Текст книги "Замуж за дракона. Случайная жена повелителя (СИ)"
Автор книги: Дина Нежина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Дина Нежина
Замуж за дракона. Случайная жена повелителя
Глава 1
Холодная вода хлещет по лицу, как удар плети. Я закашлялась, отплевываясь, и инстинктивно дергаюсь, но цепи на запястьях врезаются в кожу, удерживая на месте.
Откуда-то раздается грубый мужской голос, принадлежащий вероятно тому, что только что окатил меня водой:
– Эй, ведьма! Хорош прикидываться!
Для верности он пинает меня по ноге сапожищем. Боль разносится по телу, вызывая у меня глухой стон. С трудом открываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд.
Мир медленно проступает через туман перед глазами: серые камни, узкие бойницы в стенах, через которые врывается ледяной ветер, несущий соль и сырость.
Где внизу слышно как ревут волны, взрывающиеся накатом на каменные стены башни.
Мир шатается и плывёт в каком-то мареве, глаза снова закрываются.
– Не смей помирать, ведьма! – рычит грубый голос надо мной. – Рано еще. Тебя сожгут как всех ведьм, и Лорд хочет, чтоб ты видела пламя.
Я приподнимаю голову, чувствуя как по лицу стекают капли. Стражник – здоровый детина с шрамом на щеке и ржавым ковшом в руке – стоял рядом, подсвеченный факелом. Его глаза горят ненавистью, смешанной со страхом.
Моё сердце колотится, паника плотно сжимает горло. Где я? Что случилось? Это не сон, не кошмар – это реальность, но только она страшней любого кошмарного сна.
– Где… где я? – шепчу я, не узнаю свой голос. Он какой-то хриплый, сломанный. Боль в ребрах отзывается острым уколом, сознание плывът, не хочет сосредотачиваться ни на чём, – Что произошло? Я ничего не сделала…
Он смеётся, коротко и зло, плещет остатками воды мне в лицо. Я не успеваю увернуться, ледяная вода течет струями по лицу, попадает в глаза, на волосы. Ветер, словно обрадовавшись, дует с утроенной силой, мне мгновенно становится холодно, и я шиплю сквозь зубы.
– Но-но, ведьма, здесь твоя магия бессильна! И ты не проведешь меня своими фокусами! – хоть он и угрожает мне, но я вижу, как он делает пару шагов назад, чтобы оказаться подальше от меня, опасливо отвечает: – Ты в Башне Ветров, на Скале Проклятых. Ждешь костра за то, что наслала Пламенную Оспу на наших детей. Все знают: ты шептала заклинания, варила яды под видом лекарств. А теперь прикидываешься невинной? Ха! Твои помощники всё рассказали – ты ничего не умеешь, кроме колдовства.
Его слова бьют больнее ударов плёткой.
Память, словно кто-то отворяет створки, хлынула потоком, разрывая душу яркими картинками недавнего прошлого: деревенские дети, стонущие от боли и жара, их личики в красной сыпи.
Пламенная Оспа – эта жуткая хворь, что косит всех без разбора, оставляя за собой шрамы на лицах и теле, а часто и вовсе унося тех, кто послабей или помладше, в могилы.
Оспа свирепствовала несколько лет, то уходя, то возвращаясь, кочуя из деревни в деревню.
Я не могла стоять в стороне. Из своего… другого мира, где наука побеждает болезни, я была уверена, что придумаю, как помочь.
Придумала простой отвар из собранных мною трав и соли. Ночью варила его в котле, обтирала детей, учила матерей мыть руки, изолировать больных.
Не спала, не ела – только бегала от дома к дому, чувствуя, как маленькие детские ручки цепляются за меня в благодарности. Дети выздоравливали! Смех возвращался в деревню, и я думала: вот оно, мое предназначение здесь!
Жар захлёстывает сознание тяжелой волной. Веки тяжелеют, будто что-то мешает мне вспомнить дальше.
– Я не ведьма, – выдавливаю я, глядя куда-то в пространство, мимо стражника. – Я лечила их! И мое лекарство – это не магия, это… знание.
– Знание? Ха! Кого ты хочешь обмануть, а ведьма? Явилась ниоткуда, давай травы собирать, варить своё варево! Думала совсем извести детишек? Да куда тебе?
Он шагает ближе, явно намеревается ударить меня, но потом, словно испугавшись, вдруг останавливается, смачно сплёвывает на пол и выходит.
Лязгает ключом в замке, хоть в этом и нет никакого смысла. Я и подняться не ноги не могу, не то что дойти до двери и выбраться наружу своей темницы. Да к тому же руки и ноги надежно прикованы цепями к стене.
Напрягаю память изо всех сил, но она словно в темноте кромешной растворяется. Только пустота и жар меня терзают. Я теряю связь с реальностью, уплываю куда-то на волнах боли.
Но вдруг сквозь ставший привычным уже дальний звук грохота волн и завывания ветра, слышу, как дверь снова скрипит, открывается, впуская кого-то.
– Миана, дорогая! – тонкий женский голос заставляет меня открыть глаза, – Как ты тут?
Глава 2
От слабости в теле и темноты, царящей тут, куда никогда не проникает достаточно света с улицы, я не могу разобрать ни какое время суток сейчас, ни кто ко мне пришёл.
Тонкая женская фигура в плаще быстро приближается, опускается рядом со мной на солому. Сбрасывает капюшон. И я вижу перед собой Лиру. Её темно-каштановые волосы уложены в красивую прическу, почему-то я первым делом обращаю на неё внимание.
Она смотрит на меня с жалостью. Раньше я бы обрадовалась, что она пришла, но не сегодня. Хоть и ведёт она себя как и прежде. Обнимает меня, несмотря на грязь и цепи. Но тут же отшатывается в ужасе:
– Да у тебя жар?
Мне нечего ей сказать, я и сама не понимаю, тут так холодно и сыро, что я уже давно не чувствую даже тепла, не то что жара.
Подруга поднимается и отходит от меня. Что ж, могу понять. Боится испачкаться или заразиться, или и то и другое.
– Боги, как ты? – произносит она взволнованно, – Я еле уговорила стражника. Сказала, что принесу тебе последний ужин… Вот, хлеб и вода. Ты выглядишь ужасно, вся в синяках. Не плачь, я здесь.
Но слезы сами катятся по моим щекам. Несмотря на жгучую боль и адскую слабость, я не хочу умирать. Я не заслужила эту смерть. И мне кажется, что Лира это знает.
Она всегда была рядом: когда я только появилась в этом мире, она первой протянула руку, помогла освоиться. Когда я пошла в лавку травницы, Лира сначала рассмеялась, что это не денежное дело. Но после, когда я стала варить отвар чтобы победить Пламенную оспу, она вдруг переменила свое мнение и взялась мне помогать. Вместе мы собирали травы, варили отвары.
Внутри что-то колит словно тупой иглой: почему она здесь, накануне казни?
Но я не хочу об этом думать, у меня попросту нет сил.
– Лира, спасибо… – шепчу я, голос срывается. – Они говорят, я ведьма. Но я невиновна! Я лечила детей от Пламенной Оспы. Мой отвар спас их. Ты же помнишь из чего мы его варили? Там только травы и соль.
– Ты, ты варила, – машинально повторяет она.
Но я не обращаю внимания, мне кажется главным донести до неё главное? может быть она сможет замолвить за меня словечко. Она ведь вхожа во дворец.
– Дети выздоравливали, помнишь? Ты же видела? Вспомни, как я ночами не спала, бегала от дома к дому. И болезнь отступала…
Ее глаза вдруг на миг сверкают, она улыбается мягко, сжимает свои пальцы, начинает расхаживать по мой темнице.
– Конечно, помню, милая. Ты была такой самоотверженной. Все эти ночи… Ты спасла столько жизней. Но мир жесток, Миана. Люди боятся того, чего не понимают. Твои… знания из другого места они кажутся им колдовством. Лорд уже приговорил тебя к костру. Представь: пламя, крики толпы… Это ужасно. Но я пришла не просто поплакать. Я хочу помочь. Есть способ смягчить приговор.
Я прикрываю глаза, пытаясь осмыслить её слова. Надежда вспыхивает, но сразу гаснет под холодным ветром сомнения. Лира всегда была умной. Она знает, как повернуть разговор, как убедить. Её голос становится тише, заговорщическим, она оглядывается на дверь, будто боится, что нас подслушивают.
– Послушай, Миана! – ее голос звучит, как призыв: – Если ты признаешь вину, но не ту в которой тебя обвиняют… Не говори о магии. Скажи лишь, что не лечила детей. Признай, что твой отвар был ошибкой, не лекарством, а просто соленой водицей. Тогда это не запретная магия, а просто … ложь. Ты давала людям надежду, но не могла вылечить, ты просто обманула их. Лорд может смилостивиться: вместо костра отправит тебя в ссылку. Там тяжело, но ты выживешь. Подумай о себе, о нас! Мы друзья, я не хочу потерять тебя в пламени.
В ее голосе слышатся слезливые нотки.
Её слова бьют под дых. Обманула надеждой? Я спасала их! Гнев закипает внутри, смешиваясь с отчаянием. Я вспоминаю лица детей, и их красную сыпь, жар, стоны. Пламенная Оспа косила всех, оставляя шрамы или могилы. Я не могла смотреть спокойно. Из своего мира, где царит наука, а не магия, я знала, как бороться: простой отвар, гигиена, изоляция.
Дети цеплялись за меня, их матери благодарили. Что же произошло, почему все так переменилось?
Я молчу, и Лира воспринимает это как молчаливое согласие или раздумье. Продолжает давить:
– Даже если ты скажешь, что ты случайно отравила несколько детей своим отваром, это меньшее преступление, чем то, в котором тебя обвиняют. Сейчас все говорят, что именно ты и наслала Пламенную оспу, она появилась вместе с тобой!
Лира смотрит на меня с такой заботой, что мне становится не по себе. В голове плывёт туман, мне кажется я брежу. Хмурю брови, роняя голову на солому.
– Лира, нет… – бормочу я еле слышно. Голова кружится от голода и боли. – Я не отравляла. Это был лекарство! Ты же помогала варить его. Почему ты предлагаешь солгать? Это… – у меня нет сил даже произнести, я молчу несколько секунд и выдыхаю: – это нечестно!
Она вздыхает, как будто я упрямый ребенок, который не понимает своей выгоды. ТОпает рассерженно ногой.
– Миана, милая, ты не понимаешь. В этом мире правда не всегда спасает. Люди верят тому, что удобно. Помнишь Элдрика? Старого лекаря? Он уже заявил, что отвар, который вылечил детей – сделан по его рецепту. Его все знают, а еще он добавил ритуалы, и все поверили. Если ты подтвердишь, что была лишь помощницей, что твой «отвар» – его идея, а ты просто… ошиблась с ингредиентами, превратив в яд… Тогда лорд увидит твоё раскаяние. У каждого может быть такая ошибка. Ссылка – это шанс. Там ты отработаешь вину, а потом, кто знает? Я помогу, напишу письма, уговорю кого-нибудь. Мы друзья, Миана. Я рискую, придя сюда. Не заставляй меня смотреть, как ты горишь.
Её слова кружат в голове, как ветер в башне. Хитрые речи оплетают мою душу: она не давит прямо, а рисует картины: ссылка как шанс, костёр как ужас. Давит на нашу «дружбу», на мою слабость. Я чувствую, как слёзы жгут глаза, тело дрожит от холода и гнева.
Осознание предательства накрывает волной. Лира была со мной, видела, как дети выздоравливают. А теперь толкает на ложь, чтобы… что?
Спасать меня или себя? Может, она с ними, с Элдриком? Память путается: Элдрик – смутный образ, старый мужчина с седой бородой… И больше ничего не помню.
– Почему, Лира? – шепчу я, а голос дрожит. – Ты знаешь правду. Отвар работал! Дети выздоравливали благодаря мне, а не умирали. Зачем подтверждать, что их вылечил Элдрик? Он украл мою идею! А теперь я должна оболгать себя, и сказать, что я отравила детей?!
Она качает головой, изображая грусть.
– Потому что правда не спасёт тебя, милая! Элдрик – уважаемый лекарь, его слово – закон и сам Лорд слушает его. Ты можешь упираться. Но тебя обвиняют в том, что ты вызвала болезнь магией. А так… неправильный отвар – это ошибка, не магия. Тем более, что Элдрик потом всех вылечил. Лорд любит кающихся. Подумай о детях! Они живы благодаря… ну, отвару. Но если ты умрёшь, кто поможет в следующий раз? Доверься мне, как раньше!
Глава 3
После того, как за Лирой закрывается дверь, я впадаю в какое-то беспамятство. То погружаюсь в сон, то выныриваю на его поверхность, всё равно не до конца приходя в себя. Теряю совершенно счёт времени. То мне снится, что я снова в своем прежнем теле, и в другом мире, за секунду до гибели. Эти сны сменяются не менее пугающими. Вызванными наверно словами Лиры о том, что меня сожгут. И мне снится этот костер. Его жаркое пламя обнимает меня.
Распахиваю в ужасе глаза вдруг приходя в себя. Сердце грохочет гулкими ударами, словно хочет оглушить меня, отдается пульсом в горле и шумом в ушах.
Холодный воздух пронзает насквозь, будто хочет добить то, что осталось от моих немногочисленных сил. Цепи звякают при каждом движении, и этот звук почему-то кажется громче колоколов. И вторя этому противному скрежету металла по камням, раздается скрип двери.
Стражник освещает факелом мою темницу, ступает аккуратно внутрь:
– Вставай, ведьма! Хватит отдыхать. Лорд приказал вести тебя на суд на площади.
Суд? Будет суд? В душе начинает брезжить слабый лучик надежды. Если суд на площади, значит соберутся все, кого я лечила, чьих детей спасла от Пламенной оспы. Они скажут правду.
Лира там будет и другие девушки, кто помогал мне, кого я учила какие травы собирать, как варить отвар.
Нужно только лишь собраться силами и отвечать чётко и прямо. Лорд во всём разберётся.
Поднимаюсь на ноги, охранник дергает меня за цепи, приказывает следовать за ним. Спускаемся по длинной винтовой лестнице, я то и дело спотыкаюсь, но стражники поддерживают меня, дёргают на себя, не давая упасть. Вряд ли они делают это из жалости, скорей для того, чтобы довести до места суда в целости. Я хмыкаю, лишь представив, какое жалкое зрелище я представляю. С немытой и нечесанной головой. Осунувшаяся и качающаяся без сил.
Мы идём по улице, где я ещё недавно бегала с вёдрами воды и узелками трав. Здесь пахло отварами и дымом от костров, а теперь ничего этого нет, к счастью. Болезнь отступила, и можно радоваться.
Но почему-то на лицах нет улыбок. Люди уже собираются. Я вижу знакомые лица и каждый раз внутри что-то болезненно сжимается.
Вот женщина, чей сын выжил. Она прижимает мальчика к себе и отворачивается. Вот старик, который умолял спасти его внучку, и я спасла. Он смотрит себе под ноги, бормочет что-то невнятно и торопится скрыться, лишь бы не видеть меня.
Площадь залита серым каким-то светом, словно солнце устало светить, и решило отдохнуть сегодня. Лорд сидит на возвышении, укутанный в меха, лицо у него скучающее, будто он разбирает не мою судьбу, а слушает назойливое жужжание мухи.
Чуть поодаль от Лорда я вижу Элдрика. Он стоит прямо, спокойно, сложив свои старческие руки на посохе. И когда он успел им обзавестись? Посох определенно добавляет ему статусности. Жаль, что ума не добавит. сколько я с ним общалась, все время после разговора меня не покидало ощущение, что мало того, что умом он не вышел, зато зависти и лукавства в нем – хоть отбавляй!
Я ищу глазами Лиру и нахожу её почти сразу. Она в стороне, в тени. Наши взгляды встречаются, и она машет мне рукой, делает знаки, видимо, напоминая о нашем недавнем разговоре.
Я едва держусь на ногах, голова кружится от слабости и холода.
– Миана, – произносит лорд ровно. – Тебя обвиняют в том, что ты наслала Пламенную Оспу на город и ближайшие деревни, используя колдовство, а также в том, что ты травила людей под видом лечения. Ты признаёшь себя виновной?
Гул прокатывается по площади. Я сглатываю.
– Нет! Я ничего не насылала, – говорю я хрипло. и морщусь от своего голоса. – Я не наслала болезнь. Напротив, я лечила от оспы людей.
– Каким образом? – раздается вопрос.
– Я придумала отвар из…
Элдрик перебивает меня и не дает договорить:
– Она врёт! – а потом намного тише добавляет: – Отвар был известен и ранее. Я использовал его в своей практике. Миана помогала, но… – он делает паузу, – она была слишком усердна. Но сейчас я понимаю, что она просто скрывала то, что это ее рук дело – наслать хворь! А потом сделать вид, что борешься с ней.
Я чувствую, как слова застревают в горле. Скажи правду. Скажи, как есть. Но перед глазами всплывает Лира, её шёпот, её «это шанс выжить и не пойти на костёр».
– Я… – делаю вдох. – Отвар, который я варила… пусть даже если это было моё изобретение. Но он помогал!
Элдрик кивает, подтверждая мои слова:
– Конечно помогал! Это мой рецепт!
– Ты признаёшь, – подхватывает лорд, – что вводила людей в заблуждение?
– Я… – я качаю головой. – Я не лгала. Я не травила. Я делала то, что считала правильным.
– Приведите свидетельницу, – коротко приказывает лорд.
Вперёд выводят женщину. Она дрожит, лицо красное от слёз. Я узнаю её сразу.
– Мой мальчик… – всхлипывает она. – Он сильно болел, но держался. А потом она дала ему пить… и он умер. А сейчас еще люди говорят, что это она хворь наслала! Ведьма! – кричит она, мгновенно прекращая плакать. Ее лицо перекашивается от ненависти.
Каждое её слово бьет, как удар. Я хочу закричать, сказать, что он был слишком слаб, что я знала, он не выживет, но не могла оставить его одного. Но мой голос тонет в гуле толпы.
– Довольно, – лорд поднимает руку, подзывает мою подругу. – Лира, ты была близка с обвиняемой. Что скажешь ты?
Я поднимаю голову.
Лира выходит вперёд. теперь я вижу, что кроме красивой прически, у нее и богатое платье, которого раньше не было…
– Миана была моей подругой – говорит она. – Но она говорила странные вещи. О мире без магии. О знаниях, которых у нас нет. Болезнь началась после её появления. Я думаю… – она запинается, но потом сверкает глазами и выпаливает на одном дыхании: – это она во всем виновата! Не будь её, и болезни бы не было.
Внутри становится пусто. Совсем.
– Я не ведьма, – повторяю я, но никто не слушает. – Я не травила детей, и не насылала болезни.
Толпа начинает шуметь громче. Я вдруг понимаю: меня предали все. И было неважно признаю я свою вину или расскажу, что старый Элдрик придумал лекарство от Плманной оспы. Ничего это не изменит.
Сердце отсчитывает болезненные удары, пока я наблюдаю, как беснуется толпа, требующая моей казни.
Лорд долго молчит, затем поднимается.
– За ложь, за гибель подданных и за то, что наслала на город и деревни оспу, – его голос звучит чётко, словно он только и ждал момента, когда уже наконец можно будет произнести сегодня эти слова: – Ведьма! ты будешь высечена на площади. А душа твоя очищена огнём! Ответишь в костре за свои грехи!
Глава 4
После суда меня не сразу возвращают в темницу. Ведут медленно, будто дают времени осознать. Или привыкнуть, смириться со своей незавидной судьбой.
А может быть – попрощаться.
Цепи тянут вниз, плечи ноют, каждый шаг отдаётся в висках тупой болью. Сердце словно и не стучит больше, замерло словно вмерзло в лёд. В голове только одна мысль крутится на бесконечном повторе: За что? За что? За что так со мной???
Мне хочется орать, но силы покидают меня, их хватает только на то, чтобы переставлять ноги, пройтись по площади, потом по улицам, потом подняться по ступеням башни на самый верх.
Дверь захлопывается за мной, и ее стук звучит для меня как хлоп закрывашейся крышки гроба.
Я больше не плачу.
Слёзы закончились где-то там, на площади. Внутри пусто. Даже обидно: столько боли, а чувствовать уже нечем. Всё умерло внутри. Словно души больше нет в моём теле, телу уже уготована злая участь быть высеченным и сожженным.
Я сползаю по стене на солому и закрываю глаза.
Жар… его больше нет.
Я понимаю это не сразу. Тело по-прежнему ломит, знобит от сырости, но лоб холодный, дыхание ровнее. Пламенная Оспа отступила. Я выжила. По-настоящему выжила.
В другой момент я бы рассмеялась, оценив шутку судьбы – победить смертносную болезнь без лекарства в аккурат накануне своей казни – как вовремя! Но сейчас я лишь отмечаю это, не испытывая никаких эмоций.
А говорят, перед смертью не надышишься. Глупцы! Перед смертью меня накрывает словно тяжёлым покрывалом равнодушие. Я вспоминаю свою недолгую жизнь, она словно кадры кинопленки передо мной мелькает, показывая то одно, то другое не по порядку и без смысла. Я не была счастлива, не успела встретить любовь, не родила детей.
Я хотела помочь людям, но меня предали мои же соратники…
Сон накрывает меня рывками, будто волны. Я то проваливаюсь, то всплываю, но каждый раз, когда засыпаю, вижу одно и то же в своём сне, так похожем на реальность.
Я стою перед костром.
Пламя высокое, красивое, жаркое. Я даже любуюсь им, как оно прекрасно и горячо. Согревает меня после нескольких дней заточения в холодной темнице. Людей вокруг не различить. Только какие-то неясные тени, шёпот, ожидание.
Я знаю, что должна бояться. Но не боюсь.
И делаю шаг вперёд. Сама. В самое сердце огня.
Я вхожу в него без толчков в спину, без криков. Я слышу, как все ахают от этого, не ожидав этого шага. Огонь принимает меня в свои объятья, скрывает всё за своим высокими лижущими жаром языками пламени – и город, и толпу людей.
Пламя скользит по коже. Жаром опаляет. Но странное чувство, будто огонь не снаружи, а внутри меня. Течёт по венам, разгорается в груди, собирается под сердцем, чтобы снова жаром растечься по всему телу…
Я просыпаюсь, хватая ртом воздух. В темнице всё так же холодно и темно. Сердце колотится, но боли нет. Я лежу и смотрю в потолок, пока снова не проваливаюсь в сон.
Огонь. Жаркое пламя взвивается до небес.
Снова.
Теперь я иду к нему уверенно. Пламя расступается передо мной, будто узнаёт и готово принять в свои объятия. И я снова делаю шаг вперед, в самое сердце костра. И снова чувствую его жар внутри меня…
Я снова просыпаюсь и долго пялюсь в темноту, слушаю завывания ветра, которые, как назло, вновь убаюкивают меня, и я вновь и вновь смотрю один и тот же сон.
Утро приходит без предупреждения.
Дверь открывается с лязгом и скрипом.
– Поднимайся, – бросает стражник. – Пора.
А я усмехаюсь про себя, что сейчас мой сон повторится еще раз, только уже наяву. И больше уже не повторится никогда.
Меня поднимают и ведут. Никто не дёргает, не торопит и даже не кричит на меня. Со мной обращаются аккуратно, как с хрупкой и ценной вещью, которую всё равно вот-вот сломают, а поэтому сейчас берегут.
Площадь шумит ещё издалека. Наверняка, сегодня людей больше. Пришли посмотреть на развлечение. Ну что ж, значит так надо. Я хотела подарить им жизнь и здоровье, защиту от Пламенной оспы. Но выходит, что моя казнь станет для них ярким зрелищем, о котором они будут делиться друг с другом. Возможно, кто-то их них пожалеет об этом, но будет слишком поздно.
Так что и это становится мне неважно.
Я знаю, что костёр уже готов и ждёт меня.
Иду вперёд, к площади. И вдруг ловлю себя на странном спокойствии. Всё это я уже видела. Я знаю, где остановлюсь. Знаю, как подниму голову. Знаю, что сделаю шаг сама.
Меня ставят перед помостом. Кто-то кричит «ведьма», кто-то «жги», слова сливаются в гул. Я закрываю глаза. Набираю в грудь воздуха, на мгновенье задерживаю дыхание, закрываю глаза, прощаясь с этим миром.
Но в этот самый миг что-то меняется. Я не вижу, что именно, я слышу только протяжное людское «Ааааа-аах!», проносящееся над площадью.
Распахиваю глаза и вижу, что взгляды всех присутствующих устремлены не на меня и даже не на Лиру, пришедшую поглазеть и восседающую рядом с лордом и новым целителем Элдриком, а в небо.
Задираю голову вслед за всеми. И тоже ахаю.
Сначала вижу лишь тень. Огромная, накрывающая площадь целиком, она налетает в один миг. Потом поднимается ветер такой силы, что люди приседают, в испуге прикрывая головы руками, костёр, приготовленный для меня, трещит, разваливается на глазах.
Раздаётся грохот, похожий то ли на гром, то ли на яростный клич сильнейшего воина.
Поверить не могу своим глазам. Над площадью делает круг… Дракон!
Настоящий. Чудовищно огромный, с чешуёй цвета расплавленного золота, она переливается в отблесках солнца. Его крылья заслоняют небо, горят тем самым огнём, который мне снился.
Паника взрывается мгновенно. Люди бегут, падают, кричат, пытаются спрятаться. Лорд, только что восседавший горделиво, словно царёк, бледнеет и пятятся назад, вскочив со своего «трона». Элдрик прячется за его спиной, уронив свой посох. Лира визжит так, что закладывает уши.
Одна я стою неподвижно. Замираю от величественности и красоты огромного дракона. Он существует! Поверить невозможно, но я вижу его своими глазами! Вот он. Парит над площадью.
Начинает снижаться, и все, кто может пытаются отодвинуться подальше от того места, куда он опускается.
Мир снова меняется. И никогда не будет прежним.
Передо мной стоит мужчина. Высокий, темноволосый и широколечий, в тёмной одежде, стоит так, будто он всегда здесь был. И его место именно здесь сейчас.
Взгляд его удивительных переливающихся золотом глаз скользит по толпе равнодушно. Останавливается на мне. В нём нет никаких чувств, я не ощущаю ни злости, ни ярости. Только холодная, древняя уверенность в своём праве и своих силах. Судя по реакции окружающих на него, они тоже уверены в его праве.
Только боятся его до жути. Гораздо больше, чем какую-то ведьму, которую собирались только что высечь и сжечь.
Он делает шаг ко мне.
– Довольно, – говорит он негромко, но голос разносится над площадью, как удар колокола.
Он смотрит на лорда, потом снова на меня – и протягивает руку, указывая:
– Я забираю эту девушку. Она – моя!
