Очень личная помощница для орка (СИ)

Текст добавлен: 29 мая 2026, 12:30

Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Солнечный зайчик пляшет на краю изящной фарфоровой чашки, упрямо пытаясь ослепить меня. Я щурюсь, отодвигаю чашку чуть в сторону, но луч настойчиво находит новую цель – серебряную ложку, лежащую на краю блюдца. Утро. Тишина. И только глухое, утробное биение сердца «Олимпии» где-то глубоко под нами нарушает абсолютную тишину.

Я сижу в кресле у стола в каюте Бархага. Вернее, в нашей каюте на эти последние дни плавания. От этой мысли щеки теплеют, и я прячу улыбку в чашку с кофе. Аромат горьковатый, бодрящий. С удовольствием вдыхаю запах. Пью маленькими глотками.

Бархаг сидит напротив, листает утренние сводки, но я вижу, как его взгляд раз за разом скользит не по цифрам, а по моим рукам, обернутым вокруг чашки. На тыльной стороне ладоней и запястьях еще видны слабые розовые пятна, следы ожогов, приглушенные лечебным бальзамом с запахом мяты и чего-то древесного. Они не болят, только слегка стягивают кожу, напоминая.

– Ешь, – его голос, низкий и привычно властный, звучит тише обычного. Он откладывает бумаги и пододвигает ко мне тарелку с идеально запеченным омлетом, украшенным зеленью. – Белок нужен для восстановления тканей.

Я вздыхаю, преувеличенно покорно, и отламываю вилкой кусочек.– Доктор Моггарн, если я буду есть каждый раз, когда вы скажете, я не влезу ни в одно из платьев от мадам Везерли к нашему прибытию.– Значит, закажем новые, – парирует он без тени улыбки, но в уголках его темных глаз таится знакомое тепло. – Леди в моем окружении не должны терзаться из-за размера платья. Только из-за сложных рабочих задач.

Я откусываю. Омлет тает во рту, воздушный и нежный. Он прав, как всегда. Я уже почти пришла в себя после… несчастного случая. Слабость отступает, в теле снова живет энергия, беспокойная и требовательная. Она шепчет, что нельзя просто сидеть и ждать, пока все закончится. Нужно действовать. Нужно понять.

Бархаг наблюдает, как я ем. Следит за выражением моего лица, словно стоит ему увидеть какой-то то намёк на боль, так он сразу призовёт всех лекарей. Но ничего такого нет, и его плечи, кажется, немного расслабляются.– После полудня будем в Ларденбридже, – говорит он, отпивая кофе. – У меня там ряд встреч. Контракты, осмотр новых доков. Скучная бумажная работа.– Я могу помочь, – предлагаю я сразу, слишком быстро. – Составить протоколы, подготовить выжимки из договоров…– Ты будешь отдыхать, – он перебивает мягко, но так, что спорить бесполезно. – Прогуляешься по набережной. Ларденбридж славится своими цветочными рынками и кафе. Там тепло даже зимой. Тебе понравится.

Он говорит это, глядя мне в глаза, и я читаю в его взгляде не приказ, а просьбу. “Пожалуйста, просто побудь в безопасности. Дай мне знать, что ты в порядке” Это обезоруживает сильнее любого приказа. Но вообще-то я не та, кого интересуют только красивые платья и вкусные пирожные.

– Я не хочу быть просто украшением, Бархаг, – разглядывая скачущего солнечного зайчика.

– Ты и не будешь, – его рука накрывает мою, осторожно, обходя розовые участки. Его пальцы шершавые, горячие. – Ты будешь моей женой, которая имеет полное право взять выходной после попытки ее убийства. Даже двух.

Сердце пропускает удар. Он еще не делал предложения, не говорил таких слов вслух при свете дня. Но в этом «будешь» звучит такая железная уверенность, такое принятое решение, что спорить кажется кощунством. Я просто сжимаю его пальцы в ответ.

Тишину нарушает осторожный стук в дверь.Бархаг хмурится, но кидает:

– Войдите!

Дверь открывается, и на пороге замирает профессор Терволен, виновник инцидента.

Он выглядит так, будто не спал несколько ночей. Очки слегка сползли на переносицу, волосы, обычно аккуратно уложенные, всклокочены, а под глазами лежат синеватые тени. Но больше всего поражает его выражение лица. Увидев меня сидящей за столом, с чашкой в руке, с живым румянцем на щеках, он буквально застывает, рот приоткрывается.

– Леди… леди Марта, – наконец выдыхает он. Голос звучит хрипло, сдавленно. Он делает шаг внутрь, и его взгляд лихорадочно скользит по мне, будто он проверяет иллюзию. – Вы… вы встали. Выздоровели. Это… это чудесно!

Он произносит это с такой искренней, почти болезненной радостью, что мне на мгновение становится неловко.– Доброе утро, профессор, – киваю я. – Да, мне гораздо лучше. Спасибо за беспокойство.

– Беспокойство? – он качает головой, и его руки беспорядочно жестикулируют. – Это не беспокойство, это ликование! Видеть вас в таком… в таком цветущем состоянии! Ваша жизненная сила, ваша регенерация… феноменальны! Наука должна изучать таких, как вы!

Его восторг кажется чрезмерным, на грани истерики. Бархаг молча наблюдает, откинувшись на спинку кресла, с выражением лица очень походящем на каменную маску.

И вдруг тон профессора резко меняется. Восторг сходит, сменяясь озабоченной, укоризненной миной ученого.– Но, моя дорогая, позвольте сделать вам замечание как исследователь исследователю, – он качает пальцем. – Вы, несомненно, нарушили технику безопасности. Я ведь четко предупреждал о нестабильности начальной фазы резонанса с эмбракситом! Ваш порыв, хоть и понятный с эмоциональной точки зрения… Он был слишком спонтанен. Наука, леди Марта, требует ледяного расчета, а не сердечных порывов!

Глаза его бегают, он не смотрит прямо ни на меня, ни на Бархага. Он снимает с себя ответственность. Прямо здесь, в лицо. И где-то глубоко внутри меня закипает что-то холодное и острое.

Я порывисто отодвигаю от себя кружку. Звон фарфора звучит неожиданно громко.– Профессор, – говорю я четко, заставляя его наконец встретиться со мной взглядом. – Я сделала все в точности, как вы указали. Никакого «порыва» не было. Только следование инструкциям.

Он моргает, губы подрагивают.– Ну… возможно, субъективное восприятие…– Возможно, – перебиваю я, и чувствую, как Бархаг настораживается, а профессор кивает, сглатывая. – Но если непонятно, что в действительности произошло, то тогда давайте повторим эксперимент, – произношу я спокойно. В каюте становится тихо настолько, что слышно, как за бортом кричит чайка. – Прямо сегодня. Пока мы еще в пути.

Реакция следует мгновенно. Единодушная и оглушительная.

– Нет!Бархаг даже не повышает голос. Он просто констатирует. Его глаза становятся темными, как беззвездная ночь, все тепло из них ушло, осталась только сталь. – Абсолютно исключено. Никаких экспериментов. Точка.

Профессор Терволен вторит ему, но его «нет» – это визгливый, панический отпор. Он отшатывается, руки взлетают в защитном жесте.– Нет, нет, леди Марта, вы не понимаете! Это невозможно! После такого системного шока… ваш организм, ваша аура… им нужен покой! Месяцы, возможно, годы! И оборудование… оно требует полной перекалибровки! Я не могу… я не возьму на себя такую ответственность!

Он почти лепечет, его лицо белеет. Это не просто отказ. Это животный, иррациональный страх. Даже не верится, что он боится не за меня, по крайней мере пару дней назад, точно не боялся. Быть может, он боится чего-то другого.

– Но… – Пытаюсь я возвражать.

Бархаг медленно поднимается. Его рост всегда подавляет, но сейчас он кажется монолитом, о которую разобьется любое неповиновение.– Тема закрыта, – говорит он. – Аргат, прошу нас извинить, мы бы хотели с леди Мартой обсудить рабочие вопросы.

Терволен кивает, как марионетка, бормочет что-то невнятное и почти выбегает из каюты. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком.

Наступает тишина. Бархаг проводит рукой по лицу, и в этом жесте – усталость и раздражение.– Сегодня у тебя выходной, – повторяет он, глядя куда-то мимо меня, в пространство, где, кажется, уже строятся планы, как оградить меня от всего мира. – Последний день плавания на “Олимпии”. Ступай на палубу. Подыши воздухом. Посмотри на чаек. Забудь о документах, таблицах и… профессоре с его странными и опасными экспериментами, а тем более об их повторении.

Он подходит, кладет тяжелую ладонь мне на голову, коротко, почти по-отечески проводит по волосам.– Я скоро вернусь. Мне нужно отдать распоряжения к прибытию.

Он выходит, оставляя меня одну с недоеденным омлетом, остывающим кофе и бушующим внутри вихрем мыслей.

Глава 34

Бархаг

Солнце Ларденбриджа бьет в глаза. Ослепительно. Белые стены, синее небо, пальмы. Город-картинка.

«Олимпия» причаливает плавно, в то время как я стою на мостике, смотрю вниз.

Вроде бы наблюдаю, как швартуется огромный пароход, мягко ударившись о борт пристани, как сейчас будут выдвигаться трапы для спуска вниз пассажиров. Оживут портовые краны, примутся за багаж и грузы.

Но это лишь видимость. Пристально я смотрю лишь на нее.

Она там. На нижней палубе. Рядом с Лоаной. Орчанка вытянулась в струнку, ловит глазами мой взгляд. Понимает задачу. Сегодня она просто служанка мисс Марты. Сегодня она охранник, отвечающий за неё головой.

А судя по той скорости, с какой Марта коллекционирует неприятности, в какие она попадает, охранник ей требуется круглосуточно. И желательно такой, кто может защитить её от всех опасностей.

То есть я сам.

Но сегодня сам я не могу, и поэтому с тревогой смотрю, как Лоана еле заметно кланяется мне, жестом показывая, что она не подведёт, и Марта с ней в безопасности.

Марта смотрит на город. Наверняка пытается представить какой он, понравится ли он ей. Понравится, я знаю. Ларденбридж нравится всем.

Спускаюсь на нижнюю палубу и подхожу.

Она оборачивается. Глаза светлеют, на лице расцветает улыбка.

– Погуляй, – говорю, склоняясь к ее ушку. Голос звучит грубее, чем хотел. – С Лоаной. Сходи на ярмарку. Купи что-нибудь яркое. Бесполезное. Сувенир может быть?

Она открывает рот, чтобы возразить. Я касаюсь ее руки, мимолетно. Кожа теплая, но мигом под моими пальцами покрывается мурашками. Хрупкая моя девочка. Безрассудная. Моя.

– Пожалуйста, – прошу ее еле слышно.

Это слово редко срывается с моих губ. Она его ловит. Моргает. Кивает.

– Хорошо.

Лоана кланяется. Ее взгляд говорит: «Ничего с ней не случится». Я верю. Потому что иначе не вынесу.

Смотрю, как они уходят. Рыжие волосы Марты растворяются в толпе. В груди – холодная пустота. И гнев. На себя. На мир. На всех, кто может ей угрожать.

Поворачиваюсь, возвращаюсь в свою каюту, которая сразу становится пустой без Марты. Киваю. Сажусь за стол. Листаю бумаги. Цифры. Графики. Ничего не цепляет. В голове только Марта, Марта, Марта. Почему она словно магнит для неприятностей. Сначала попытка похищения, потом неудачный эксперимент. Если сюда припомнить еще железнодорожную катастрофу, то просто флеш– рояль!

Вспоминаю не в месту последний разговор с Эдгаром, перед его выходом на берег. Воспоминания подсовывают яркие картинки, словно только что это было.

– Что еще? – не поднимаю головы.

– Позвольте высказать соображение. Вне протокола.

– Говори.

– Ваше внимание к леди Деворо… оно становится проблемой. Запросы из Комиссии по брачным контрактам участились. Тон стал жестче. Юридический отдел прогнозирует иск. Репутационные издержки после инцидента с поездом и… попыткой похищения леди Марты – значительны. Пресса ищет сенсацию. И их всё сложней будет сдерживать.

Я медленно поднимаю взгляд. Он не отводит свой.

– Продолжай.

– Она привлекает опасность. Два инцидента за короткий срок. Компания несет расходы на безопасность, на урегулирование. Ее функциональность как помощницы… не покрывает этих рисков. – Он делает паузу. Выбирает слова. – Она становится обузой, сэр. Красивой. Но дорогой и опасной.

– Обуза, – повторяю я. Слово висит в воздухе, уродливое и тяжелое.

Сжимаю челюсти, перекатывая желваками по скулам.

– Я говорю о балансе интересов компании, Мистер Моггарн. Об объективных рисках. Я лишь забочусь о деле, которому служу много лет! – не сдаётся верный помощник, все еще уверенный в том, что моя империя дороже мне рыжей девушки с пронзительными глазами.

– Твоя забота сейчас – выполнять мои приказы, – перебиваю я. – Четко. Без вопросов. Без собственных оценок. Комиссии, пресса, суды – это моя головная боль. Не твоя. Я разберусь. Твое дело – следить, чтобы корабли выходили в море по расписанию. Понял?

И он конечно понял. Ну или сделал вид. Но разговор оставил неприятный осадок. Вероятно, ни у меня одного. У Эдгара тоже.

И это он еще не знал тогда про пожар на борту и то, что Олимпию пришлось останавливать, чтоб вытащить Марту из воды.

Но я ни о чем не жалею, ни на йоту. Потребуй у меня остановить Землю, чтоб Марта была в безопасности, я сделаю это без раздумий.

Глава 35

Марта

Ларденбридж шумит, как живой организм. Дышит. Пульсирует.Солнце отражается в белом камне домов, слепит, и я щурюсь, прикрывая глаза ладонью. Воздух, тёплый и сладковатый, пахнет морем, жареными каштанами и … счастьем. Где-то рядом смеются дети, спорят торговцы, звенят трубы и гитары музыкантов. Всё вокруг слишком яркое, слишком беззаботное, и после всех происшествий и пережитого это ощущается почти нереальным. Словно кино, или какая-то картинка из параллельной реальности.

Но в то же время сладко успокаивает меня, и воспринимается как долгожданный выходной после долгих и муторных бесконечных рабочих дней. Всё-таки Бархаг был прав, Ларденбридж – идеальное место, чтобы отвлечься, пропасть в праздной толпе, улыбаться уличным музыкантам и артистам, разглядывать милые и яркие безделушки в рядах торговцев городской ярмарки.

Лоана идёт рядом, на полшага позади. Формально она конечно служанка. Но она не выдержала и призналась, что мистер Моггарн приказал ей охранять меня. Незаметно. Меня это одновременно успокаивает и злит. Не люблю быть под охраной. Но сегодня молчу. И делаю вид изо всех сил, что просто прогуливаюсь в компании служанки-орчанки.

– Смотри, – показываю на лавку с тканями, – они словно живые.

Полотна колышутся на ветру, переливаются цветами – бирюза, шафран, глубокий винный. Я тянусь, провожу пальцами по краю одного из них. Ткань тёплая, шершавая, цепляет кожу.

– Вам пойдёт, – говорит Лоана улыбаясь заразительно – Этот цвет.

Я улыбаюсь ей в ответ, перебирая ткани, действительно забываю о том, что я не богатая аристократка, вышедшая на ярмарку в поисках ткани на платье для бала дебютанток, а вообще-то как раз наоборот: я беглая невеста, попадающая в последнее время в неприятность за неприятностью, и мне сейчас должно быть не до платьев.И в этот момент чувствую – не вижу, не слышу, именно чувствую – как пространство меняется. Словно воздух меняется, вдыхаю его, словно смесь из чистейших эндорфинов, что вызывают одновременно и легкую тревогу и желание бежать, подпрыгивая от радости, и смеяться.

– Вот ты где! – произносит низкий голос, знакомый до дрожи.Я оборачиваюсь резко, и сердце делает глупый, радостный кульбит.

Бархаг стоит в тени пальм, будто сам здесь просто прогуливался и случайно встретил давних знакомых. Рукава его рубашки закатаны, и верхние пуговицы на груди легкомысленно расстегнуты. Он так притягателен сейчас, что мне кажется, на него пялится вся улица, отмечая и ширину его плеч и мускулы, обтянутые тонкой тканью.

Но он смотрит на меня так, словно я – единственная точка фокуса в этом пёстром, шумном городе. Не видит больше никого вокруг.

– Ты же сказал… – начинаю я.

– Я сказал «погуляй», – перебивает он. – но не говорил, что не присоединюсь к тебе.

Лоана делает шаг в сторону, растворяется в толпе.

– Ты не выдержал, – говорю я, и губы сами тянутся в улыбку.

Он хмурится, но в глазах мелькает что-то тёплое, почти виноватое.

– Нет.

– Да, – качаю головой. – Ты пошёл за мной.

Он вздыхает, проводит рукой по лицу, словно стирая усталость.

– Пойдём, – говорит тихо. – Тут слишком людно.

Мы сворачиваем к набережной. Каменные перила тёплые на ощупь, вода внизу блестит, лениво ударяясь о причал. Ветер приносит солёные брызги, и я глубоко вдыхаю, чувствуя, как внутри становится легко-легко и радостно оттого, что он рядом. Но чуть омрачает мои ощущения то, что Бархаг хмурится.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Я поговорил с профессором, – говорит Бархаг без предисловий. Он не называет имя, но я понимаю, что он говорит про Терволена.

Мои пальцы сжимаются на камне перил, но я, заметив это, отпускаю их, приняв спокойный и едва заинтересованный вид. Сейчас мы ничем не отличаемся от других редких прохожих, что беседуют о пустяках.

– И?

– Он не выдержал. – Бархаг смотрит не на меня, а на воду. – Сначала пытался говорить умно. Формулы, вероятности, «непредсказуемый фактор». Потом начал оправдываться.

Я представляю профессора – сухого, уверенного, глядящего всегда чуть сверху вниз. И не могу удержаться от удивленного.

– О-о-о! И что он сказал?

Бархаг поворачивается ко мне. Его взгляд тёмный, тяжёлый. Отводит глаза, смотрит куда-то на воду, словно так легче сказать то, что ему не нравится.

– Что хотел тебя напугать. Немного. – Он делает паузу. – Проверить реакцию. Посмотреть, как ты поведёшь себя при резком выбросе.

У меня в груди будто что-то щёлкает.

– Немного, – повторяю я. – Немного?! Я горела. Тонула. Перестала дышать.

– Я знаю, – глухо говорит он. – Поэтому он жив только потому, что ты жива. Я даже не могу сказать, насколько я разочарован в нём. Он совершенно помешался на науке и не видит того, что люди важней, чем его идиотские опыты! Он сказал, что просто убрал защиту при проведении опыта, поэтому всё вышло как вышло… Ну если вкратце.

Я закрываю глаза на секунду. Пытаюсь переварить эту информацию.

–Эмбраксит распался, – продолжает Бархаг. – Полностью. В пыль. Он клянётся, что такого быть не должно.

Открываю глаза, что-то в этой версии заставляет меня напрягаться.– Откуда он его взял?

Глава 36

Марта

Мне кажется, что мой голос звучит очень спокойно, просто обычное любопытство, высказанное помощницей босса, будто речь идёт о чём угодно, а не о магическом кристалле, из-за которого я чуть не сгорела, и бросилась с борта прямо в море, где потом чуть не утонула.

Но наверное, это мне только кажется насчёт моего голоса.

Потому что босс бросает на меня внимательный пристальный взгляд, будто что-то хочет увидеть в моём лице такое, что я не говорю, а то и вовсе – скрываю. Но я лишь поднимаю брови вопросительно.

Бархаг отвечает не сразу. Его плечи напрягаются, словно он инстинктивно закрывается. Я вижу это боковым зрением, даже не глядя на него.

– Через снабжение, – наконец говорит он. – Камень передал Эдгар.

Вот оно что. Внутри меня что-то легонько щёлкает, как будто интуиция спотыкается на этом месте, требует обратить на это внимание. Но я не понимаю, что не так, вроде бы всё выглядит логично: профессор, хороший знакомый мистера Моггарна поднимается на борт судна, принадлежащего его приятелю, решает провести эксперимент, для которого нужен эмбраксит, обращается с просьбой к помощнику приятеля, получает эмбраксит…

– Эдгар, – повторяю я задумчиво.

Ветер треплющий подол моего платья, приносит запах моря. Где-то позади смеются люди. А у меня в голове продолжает выстраиваться картина, в которой эмбраксит, переданный Эдгаром ведет к перенагреванию колбы и к взрыву, которого не должно было быть.

– Он проверял его? – уточняю я. – Кристалл хоть кто-то проверял до начала опыта? Может быть Аргат или Эдгар? Хотя бы кто-то из них. А если проверяли, то ты уверен, что его проверяли как положено?

Бархаг хмурится.

– Эдгар не дилетант. Он не стал бы…

– Я знаю, – перебиваю мягко. – Я не обвиняю ни в коем случае. Я просто думаю, почему произошёл взрыв и выплеснулось магическое пламя, которое не могли потушить?

Босс смотрит на меня настороженно, когда я утверждаю, что “мне только что пришла в голову идея”.

– Это первое…

– На этот вопрос есть ответ. Я уже говорил, что Аргат убрал защиту, потому что решил тебя “попугать” или “проверить, что ты будешь делать”.

Я вижу, как при этих словах Баргах стискивает челюсти, перекатывая желваками и сжимает до хруста свои кулаки.

– Хорошо, – соглашаюсь я, решив не заострять на этом внимание, и не давать Бархагу лишний повод злиться, он и так взбешён поведением профессора.

– Так вот, – продолжаю я, – Это было первое, а второе, что гораздо интересней, эмбраксит не распадается, – продолжаю я. – Никогда. Даже при перегрузке. Даже если снять защиту. Он может треснуть, может уйти в резонанс, но не в пыль. Это против его природы.

– Терволен утверждает, что твоя магия разрушила его, что это воздействие было настолько велико и неверно приложено, что…

– Терволен ошибается. Или врёт. – Я качаю головой. – Есть только один случай, когда эмбраксит ведёт себя так.

Бархаг медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Мы смотрим друг на друга, оба понимая, что пришли к одинаковой мысли. В унисон произносим с ним:

– Если он ненастоящий.

Бархаг начинает развивать эту мысль:

– Если он не выращен и не добыт, а создан магически. Имитирован. Такой камень нестабилен. Он держится, пока его не тронет живая магия. А потом…

Я щёлкаю пальцами и добавляю:

– Рассыпается.

Тишина между нами становится плотной и осязаемой. Вроде бы в этой теории всё логично. Но именно в этой логике и не хватает самого главного – как это стало возможно? У кого было мотив?

– Это означает подлог, – медленно говорит он. – и удар по моей компании. Эдгар выдал профессору Эмбраксит из запасов на “Олимпии”. Мы используем его как топливо для наших пароходов и паровозов, для дерижаблей…

Больше ни он, ни я ничего не произносим. Слишком ошеломительные выводы можно сделать. Слишком жутко это все звучит. Мы возвращаемся на «Олимпию» молча. Город остаётся позади, шум глохнет, и корабль снова принимает нас в своё металлическое нутро.

Бархаг почти не касается меня, и даже словно не замечает моего присутствия, но я не обижаюсь, я понимаю, что он слишком глубоко ушёл в свои мысли.

Бархаг

Я не поручаю это Эдгару, сам должен разобраться сначала.Впервые за долгие годы.

Слишком многое сходится. Я сижу за столом в каюте, передо мной документы по поставкам. Сухие цифры. Даты. Подписи. Всё выглядит именно так, как и должно выглядеть. Кроме того, что уже обнаружила Марта: местами исправлено количество, подписи в актах с исправленным количеством неразборчивые.

Захлопываю папку со всей силы. Будто это как-то может мне помочь. Мне нужно хладнокровие и время, чтобы разобраться. Но, похоже, я не располагаю сейчас ни тем, ни другим.

Стук в дверь оказывается как нельзя кстати.

– Войдите, – произношу, повышая голос, чтобы было слышно в коридоре

Эдгар появляется, как всегда, собранный и подтянутый. Его лицо – просто олицетворение делового спокойствия. Он словно чувствует всегда, когда я хочу с ним поговорить, и на этот раз – не исключение.

– А вам нужен, мистер Моггарн?

– Эмбраксит для лаборатории Терволена, – начинаю я без лишних приветствий и предисловий. – Откуда именно он был получен?

– Через нашего поставщика в Южных рудниках, – отвечает он, как всегда, четко и без паузы.

– Кто физически передал его профессору?

– Я сам, – Эдгар удивленно чуть приподнимает брови, явно не понимая к чему я клоню.

– Хорошо, – говорю я и меняю тему: – Похититель Марты. Что с ним?

– Передан городским властям. Они сразу же приступили к допросу. Мне даже разрешили на нем присутствовать. Однако он утверждает, что не собирался никого похищать, просто был пьян и решил похулиганить.

Мне не нравится его последние слова. Напрягают, с чего бы такие изменения в показаниях, ведь но корабле он говорил совсем другое?

Но в другой стороны, Эдгар – хороший сотрудник, ничего не скажешь. Все поручения он выполнял всегда чётко и правильно, как я сам бы выполнил. В голове никак не хочет укладываться тот факт, что я не могу ему теперь доверять на сто процентов.

Тем не менее, я делюсь своими планами:

– Я хочу подать официальное заявление о покушении на похищение.

Он поднимает взгляд. В глазах светится явное несогласие.

– Не рекомендую, сэр.

– Почему? – спрашиваю спокойно.

– Формально похищения не было. Он не успел причинить вред. Юридически дело слабое. – Он делает паузу. – И лишнее внимание сейчас вредит компании.

Вот оно! Снова компания. Всегда компания.

– Пресса, комиссии, контракты, – продолжает он. – После инцидента с поездом и… пожара на борту нам нужно тише воды.

– Тише воды, – повторяю я медленно.

Он выдерживает взгляд.

– Я забочусь о вашем деле, – отвечает словно солдат перед генералом, четко выговаривая слова

– Моё дело – Напоминаю я ему уже второй кажется раз, – это ещё и безопасность тех, кто рядом со мной. Особенно леди Марты.