Текст книги "Замуж за дракона. Случайная жена повелителя (СИ)"
Автор книги: Дина Нежина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 40
«Подумай!» его слова повторяются в голове эхом многократно, но от этого повторения легче не становится. Мне хочется кричать:
– О чем тут вообще думать?! Ты собирался меня убить, просто отдать тёмным магам в жертву! Тебе было всё равно, что они со мной сделают, всё равно, как я буду себя чувствовать. Лишь бы был наследник и род повелителей продолжился!
Голова кружится, меня тошнит от одной только мысли о том, что Каэлгард всё просчитал, как ему казалось. Меня должны были казнить месяц назад, а об просто отсрочил казнь.
Но в голове пробивается робкий голос надежды или не знаю чего. Напоминает мне слова мужа о том, что если бы не эта проклятая сделка с тёмными магами, то он бы не встретил меня. А когда встретил и узнал, то всё для него изменилось.
Я больше не могу не думать об этом. В его мире судьба бывает жестока, как и в моём, но относится он к ней по-другому. В этой всей нашей истории он видит то, что судьба вела его ко мне.
Да, извилистой дорогой.
Да, через сделку с тёмными магами, за которую ему теперь больно и стыдно.
Да, он должен был думать о продолжении рода. Ведь он – Повелитель драконов.
Мне кажется, что голова сейчас лопнет от огромного количества противоречивых мыслей, что крутятся в моей голове на безумной скорости. Решаю, что мне нужно побыть одной. Не быть рядом с Каэгардом. Не сейчас, иначе я просто не выдержу.
И я делаю первый шаг к двери, ухожу.
Только ноги не слушаются. А сердце колотится где-то в горле, бурлящая от волнения кровь разносит по венам слабость, и я не могу сделать второй шаг, будто меня что-то держит здесь, рядом с ним, не дает уйти…
Резко выдыхаю, разворачиваюсь к нему, чтобы сказать… что? Что я остаюсь? Что ухожу? Что ненавижу его?… Что люблю, но не могу простить?
Сказать я не успеваю.
Мир вдруг качается, стены плывут, и вместо слов изо рта вырывается только хриплый полустон-полухрип. В глазах темнеет, и последнее, что я вижу это искажённое ужасом лицо Каэлагрда, и то, как он бросается ко мне, забыв о собственных ранах.
– Миана!
А потом пустота.
Тишина. Темнота. И где-то далеко-далеко чей-то голос, зовущий меня по имени, но я не могу ответить. Я проваливаюсь в тягучую, липкую черноту, и мне кажется, что я лечу. Только не на спине дракона, как мне хотелось бы, а в пустоту, где нет ни дна, ни стен, ни обещаний, ни предательства.
Только холод. Много холода и одиночества. Они обступают меня словно густой туман, затягивают в себя. Я в них тону, пытаюсь выбраться, но ничего не получается…
Сквозь пелену я слышу голоса. Они доносятся будто из-под толстого слоя воды, глухо, обрывками, и каждый звук отдаётся в висках пульсирующей болью, когда я начинаю прислушиваться.
– Госпожа не приходит в себя уже вторые сутки, Повелитель. Боюсь, что её ребёнок…
– Я вас спрашивал о ребенке?! Спасайте её!
– Боюсь, что вам нужно будет выбирать, возможно черные маги смогут спасти ребенка, Повелитель
В ответ я слышу только рык Каэлгарда, который, кажется, сейчас разорвёт лекаря в клочья.
– Замолчи! Я не желаю слушать! Ты что, не понимаешь, что она моя избранная?
– Повелитель, вам самому нужно лечь, рана может снова открыться! вы на ногах уже два дня и две ночи!
– Тебя не должно это беспокоить! Сделай хоть что-нибудь. Если ты не выходишь её, мне всё равно не жить…
Этот голос я узнаю даже сквозь густую пелену тумана, который захватил мое тело и мой мозг. Грубый, срывающийся на рык, полный такой отчаянной злости, что становится страшно. Каэлгард. Он кричит на лекаря. И никогда раньше я не слышала, чтобы он так кричал, не на врагов, не на советников, а вот так, по-человечески, от бессилия.
Мне хочется сказать ему, чтобы он замолчал, что я просто устала, что мне нужно поспать, но язык не слушается. Губы сухие, горло пересохло, и единственное, что я могу, это слабо пошевелить пальцами.
– Она шевелится! – тут же раздаётся надо мной. – Миана? Ты меня слышишь?
Тёплая ладонь в тот же миг накрывает мою руку. Большая, горячая, чуть шершавая. Его рука. Я чувствую, как дрожат его пальцы. Мне становится не себе, от того, что Повелитель драконов дрожит, потому что я лежу с закрытыми глазами и не могу ответить.
«Не надо» – хочу сказать я. – «Ты же ранен. Иди к себе».
Но вместо этого с губ срывается только слабый выдох.
– Миана, – его голос вдруг становится совсем тихим, почти беззвучным. Я чувствую, как он наклоняется ниже, как его дыхание касается моей щеки. – Не смей умирать, слышишь? Я тебе не позволю. Ты нужна мне. Не для наследников, не для ритуалов. Мне. Просто мне. Я был такой идиот…
У меня нет сил отреагировать на его слова. Он замолкает, видимо, решив, что я не слышу. Но я всё слышу. Он всхлипывает. Совсем тихо, почти неслышно, но я слышу. И от этого внутри всё переворачивается. Горячие слёзы Каэлгарда падают на мою ладонь, которую он так и не выпускает из своих рук.
Глава 41
Когда я окончательно прихожу в себя, за окном уже не снег, а серая хмарь и …капель? Значит, я пролежала не меньше пары недель. Может, больше.
Комната та же. Покои Каэлгарда, я это понимаю по задернутым плотно тяжёлым шторам на окнах и по огромной кровати с балдахином. Выходит, что меня почему-то не отнесли в мою комнату, оставили здесь.
А ещё это значит, что повелитель спал со мной всё это время пока я была между жизнью и смертью. Но сейчас я не в силах думать об этом. Я просто озираюсь вокруг, стараясь проделать это незаметно. Прислушиваюсь и принюхиваюсь.
Пахнет травами, настоями какими-то и чуть-чуть – горьким дымом. Это его запах, я безошибочно чую его.
Каэлгард сидит в кресле у камина и дремлет. Он похудел, побледнел и как-то весь осунулся, словно он не спал всё это время. За мной смотрел.
Я долго гляжу на него, пока он не открывает глаза, дбудто почувствовав мой взгляд.
– Наконец-то! Ты пришла в себя, – говорит он хрипло, и это звучит не как вопрос, а как молитва, которую наконец услышали на небесах.
– Жива, – отвечаю я каким-то слабым, чужим надтреснутым голосом. Горло саднит то ли от кашля, то ли от долгого молчания.
Каэлгард подходит и садится на край кровати. Осторожно, будто боится спугнуть нечаянное счастье. Или вдруг понять, что всё это ему снится.
Он берёт мою руку, и я не отнимаю её. Внутри всё ещё болит, внутри кровоточит та правда, которую он рассказал. Но сейчас, после жара, после суток его дежурств у моей постели, после его переживаний, ввалившихся глаз и встревоженного взгляда, который он не сводит с меня, что-то меняется у меня внутри.
Мы оба молчим, но я замечаю, что напряжение во взгляде мужа не исчезает, а словно становится более сильным, пока он, не выдержав, спрашивает:
– Ты слышала? – спрашивает он, глядя мне в глаза с тревогой, словно от этого вопроса зависит моя и его жизнь.
– Что именно? – Хмурю я брови, совершенно не понимая, что он имеет в виду.
– Про… – он сглатывает и замолкает, подбирает слова. – Про то, что ты не сможешь…
– Не можешь, – повторяю я эхом. И в следующий миг осознание и воспоминания обрушиваются на меня одновременно, заставляя задрожать всем телом:
– Не смогу никогда выносить ребенка… У меня не будет детей. Да, я поняла.
Каэлгард замирает. А потом делает то, чего я не ожидаю. Бережно берет мою ладонЬ, он подносит к своим губам и целует пальцы. Долго, с какой-то щемящей нежностью, от которой у меня перехватывает дыхание.
– Это ничего не меняет, – говорит он тихо, – Только означает, что у нас не будет наследников. Миана, посмотри на меня!
Требует он так, что я не могу ослушаться. И поднимаю взгляд. В его глазах нет лжи. Нет расчета. Только усталое, израненное, но такое настоящее чувство.
– Когда я заключал ту сделку с тёмными магами, мне нужен был наследник любой ценой. Я был готов убить ради него невинную девушку. Я был чудовищем. И ничего не чувствовал. А теперь… – он усмехается горько, – теперь я не могу спать, если ты плачешь во сне. Я не могу есть, если тебя нет рядом. Я готов сжечь всех тёмных магов, весь мир, себя самого, только чтобы ты улыбнулась. Ты же не думаешь, что мне важно только то, родишь ты мне ребёнка или нет?
Я молчу. Потому что горло сдавливает так, что слова не выходят.
– Если ты захочешь – мы найдём сироту, усыновим. Или заведём щенка или котёнка. Или и того, и другогом. Или никого. Мне всё равно. Только чтобы ты была рядом, – он говорит, и голос его срывается, и я вижу, как блестят его глаза. – Ты – моя жизнь, Миана. Не наследник. Не долг. Не спасение рода. Ты! Возможно, я сейчас говорю что-то не то, но я хочу, чтобы ты знала, что без тебя меня нет, и не может быть.
Я закрываю глаза, и слёзы текут по щекам. Много слёз. И я не знаю, отчего они от боли или от облегчения, или от того, что они слишком тесно сплелись друг с другом, что кажется уже и не отделить.
– Я не могу тебя простить, – шепчу я, открывая глаза. – Не сразу. Не сейчас. То, что ты сделал… это слишком больно.
Он кивает, и в его глазах мелькает что-то похожее на надежду.
– Я знаю. – произносит он с тяжёлым вздохом, словно мои слова и его собственные воспоминания убивают его, заставляют чувствовать угрызения совести вновь и вновь с неослабевающей силой.
– Но я не могу и уйти, – продолжаю своё признание я. – Потому что… потому что, кажется, я уже не могу без тебя. Как ты без меня. Это глупо. Это неправильно. Ты едва не убил меня, Каэлгард. Но я…
Я не договориваю. Он медленно наклоняется и касается губами моего лба. Осторожно, словно я хрустальная, а он боится спугнуть то робкое доверие, что воцаряется между нами.
– Я подожду, Миана, – шепчет он, – подожду, сколько нужно будет. Хоть вечность. Я всё докажу. Словами, делами, своей любовью. Ты поймешь, что мне можно верить. Обещаю тебе.
Потом отстраняется и вдруг тянется к своему запястью. На нём кожаный браслет с тёмным камнем. Родовой амулет повелителей драконов. Я видела его и раньше, Каэлгард никогда его не снимал.
Он вдруг резко срывает браслет зубами и протягивает амулет мне. А потом, когда я сижу, непонимающе уставившись на него, и не беру амулет, но и не отталкаваю его. Муж, не говоря ни слова, сжимает камень в кулаке.
Камень трескается с тихим, но отчётливым хрустом.
– Каэлгард! – я вскрикиваю, пытаясь сесть. – Что ты делаешь?
– Символ власти, – говорит он спокойно, разжимая кулак, из которого на постель сыплются чёрные осколки. – Он означает, что я – последний повелитель драконов. Но я не хочу быть повелителем, который потерял своё пламя. Власть без тебя – это проклятие. Я отказываюсь от неё. От всего, кроме тебя. Слышишь?
– Ты с ума сошёл, – шепчу я. – Это же твой род… твоё наследие… Ты повелитель!
– Единственное принадлежащее мне, что меня интересует, это ты! – Отвечает он. – А от всего остального я готов отказаться. Только не от тебя!
Глава 42
Его слова повисают в воздухе между нами. проникают куда-то внутрь моего сердца, пока я смотрю на чёрные осколки на одеяле. Родовой амулет повелителей драконов, который носили столетиями, Каэлгард раздавил на осколки на моих глазах. Из-за меня.
– Ты… – голос мой срывается, и я не знаю, что сказать. Каэлгард сидит рядом, тяжело дышит, видимо, амулет не поддавался просто так, что даже дракону пришлось приложить неимоверные усилия.
Протягиваю руку, чтобы посмотреть не поранился ли он, действуя по привычке, по зову целителя внутри меня. Но он перехватывает мои пальцы, не даёт уйти в эту спасительную лекарскую отстранённость.
– Не надо меня лечить, – говорит он тихо, но твёрдо. – Просто побудь рядом. Не уходи… Не прячься от меня.
Я застываю на месте, не зная, как мне себя вести с ним. Внутри болит, почти что кровоточит та правда, что он рассказал мне тогда – о сделке, о жертве, о том, что я была лишь условием. Но сейчас, глядя на эти осколки, на его усталое осунувшееся лицо, я чувствую, как что-то во мне… тает. Не прощает, нет нет, не сейчас, но уже перестаёт сжиматься в ледяной ком.
Сама не знаю как, но я кладу голову ему на плечо. Он вздрагивает, опасаясь дышать, чтоб не спугнуть этот миг.
– Я боюсь тебе верить, – шепчу я. – Но в тоже время я устала бояться. Устала от боли. Устала от того, что теперь каждый раз думаю: а не ложь ли всё это?
– Это не ложь, – его голос звучит глухо, почти отчаянно. – Я никогда больше не солгу тебе, Миана. Клянусь.
Я закрываю глаза и не отвечаю. Но и не отодвигаюсь.
Мы сидим бок о бок не знаю сколько времени, оно словно стирается. Может быть проходит минута, а может быть, и час. Я не замечаю. Просто сижу рядом с ним, вспоминаю всё, что было между нами.
Он не подводил меня никогда. И всегда защищал. Может быть, стоит поверить ему?
Но не успеваю я принять хоть какое-то решение, тишину разрывает настойчивый стук в дверь.
– Повелитель! – голос посыльного за дверью звучит встревоженно. – Простите, что беспокою, но дело срочное.
Каэлгард нехотя отстраняется, поднимается и идёт к двери. Я слышу приглушённый разговор, потом Каэлгард оборачивается на меня, и, воздух в комнате будто накаляется.
– Что случилось? – спрашиваю я, хотя уже боюсь ответа.
Он стоит у двери, сжимая кулаки, и его лицо каменеет в той страшной маске, которую я видела только раз, когда он прилетел на площадь, чтобы забрать меня.
– В том людском городишке, – произносит он сквозь зубы. – Где тебя… где они пытались…
Он не договаривает, но я всё понимаю и без слов.
– Снова костёр…
– Они поймали девушку, обвинили в порче и хотят сжечь сегодня. – Он смотрит на меня, и в его глазах горит такое пламя, что мне становится жарко и неуютно даже зная, что я в этом никак не виновата. – Я сожгу их всех. До единого!
Я вижу, как он сила вибрирует в нём, как воздух вокруг начинает дрожать от его гнева. И вдруг понимаю, что для него это не просто справедливость и защита не в чём не повинной девушки, для него это будто бы шанс исправить то, что было со мной.
Но еще я отчётливо понимаю, что если он сделает это, если убьёт их огнём, он станет таким же, как они. Палачом, который решает, кому жить, а кому гореть.
– Нет, – говорю я, поднимаясь с кровати. Ноги дрожат, голова кружится, но я заставляю себя стоять. – Ты не такой.
– Миана, они хотели убить тебя! А теперь и её! – он почти рычит.
– Поэтому мы поедем вместе. – Я подхожу к нему, смотрю прямо в глаза. – Я сама посмотрю им в лицо. Пусть увидят, что я жива. И пусть услышат приговор от меня.
Каэлгард хочет возразить, но я не даю ему:
– Если ты сожжёшь их за то, что они хотели сжечь меня, чем ты будешь лучше? Ты – повелитель, а не палач.
Он молчит долго, очень долго. Потом кивает резко, неохотно, как делают мужчины, которые соглашаются с женщиной, но сами считают это безумием.
– Хорошо. Но если кто-то посмеет тронуть тебя хоть пальцем, хоть словом, я не сдержусь.
– Договорились, – шепчу я втайне надеясь, что этого не случится.
Когда мы подлетаем к городку, на сердце у меня вдруг становится тревожно, что я стискиваю пальцы, впиваясь своему дракону в пространство между пластинами шкуры.
– В моих кошмарах до сих пор тот костёр, – признаюсь я тихо. – Я просыпаюсь в холодном поту и чувствую запах дыма.
Мы резко спускаемся вниз, и стоит мне слезть с его спины, как он обращается в привычного мне мужчину.
– Сегодня этот кошмар закончится, – успокаивает меня Каэлагрд, и в его голосе столько силы, что я верю.
Толпа горожан встречает нас паникой, совсем как тогда, в то утро, когда собирались меня казнить за преступление, которого я не совершала. Но толпе было всё равно. Они поверили оговорам. И только дракон смог остановить их расправу.
Теперь история повторяется.
Они уже сложили костёр. Снова. Прямо на том же месте, где два месяца назад горели поленья для меня.
К столбу привязана девчонка. Совсем юная, лет семнадцать, не больше. Лицо её белое как мел, глаза распахнуты от ужаса, и она дрожит мелкой дрожью – то ли от холода, то ли от страха.
– Ты! – шепчет Элдрик, узнавая меня. – Неужели стала женой дракона?!
– Как видишь, – говорю я ровно. Подхожу ближе, и толпа расступается, будто я несу чуму. – отпустите девчонку. Сейчас же.
– Не имеешь ты права! – восклицает Лорд, но тем не менее, прячется за спиной старого Элдрика.
Я оборачиваюсь к Каэлгарду. Он стоит в двух шагах позади, и его лицо – ледяная маска. Но я вижу, как она напряжён и готов обратиться в дракона в любой миг, чтобы сжечь тут всё и вся.
– Ваши беды от вашей же злобы, а не от колдовства, – говорю я этим невеждам, – отпустите её.
– Ты теперь жена дракона! – Я слышу голос Лиры, той самой что оговорила меня.
– Именно так, Лира, я стала женой дракона. Я не буду вас судить. Но знайте: если ещё раз в этой деревне поднимут руку на беззащитного, мой муж не станет ждать. Он прилетит сам. И тогда не будет ни суда, ни пощады.
– Но тёмные маги говорили, что ты не проживёшь и недели! Что дракон забрал тебя, чтобы принести в жертву! – Бормочет Элдрик.
Возможно, раньше его слова бы ранили меня, но сейчас это придаёт мне силы и азарта.
– Я жива, как видишь. А это значит, что темные маги обманули тебя. А может быть ты сам это всё выдумал.
Позади раздаётся тяжёлый шаг. Каэлгард выходит вперёд, и от одного его взгляда самые наглые отступают.
– Вы пытались убить мою жену, – говорит он негромко, но его слышат все. – По законам драконов, я имею право сжечь вас всех прямо сейчас.
Он щёлкает пальцами, и костёр, приготовленный для девчонки, вспыхивает ярким пламенем. Я чувствую жар на своём лице, но не отвожу глаз. Люди в ужасе отступают, пятятся назад.
– Но она просила меня не делать этого. – Каэлгард делает паузу, кивает в мою сторону, – Поэтому я оставлю вам жизнь. Но советую быстрей отпустить девчонку, что вы собрались сжечь.
Несколько стражников без оглядки на своего лорда бросаются к несчастной, быстро отвязывают её.
Я протягиваю руку Каэлагрду. Он берёт её, не глядя, и крепко сжимает.
– Я сегодня я поняла кое-что.
– Что? – шепчет он, наблюдая как девушка растирает затёкшие ладони, смотрит затуманенными от счастья глазами, не знает, как благодарить за своё спасение.
– Ты готов на всё ради меня. Это вроде бы страшно. Но это… – я замолкаю, подбирая слова. – Это почему-то греет.
Он смотрит на меня, и в его глазах впервые за долгое время я вижу не боль и не вину, а что-то тёплое, тлеющее на глубине золотых глаз.
Глава 43
Обратный полёт проходит в тишине. Каэлгард не торопится, летит низко и плавно, я чувствую, как он бережёт меня, Ветер свистит в ушах, где-то далеко внизу проплывают леса и поля, но я почти не смотрю по сторонам.
В голове крутятся слова Элдрика: «Тёмные маги говорили, что ты не проживёшь и недели! Что дракон забрал тебя, чтобы принести в жертву!»
Значит, маги врали всем. Каэлгарду они обещали наследника в обмен на мою жизнь. А людям в деревне, что я умру, что дракон предаст меня, что я просто жертва. Двойная игра.
И так и так выходило, что я не жилец.
Но я жива.
Я прижимаюсь щекой к тёплой чешуе на шее дракона и кажется чувствую, как под ней бурлит горячая кровь дракона, которую качает его огромное сердце. Он не предал. Не отдал меня чёрным магам. Разбил родовой амулет, чтобы доказать мне свою любовь… Мысли крутятся и крутятся, но не приходят ни к какому решению.
Когда мы приземляемся во внутреннем дворе замка, слуги бросаются к нам, стоит ему только обратиться, но Каэлгард отмахивается от них одним движением руки. Берёт меня за руку и ведёт в наши покои, не спрашивая, хочу ли я этого.
Я не возражаю. Вижу, как он устал и как ему сложно было после ранения нести меня на себе. Но я ему бесконечно благодарна за то, что он это сделал. Иначе бы я и не узнала, что тёмные маги и до города добрались. Не удивлюсь, что они всё и подстроили.
В комнате тепло, камин уже растоплен, на столе остывает ужин, которого мы не касаемся. Каэлгард помогает мне снять плащ, и его пальцы задерживаются на моих плечах дольше, чем нужно, словно ему жизненно необходимо почувствовать меня близко. Чтобы я не шарахалась от него. И я стою, замерев.
– Ты дрожишь, – замечает он, – приказать затопить камин жарче?
– Это не от холода, – отвечаю я тихо. – Это от того, что я поняла.
– Что именно?
Он отпускает меня, и я отхожу к камину, грея озябшие руки. Пламя пляшет, и на миг мне кажется, что я снова вижу тот костёр, в котором должна была сгореть я тогда, или это несчастная девушка сегодня, но я заставляю себя смотреть на огонь и не бояться.
– Тёмные что-то знают, Каэлгард. Зачем-то им нужна моя смерть.
Он молчит. Я оборачиваюсь и вижу, как его лицо темнеет:
– Я думал, что заключаю сделку с силой, которую могу контролировать, – произносит он глухо. – А они просто решили использовать меня, чтобы добраться до тебя. Зачем ты им, пока не знаю. Но теперь это уже не важно.
– Не важно? – я удивлённо смотрю на него, подняв брови.
– Важно, что ты жива. Всё остальное – дело времени, а оно у нас есть, в отличие от них. Я узнаю, что им нужно, и уничтожу их.
– Выходит, что я бы всё равно погибла?
– Да, по какой-то причине, тёмным магам, похоже, именно это и было нужно.
Именно в этот момент я понимаю, что больше не могу хранить свою тайну, ведь я так же как и мой муж, скрываю и обманываю.
Сглатываю образоваваший в горле комок, который даже дышать мешает. Закрываю глаза, втягиваю носом воздух, чтобы на одном дыхании выпалить:
– Я тоже тебя обманывала, Каэлгард, Я просто не знала, как признаться. Я не Миана.
Я замираю, вцепившись пальцами в складки юбки, и жду. Жду, когда он отшатнётся, когда в его глазах вспыхнет гнев, когда он спросит, кто я такая, и как посмела обманывать Повелителя драконов.
Я была готова к чему угодно. К крику, к молчанию, к ледяному презрению. Даже к тому, что он прикажет страже увести меня.
Но только не к тому, что происходит на самом деле.
Каэлгард даже не меняется в лице. Он медленно садится на край кровати, смотрит на меня долгим, внимательным взглядом и произносит спокойно, будто речь идёт о погоде за окном:
– Я знаю.
Я моргаю несколько раз. Мне кажется, я ослышалась.
– Что?
– Я знаю, что ты не та Миана, которую привели тёмные маги, – повторяет он, и в его голосе нет ни капли укора. – Ты слишком отличалась. С первой минуты. Ты смотрела на меня так, будто видела дракона впервые в жизни. Ты ничего не помнила. Ты удивилась, когда я назвал тебя своей невестой. Ты путалась в простых вещах, но при этом умела то, чему её не учили.
– И ты… всё это время знал? – мой голос срывается на шёпот.
– Сначала я убеждал себя, что мне кажется, – он берёт мою руку, и я не отнимаю. – А потом стал присматриваться и сопоставлять.
Я чувствую, как слёзы подступают к глазам. Столько дней я боялась этого момента, придумывала слова, представляла, как он будет ненавидеть меня за ложь. А он просто ждал!
– Почему ты ничего не сказал? – шепчу я.
– Потому что это должна была сказать ты, – отвечает он просто. – Когда будешь готова. Я не имел права торопить тебя. Уж точно не я, ведь я и так виноват перед тобой.
– Меня зовут… звали… по-другому, – говорю я, не поднимая головы. – Там. В моём мире. У меня была другая жизнь. Я была врачом. Я лечила людей. А потом я очнулась здесь. В теле Мианы. В камере. Накануне казни.
Я наконец поднимаю глаза и смотрю на него. В его лице нет отвращения – только тихая, спокойная уверенность.
– Я боялась, что если ты узнаешь, то… выгонишь меня. Скажешь, что я самозванка. Что тебе нужна не я, а та, другая Миана. Она предназначалась тебе. Это ее хотят убить тёмные маги.
Он качает головой.
– Ты ошибаешься. Мне никогда не была нужна та Миана. Я даже не помнил её лица, пока не увидел тебя на площади. – Он проводит пальцами по моей щеке, вытирая слёзы. – Ты – моя избранная. Не важно, как ты здесь оказалась. Важно, что ты здесь.
– Но тёмные маги…
– Я думал об этом, – его голос становится жёстче. – И чем больше я размышляю, тем больше понимаю: они причастны. Они каким-то образом узнали, что где-то есть ты – настоящая ты, моя истинная пара. И они не могли до тебя дотянуться в твоём мире. Поэтому они вытащили тебя сюда.
Я замираю с широко распахнутыми глазами.
– Ты хочешь сказать, что они нашли меня в другом мире? И перенесли сюда?
– Возможно, – он хмурится. – Или кто-то другой. Но цель ясна: им нужна твоя смерть. Потому что если умрёшь ты, умру и я. Без истинной пары дракон не живёт долго. Род прервётся окончательно.
Меня пробирает дрожь.
– Они хотят убить меня, чтобы убить тебя?
– Да. И они почти добились своего тогда, в деревне. Ещё минута, и костёр сделал бы своё дело. – Его пальцы сжимаются в кулак. – Но я успел. И теперь не отдам. Тёмные все предусмотрели, им было всё равно, кто доберётся до тебя и сможет убить: они сами, когда придут ко мне за жертвой, или людишки, населяющие деревню. Они всё рассчитали, кроме одного. Стоило мне увидеть тебя, я уже знал в глубине души, что не отдам тебя. И они решили напасть сами…
Он скорбно умолкает, а я вспоминаю наш прилёт в его замок и нападение. Но в голове возникает и другая мысль, которую я тороплюсь озвучить:
– Но есть ещё кое-что, – сглатываю, потому что следующая правда даётся мне не легче первой. – Я не смогу родить тебе наследника. Лекарь сказал, что болезнь могла уничтожить мою способность. Даже если я останусь с тобой, твой род всё равно прервётся.
Я жду, что он помрачнеет, отведёт взгляд, ведь наследник был так важен для него, что он пошёл на сделку с тёмными магами.
Но Каэлгард вдруг усмехается не горько, а почти весело.
– Миана, – говорит он, – я разбил родовой амулет. Я готов отказаться от титула Повелителя. Я сказал тебе, что мне не нужны наследники, если ты не будешь рядом. Ты правда думаешь, что слова лекаря что-то меняют?
– Но…
– Нет никакого «но». – Он наклоняется ближе. – Я не знаю, зачем высшие силы привели тебя в мой мир. Не знаю, почему метка истинности выбрала именно тебя. Из другого мира, из другого времени. Но я знаю одно…
Он берёт моё лицо в ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
– Мы предназначены друг другу. Не сделкой. Не магами. Не проклятием. Самой судьбой. И мне плевать, родим мы детей или нет, останется ли мой род или канет в вечность. Ты – моя жизнь. И я не отпущу тебя. Никогда.
Я смотрю в его золотые глаза и понимаю: он не лжёт. Он действительно не был удивлён моим признанием. Он действительно знал. И принял. Несмотря на то, что я чужая, что у меня ничего нет, что я даже не могу подарить ему наследника.
– Почему ты такой? – шепчу я. – Почему ты не злишься? Почему не прогоняешь?
– Потому что, – он касается губами моего лба, – я слишком долго искал тебя. Даже не зная, что ищу. И теперь, когда нашёл, я ни за что на свете не откажусь от тебя. Ты – моя. Кем бы ты ни была. Откуда бы ни пришла.
ТОлько сейчас замечаю, что плачу, слёзы сами катятся из моих глаз. Всхлипываю, утыкаясь ему в грудь, а он гладит меня по волосам и что-то шепчет тихо, нежно, так, что слова теряются, остаётся только тепло.
– Я разберусь с тёмными магами, найду способ тебя защитить! В этом мире или в твоём, если ты пожелаешь вернуться… – говорит он после долгой паузы.
– Нет, – поднимаю голову я. – Не надо. Я не хочу возвращаться. Там у меня никого не было. А здесь… здесь есть ты. И замок. И этот странный мир, где драконы летают, а тёмные маги охотятся за мной. Это страшно. Но я не хочу обратно.
Я не произношу самого главного, что без него меня тоже не будет. Мне всё равно на все опасности этого мира, если он рядом. Я верю ему.
Каэлгард долго молчит. А потом притягивает меня к себе и целует так, что голова идёт кругом, и я забываю обо всём на свете. Сейчас есть только мы вдвоём: он и я.
– Тогда оставайся, – шепчет он мне в губы. – Навсегда!
