Текст книги "Замуж за дракона. Случайная жена повелителя (СИ)"
Автор книги: Дина Нежина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9
Он не отвечает. Словно не слышит мой вопрос, или не хочет его слышать.
Тишина у озера становится глубже, гуще. Будто все замирает не только внутри меня, но и вокруг в ожидании его ответа. Вода едва слышно плещется о камни, где-то в ветвях перекликаются птицы, а между нами растягивается пауза.
Мужчина ей совсем не тяготится в отличие от меня.
– Ты сказала… – произносит Каэлгард медленно, – что ты не отсюда.
Я киваю. Сердце начинает биться быстрее, будто я только что поняла, что шагнула на тонкий лёд и теперь жду, треснет он или выдержит. И назад пути нет. Молчу.
Это могло бы показаться даже забавным. Он молчит в ответ на мой вопрос, а я – в ответ на его. Но кто он, и кто я. Мы изначально неравны.
– Ты имеешь в виду город? Эти земли? – уточняет он спокойно. Буравит меня своим золотистым взглядом, на дне его глаз словно расплавленный металл плещется. Мерцает.
Я моргаю несколько раз, когда понимаю, что я не могу и не хочу ему врать. И не знаю, как сказать правду, как он отреагирует на неё. Вряд ли он отнесёт меня обратно на костёр, решив, что я сумасшедшая. Хотелось бы верить в это.
Поэтому и нервно громко сглатываю и произношу хрипло.
– Нет, – отвечаю я так же тихо. Мне приходится прочистить горло, прежде чем произнести: – Не этот мир.
Он смотрит на меня внимательно. Не удивлённо. Не с недоверием. Скорее… сосредоточенно. Словно примеряет мои слова к чему-то уже известному ему.
– Продолжай, – говорит он.
Я делаю вдох. Глубокий. Медленный. И вдруг понимаю, что не хочу лгать ему. Никогда. Даже из страха. Даже чтобы защититься. Ложь уже однажды стоила мне слишком дорого, хоть она была и не моя. Порождать новую ложь я не хочу.
– Я из другого мира, – признаюсь я, с опаской первые мгновения косясь на мужчину. – Там нет магии. Там лечат не заклинаниями, а медицинскими знаниями, существуют десятки тысяч разнообразных лекарств. Я… – запинаюсь на мгновение, подбирая слова. – Я … наверное я …я там умерла.
Он не перебивает. Но мне отчего-то кажется, что он поддерживает меня. Хотя он даже не шелохнулся и ничего не сказал, но словно сам воздух между нами изменяется. Становится теплее.
Я несколько мгновений нежусь в этом ощущении, пока вдруг не спохватываюсь, что я не рассказала до конца, оборвав своё повествование на полуслове.
Вздыхаю и продолжаю:
– Это не было чем-то героическим, как ты может быть, успел подумать – произношу я, глядя на воду и незаметно для самой себя переходя с ним на «ты» – Просто… быстрая смерть.
Слова даются легко. Странно легко, будто я уже рассказывала это сотни раз, льются потоком.
– Я шла по улице. Обычный день. Машины, шум, люди спешат, никто ни на кого не смотрит. И вдруг… – я запинаюсь на мгновение. перед глазами встает картина того самого дня, все те же звуки и те же прохожие, машины, всё накрепко впечаталось в мою память. – Маленький мальчик выбежал на дорогу. У него укатился мяч и он побежал за ним, не глядя.
Перед глазами вспыхивает картинка – слишком живая и чёткая, словно я снова так оказалась. Хмурюсь, сердце надсадно долбит о рёбра прямо как в те последние минуты моей прошлой жизни…
– Я увидела несущуюся прямо на него машину. Водитель даже не успевал затормозить. Я помню этот звук… визг тормозов, крик, чей-то чужой голос. И я не думала. Вообще. Ни секунды. Действовала на инстинктах.
Я сжимаю пальцы, будто снова чувствую тот порыв.
– Я просто побежала. Схватила его и толкнула в сторону. Он упал, ударился, и даже заплакал.
Голос становится глуше.
– А я… не успела больше ничего
Молчу пару секунд, потом продолжаю, качая головой.
– Я не помню боли. Только удар. Очень сильный, будто разом вышибло дух. Потом темнота. И тишина. Я даже не поняла, что умерла. Просто… всё закончилось.
Я поднимаю взгляд.
– Вот и всё. Я спасла чужого ребёнка и сама исчезла. А очнулась уже здесь.
Каэлгард долго смотрит на меня. Его взгляд становится другим, словно тяжелее, сверлит меня пристально рассматривая. В золотистых глазах на миг вспыхивает яркий огонь, и я вдруг понимаю: он проверяет.
И он не находит лжи.
Огонь гаснет, оставляя после себя мягкое, тёплое сияние. Каэлгард чуть склоняет голову, будто бы даже удивляется.
– Ты сказала правду, – произносит он, – Я бы почувствовал ложь, но ты сказала правду. Хоть могла сказать, что угодно. Люди всегда лгут, когда боятся.
Его губы едва заметно изгибаются. Это не улыбка, скорее её тень. Но от неё вдруг становится легче дышать.
– Ты меня удивила, Миана.
Я поднимаю на него взгляд, с трудом сосредотачиваюсь на нем. После своего рассказа меня накрывает странное опустошение, словно я пережила свою смерть ещё раз и это лишило меня последних сил. Хочется лечь и уснуть, укрывшись одеялом.
– Это… хорошо? – спрашиваю я неуверенно. Глаза сами закрываются, меня клонит в сон.
– Это редко, – отвечает он и замолкает.
А я снова вспоминаю свой вопрос, на который он так и не ответил:
– Зачем вам свадьба?
Каэлгард смотрит на озеро, потом на небо, словно ответ где-то там, а не здесь. Когда он снова переводит темнеющий взгляд на меня, радужки его глаз больше не золотисто-желтые, а какие-то коричневые, будто драгоценный металл вдруг окислился и перестал сиять, потускнел.
– Не сейчас, – говорит он. – Этот разговор требует времени. А ты, я вижу, устала и хочешь спать.
Глава 10
Мы долго молчим.
Озеро темнеет, словно вбирая в себя остатки дневного света. Поверхность воды становится гладкой, зеркальной, и в ней отражаются первые звёзды. Воздух остывает, но холод не пробирает до костей, как это было в башне, где я ожидала суда и казни. Скорее лишь слегка напоминает о себе, как о чём-то живом и естественном.
Я чувствую усталость всем телом. Злую, выматывающую, когда будто вынули всё, что держало внутри, и оставили пустоту. После рассказа о своей смерти внутри меня словно образовалась воронка. Но и эта пустота внутри оказывается может болеть, ныть незакрывшейся раной, невыплаканными слезами.
Каэлгард ничего не говорит. Не задаёт вопросов. Но и не жалеет, утешая. Он просто рядом и этого почему-то достаточно. Другого я не надеюсь от него получить.
Потом он встаёт.
Я вздрагиваю, сама не понимая почему. Напряжение возвращается мгновенно, словно тело вспоминает, что расслабляться ещё рано. Я слежу за каждым его движением, стараясь не упустить ни одного жеста.
Он уходит к деревьям и вскоре возвращается с охапкой сухих веток. Разводит костёр, огонь вспыхивает быстро, взметается высоким пламенем, словно по приказу, подчиняясь древней магии огня. Горит ровно и жарко, будто приручённое и послушное малейшему желанию дракона.
Я ловлю себя на том, что несмотря на страх казни и снившиеся мне кошмары, мне не хочется отодвинуться от огня подальше. Я как зачарованная сижу и смотрю, как языки пламени лижут темнеющее небо, уносятся крохотными горящими искорками к точкам звёзд.
Каэлгард исчезает снова и довольно быстро возвращается … с рыбиной.
Я не спрашиваю, как он её поймал. Просто принимаю это как данность. Как многое сегодня.
Он готовит молча. Запах жареной рыбы смешивается с дымом и свежестью озера. Желудок предательски сжимается, я вдруг понимаю, что страшно голодна. Не ела с утра вчерашнего дня или даже раньше. Я уже не уверена, ела ли я вообще в этом мире.
Все смешивается в голове, стирается этой ночью, улетает в темноту, вместе с дымом от костра.
Мужчина протягивает мне кусочек попробовать первой.
Не спрашивает, хочу ли. Не настаивает. Просто подаёт, как нечто само собой разумеющееся.
Я колеблюсь лишь мгновение, а потом беру. Пальцы дрожат, но не от страха, а скорей от слабости. Обжигаюсь о горячий кусок, что он держит голыми руками.
Ну еще бы! Он огненный дракон, он наверняка даже если взойдет в центр костра, то ничего не почувствует.
А я вскрикиваю и одергиваю пальцы. На глазах выступают слёзы от неожиданности. Дую изо всех сил на обоженную кожу, и, не выдержав, засовываю пальцы в рот.
Может это выглядит и не очень-то хорошо, и невесты драконов так себя не ведут, но сейчас мне на это просто наплевать.
Я даже не замечаю, как Каэлгард мимолетно хмурится, рассердившись на себя, и потом протягивает мне кусочек ко рту, предлагая взять губами.
Смущаюсь и краснею, к счастью в темноте этого не видно. Желудок предательски урчит, во рту выделяется слюна. Рыба пахнет просто божественно, и я не могу устоять. И сделать вид, что мне безразлично.
Так что я, недолго думая, открываю рот и беру губами кусочек рыбки.
Чуть не начинаю стонать от удовольствия. Она просто тает во рту, хрустит румяной корочкой.
Я ем медленно, осторожно, будто боюсь, что всё это исчезнет, стоит мне моргнуть. Но Каэлгард раз за разом подносит к моим губам новые кусочки. На его лице ничего не отражается, только однажды, когда я вдруг решаюсь посмотреть прямо в его глаза, мне кажется, что в их глубине, кроме отсветов от костра, полыхает ещё другой огонь. Более яркий и жаркий. Но он быстро гасит его.
Так быстро, что я не уверена, был ли он, или мне показалось это в неверном свете пляшущих языков ночного костра.
С каждым кусочком в тело возвращается тепло. Мысли становятся яснее. Я снова чувствую себя живой.
Каэлгард ест после меня. Отламывает крупные куски рыбы и отправляет в свой рот, облизывает пальцы, не стесняясь меня, просто получает удовольствие от вкусной еды, как обычный проголодавшийся мужчина.
Я сама себе удивляюсь, что такие мысли мне приходят в голову. Еще несколько часов назад я и представить не могла, что драконы существуют, а сейчас спокойно сижу, ем у него из рук и размышляю о том, что он – словно обычный мужчина. Мало чем отличается.
Разве что тем, что он – Дракон. И магии в нём столько, что хватит, чтоб перевернуть весь город вверх дном. А может и не только город. Но вместо это он сидит рядом, молчит и ест.
Когда костёр становится ниже, он устраивает место для ночлега. Расстилает плащ, подкладывает под него ветки лапника, чтобы было мягче. Делает всё так, будто делал это сотни раз. Только для себя. А теперь заботится обо мне, словно нет ничего естественней.
– Ложись! – произносит он глухо и устало. Но так, что у меня и мысли не возникает ослушаться или сделать по-своему.
А когда я подчиняюсь, он ложится рядом.
Не слишком близко. Так, что я чувствую его присутствие, но между нами остаётся пространство. Он не прикасается ко мне даже случайно.
Я лежу, напряжённая, вслушиваясь в ночные звуки. В шорох листвы. В треск догорающего костра. В его дыхание, ровное и спокойное.
Я должна бояться, – думаю я.
Я знаю его несколько часов. Я знаю, на что он способен. Я видела, как люди падали на колени от одного его взгляда или рыка. И всё же… я не убегаю. Не пытаюсь сбежать, отползти незаметно, воспользовавшись тем, что он быстро засыпает.
Тепло от костра и усталость берут своё. Мысли путаются. Веки тяжелеют. Последнее, что я успеваю осознать перед тем, как провалиться в сон, что рядом со мной кто-то, кто не требует, не обвиняет. Он накормил меня и позаботился о ночном ложе. Может быть, этого достаточно, чтобы не бояться его? Люди обходились со мной гораздо бесчеловечней,
Я засыпаю. Проваливаясь в сон, будто в густой туман падаю.
Просыпаюсь резко, будто меня кто-то за руку вытаскивает на поверхность.
Небо над озером светлеет. Костёр почти погас. Холод касается кожи, и я инстинктивно тянусь в сторону, где должен быть Каэлгард.
Его нет.
Я резко сажусь. Сердце начинает колотиться, дыхание сбивается. Вокруг тишина. Озеро. Деревья. Камни. И больше никого.
Накрывает острая паника, что когтит больно сердце, заставляя его судорожно сжиматься и колотиться изо всех сил. Я оглядываюсь, вскакиваю на ноги, едва удерживая равновесие. В голове мелькают обрывки мыслей: он передумал, оставил меня здесь, я снова одна.
Меня пугает не то, что он может быть опасен. Меня пугает не неизвестность. Меня пугает сама мысль, что я осталась одна в этом чужом и неизвестном для меня мире.
Он ничем мне не обязан, и в общем-то ничего не обезал, он и так спас меня. Я уговариваю себя не паниковать, но не могу.
Я совсем его не знаю, но сейчас мне кажется, что быть одной страшнее, чем быть рядом с ним.
Глава 11
Пытаюсь дышать ровней. Считаю время для выдоха и вдоха, но не помогает: дыхание срывается, а в груди разливается огненным пятном жар, опаляет сердце.
Это конечно же нелепо: уговаривать себя не паниковать, когда ещё минуту назад сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и отправиться на поиски Дракона. Я оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в линию леса, в гладь озера, в камни у воды. Его нигде не видно.
Но не мог же он просто улететь, бросив меня тут, – повторяю я себе упрямо. – Зачем тогда было спасать меня?
Логичный вывод звучит вполне разумно в моей голове. И я цепляюсь за эту мысль, как за единственное, что удерживает меня от того, чтобы впасть в панику и разрыдаться, как ребенок, который потерялся.
Я делаю шаг вперёд, потом ещё один. Утро здесь другое – тихое, прозрачное. Над водой стелется туман, солнце только начинает подниматься, и всё вокруг кажется нереальным, словно декорация красивого фильма или сказки.
В голову приходит мысль, что в этом мире я впервые встречаю утро не в башне темницы.
Я иду вдоль берега, прислушиваясь.
Сначала слышу плеск.
Останавливаюсь, а потом делаю ещё несколько осторожных шагов и вижу его.
Каэлгард в воде. Он плывёт легко, уверенно, будто вода – его родная стихия. Мощные движения разрезают гладь, вода расступается перед ним и тут же смыкается, оставляя за спиной лишь расходящиеся в разные стороны от него волны.
Он ныряет, исчезает под поверхностью, и я на миг замираю, боясь, что он не вынырнет. Но вода вздрагивает, и он появляется снова, откидывая мокрые волосы назад. А я себя ругаю мысленно за то, что подглядываю за ним. И за то, что переживаю за него. Что ему будет? он же Дракон!
В это время он выходит на берег медленно, не торопясь. Вода стекает по телу, каплями скользит по коже, по плечам, по груди. В утреннем свете он выглядит будто иначе, не тем грозным существом, что рычал на площади.
Сейчас он просто… мужчина. Сильный. Атлетичный. Красивый.
Мне становится неловко от того, что я смотрю.
Я отвожу взгляд, но почти сразу ловлю себя на том, что снова смотрю на него. На то, как он отжимает волосы, как двигается. В каждом движении чувствуется сила, привыкшая к огромным нагрузкам.
И вдруг я замечаю то, что заставляет меня напрячься.
На боку, чуть ниже рёбер, тянется след. Не свежая кровь, но тёмное пятно, будто ожог или глубокий шрам, который ещё не зажил до конца. Когда он выходит из воды, я вижу, как кожа вокруг раны слегка покрасневшая. Значит, рана свежая, – понимаю я, тут и лекарем быть не нужно.
Он ранен.
Словно молнией прошивает догадка, почему мы остановились тут и зачем он был в воде. Не ради удовольствия утреннего купания. Он восстанавливается. Лечится так, как умеет.
Я делаю шаг вперёд, не сразу осознавая, что выхожу из укрытия. Тяну руку, скорей интсинктивно, чем осозананно. Мне хочется прикоснуться к его боку, понять, чем можно ему помочь.
– Ты уже проснулась, – говорит он спокойно, не удивляясь моему появлению, будто чувствовал моё присутствие всё это время.
Я вздрагиваю.
– Я… – начинаю и запинаюсь. – Я проснулась, а тебя не было. Я подумала…
Что ты меня бросил, – хочется сказать, но я прикусываю язык.
Он смотрит на меня внимательно. Хмыкает, поняв и без слов, что у меня вертится в голове.
– Я бы не ушёл, не сказав, – произносит он просто.
И почему-то эти слова успокаивают сильнее любых обещаний. Глупо, но внутри теплой волной вдруг колышется понимание: он не уйдет, не бросит, не предаст просто так. Я почему-то в этом уверена.
Но сейчас у нас есть вопросы поважней, чем моя уверенность.
Снова смотрю на его бок, на рану, и он это замечает. Его взгляд скользит туда же, и он чуть хмурится, словно только сейчас вспоминает о ней.
– Ты… – начинаю я осторожно. – Ты ранен?
– Ничего смертельного.
– Но и не пустяк, – говорю я, сама не зная, откуда во мне появляется эта уверенность.
Еще мне хочется добавить, что у всех мужчин два состояния: помирать от температуры 37,5 и делать вид, что ничего не происходит, когда истекаешь кровью. Похоже, Каэлгард ближе ко второму.
– Вода помогает, – говорит он, словно это достаточно для объяснения. и тут же меняет тему, – Нам нужно двигаться дальше. В мой замок.
Мне хочется спросить больше. Про врагов. Про замок. Про рану. Про свадьбу. Но я чувствую, что сейчас не время. Он и так похоже сказал больше, чем собирался.
– Тогда… – я делаю вдох. – Тогда я готова!
Он кивает. А я в голове складываю те крохи информации, что у меня есть у о нём.
Он ранен. Он силён. Он опасен. И он спас меня.
Глава 12
Каэлгард не тратит время на сборы и объяснения. Просто делает шаг в сторону, и мир снова меняется.
Я уже знаю этот миг: кожа его будто вспыхивает изнутри, тёплый свет прокатывается по телу, словно золотом наливая его изнутри.
И вот передо мной снова дракон. Огромный. Сильный. Настоящий. Крылья расправляются с глухим звуком, воздух дрожит, и сердце у меня откликается этому движению. Я снова ловлю себя на мысли, что мне ничуть не страшно. И что очарована зрелищем настолько, что мне не терпится подойти и прикоснуться к горящей золотом чешуе, что быстро обхватывает всё его тело.
Дракон наклоняет шею, давая понять, что мне пора.
Я подхожу ближе, останавливаюсь, колеблюсь. Вчерашний полёт был на адреналине, на моем страхе и на отчаянии. Сейчас всё иначе. Сейчас я слишком ясно вижу тёмный след раны на боку, слишком хорошо понимаю, какую нагрузку даёт полёт. А еще я! Меня ведь тоже приходится ему нести.
– Тебе… – начинаю я и замолкаю, не зная, как сформулировать. – Это точно не повредит?
Взгляд золотистых глаз устремляется на меня. Взгляд спокойный, почти ленивый, и чуть заинтересованный. Словно никто раньше не интересовался, каково ему раненому спасать девушек от костра, увозить их на своей спине?
Он медленно качает головой из стороны в сторону, фыркая и отдуваясь, будто я спросила какую-то глупость.
Я понимаю, что он отвечает мне. И это не просто «нет», а что-то вроде «Я бы не стал лететь, если бы это было опасно»
Я киваю, хотя тревога никуда не девается. Всё равно подхожу, кладу ладони на тёплую чешую, осторожно забираюсь на спину, стараясь не давить, не задеть лишний раз раненый бок. Пальцы сами находят знакомые выступы между чешуйками, сжимаются.
Медлю, вдруг понимая, что второй полёт для меня страшней первого. Произношу вслух, хоть и понимаю, что в обличье дракона Каэлгард не ответит мне:
– Я площади было проще улетать, – жалуюсь я, – там я улетала от казни, а тут… прекрасное место… Вроде бы и лететь никуда не надо.
Дракон фыркает, а мне хочется закатить глаза. Вот же Дракон! Конечно, ему это запросто – взмыть в небо и лететь. А мне страшно! Но я, конечно же, молчу.
Потом поговорим. Не время показывать свой страх.
Оказываюсь верхом на драконе. Его тело напрягается, бросок – и мы оказываемся в воздухе. Крылья расправляются в доли секунды, мощные мышцы работают слаженно, и я чувствую это ладонями и бедрами, прижатыми к его спине. Воздух снова ударяет в лицо, но теперь я не зажмуриваюсь. Только склоняюсь ниже, прижимаясь крепче, доверяюсь его движению.
Мы набираем высоту, и я ловлю себя на том, что больше слежу не за пролетающими внизу картинками, а за ним. За тем, как ровно он держит полёт, как не делает резких манёвров. Мне кажется или он действительно летит мягче, чем вчера? Бережёт меня?
Или… себя?
При мысли об этом больно сжимается сердце. Но пока я ничего не могу поделать, только довериться ему и мчать навстречу своей судьбе. Что там меня ещё ждёт, я уже ничему кажется не удивлюсь.
Мы летим долго. Мир внизу снова становится узором из рек, лесов и скал, но теперь я почти не думаю о высоте. Мысль о падении отступает. Я прислушиваюсь к его дыханию, к ритму крыльев, и тревога постепенно ослабевает.
Когда вдали появляется замок, сердце у меня снова начинает биться быстрее. Я всматриваюсь до выступающих на глазах слёз, как он выступает, становится всё ближе и ближе.
Вырастает из скалы, словно был её частью: тёмные стены, башни, острые зубцы, уходящие в небо. Величественный и пугающий одновременно. Это не дворец из сказок для принцесс. Это крепость. Дом того, кто привык защищаться и …нападать.
Мы снижаемся, и я ощущаю, как внутри поднимается волнение другого рода. Не страх падения. Что он по сравнению со страхом неизвестности? Я вдруг думаю о свадьбе, о словах, сказанных на площади, и не понимаю, кем я буду здесь: гостьей? пленницей? будущей женой?
К счастью или к несчастью, времени на раздумья и панику у меня нет. Мы уже внутри замка, величественно проплываем над шпилями его башен, делаем круг.
Дракон опускается во внутренний двор. Камень под его мощными лапами глухо откликается, воздух вздрагивает от силы приземления. Я едва успеваю сползти на землю, как вокруг начинается движение.
Пока я оглядываюсь по сторонам Дракон снова обращается в свою человеческую ипостась. А вокруг него мигом начинается суета, вызванная прибытием хозяина.
Слуги, стража, все замирают, склоняются, расступаются перед нами. И почти сразу к Каэлгарду бросается седовласый мужчина в длинном плаще, высокий и сухощавый, с цепким взглядом. Он даже не смотрит на меня, всё его внимание приковано к боку дракона.
– Повелитель! – восклицает он, не скрывая тревоги. – Вы ранены?
Каэлгард морщится, будто только сейчас вспоминает о ране.
– Пустяки, – отмахивается он от заботы и делает шаг вперёд, явно собираясь пройти мимо.
– Это не пустяки, – резко возражает лекарь. – Вы теряли силу, я чувствую это. Вам нужен осмотр. Немедленный.
Каким-то шестым или не знаю каким чувством я вдруг понимаю, что Дракон просто намерен проигнорировать призыв лекаря, который заботится о его здоровье.
И действительно, Каэлгард готов пройти мимо, не обращая на него внимания… но тут я делаю то, что никто от меня не ожидает. Да я сама от себя не ожидаю.
Я трогаю его за рукав. И, когда он оборачивается ко мне, непонимающе уставившись, словно вообразить даже не может, что кто-то посмел его коснуться, я произношу:
– Он прав, – говорю я, прежде чем успеваю испугаться собственного голоса. – Тебе нужно, чтобы тебя осмотрели.
Слова повисают в воздухе.
Лекарь смотрит на меня с удивлением. Слуги с шоком. А Каэлгард – внимательно. Золотой взгляд задерживается на моём лице дольше, чем нужно. В нём нет раздражения. Только пристальное, странно тёплое изучение. И затем он медленно выдыхает.
– Хорошо, – говорит он наконец. – Осмотр так осмотр.
