Текст книги "Замуж за дракона. Случайная жена повелителя (СИ)"

Автор книги: Дина Нежина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Почти сразу, как Каэлгард коротко бросает: «Осмотр так осмотр», вокруг меня появляются слуги, будто из воздуха – тихие, быстрые, в аккуратных тёмных одеждах.

Они относятся ко мне почтительно. Бросают короткие взгляды, полные любопытства. Вероятно, я отношусь к редкому виду гостей. Тех, что прилетают верхом на Повелителе.

От этой абсурдной мысли и от нервов, которые за последние дни у меня превратились от натяжения в тоненькие струны, я не могу сдержать весёлого смешка. И тут же прикрываю рот ладонью, пряча улыбку.

К счастью, слуги ни не смотрят мне в лицо слишком долго, не разглядывают, и не шепчутся.

– Прошу… – мягко говорит женщина постарше, с гладко убранными волосами, и кланяется так низко, будто я… будто я действительно здесь хозяйка. – Ваша светлость… госпожа… Я провожу вас в покои.

Я вздрагиваю от слова «госпожа». Таращусь на нее недоуменно и, наверное, глупо.

– Я… – выдыхаю спустя мгновенье, но не знаю, как продолжить. Не рассказывать же свою невеселую историю. – Я не …

Я ведь не жена. И никакая не госпожа. Я вообще никто. Вчера меня вели на костёр, а сегодня передо мной склоняют головы, словно я почётная гостья, готовы мне прислуживать. А еще меня послушался сам дракон! Невероятно.

Я чуть расправляю плечи.

Женщина чуть бледнеет, будто я её ударила.

– Простите, – поспешно шепчет она и снова кланяется, ещё ниже. – Как вам будет угодно.

Разворачивается, чтобы показать мне дорогу.

Понятия не имею, как мне угодно. Поэтому просто молчу и иду за ней следом, ругая себя, что надо сначала думать, а потом – говорить. Чтобы знать, что сказать, а не смущать слуг.

Мы поднимаемся по каменным лестницам, идём по коридорам. Откуда-то доносится звон металла и приглушённые голоса. Замок живёт, но живёт тихо, без суеты города, словно тут раз и навсегда установлен порядок, и все его слушаются.

На середине пути ловлю себя на том, что сжимаю пальцы, будто всё ещё держусь за чешую. Будто то, что он был рядом, может сохранить меня от неприятностей и бед. Но рядом нет угрозы. Нет рук, хватающих грубо. Никто не дёргает меня, мне даже не приказывают, только вежливо просят, и вообще ведут себя со мной так, будто я действительно госпожа.

Распахивают передо мной двери, и меня вводят в комнату. Вхожу, и замираю на пороге, оглядывая её. Это настояшие покои. Большая светлая комната, а не грязная сырая темница, куда я попала из своего мира.

Огромная кровать под бархатным балдахином, украшенном вышивкой и кистями, а не редкий пучок соломы на камне. В камине тлеют угли, и от них идёт мягкое тепло. На полу расстелен ковёр, и он такой густой, что ступни проваливаются в него, как в траву. У окна – широкая лавка с подушками.

Я делаю шаг внутрь и вдруг понимаю, в глазах стоят слёзы. Но не от боли и обиды, а от какого-то… ошеломления.

На столе уже стоит еда.

Не жалкий кусок хлеба, не вода в кружке, а настоящий завтрак: горячий бульон, миска с тушёным мясом, мягкий хлеб, сыр, фрукты, кувшин с чем-то светлым, пахнущим мёдом и травами. И от запаха у меня подкашиваются колени.

Женщина, приведшая меня, жестом показывает на стол.

– Вам нужно поесть с дороги, – говорит она так, будто это самое естественное в мире. Будто я не ведьма, приговоренная к казни, а просто… уставший человек, нуждающийся в еде.

С сомнением оглядываю свое одеяние. Выгляжу я сейчас изодранной нищенкой по сравнению с ней, но это почему-то не вызывает у неё вопросов или подозрений. Лишь грустную добрую улыбку.

Я хочу сказать, что не голодна. Из гордости. Из упрямства. Из привычки не принимать милость от чужих. Но мой желудок предательски сжимается и урчит так громко, что я едва не краснею.

Молодые служанки делают вид, что не слышали. Та, что привела меня, улыбается и произносит ласково, словно я обшарпанная злая кошка, которую надо уговорить поесть:

– Ешьте, госпожа, Повелитель уже распорядился найти вам подобающую одежду и организовать ванную.

– Я сама, – говорю я быстро, боясь, что они сейчас начнут помогать, снимать с меня грязную одежду, мыть и трогать.

– Как пожелаете, – снова кланяется старшая, и все отступают к двери, и выходят.

Я же иду к столу осторожно, будто он может исчезнуть. Беру ложку, пробую бульон и едва не зажмуриваюсь от удовольствия. Он горячий. Настоящий. Солёный, пряный, густой. Течёт по горлу и разливается теплом внутри. Я ем сначала медленно, боясь, что сейчас меня остановят. Потом быстрее. Потом уже не думаю, как это выглядит. Просто глотаю мясо, хлеб, фрукты. В какой-то момент ловлю себя на том, что я улыбаюсь. От того, что я наконец-то… сыта.

Сыта по-настоящему. Тяжесть разливается по телу, мне хочется вдруг прикрыть глаза, вздремнуть. А еще вместе с сытостью в тело возвращается что-то забытое: лёгкость, ощущение, что мир состоит не только из боли, унижения и страха.

Через несколько минут, постучавшись, входит служанка.

– Как вас зовут? – наконец я догадываюсь ее спросить.

– Ксанда, – отвечает она, улыбаясь, словно ждала этого вопроса, – вода для купания готова. Если вы пожелаете… купальня там.

Она указывает на вторую дверь, и я иду туда почти на ватных ногах.

За дверью оказывается купальня – небольшая комната с каменной ванной, наполненной горячей водой. Пар поднимается лёгким туманом. На лавке рядом с ванной лежит чистое полотенце и сложенная одежда.

Снимаю с отвращением с себя грязную одежду и на миг замираю, глядя на собственное тело. Синяки, следы цепей. Я провожу пальцем по красной полосе и чувствую, как внутри поднимается злость. Но горячая вода зовёт сильнее злости. Все равно уже ничего не изменишь, так лучше получить удовольствие от купания.

Я опускаюсь в ванну – и едва не стону от облегчения.

Тепло обнимает кожу, проникает внутрь, вымывает холод и сырость темницы, смывает страх полета и резкий ветер, что хотел сорвать меня со спины дракона….

Я закрываю глаза. Волосы намокают, расправляются, и впервые за долгое время я не слышу в голове крика толпы, требующей моей канзи. Я моюсь долго. С наслаждением отдаю всё горячей воде.

Выбираюсь из ванны, ноги дрожат от усталости и расслабления. Я вытираюсь, надеваю чистую нижнюю рубашку, потом платье. Ткань мягкая, приятная, пахнет чем-то свежим, травяным. Я возвращаюсь в комнату и вздрагиваю, обнаружив там Каэлгарда.

Он окидывает меня взглядом, быстро скользя по чистому платью, по мокрым ещё волосам, по лицу. И я чувствую, как внутри поднимается смущение.

– Тебя осмотрели? – спрашиваю я первой, потому что не знаю, что ещё сказать.

Он кивает:

– Со мной всё в порядке! Ты поела?

– Да, – киваю я, и вдруг чувствую себя… странно счастливой от этого простого слова. – Очень вкусно, спасибо. И за ванную тоже.

– Хорошо, – говорит он, кивает на дверь: – Пойдём.

– Куда? – спрашиваю я настороженно.

– Я покажу тебе замок, – отвечает он. – Немного. Чтобы ты не чувствовала себя пленницей.

Слово ударяет неожиданно.

– А я… пленница? – тихо спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он после паузы. – Ты здесь под защитой.

Не «в гостях». Не «в безопасности». А именно «под защитой». Как под крылом Дракона. И это сравнение, пришедшее мне в голову, заставляет меня улыбнуться ему.

Мы идём по коридорам. Он показывает мне террасу. Оттуда видны горы, леса, тонкая лента реки далеко внизу. От высоты у меня кружится голова, но Каэлгард стоит рядом, и я не боюсь упасть. Показывает залы и переходы.

Потом мы проходим по огромному зала с мозаикой на высоком купольном потолке, изображающей дракона, что расправил крылья. Он словно накрывает собой целый мир. Всё остальное сливается в пёстрый калейдоскоп залов, комнат, покоев, лестниц, башен…

– Ты устала, – заключает Каэлгард, усмехаясь. – Отложим знакомство на завтра.

Я пытаюсь протестовать, но выходит слабо. И я вдруг понимаю, что готова свернуться клубочком и лечь прямо здесь, в коридоре. Поэтому, понурив голову, соглашаюсь:

– Да, устала…

Он провожает меня до моих покоев, открывает дверь, пропускает меня внутрь, а сам уходит. А я бросаюсь к кровати, будто на спала последние лет сто. Закрываю глаза и тут же проваливаюсь в сладкий сон.

И пусть мне ничего не ясно. Пусть впереди неизвестность. Пусть он – дракон, а я – чужая.

Но сегодня обо мне позаботились. И это уже неплохо.

Тем более, что завтра он мне всё объяснит, что здесь происходит.

Глава 14

Я стою на площади. Передо мной полыхает огромный костер.

Позади – толпа людей, беснующихся и жаждущих моей смерти.

Я слышу, как они кричат:

– Сжечь! Сжечь! Сжечь!

Языки пламени лижут мои ступни, подбираясь все ближе и ближе. Опаляют жаром кожу. Отблески от костра заслоняют весь мир, пламя вздымается вверх высоко, словно проглотить меня хочет.

И я делаю шаг…

Просыпаюсь оттого, что кричу.

Сажусь в постели резко, сердце колотится, словно мечтает вырваться из ловушки рёбер. Меня окружает полная темнота. и тишина.

Оглушающая.

Несколько секунд я просто прислушиваюсь, не понимая, сон это или явь. Что-то заставило меня проснуться, то ли ночной кошмар, то ли…

И тут вдруг тишина взрывается звуком.

Глухи и низким.

Это ее крики и не взрыв, скорее удар, прошедший где-то далеко, но отдавшийся гулкой волной во всём замке. Вода в кувшине на столе дрожит, по поверхности бегут мелкие волны. Словно вся земля ходит под замком ходуном, заставляя стены дрожать и сдвигаться.

Перед узкими окнами стеной вырастает пламя, будто по нему ударили потоком. И, к счастью, спадает, исчезая, будто его и не было.

– Что это? Боже мой, что это?? – выдыхаю я, сползая с кровати, опускаюсь босыми трясущимися ногами на ковёр.

Слышу, что в коридоре кто-то бежит. Быстрые шаги, топот, смешанный с лязгом металла доспехов. Кто-то отдаёт команды коротко и резко, но слова мне не разобрать,

Чувство смертельной опасности воет внутри словно сирена..

Я понимаю это не разумом, а телом. Кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается. Я делаю шаг к двери и в этот момент по замку прокатывается второй удар сильнее первого.

Кажется даже стены вздрагивают.

– Не-е-е-ет… – шепчу я, сама не зная, к кому обращаюсь.

Дверь в мою комнату распахивается без стука. На пороге застывает стражник, облаченный в доспехи

– Госпожа, – говорит он быстро, но кланяется мне с уважением, словно в вправду считает меня своей госпожой, и даже опасность не может ему помешать в этом. – Прошу вас, оставайтесь здесь.

– Что происходит? – спрашиваю я, и голос предательски дрожит. Я напугана, и это сложно скрывать.

Он колеблется лишь миг

– На крепость напали, – произносит снова кланяясь.

– Где… – Начинаю я вопрос, но не знаю как продолжить, я не договариваю имя, и как мне звать его – его Светлость? Повелитель? Жених? кто он?

Но стражнику и не нужно продолжение, он сам всё верно понимает, без объяснений.

– Повелитель уже там, – отвечает стражник. И отвешивает еще один поклон, начиная меня этим злить, – Он приказал…

Договорить он не успевает.

Воздух вдруг становится плотным настолько, что даже вдохнуть тяжело. В коридоре гаснут редкие факелы разом, будто кто-то выдул их одним дыханием. Воцаряется темнота. И веет холодом.

В тот же миг я чувствую чужую магию. Сильную. Но совсем другую. Она не похожа на тепло Каэлгарда, не похожа на огонь. Эта холодная и какая-то вязкая, липкая, будто тянется щупальцами, ощупывая стены, пол, меня.

– Назад! – кричит стражник, но уже поздно. Толкает меня внутрь комнаты и захлопывает дверь.

Что-то ударяет в дверь. Доски трещат, по ним пробегают тёмные линии, словно живые. Я отступаю, спина упирается в край кровати.

Паника захлёстывает с головой, мешает сделать любое движение. Я словно парализованная застываю посреди комнаты. Стражник встает между мной и дверью.

Там, в коридоре, за дверью, звучит какой-то грохот жуткий, и после него – тишина, которая пугает еще больше шума.

А потом быстрые приближающиеся шаги.

Нелогично, глупо, очень глупо, но я вдруг успокаиваюсь, словно понимаю, что всё, вот он – конец. Бояться бессмысленно. Сердце замедляет свой бешеный танец, в ушах перестает шуметь, я вздыхаю с каким-то даже облегчением.

Стражник, поднимает свой короткий меч, замирает в готовящейся к удару позе.

Я не успеваю произнести не звука, как дверь в мою комнату распахивается. Хватаю стражника за локоть, практически висну на нем, чтобы он не смог пошевелиться. Но он и сам уже останавливает своё движение, видя, кто перед ним.

На пороге стоит Каэгард. Воздух вокруг него искажается, золотой свет вспыхивает резко, болезненно ярко. Его глаза горят, но не тёплым медовым светом, а расплавленным яростью металлом.

И я понимаю, что предчувствие меня не обмануло, я словно заранее поняла, что это именно он идет по коридору, и перед ним все отступают в ужасе, освобождая ему дорогу.

Я делаю шаг к Каэлгарду, но он уже разворачивается между мной и дверью. Встаёт спиной ко мне, плечом к плечу к стражнику. Как щит.

В следующий миг дверь словно взрывается с грохотом, но не разлетается щепками, как того можно было ожидать, а будто растворяется в чёрной дымке. Из неё вырывается фигура в тёмном плаще, за ней вторая. Я чувствую на себе их взгляды, холодные, цепкие.

– Вот она, – произносит один из них. – Та самая.

Глава 15

Я не успеваю испугаться. Кажется, что страх уже был внутри, он просто меняет форму. Сжимается в плотный холодный ком под рёбрами и тянет вниз, к земле, будто кто-то повесил на шею камень.

Тёмные фигуры в проёме будто сгущаются, становятся чётче, плотнее. Мне сложно сказать, я больше вижу их сквозь дымку или ощущаю? Через давление на виски, через ощущение липкой паутины, что тянется к моей коже, ощупывает её.

Передёргиваю плечами, будто это мне может помочь снять противный морок.

– Отойди от неё, – произносит один из незнакомцев холодным, пугающе спокойным голосом, словно моя судьба уже решена ими, и больше ничьё мнение их не интересует. – Она нам нужна живой.

Эти слова бьют сильнее любого заклинания под дых, разом вышибая воздух из лёгких. Нужна.

Не «случайная», не «помеха», не «ошибка».

А цель.

Для обычной попаданки я как-то слишком нужна. Нужна, чтобы списать на меня все грехи и казнить, нужна Каэлгарду, чтобы жениться. А еще и этим загадочным незнакомцам тоже нужна.

Но только если КАэлгарда я не боялась ни секунды, хоть в драконьем обличье, хоть в человечьем, от этих двух мой страх парализует всё внутри, засасывает душу в сырые туманы.

Я отшатываюсь от этого странного воздействия и инстинктивно делаю шаг назад, чтобы не упасть. Спина почти сразу упирается в край кровати. Сердце начинает колотиться снова, быстро и гулко, словно хочет пробить грудную клетку и вырваться наружу.

Каэлгард не отвечает, словно и не слышал ни звука, или решил их игнорировать, не обращая внимания на пустой звон ни о чём.

И в отличие от меня, он, напротив, группируется и делает резкий выпад вперёд.

Воздух вокруг него вспыхивает золотом – резко, ослепляюще, болезненно ярко. Я рефлекторно прикрываю лицо рукой, с силой зажмуриваю глаза, и в тот же миг коридор взрывается светом и жаром. Словно мощная волна проносится от Каэлгарда вперед, вышибая двух незнакомцев с порога комнаты. Волна такой силы, что у меня закладывает уши, а внутренности смещаются, как при резком толчке и падении. Хоть я и стою позади Дракона, и она меня не задевает.

Страшно представить, что она делает с теми, кто оказался на её пути.

Первого нападавшего отбрасывает назад, словно его ударяет гигантским молотом. Он врезается в стену с глухим хрустом и сползает вниз, оставляя на камне тёмный след.

Но второй оказывается ловчей и успевает поднять защиту вокруг себя: вязкую, чёрную, как разлитая смола. Она встает черным кругом, окружая его.

Золотой огонь Каэлгарда вгрызается в неё, шипит, трещит, но не проходит сразу.

Стражник, стоящий рядом со мной, сжимает меч так, что костяшки белеют, но я вижу по его лицу: он понимает, что это не его бой. Он здесь лишь помеха, лишняя жертва. Впрочем, как и я.

Я чувствую опасность раньше, чем вижу. Холод скользит по коже, по позвоночнику, по затылку, будто чьи-то пальцы медленно проводят по мне, выбирая место для удара.

– Миана! – рычит Каэлгард, лишь слегка оборачиваясь.

Но уже слишком поздно, и я не успеваю ни спрятаться, ни увернуться.

Холодная волна бьёт в меня сбоку. И это не удар, а подлый захват. Словно она обходит с двух сторон Калгарда и стражника, которые прикрывают меня, дотягивается до меня и тогда хватают изнутри, за грудь, за сердце, сжимают ледяными пальцами. Воздух выбивается из лёгких, я вскрикиваю и падаю на колени, хватая ртом пустоту. Перед глазами темнеет, мелкие искры рассыпаются в чёрном мареве перед глазами. И предчувствую второй удар, интуиция ревёт сиреной, что сейчас на меня обрушится вторая холодная волна.

Каэлгард оказывается рядом в мгновение ока. Я вижу, как он принимает второй удар на себя. Как его тело дёргается, словно через него пропускают мощнейший разряд. Золотой свет вокруг него на миг гаснет, будто кто-то залил костёр водой.

– Нет! – выдыхает он коротко. Спорит то ли с самим собой, пошатнувшимся и еле удержавшимся на ногах, то ли с судьбой и силой незнакомца.

В этом слове столько ярости, что у меня по коже бегут мурашки. Это звучит как смертельный приговор.

Каэлгард бьёт чистой, древней силой дракона. Пол под ногами трескается, камни дрожат, стены стонут, будто живые. Тьма, что вилась вокруг незнакомца, рассыпается, как гнилая ткань. Он падает, крича и корчась, тонет в огне, захлёбываясь в собственном крике.

Я с трудом поднимаю голову, убираю руки от лица. И вижу то, от чего внутри всё сжимается.

Каэлгард качается.

Он всё ещё стоит, но плечи напряжены от боли. Он тяжело дышит, пошатывается. Я вижу, как ткань на его боку темнеет, пропитываясь кровью.

Рана.

Та самая, о которой он не хотел говорить.

– Ты… ты ранен, – шепчу я, мой голос тонет в гуле крови в ушах, и я сама не слышу произношу я что-то или только хочу произнести.

В любом случае, похоже, что он не слышит. Делает последний шаг вперёд и бьёт ещё раз коротко и яростно. Воздух взрывается жаром, и всё обрывается. Уступая место звенящей тишине. Нападавших больше нет.

Есть только мы.

И кровь.

Она тёмная, густая, почти чёрная в царящем полумраке. Каэлгард делает шаг, и я ясно вижу, как его ведёт. Он бы упал, если бы не стена, в которую он опирается плечом.

Глава 16

Тишина звенит в ушах, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой миг.

Я замираю на месте, уставившись на Каэлгарда, который опирается о стену. Кровь пропитывает рубашку, просачивается сквозь ткань и пальцы его ладони, которые он прижимает к боку, собирается в маленькую лужицу на каменном полу.

А еще я чувствую ее запах. Металлический и тошнотворный. Он смешивается с остатками следов магического воздействия, висит в воздухе, словно дым после пожара.

Стараюсь не обращать на это своего внимания. Но против воли слышу тяжелое дыхание дракона, и мне не нравится, как оно звучит – прерывисто, надсадно, словно каждый вдох забирает у него последние силы и не приносит облегчения.

Я вижу, как он старается дышать ровно, как дышат, когда пытаются загнать боль внутрь и никому не показывать.

Пытаюсь встать, но ноги подкашиваются. В груди противным эхом отдаётся тот холодный захват, что сжал сердце, выдавил воздух. Искры перед глазами гаснут медленно, но я моргаю, отгоняя их, и не раздумывая ползу вперёд, к раненному дракону. Потому что если не я, то кто? Всегда такой была, и сейчас – не время меняться.

– Каэлгард, – шепчу я, и голос выходит хриплым, как будто я наглоталась дыма. – Ты… ты потерял много крови.

– Пустяки…

Он произносит это тем же тоном, каким вчера говорил о ране у озера. Тогда я промолчала, но сейчас не собираюсь.

– Нет, это не пустяки, я же вижу, ты едва стоишь!

Он поднимает голову, и в его глазах сверкает на миг золотистый отблеск, но тусклый, угасающий. Кажется, он с трудом узнает меня.

Я хмурюсь, в ответ на его попытку выпрямиться и оттолкнуться от стены, на которую он тяжело опирается. Но тело предаёт его, не слушается, вместо того, чтобы встать, он, напротив, оседает ниже. А с губ срывается стон.

– Уходи, – рычит он, но в голосе нет той силы, что была раньше. Это не приказ, а скорее мольба, замаскированная под гнев. – Это не твоё дело, Миана. Иди в свои покои.

Я качаю головой, подползаю ближе, и мои пальцы касаются его руки. Она горячая, несмотря на бледность, как будто внутри всё ещё бушует драконий огонь.

– Уходи! – снова повторяет он, – лекарь придет и всё сделает.

Не слушаю его, вместо этого осторожно тяну за край его рубахи. Ткань пропитана кровью, липкая и тёплая. Рана выглядит чудовищно: череда глубоких разрезов на боку, края неровные, как будто не от оружия, а от когтей или магии.

Кровь сочится медленно, но упорно, и я прижимаю ладонь к ней, пытаясь остановить. Дракон шипит от боли, хватает мою руку, но не отталкивает, просто сжимает пальцы.

– Зачем ты это делаешь? – бормочет он, – Ты не лекарь.

– Я была… в своём мире, – отвечаю я, не отрывая глаз от раны. – то лучше, чем ничего. И ты не в том состоянии, чтобы спорить. Но лекарь нам всё равно нужен. – вынуждено признаю я.

Словно именно этих слов и ждали, на пороге появляются его встревоженные слуги, а за ними – несколько стражников.

– Он ранен, – я начинаю говорить, и сама себе поражаюсь, как спокойно звучит мой голос. – Принесите воду, бинты, травы для обезболивания. И позовите лекаря. Быстро!

Слуги переглядываются, но один кивает и убегает. Стражник, тот, что был с нами, словно только что приходит в себя, и подходит ближе к своему повелителю, обращается ко мне:

– Госпожа, вам нужно уйти. Это опасно. Я отведу вас в ваши покои.

– Нет, – отвечаю я твёрдо.

Все взгляды обращаются ко мне. Я сглатываю и, наконец, решаюсь коснуться. Кончики пальцев едва касаются ткани, и в тот же миг по руке пробегает ледяная волна. Я сжимаю зубы, не отдёргивая руку.

Каэлгард резко выдыхает:

– Ты не понимаешь, – говорит он. – Это не человеческая рана.

– Я вижу, – отвечаю я. – И чувствую.

И правда чувствую. От раны тянет холодом, чужой магией, вязкой и злой. Она будто шевелится под кожей, сопротивляется, не желая отпускать. Меня передёргивает.

Я не закрываю глаза, хотя очень хочется. Смотрю на рану и стараюсь сосредоточиться на своих ощущениях. Мир сужается до точки под моей ладонью. Я просто… убираю лишнее. Как грязь из раны.

Холод отступает не сразу. Он сопротивляется, цепляется, пытается ужалить. Я чувствую, как по спине стекает пот, как пальцы немеют. В груди становится жарко, слишком жарко. Но я держусь из последних сил, несмотря на подступающую усталость и головокружение.

Под моей ладонью что-то меняется. Кожа теплеет. Тьма, въевшаяся в плоть, расслаивается и исчезает, оставляя после себя обычную рану.

Я убираю руку и пошатываюсь. Кто-то поддерживает меня, не давая упасть, но я даже не оборачиваюсь.

Слуги возвращаются с тазом воды, чистыми тряпками и пузырём с какой-то жидкостью наверное, обезболивающим. Макают ткань в воду, осторожно промывают его рану. Кровь смешивается с водой, та розовеет, стекает на пол. Я вижу, как его мышцы напрягаются под кожей, как золотистый отблеск в глазах то вспыхивает, то гаснет.

Этот дракон, который казался неуязвимым, теперь выглядит… человеком. Усталым, раненым.

Дверь снова открывается, впуская лекаря. К счастью, его появление, прерывает поток моих мыслей. Хоть он и работает молча: очищает рану, наносит мазь, что пахнет травами и чем-то острым и резким, как спирт. Я наблюдаю за его ловкими движениями.

А заодно размышляю в том, что никто не пугается, не впадает в шок. Все ведут себя так, словно ничего необычного не произошло.

И вот это уже пугает.