со двора. Стража у ворот смотрит на меня, но не останавливает. Может просто не верят, что невеста Повелителя может ехать одна, без сопровождения и без спроса. Ворота остаются позади.
Ветер бьёт в лицо, холодный, пахнущий прелой листвой и свободой. Лошадь идёт ровно, не спеша, но мне хочется пустить её в галоп. Просто лететь, чувствовать, как воздух раздирает лёгкие, как уходит всё: страх, сомнения, унижение. Я здесь. Я сама. Я решаю.
Но не успеваю отъехать и пяти минут от ворот замка, как позади раздается гул, заставляющий натянуть поводья и остановиться в страхе.
Глава 26
Гул нарастает. Сначала он далёкий, едва различимый на фоне ветра, но с каждой секундой становится громче, заполняет собой всё пространство, проникает в уши, в голову, в грудь, где заходится испуганным стуком сердце.
Лошадь подо мной тревожно фыркает, дергает ушами и начинает нервно переступать копытами, словно чувствует опасность раньше меня. Я машинально натягиваю поводья, стараясь удержать её на месте, но сама уже понимаю – дело вовсе не в ветре.
Я поднимаю голову и конечно же вижу его.
Дракон. Огромный, невероятный, с крыльями, которые заслоняют полнеба. Он пикирует прямо на меня, сложив крылья, падает камнем, и в его золотых глазах – пламя. Настоящее пламя, я вижу его, чувствую жар даже с такого расстояния.
В следующее мгновение тень скользит по дороге, длинная и живая, как будто кто-то накрыл меня огромным чёрным крылом. У меня внутри всё холодеет.
Я знаю этот звук.
Тяжёлый удар воздуха, мощный хлопок крыльев, от которого с дороги поднимается пыль и сухие листья.
А в следующий момент прямо передо мной, на дороге, приземляется дракон.
Огромное тело, тёмная чешуя с золотыми отблесками, сложенные крылья, которые медленно опускаются к земле. Он стоит неподвижно всего несколько секунд, но этих секунд хватает, чтобы у меня в груди всё сжалось.
Я даже не пытаюсь развернуть лошадь, бежать бессмысленно, как и прятаться.
Дракон делает шаг, и его тело начинает меняться. Чешуя исчезает, словно растворяется в воздухе, крылья втягиваются, массивная фигура сжимается и вытягивается в человеческую. Всё происходит быстро, почти незаметно, но мне всё равно кажется, что время на секунду останавливается.
Через мгновение передо мной стоит Каэлгард.
И по выражению его лица я понимаю: сейчас мне лучше было бы действительно уехать дальше.
Он идёт ко мне быстрым, уверенным шагом. Его плащ развевается за спиной, а золотые глаза смотрят так холодно, что у меня внутри всё невольно сжимается. Лицо бледное, скулы заострены, челюсть сжата так, что желваки ходят под кожей. Глаза… я никогда не видела его таким. Даже в день казни он был спокойным, ледяным, величественным. Сейчас в его глазах горит живой, обжигающий гнев. Ярость, которую он даже не пытается скрыть.
Он подходит, нависает надо мной. Понятия не имею как ему это удаётся, ведь это я сижу в седле, а он стоит рядом. Но ощущение, что я мелкая мышь под взглядом кота, который одним движением готов пригвоздить меня к месту.
– Ты. Что. Делаешь? – произносит он медленно, отчётливо разделяя каждое слово, словно ударяя ими как хлыстом.
Я сглатываю, стараясь не показывать, что его тон действует на меня сильнее, чем хотелось бы.
– Я… еду в город.
Он смотрит на меня так, будто пытается понять, шучу ли я или, возможно, сошла с ума и не понимаю, что несу.
– В город, – повторяет он, словно услышал нечто невероятное.
– На ярмарку, – поспешно добавляю я. – Мне нужно платье. В покоях ничего нет, служанки сказали, что…
– Домой, – коротко говорит он. – мы едем домой!
Он молниеносно оказывается сидящим на моём коне позади меня. прижимает горячей ладонью меня к себе, отбирает поводья, и направляет лошадь обратно.
Мы молчим всю дорогу. Я не решаюсь издать ни звука от волн ярости, что ощутимо исходят от него, и от того, как бешено колотится мое сердце от близости его горячего тела.
У ворот стража замирает. Лица бледнеют, даже кажется, что их руки на оружии дрожат. Никто не решается даже поприветствовать своего повелителя. Мы проезжаем сквозь строй онемевших людей, и я чувствую себя приговорённой, которую ведут на казнь. Судя по настроению Дракона, я не так сильно и ошибаюсь, он точно оторвёт мне голову.
В замке Каэлгард ведёт меня не в мои новые покои, а в свои. Распахивает дверь, жестом приказывает войти. Я захожу. Он заходит следом и захлопывает дверь так, что гул идёт по комнате.
Стою посреди его спальни, прижимая руки к груди, и смотрю на него. Он мерит шагами комнату, как зверь в клетке. Раз, другой, третий. Потом резко останавливается, поворачивается ко мне.
– Ты вообще соображаешь, что делаешь? – голос тихий, но от этой тишины холодок под рёбрами становится ледяным. – Одна, без охраны, без спроса, сразу после нападения! Ты ищешь смерти? Или решила проверить, как быстро тебя похитят?
Я открываю рот, прекрасно понимая, что он действительно зол. Не просто раздражён, а по-настоящему разъярён.
– Я просто хотела платье, – повторяю я упрямо всё равно.
Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то невероятно глупое.
– Я не ищу смерти, – голос срывается, но я заставляю себя говорить. – Мне нужно платье! У меня ничего нет, я хотела просто посмотреть, прицениться, а никто не хочет мне помогать, все отмахиваются, говорят «надо разрешение», «надо спросить», а тебя я не могу просить о такой ерунде, потому что ты занят, ты сказал «приходи ночью», и я…
Он делает шаг ближе.
– После ночного нападения… Когда люди, владеющие тёмной магией, пытались тебя похитить.
Я молчу.
– Ты ушла одна, – добавляет он. – Не сказав никому ни слова.
– Я сказала конюху! А ты ничего не говорил! – во мне закипает ответная злость. Страх отступает, уступая место обиде. – Ты не сказал, что я пленница! Что мне нельзя выходить! Откуда мне знать ваши порядки, если никто ничего не объясняет?
Он закрывает глаза на секунду, словно пытается удержаться от резкого ответа.
– Похоже, за тобой нужно круглосуточное наблюдение.
Я резко поднимаю голову.
– Что?
– Я начинаю понимать тех людей, – холодно говорит он, – которые посадили тебя на цепь в городской башне.
Эти слова бьют так неожиданно, что я даже не сразу могу вдохнуть. Кислород обжигает легкие не хуже жаркого пламени.
– Значит, ты тоже считаешь, что я заслужила цепь? – вырывается у меня.
Я чувствую, как голос начинает дрожать, но уже не могу остановиться.
– Может, сразу закуёшь меня в кандалы? Чтобы я не мешала великому повелителю заниматься делами, о которых мне ничего не известно?!
Он вдруг замирает. Смотрит на меня внимательно, будто только сейчас замечает, что происходит. Я понимаю, что у меня дрожат руки. И что мне на самом деле страшно. Он медленно выдыхает, проводит рукой по волосам и делает шаг назад.
Злость в его лице постепенно гаснет.
– Ты боишься, – говорит он тихо.
– Нет, – отвечаю я упрямо.
Он тихо фыркает.
– Очень убедительно.
Несколько секунд он молчит, потом говорит уже спокойнее:
– Миана. На тебя охотятся.
Я невольно вздрагиваю.
– Ты цель. И ты ведёшь себя так, словно вокруг нет никакой опасности.
– Ты словно не понимаешь, в каком мире ты живешь, – вдруг произносит он задумчиво.
– Я понимаю достаточно, – отвечаю я слишком быстро.
Он качает головой.
– Нет! Здесь, если я говорю «останься», – надо остаться.
– Ты не говорил, что я пленница, – реагирую я возмущённо.
– Ты не пленница.
– Тогда почему я не могу выйти из замка?
Он смотрит на меня долго.
– Потому что ты под моей защитой.
Я тихо фыркаю:
– Звучит подозрительно похоже на плен.
Он некоторое время молчит, потом неожиданно говорит:
– Похоже, придётся ускорить события.
Заставляет меня нахмуриться и уточнить:
– Какие события?
Он отвечает спокойно:
– Свадьбу.
Я несколько секунд просто смотрю на него, не понимая.
– Что?
Он выдерживает мой взгляд и тоном уставшего учителя, объясняющего что-то неразумному ученику, который никак не хочет понимать простейшую задачу, произносит:
– Завтра будет наша свадьба.
Глава 27
Слова повисают в воздухе между нами. Я слышу, как потрескивают дрова в камине. Как где-то далеко, за стенами замка, совершенно по-весеннему поют птицы. Как стучит моё сердце, громко и слишком быстро, отчаянно.
Я стою посреди его спальни и смотрю на мужчину, который только что сообщил мне, что завтра я стану его женой.
И он ждёт. Я вижу это по напряжению в его плечах, по тому, как сжаты его челюсти, по тому, как внимательно он смотрит на меня. Словно ему важен мой ответ. По-настоящему важен.
– А если я не хочу завтра? – спрашиваю я одними губами.
Он молчит секунду. В его глазах мелькает что-то – боль? разочарование? – но исчезает так быстро, что я не успеваю толком понять, что именно это было или мне просто показалось.
– Ты хочешь, Миана, – отвечает он твёрдо, будто пытаясь мне вложить эту мысль в голову. – Ты просто боишься признаться себе в этом. Ты знала о свадьбе, и ни разу не возражала: ни на площади перед казнью, ни позже. Зачем вдруг сейчас начинаешь?
Я открываю рот, чтобы возразить. Чтобы сказать, что он ничего не знает о моих желаниях. Что он не имеет права решать за меня. Что я…
Но слова застревают в горле.
Потому что он прав. Я молчала до сих пор.
Может быть, я действительно не знаю, чего хочу? Слишком много всего случилось, слишком быстро. Спасение от казни, нападение, его руки на моей талии, его губы, его «приходи ночью», его ярость, хотя я всего лишь отправилаьс за платьем, его «прости» и моё собственное решение вернуться, когда я ночью не смогла сбежать от него.
И теперь еще и это.
Свадьба. Завтра.
– Ступай в свои покои, – говорит он вдруг. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день, – Он отводит взгляд, смотрит в сторону, на огонь. – Можешь не приходить сегодня вечером. Ты должна выспаться.
Я не знаю, что чувствовать. Облегчение? Разочарование? Но чувствую и то, и другое вместе, перемешанное так что не разделить, до тошноты.
– Хорошо, – шепчу я и иду к двери.
У порога оборачиваюсь. Он стоит у камина, освещённый огнём, огромный и чужой. И мой одновременно. Какая-то часть меня хочет вернуться. Подойти. Прикоснуться, заглянуть в его глаза и получить наконец ответы на все свои вопросы, которые я даже не могу толком сформулировать.
Я заставляю себя выйти.
Коридоры замка кажутся бесконечными. Я иду, считая шаги, стараюсь не думать о том, что будет завтра. О том, что он сказал. Или о том, что я чувствую, когда он рядом. Но больше всего не думать о том, что будет, если я позволю себе поверить ему.
В своих покоях долго лежу на кровати, глядя в потолок. Сон не идёт. Ворочаюсь с боку на бок, считаю удары сердца, думаю о нём. Злюсь. На него. На себя. На весь этот дурацкий мир, где всё решают драконы и повелители, а обычные девушки из другого мира просто плывут по течению.
Потом снова вспоминаю, как он смотрел, будто я для него что-то значу. По-настоящему значу. Не как вещь, не как трофей. Сердце хочет верить ему, но я запрещаю себе додумывать эту мысль, фантазировать о том, чего не может быть.
Мысль о том, чтобы пойти к нему, приходит неожиданно. Он же сказал «приходи ночью» вчера, а вдруг он ждёт? Вдруг он думает, что я приду, несмотря на его слова о том, что мне стоит выспаться. Я сажусь в кровати, смотрю на дверь. Хочу пойти. Честно хочу. Хочу прижаться к нему, почувствовать его тепло, услышать его голос, который скажет, что всё будет хорошо. Что завтра не страшно. Что я не одна.
Но если я пойду сейчас, что он подумает? Я ложусь обратно. Натягиваю одеяло до подбородка. Закрываю глаза. Злюсь на себя до стиснутых челюстей, ну почему я так всё усложняю и вечно мечусь?
Стучу кулаком по одеялу, решаясь, что я не пойду.
Если я ему нужна, пусть придёт сам. Сказал, что я должна выспаться, вот и буду высыпаться. А завтра – будет завтра.
Приказываю себе спать. Ворочаюсь. Считаю овец, драконов, удары сердца. Под утро, кажется, проваливаюсь в тяжёлый, сон, засасывающий меня как болото. Просыпаюсь от того, что кто-то трогает моё плечо.
Открываю глаза: надо мной склонилась Ксанда. За её спиной ещё несколько служанок. У всех в руках коробки, свёртки, какие-то непонятные предметы.
– Госпожа, – Ксанда улыбается во весь рот, – пора вставать. День большой, дел много.
Я тру глаза, пытаясь сообразить, который час. За окнами уже светло.
– Который час?
– Уже почти десять, госпожа. Вы спали, как убитая. Повелитель давно ждёт вас.
Я сажусь в постели. И тут начинается…
Меня буквально вынимают из кровати и ведут купаться. Вода в большой деревянной бадье горячая, пахнет травами, и на поверхности плавают лепестки, кажется, от бутонов роз. Я сижу, отмокаю, а служанки трут мне спину, моют волосы, что-то нашёптывают, пересмеиваются, твердят о том, какая я красивая и… счастливая?
Чувствую себя куклой, которую наряжают к празднику.
После купания одевают меня в платье. И вот тут я понимаю, что всё это не просто «свадьба наспех», как я думала вчера.
Платье, которое мне приносят, просто невероятное. Тяжёлый белый шёлк, ручная вышивка золотом и серебром – цветы, листья, какие-то замысловатые узоры. Тончайшее кружево на рукавах и декольте. Шлейф, который будет тянуться за мной на несколько метров.
Я смотрю на это великолепие и не могу вымолвить ни слова.
– Откуда? – наконец выдавливаю я.
Ксанда сияет так, будто это она выходит замуж.
– Повелитель заказал его месяц назад, госпожа. Как только объявил о том, что решил жениться. Лучшие портные работали день и ночь. Говорят, даже магию призывали, чтобы успеть. – она делает круглые глаза и понижает голос.
Месяц назад. Он заказал его месяц назад. Когда я ещё была пленницей в башне? Когда только готовилась к казни? Он уже тогда знал, что я стану его женой? Или просто надеялся?
