Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Глава 13

Я прощаюсь с Мелдроузом, стоя на террасе кабинета мистера Моггарна, словно на деревянной палубе огромного корабля.

Отсюда видно почти всё: дымящие вдали трубы фабрики, узоры стеклянных крыш в верхнем городе, и, конечно, реку, по которой наш пароход вскоре медленно отползет от пристани, кряхтя и вздыхая, словно тоже не хочет уезжать.

Времени на прощание у меня немного, но, честно сказать, я и сама не ожидала, что за несколько дней так привяжусь к нему, что придется прощаться.

Я даже не успела разобрать доставленный от мадам Везерли багаж, как он снова отправляется в путь. Доставили его вчера вечером, а сегодня в обед наш пароход уже отплывает от огромной пристани.

Город останется позади. Яркий, воздушный, шумный, совсем не такой, как мой родной Милтаун. И я не думала, что мне будет немного жаль уезжать. Я бежала из Милтауна без сожалений, уверенная, что это навсегда, а теперь мне жаль расставаться на время.

Может, дело в дирижаблях? Они всё ещё кружат в небе, будто махают прощально своими массивными тенями.

Может, в том, как приятно было пить кофе у окна, глядя на причалы. А может, в том, что здесь меня никто не осуждал. Никто не требовал исполнения правил приличий. Просто потому что никто не знал, кто я.

Ну разве что кроме мистера Моггарна и Эдгара.

– Всё в порядке? – Эдгар подходит со спины, и я вздрагиваю, слишком погруженная в свои мысли.

– Просто прощаюсь. Знаю, глупо. – улыбаюсь ему, извиняясь.

– Ничего глупого, – спокойно отвечает он. – Некоторые из наших служащих женятся, лишь бы остаться в Мелдроузе. Город затягивает.

Я смеюсь. Но выходит коротко и нервно.

– Мне кажется, я бы и вправду могла тут жить.

– У вас есть все шансы, – говорит он. – Если, конечно, решите остаться в компании мистера Моггарна. Или решите выйти замуж.

Чувствую, как краснеют кончики моих ушей, самую малость, но я слышу какую-то двусмысленность в его словах.

И не отвечаю. Потому что сказать "да" – это значит признать, что я не просто временно скрываюсь, попав в сложные обстоятельства, а начинаю строить новую жизнь. А я к этому пока не готова. Подумаю об этом потом. К примеру, во время путешествия, глядя в даль, на линию горизонта. Возможно, это поможет принять мне свое настоящее и задуматься о будущем?

Пароход, на который мы поднимаемся, называется«Олимпия» . Огромный, с пятью палубами, выкрашенными в благородный белый, с синими и медными деталями. Он скорее напоминает роскошный дворец на воде, чем средство передвижения.

Четыре огромных трубы, из которых валит белый пар, барельефы на бортах, золочёные имперские флажки, стеклянные беседки на верхней палубе. Всё кричит о роскоши и мощи.

Я не могу удержаться от восхищения, рассматривая стройные фигуры матросов в синих мундирах, вальяжных пассажиров, нарядных женщин в дорожных платьях. А еще сверкающий механический кран, осторожно укладывающий багаж пассажиров в недра трюма.

– Он великолепен, – шепчу я, не отрывая зачарованного взгляда от сверкающих на солнце стекол капитанской рубки и кают первого класса. – Это точно пароход?

– Самый настоящий, – отвечает Эдгар, появляясь у меня за спиной. – Построен на личной верфи мистера Моггарна. И только недавно спущен со стапелей.

Он говорит это как-то буднично, но в голосе чувствуется гордость.

Каюта и впрямь похожа на комнату в дорогом отеле. Мягкий ковер, изящная мебель, зеркало в резной раме и даже букет свежих цветов на столике у окна. Я бросаю взгляд в окно: берег медленно уплывает назад, оставаясь в дымке позади. Мы идем по реке, и с каждой минутой Мелдроуз становится всё меньше.

Но легкость, которую я чувствовала на палубе, улетучивается, когда в дверь моей каюты стучат.

– Можно? – Эдгар предельно вежлив, как и всегда, впрочем, но на этот раз он входит без ожидания разрешения.

В руках у него папка. Тонкая, с гравировкой на обложке.

– Простите за вторжение, Марта, – начинает он. – Но есть информация, с которой вы должны быть ознакомлены. Поэтому мистер Моггарн велел дать вам немного времени на обустройство в каюте, а затем ознакомить с результатами расследования катастрофы. Расследование по поводу крушенияСильвер Эрроу завершено. Почти. – он внимательно смотрит на меня. – Предварительные результаты показывают, что взрыв был направленным. Не случайным, не диверсией ради устрашения или лишения компании одного из лучших составов. Под прицелом был только один вагон. Именно тот, где находился мистер Моггарн.

– Но... но ведь пострадали и другие? – Я не могу поверить, что в нашем мире такое возможно.Устроить покушение на одного человека, отправив под откос весь поезд? Просто в голове не укладывается!

– Конечно. Пострадали все пассажиры, кому не повезло ехать в этом поезде в тот день. Но эпицентр был точно под вагоном, в котором ехал он. Все было рассчитано до мельчайших подробностей.

– Кто-то хотел убить мистера Моггарна? – произношу я сипло.

И потрясенно выслушиваю ответ Эдгара:

– Похоже на то.

Глава 14

Глава 14

Просыпаюсь от лёгкого покачивания. Кровать, высокая и широкая, будто нарочно убаюкивает меня, словно колыбель движется. Туда-сюда, едва заметно. Так неспешно, что кажется: я снова малютка, лежу в подвешенной к потолку люльке, а няня качает меня в полусне. Кач-кач, кач-кач.

Открываю глаза, наслаждаясь ощущениями.

И на секунду теряюсь: потолок над головой другой. Белый, с золотой лепниной, а не ставшие уже привычными выцветшие балки отеля. Или белизна строгой комнаты во флигеле особняка Мистера Моггарна.

Взгляд цепляется за резные бронзовые рамы иллюминатора. И я наконец вспоминаю.

Ах да! Я же на пароходе! «Олимпия». Мы плывём, отсюда и качка и … прочее.

Как, например, скачущие вокруг меня радостные солнечные зайчики, которые прыгают по стенам, отражаясь от бликующей воды за окном.

Я невольно растягиваю губы в полуулыбку. Вот так пробуждение!

Словно в сказку попала.

– Доброе утро, миледи, – тихий, приятный голос заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. – Простите, что не постучала. Вы не заперли дверь, и я решила...

Приподнимаюсь на подушках кровати и вижу молодую орчанку с гладко зачёсанными тёмными волосами, в опрятной форме с эмблемой корабля на воротнике. В руках у неё поднос с чаем и свежей выпечкой, источающий такой восхитительный аромат, что хочется вдохнуть его поглубже, и не выдыхать.

Я точно в сказке, сомнений нет.

Она осторожно ставит поднос на тумбу у кровати и раскрывает платяной шкаф.

Достает одно из платьев, доставленных накануне: Яркое, сине-изумрудное, с вышивкой по подолу и широким воротом, с отделкой тончайшим кружевом цвета слоновой кости. Демонстрирует его мне, чтобы я могла полюбоваться и сделать выбор в пользу него.

Я киваю, соглашаясь, что да, платье прекрасно подходит к сегодняшнему дню и моему настроению.

– Позвольте помочь, –говорит она. – Я – Лоана. Буду помогать вам, пока вы на борту. Если позволите, конечно.

– Конечно, – киваю я, улыбаясь.

Кажется, мы с ней поладим.

– Вы прекрасно выглядите, – делает она мне комплимент. – Говорят, если человек просыпается с румянцем и улыбкой, значит каюта ему подходит. Надеюсь, вы хорошо спали?

– У меня было ощущение, будто спала на облачке, – говорю я, по-прежнему не сводя глаз с иллюминатора. – Я никогда не думала, что корабли могут быть такими…

– Как роскошный отель на воде? – подхватывает словоохотливая горничная, – «Олимпия» не обычный пароход, миледи. Мистер Моггарн приказал строить ее с нуля, совместив всё – и пар, и маготехнику, и новейшие разработки. Некоторые детали запатентованы под грифом “секретно”. Все продумано до самых незначительных мелочей. Так что вы в безопасности. И в роскоши.

– У меня такое странное ощущение, – говорю я, выбираясь из постели, – У меня такое чувство, будто всё это… живое.

Она на секунду замирает, округляет глаза.

– Вы почувствовали? – голос её становится тише. – Некоторые так говорят. Очень чувствительные. Особенно… те, в ком есть чуть-чуть магии. Или кто проводит её лучше, чем остальные.

– Проводит? – переспрашиваю я, непонимающе уставившись на нее.

– Ну да! Как медная проволока в маготехническом моторе, миледи. Магия течёт лучше, чище, если рядом есть кто-то… подходящий. Как проводник, понимаете? – она замолкает, потом чуть склоняет голову. – Простите, если это прозвучало странно. Я сама не очень-то в этом всём разбираюсь. Заморочила вам голову…

Я не нахожу, что ответить. В груди лишь рождается слабое покалывание. Оно не больное, но… будто бы внутри меня откликается что-то. Как будто слова горничной не просто болтовня, а ключ к давно запертой двери.

Тем временем Лоана спешно меняет тему для разговора:

– Это магия, миледи, – с гордостью произносит она. – «Олимпия» не просто пароход. Это новейшее маготехническое судно. Всё внутри реагирует на настроение пассажиров. Температура, освещение, даже вибрации пола. Я как-то слышала, что один пожилой профессор отказался уходить с борта, потому что впервые за двадцать лет у него прошли боли в коленях.

Она чуть понижает голос, добавляет в него доверительности, сообщая столь важные подробности. Из нее вышел бы отличный рекламщик парохода, так она его расписывает, что я уже почти сама себе завидую, что плыву на нем.

Коротко смеюсь, оценив ее рассказ.

Пока она расчесывает мои непокорные мелкие кудри и как-то ловко укладывает их в строгую прическу, аккуратно закалывает шпильками, она продолжает светскую беседу.

– Никогда не видела таких волос, – признаётся Лори. – Живой цвет. Как пламя. Магички обычно красят, чтобы добиться такого. А у вас я вижу, что натуральные. Точно огонь!

Восторгается она моими рыжими локонами.

– Увы, боюсь, что да, – улыбаюсь я. – В детстве из-за них меня дразнили. А теперь вот... не знаю. Иногда хочется закрасить. Получить более привычную в обществе внешность.

– Не вздумайте, – фыркает она. – У орков, между прочим, есть примета: если рядом появляется рыжая, с волшебством или без него, но что-то обязательно произойдёт!

Она говорит и смеется. Я понимаю, что она шутит, просто мило болтает, пока укладывает мои непослушные локоны. И я смеюсь в ответ.

Но глубоко внутри что-то начинает тревожно дрожать.

И когда она уходит, оставляя меня одну в сияющей, как сказка, каюте, я вдруг замечаю, что светильники на стене подмигивают. Мерцают в такт моему дыханию. А кувшин с водой на тумбочке только стоит подумать о тёплой воде, будто бы становится теплее. В то время, как я не прикасаюсь ни к чему. Просто… думаю. И всё происходит. Само по себе.

Может, мне это только кажется. Может, это просто маготехника, слишком чувствительная. Или просто совпадение?

Ну что ж, я это обязательно выясню!

Глава 15

Глава 15

После завтрака Эдгар появляется будто из воздуха. Как обычно, беззвучно и с видом человека, у которого уже расписаны все минуты дня. Причем на много-много дней вперед. Или даже на годы.

– Леди Марта, – произносит учтиво он с вежливым поклоном, – Если вы ещё не распланировали утро, мистер Моггарн поручил мне показать вам “сердце Олимпии”.– Сердце? – переспрашиваю я, с интересом. – Оно что, живое?– В каком-то смысле, – усмехается он. – Машинное отделение. Там, где пар встречается с магией.

Он предлагает руку, но я отказываюсь с улыбкой. Всё же лестницы я в состоянии преодолеть сама, пусть даже они уходят всё глубже и глубже, в раскаленные недра корабля.

Мы спускаемся ниже и ниже.Воздух постепенно становится гуще, тяжелее. Из-под металлических решётчатых ступеней тянет влажным горячим паром. Гул механизмов становится оглушающим, будто внутри корабля дышит гигант. Шумно, тяжело, без перерывов.

И всё же в этом шуме есть ритм. Он звучит словно пульс. Ровный, мощный и гулкий

– Впечатляет, правда? – кричит Эдгар, чтобы перекричать рев машин. – Это маготехническое ядро. Оно питает все контуры корабля – от стабилизаторов до освещения.– Оно... живое, – шепчу я. Мой голос теряется в шуме.

Но само осознание прошивает меня от пяток до макушки как разряд молнии. Это что-то невероятное. Такая сила и мощь, переплетенная магия и техника на службе у человека.

Стены здесь увешаны какими-то странными знаками, похожими то ли на руны, то ли на что-то подобное. Светящиеся магические нити тянутся, переплетаясь, будто корни дерева. В центре под прозрачным куполом сфера. Внутри нее бьётся голубоватое свечение, живое, как дыхание. Иногда внутри промелькнёт молния – короткая, золотистая и быстрая как короткий разряд.

– Маготехнический двигатель корабля – сложный и тонкий механизм, – говорит Эдгар, следуя за моим взглядом. – Мы держим его под постоянным контролем, но любой перегрев… и всё, “Олимпия” превратится в безумный кипящий чайник!

Он говорит это легкомысленно пожимая плечами, словно сам не верит в свои же слова.

Я смеюсь, решив, что его слова – не более, чем шутка., хотя на душе немного не по себе.

И именно в этот момент, я почти физически ощущаю, как воздух меняется.Вибрация пола усиливается, по стенам пробегает гул, светящиеся магические нити вспыхивают резче, чем прежде. и зал будто наполняется живым светом. Воздух дрожит, будто корабль на мгновение делает вдох.В следующий миг металл начинает гудеть, пар вырывается из клапанов, воздух становится горячим и влажным от жаркой волны, расходящейся от купола, накрывающего сферу. Сама сфера пульсирует ослепительно. Ярче, ярче, до боли в глазах. Это больше не редкие всполохи молний, это шаровая молния, заполняющая всю сферу.

Но кроме завораживающей красоты и мощи, вероятно, это еще и опасно.

Один из инженеров срывается на крик:– Давление скачет! Контур нестабилен!

Кто-то бросается к пульту, кто-то – к защитным клапанам. Машинный зал наполняется снующими людьми. Я замираю на месте, мгновенно осознавая, что ситуация критическая.

А потом меня словно за ниточки дергает что-то, заставляет сделать шаг вперед к контуру и положить свои ладони на прозрачный купол, накрывающий сферу. Она словно магнитом меня тянет, что я не могу сопротивляться. Один невинный маленький шаг, что может случиться?

Сфера внутри бешено вращается, цвет переливается от белого к оранжевому. От неё исходит жар, словно от кузнечного горна.

Тепло обжигает мои прижатые ладони, но не больно. Только горячо.

– Давление критическое! – кричит кто-то. – усильте стабилизаторы!– Стабилизатор не держит! – отзывается другой, – скорей подключайте резервные.

И всё сливается в оглушительный хаос: топот ног, шипение пара, тревожные голоса. Но я ничего больше не слышу. Меня словно выдернули из времени.

Каким-то чудом краем глаза я замечаю, как в дверях стоит мистер Моггарн.И вдруг срывается с места, почти летит ко мне.

– Марта! Назад! Отойди немедленно! – его голос тонет в реве машин.Он бросается вперёд, намереваясь оттащить меня.

Но именно в этот момент всё замирает.

Жар исчезает, будто кто-то перекрыл невидимый поток нажатием какой-то кнопки. Сфера внутри купола замедляет вращение, свет тускнеет до ровного, спокойного голубого.Рёв машин стихает. Пар, только что пытавшийся заполнить всю комнату, куда-то растворяется.

Я стою, касаясь купола обеими ладонями, ощущаю, как стекло под пальцами остывает и становится прохладным.Моггарн останавливается в полушаге от меня.Так близко, что я чувствую, как от него идёт волна то ли тревоги, то ли ярости – я не могу разобрать. А еще я явственно чувствую предгрозовой запах озона. Он такой концентрированный, что у меня начинает кружится голова.Несколько секунд Бархаг просто стоит, смотрит на меня, сканируя, будто проверяет не ранена ли я, жива ли. И в своем ли уме вообще.А потом его плечи чуть расслабляются.

– Уберите давление, – глухо говорит он инженерам. – Всё в норме.

Я отдергиваю руки от купола, словно очнувшись, прихожу в себя.– Простите… Я… не знаю, что…– Тише, – говорит он коротко. Но голос у него низкий и глухой. – Больше не прикасайтесь к ядру. По возможности.– Я и не собиралась, – отвечаю я, чувствуя, как щеки заливает румянцем под его напряженно-пристальным взглядом.

– Давайте поднимемся на верхнюю палубу, – предлагает мистер Моггарн.

И я согласна с ним. Слишком много внимания я привлекла своей “выходкой”, не подобающей истинной леди. Настоящая леди должна была как минимум сделать вид, что лишилась чувств, а лучше всего – упасть в обморок в действительности. Предварительно удостоверившись, что есть в чьи надежные руки падать. И чтобы руки эти были побогаче и титульней.

А я… полезла в самое пекло. И не жалею.

Правда, руки немного дрожат, а в ногах чувствуется слабость.

Но когда Бархаг предлагает мне руку, чтобы помочь подняться по ступеням, я все равно отказываюсь:

– Благодарю, но пока откажусь.

И судя по сверкнувшим на миг глазам мистера Моггарна понимаю, для него отказ – это что-то из неизведанного и совершенно непонятного.

Глава 16

Глава 16

Мы поднимаемся по металлическим лестницам вверх, шаг за шагом, и ни он, ни я не произносим ни звука. Воздух пахнет смесью машинного масла, угля и жара, и – почему-то – чем-то вроде послегрозового воздуха. Как будто кто-то распылил озон по углам машинного отделения. И этот запах перебивает для меня все остальные. Заставляет вдыхать его глубже, действует на меня почти пьяняще, до головокружения.

Не успеваю я возвратиться в свою каюту, чтобы отдышаться, и прийти в себя, после того, что мистер Моггарн откланялся, сославшись на важные и срочные дела. Почти сразу же появляется Эдгар. Со стопкой бумаг и писем и пишущей машинкой, которую он устанавливает на мой стол с видом палача, приносящего орудие возмездия и правосудия.

– Леди Марта, – произносит он, – мистер Моггарн просил вас разобраться с входящей корреспонденцией и подготовить краткое резюме по ней. Срочные письма отметить красной лентой. Личные – голубой. Непонятные – серой. А вот это, – он выкладывает пачку исписанных листов, – требуется перепечатать. Желательно без ошибок и с соблюдением расстановки абзацев.

Я чувствую, как он следит за мной. Точнее, наблюдает, вроде бы аккуратно и нейтрально, но мне почему-то кажется, что он будто что-то выискивает во мне. Что – не знаю. Может, ждет, что у меня из пальцев вырвутся магические искры, и машинка сама начнёт печатать, стоит мне на неё взглянуть?

Но нет. Никакой магии. Ни в присутствии Эдгара, ни в отсутствие. У меня ее просто нет. И никогда не было, я уверена.

Погружаюсь в работу. Разбирать письма, выделять главное, отделять деловое от личного довольно непростая задача, особенно если раньше ничем подобным не занимался.

И когда один из документов – маршрутный план грузовиков, отправляющихся с причалов в трёх разных провинциях. Другой – жалоба от пассажирки, которой на борту не подали миндальное молоко. Следующий – предложение по сотрудничеству с фабрикой, производящей самоочищающиеся ковры (интересное, кстати, изобретение).

Голова идет кругом, но я стараюсь изо всех сил навести в бумагах порядок.

И вот я почти забываю о недавнем инциденте, когда стюарт доставляет мне… Ох, я уж думала, что это новая пачка корреспонденции и бумаг, но это всего лишь одна-единственная записка в маленьком конверте.

Открываю. Бумага плотная, хорошая, с гербовой тиснённой эмблемой “Олимпии”. Почерк чёткий, прямой.

“Леди Марта, Если у Вас нет иных планов на вечер, буду рад видеть Вас на ужине в кают-компании. В восемь часов.

С уважением,

Б.М.”

Я перечитываю письмо дважды. Никаких “буду ждать” или “позвольте сопровождать”. Обычный тон. Собственно, а почему бы и нет? Во всяком случае, на корабле нет тетушек, готовых следить за моей репутацией и обсуждать каждый шаг.

Так что я принимаю приглашение.

Когда я вхожу в кают-компанию, там уже горит мягкий свет светильников, а тяжелые шторы на круглых окнах опущены, за ними темнеет океан. От зеркальных стен отражается многократно неровный блеск свечей, стоящих на столах.

Мистер Моггарн сидит за столом, спиной к иллюминатору. Чёрный жилет подчёркивает ширину его плеч, белоснежная сорочка ослепительно контрастирует с тёмной оливковой кожей, а золотой зажим на галстуке – в форме шестерёнки – кажется единственным фривольным элементом декора.

Он встаёт, когда я подхожу. Даже наклоняет голову чуть ниже, чем нужно по протоколу.

– Леди Марта. Вы великолепны. – Сияет улыбкой. – Работа на меня вам к лицу.

В удивлении смотрю на него. Ого! Мистер Моггарн не чужд иронии. А еще я впервые вижу, что он … красив?

– Благодарю. Как раз сегодня у меня был довольно… насыщенный день, – отвечаю улыбкой на его улыбку. – И я не уверена, закончился ли он.

Сажусь, и почему-то чувствую, как в его присутствии становится теплее. Будто я могу расслабиться и не думать десять раз перед тем, как что-то сказать, чтобы не дай бог не выглядеть умней мужчины.

– Ваша работа с корреспонденцией произвела впечатление, – начинает он, жестом велев принести ужин. – Вы удивительно быстро ориентируетесь в материи, с которой не сталкивались прежде.

– Удивительно, – соглашаюсь я, делая вид, что делюсь с ним тайной, понижаю голос и бросаю напряженные взгляды по сторонам, словно опасаясь, что нас подслушивают: – Особенно учитывая, что одно из писем было зашифровано. Или просто написано кем-то с очень плохим почерком.

Он выслушивает меня с серьезным выражением лица, и вдруг громко смеётся в голос, оценив мою шутку. И на миг я вижу его таким, каким он, наверное, бывает без трёх слоёв масок: тёплым, умным, ироничным и немного уставшим, но все равно с внимательным взглядом.

– Вы не побоялись вспышки магического ядра, – вдруг говорит он, отсмеявшись, – Хотя не должны были даже приближаться. И всё же… всё стабилизировалось в вашем присутствии. Как вы можете это объяснить?

– Не знаю, – пожимаю плечами, чувствуя, как наливаются жаром щёки. – Это было… как какой-то зов. Я не планировала ничего. Просто… сделала шаг. Словно любопытство влекло меня, и я ему поддалась.

– Это так вы действуете обычно? Просто следуете зову сердца? Или любопытства? – Он иронично поднимает бровь.

– Обычно нет. Особенно, когда не знаю, как поступить, – парирую я. – Но если да, то обычно это заканчивается катастрофой.

– Но сегодня не закончилось, – говорит он, не отводя взгляда. – Сегодня всё случилось наоборот. И я должен выразить вам благодарность. Вы спасли нас от неприятного инцидента, я полагаю.

Мы замолкаем, когда подают ужин. На белоснежных тончайших фарфоровых тарелках – запечённая семга под медово-грушевым соусом, тёплый хлеб с травами, бокалы с прозрачной водой и рубиновым вином.

– Марта, вы учились магии? – спрашивает он после паузы, вызванной тем, что я попросту жую.

Да-да, леди тоже жуют. И даже (как я сейчас) хотят замурлыкать от удовольствия, так все божетсвенно вкусно, что мне даже кажется, что ничего вкуснее я в жизни не ела.

– Нет, – отвечаю я на вопрос. – У меня ее нет, нулевой уровень. Отец в расстройстве долго не мог принять этого. Но я не жалуюсь. Считаю, что магия давно стала такой же частью инженерии, как пар или проводка. Просто... на неё вешают слишком много мистики.

– Интересный взгляд, – он изучает меня, не моргая. – Я тоже придерживаюсь этой позиции. По крайней мере… на публике.

Я приподнимаю бровь:

– А вне публики?

Он отпивает из бокала и отвечает не сразу.

– Вне публики я доверяю фактам. А вы один из них. Уникальный, раздражающе необъяснимый… и потому особенно ценный.

На секунду воцаряется тишина. Я чувствую, как закладывает уши от давления этой тишины и подскакивает пульс.

– Вы собираетесь искать объяснения или дать оценку? – спрашиваю я, глядя на него поверх бокала. –

– Ни то, ни другое, я бы скорее назвал вас загадкой, – он откидывается на спинку кресла. – Которую мне очень хочется разгадать. Лично. Думаю, это будет интересно.

Моё сердце пропускает удар.

А потом ещё один.

Я отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю люстру и лепнину на потолке. В общем-то, там нет ничего интересного, но сейчас она спасает меня.

– Вам не обязательно выяснять всё, мистер Моггарн, – говорю я наконец, справившись с волнением – Иногда лучше позволить загадке остаться загадкой. Особенно если она сама о себе ничего не знает.

– Тогда я тем более обязан вас изучить, – в его голосе теперь не просто любопытство, но еще к нему добавляется …азарт? – Но, леди Марта… – меняет он тему, – пожалуйста, не прикасайтесь больше ни к чему, что пульсирует магией. Это может быть небезопасно.

– Постараюсь, мистер Моггарн – улыбаюсь я, и, не удержавшись, все-таки оброняю: – Но не могу обещать.