Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Глава 17

«Олимпия» замедляется. Я чувствую это не по вибрации или шуму: она всё такая же плавная, словно летит по глади воды без единого усилия. Но меняется что-то в ритме. В дыхании судна. Оно, как будто и правда живое, делает глубокий вдох и замирает на выдохе.

– Приближаемся к порту, – сообщает Эдгар, появляясь на пороге моей каюты с очередной стопкой писем. – Остановка займёт около двух часов. Кто-то из пассажиров сойдет, кто-то поднимется на борт. У вас в это время запланирована работа.

– А посмотреть город? – спрашиваю с ноткой надежды, вставая с кресла и уже почти бросаясь к выходу. – Или хотя бы выйти на палубу?

– Разумеется. Если вы желаете потратить отведённое на корреспонденцию время на прогулки. – Эдгар смотрит на меня без тени иронии, но с той самой невозмутимой укоризной, которой обучают только на тайных курсах британских дворецких и орочьих секретарей.

Я сдаюсь. Подхожу к окну и приподнимаю штору. Уж из окна посмотреть-то я могу!

Город, в порту которого мы причаливаем, весь как на ладони с верхней палубы. Медные крыши, башни, дымящие трубы, подвесные мосты между зданиями. На берегу кипит жизнь: лошади и механические платформы, торговцы, пассажиры с чемоданами. Вверх по трапу уже идут новые гости – в цилиндрах, с тростями, перчатками, дамы в дорожных платьях.

Кто-то машет провожающим. Кто-то целует ручки дамам. А я... отворачиваюсь от окна. В моём распоряжении часы, бумаги и машинка.

– Хорошо, Эдгар, – вздыхаю я, – давайте ваши бумаги. Город подождёт. Может быть, когда-нибудь я увижу его еще раз.

И я сажусь за стол, чувствуя лёгкое сожаление. Может, позже у меня будет возможность посмотреть мир. А пока... похоже мой удел утонуть в разборах корреспонденции. Такова моя работа, которую мне доверили. Вздыхаю. Но приступаю тут же.

Через пару часов, когда “Олимпия” уже далеко от порта, Эдгар находит меня за пишущей машинкой. Слегка растрёпанную, с чернилами на пальцах, с волосами, заколотыми карандашом, и выражением лица, близким к победному. Я наконец победила ведомость о перевозке редкозёма из провинции Харт-Наар, и даже не допустила ни одной ошибки. Почти.

– Леди Марта, – голос Эдгара как всегда безупречно вежлив, – у нас гость. Мистер Моггарн просит вас присоединиться.

– Профессор Аргат Терволен. Из Академии магомеханики. Он здесь по приглашению мистера Моггарна.

Интересно. Моггарн ничего об этом не упоминал. Но и не обязан, верно? Я же всего лишь... помощница. И немного головная боль.

Профессор оказывается совсем не таким, каким я себе представляю учёного мужа, ковыряющегося в проводках. Ни седых бровей, ни мантии. Только лёгкая походка, насмешливый взгляд и очки в тонкой оправе, которые больше идут к лицу, чем нужны для зрения.

– Ах, так это вы, – говорит он, пожимая мне руку. – Рыжая, непредсказуемая, с выраженным эффектом поточного стабилизатора... да-да, всё верно. Мистер Моггарн, вы явно нашли сокровище.

– Я не искал, – коротко отзывается Бархаг, стоя чуть позади, – но оно само нашлось.

Вот и ещё одна новость: теперь я «сокровище».

Могу ли я требовать охрану? – приободряюсь я внутренне.

– Марта, – говорит профессор, – не возражаете, если я проведу с вами пару экспериментов? Без вреда и вмешательства, я обещаю. У вас крайне редкий… профиль ауроотклика. Мне хотелось бы наблюдать, как вы взаимодействуете с потоками магической силы. Ради науки, разумеется.

Я бросаю взгляд на Бархага. Тот стоит спокойно, но костяшки пальцев на руке, которую он сжал в кулак, слегка белеют.

– Если только не заставите меня взрываться, – улыбаюсь я. – И если мистер Моггарн не возражает.

Он медлит на долю секунды. Потом кивает:

– Разумеется. Всё, что поможет вам… раскрыться.

Мы устраиваемся в кабинете на нижней палубе. Там уже ждут приборы: какие-то коробочки, сферы, тонкие нити, кристаллы. Один из них – небольшой металлический компас, но вместо стрелки у него светящийся камешек в центре. Мне нужно просто держать его в руках и думать… о чём хочу.

– Подумайте о чём-то теплом, – советует Аргат.

Я думаю о булочке с корицей. Камешек начинает светиться. Не слабо, не ярко, но стабильно.

– Теперь – о холоде! – просит он, но я против своей воли вспоминаю недавнюю катастрофу на железной дороге. Камешек вспыхивает. Я отдёргиваю руки.

– Это был резкий отклик, – говорит профессор, пристально глядя на прибор. – Причём...контрнаправленный . Марта, вы абсолютно точно не имеете магии. Но всё вокруг вас реагирует, как будто через вас проходит волна коррекции. Вы не источник. Вы… фокус.

– Линза? – предполагаю я. – Или зеркальце?

– Нет. Вы не отражаете. Вы… регулируете. Смягчаете или усиливаете, в зависимости от поля.

– Отлично, – говорю я, ничего не понимая. – А теперь переведите это с языка академии на человеческий.

– У вас дар. Редкий. Управляться с ним вас не научили бы в Академии. Слишком мало таких.. Если рядом кто-то маг, вы стабилизируете его. Или наоборот – перенаправляете силу. Словно точка баланса в системе.

Я молчу, мне пока нечего на это сказать. Но профессор принимает мое молчание за потрясение. И решает обрисовать грандиозные по его мнению перспективы:

– Это очень впечатляюще, – говорит профессор. – Вы бы стали звездой Академии. Хотите попробовать серьёзные упражнения? Я бы занимался с вами индивидуально.

Тут в комнату входит Бархаг. Тихо, но так, что вся атмосфера меняется. Он скрещивает руки на груди, смотрит на нас молча. Аргат замечает это и слегка отходит от меня, стоящей у стола, на который он только что опирался, показывая одну из схем.

– Всё в порядке? – спрашивает Бархаг, глядя только на меня.

– Абсолютно, – улыбаюсь я. – Профессор считает, что я должна поступать в Академию. Кажется, я подхожу для роли талисмана факультета. Или для…

– Не стоит недооценивать себя, – говорит Аргат. – У неё, возможно, один из самых редких талантов. Я бы с радостью предложил ей продолжить...

– …пока она работает со мной, её расписание будет весьма плотным, – мягко, но твёрдо перебивает Бархаг. – Хотя я не возражаю против занятий в свободное время. Если только они действительно безопасны.

– Разумеется, – кивает профессор, глядя попеременно то на меня, то на мистера Моггарна. Взгляд его задерживается на мне чуть дольше, чем нужно.

И не только его. Но и взгляд Бархага тоже.

И чего они такое решили во мне разглядеть, интересно? Или уже разглядели?

Глава 18

Глава 18

Я выхожу из лаборатории с лёгкой головной болью и не менее лёгким чувством… не то чтобы тревоги, но внутреннего напряжения. Профессор Терволен прощается в своём обычном слегка насмешливом тоне:

– Леди Марта, завтра я подготовлю схему нового упражнения. Уверен, результаты будут ещё интереснее.

– Надеюсь, вы не планируете заставить меня в следующий раз управлять погодой? – улыбаюсь я.

– Это был бы интересный эксперимент, – признаёт он с азартным блеском в глазах, будто я ему подала какую-то очень интересную идею, – Но пока ограничимся магическими волнами и их воздействием на технику.

Я киваю и делаю шаг назад, чтобы закрыть за собой дверь, когда слышу рядом с собой короткое:

– Не перегружайте себя!

Оборачиваюсь. Бархаг стоит у лестницы, скрестив руки, как будто случайно оказался тут. Как будто не следил за всей сценой и ему совершенно всё равно. Просто бросил реплику. Непонятно адресованную мне или профессору, но почему-то кажется, что он имел в виду меня.

– Я в порядке, – отвечаю, глядя на своего начальника. – Профессор…очень внимателен ко мне. И у него всё под контролем, не переживайте.

Мистер Моггарн кивает, но кажется не удовлетворяется моим ответом. Когда я прохожу мимо него, чувствую, как его взгляд будто приклеивается к моей спине. Подогревает недосказанность, возникшую между нами.

Решаю чуть-чуть пройтись по верхней палубе. Мне нужен глоток свежего воздуха. Но когда поднимаюсь на нее, обнаруживаю, что свежего воздуха тут … с избытком! Здесь хозяйничает ветер.

Он поднимает волосы, треплет подол юбки, пробирается под шаль. Я вдыхаю полной грудью, воздух пахнет морской солью и… чем-то ещё. Озоном? Грозой?

Поднимаю голову, наблюдая, как небо затягивается буквально на глазах быстрыми, рваными облаками. Они гонят друг друга, как будто спешат куда-то. По воде мчатся длинные тени. И несмотря на ярко светящее солнце, становится прохладно.

Но все равно на верхней палубе привычно многолюдно. Новые пассажиры, поднявшиеся в порту, разглядывают судно. Кто-то фотографирует, кто-то обсуждает детали интерьера, а один весьма представительный мужчина в синем фраке и цилиндре пристально рассматривает меня.

Я ловлю его взгляд и чувствую, как внутри что-то ёкает. Он будто фиксирует меня взглядом, а потом – уходит, как ни в чём не бывало, растворяясь в толпе, стоит ему встретиться со мной взглядом.

Может, показалось?

Я отвожу взгляд, стараясь сделать вид, что увлечена резными перилами палубы и движением волн, хотя внутри стягивает тугой узел странная тревога.

Я слышу тяжёлые, неторопливые шаги, те, что невозможно спутать ни с чьими другими.

– Леди Марта, – раздаётся знакомый голос у меня за плечом. Спокойный, низкий, с лёгкой хрипотцой.

Я оборачиваюсь. Бархаг стоит совсем близко, чуть прикрывшись от ветра воротником, хотя на него, похоже, этот шквальный ветер не производит ни малейшего впечатления. Оглядываюсь по сторонам: палуба стремительно пустеет, все спешаться укрыться от порывов ветра в крытых помещениях или каютах.

– Вы слишком быстро убежали от меня, выйдя от профессора, – говорит он, пристально глядя на меня. – Надеюсь, он не перегнул с упражнениями?

– Он просто восторженный, – улыбаюсь я, качая головой, – и, кажется, решил, что я новый вид магического явления. Дай ему волю, и он будет готов кормить меня магическими волнами и заставлять светиться в такт его приборам.

Губы мистера Моггарна приподнимаются в лёгкой усмешке.

– Он прав хотя бы в одном: вы – явление. – Он говорит это без иронии, спокойно, будто просто констатирует факт. – И нечастое.

Я смущённо опускаю взгляд, но он продолжает, всё так же спокойно:

– Профессор подтвердил: вы не носитель магии в прямом смысле, но взаимодействуете с ней так, как никто из известных ему студентов или маготехников. Это… удивительно. И не только для него. Правда, он настаивает, что вам следует брать уроки, чтобы более осознанно владеть магическими потоками.

Он замолкает, устремив свой взгляд на мои растрепанные волосы. Ветер решил подправить мою прическу, и устроить на голове огненную вакханалию. Уверена, это именно так и выглядит. Спешно приглаживаю волосы, попутно извняясь:

– Прошу меня извинить, видимо, я недостаточно хорошо владею даже собственными шпильками, не говоря уже о чужих магических потоках.

Он усмехается, оценив мою шутку, но возражает:

– Отнюдь! Вы прекрасно владеете всем, что попадает в поле вашего внимания. Однако, речь сейчас не об этом. – он склоняется чуть ближе, заправляет за мое ухо выбившийся локон: – Если вы не возражаете, леди Марта… Я пригласил бы вас на пятичасовой чай. Сейчас. В зимнем салоне у носовой части. Уютное место, и почти никто из пассажиров туда не заходит.

Я моргаю. Это неожиданно.

– Это... формальность? Или деловая встреча?

– Это – приглашение, – говорит он просто. – Не более и не менее.

Я киваю. Он снова слегка улыбается, и мы идём рядом, уже по защищённому от ветра коридору, где не грохочет море и не бьёт в лицо холод.

И всё же… прежде чем мы сворачиваем в коридор, я невольно оглядываюсь через плечо. На палубе остается лишь один пассажир. Тот самый, в синем костюме. Он стоит у самой кормы, склонившись над перилами будто не может налюбоваться набегающими волнами… Но я чувствую. Нет, я знаю, что он следит за нами.

Я чувствую, как внутри что-то холодеет, а рядом с Бархагом становится особенно… безопасно. Так что я опираюсь на предложенную мне руку и соглашаюсь с приглашением на чай.

Глава 19

Глава 19

Зимний салон оказывается почти пустым. Тишина здесь какая-то другая, не звенящая, как в коридорах, где слышно то шаги стюардов, то пассажиров, отголоски разговоров, шум двигателей, а мягкая, приглушённая, будто сама комната создана, чтобы хранить чужие тайны.

Как мистер Моггарн и говорил, здесь уже вовсю сервируют пятичасовой чай.

В воздухе витает аромат жасмина и бергамота. Чай уже подан: две чашки тончайшего фарфора на маленьких блюдцах, вазочка с мёдом и блюдо со сладостями.

– Прошу, – Бархаг указывает мне на кресло. – Ветер сегодня крепчает. Лучше держаться подальше от открытой верхней палубы.

Но меня не может обмануть его общие фразы о погоде.

– Вы хотели со мной поговорить? – спрашиваю я, когда он присаживается напротив.

– Хотел, – отвечает он без промедления. – О вас.

Пауза. Он берёт чашку, отпивает, ставит обратно, будто давая себе время подготовиться к разговору и подобрать слова.

– Итак, дорогая Марта, ваше исчезновение вызвало запрос из Бюро брачных контрактов и наследств. Я должен понимать, насколько это серьёзно. Кто именно вас ищет?

Я опускаю взгляд в чашку. Пар поднимается медленно, извиваясь, как нить.

– Если честно, я и сама не знаю, – говорю тихо. – Так называемого жениха я видела всего несколько раз, и то издали. Всё решали отец и его новая жена. Им нужно было спасти род, титул, особняк, а я… я просто подходила для этой роли, насколько я понимаю. – добавляю тихо.

– И вы сбежали, – произносит он, глядя внимательно. – Не захотели выходить замуж?

– Да. Я и представить не могла, что они обратятся в Бюро, – признаюсь. – Я не думала, что я им настолько дорога. Ну и не ожидала, что они решатся на скандал, ведь обращение в бюро сложно скрыть.

Он долго молчит. Я тоже не знаю, что еще сказать, лишь слушаю, как огонь потрескивает в камине в углу зимнего салона. Наверно назвали его так, потому что он словно оранжерея – весь утопает в зелени, и цветах орхидей.

– Понимаю, – наконец произносит Бархаг.

– Почему вы спрашиваете об этом? – Интересуюсь я, и вправду не понимая в чем может быть причина. С момента моего бегства и даже с момента, когда в офис мистера Моггарна пришел представитель бюро, прошло уже достаточно времени.

– Я лишь пытаюсь разобраться, – Говорит Бархаг задумчиво, – связана ли как-то ваша несостоявшаяся свадьба, покинутый вами жених и то, что профессор подтвердил мои подозрения о том, что вы – что-то вроде корректора для магических волн. И кстати, Марта, – вдруг меняет он тон на более легкий, словно желая прекратить сложный разговор и сменить его на более приятный: – А почему бы нам не перейти на “Ты”? По крайней мере, в приватном общении?

Вскидываю на него глаза. В голове все смешивается: и его рассуждения и неожиданное предложение. Но он смотрит легко, словно просто хочет уладить некоторые формальности в давно решенном деле.

И я киваю, соглашаясь. Просто не могу придумать причины для отказа.

Мы пьем чай, и разговариваем про Олимпию и про эксперименты и восторженность профессора, разговор течет между нами словно полноводная река, не встречающая препятствий. И к концу чаепития мне уже кажется, что мы знакомы с Бархагом давным-давно, все неловкости исчезают, когда он шутит так, что я не могу сдержать громкий смех.

Когда я поднимаюсь, чтобы откланяться, он встаёт тоже.

– Леди Марта, – говорит он чопорно – спасибо за приятную компанию! – И добавляет намного тише, словно эти слова не предназначаются для моих ушей: – Я рад, что вы сбежали от жениха и согласились стать моей помощницей. Надеюсь, что это взаимно.

Сердце делает кульбит, но я убеждаю сама себя, что мне могло показаться, и Бархаг имел в виду что-то совершенно другое.

Вечером, когда я возвращаюсь в каюту, она встречает меня привычным мягким светом, и приятной обстановкой. Но мне чудится, что за окном ветер воет сильнее, и стёкла дрожат, будто кто-то царапает их снаружи. А “Олимпия” качается больше чем обычно.

Я ложусь, не гася светильник. Закрываю глаза. Какое-то тревожное чувство закручивает внутренности в тугой узел. Но я старательно убеждаю себя, что это всего лишь небольшой шторм и ветер за окном никак не дадут мне уснуть, заставляют тревожиться и напряженно вслушиваться в звуки за пределами каюты.

Не знаю, сколько проходит времени. Может, несколько минут, может, час. Ветер всё не стихает, волны по-прежнему раскачивают наш пароход, словно желая убаюкать меня в кровати, как в колыбели. Я погружаюсь в какое-то странное состояние то ли дрёмы, то ли какого-то странного бодрствования на грани сна.

Поэтому не двигаюсь, а лишь слегка приподнимаю ресницы, когда слышу какой-то новый звук. Словно кто-то хочет открыть дверь в мою каюту.

Но мне ведь это всего лишь кажется, верно? Смыкаю веки крепче, уговариваю себя уснуть. Но когда вновь распахиваю глаза, не в силах совладать с какой-то иррациональной тревогой, то замечаю какую-то тень, метнувшуюся к моей кровати.

Сердце начинает колотиться в висках. Я пытаюсь вскочить, закричать, но этот кто-то оказывается рядом слишком быстро. Прижимает к моему носу платок, смоченный в чем-то. Запах сладковатый до тошноты, въедается мигом в горло, проникает в легкие.

Дергаюсь изо всех сил, но чужая рука прижимает меня к подушке, не дает отвернуться. Стараюсь сбросить руку своими руками, или отпихнуть незнакомца ногой.

– Тише, – шепчет низкий голос. – Будь паинькой! Тебе же будет лучше!

С силой прижимает платок к моему лицу.

Мир вокруг тает. Светильник расплывается в ослепительном пятне.

И я проваливаюсь в темноту.

Глава 20

Глава 20

Я словно через толщу воду всплываю к сознанию, продираюсь через плотный слой ватной тишины. Сначала слышу только звук. Ровный, глубокий, встревоженный голос, который зовет меня по имени, просит очнуться.

Потом тепло. И чей‑то запах: древесный, тёмный, немного … знакомый? Заставляющий раздувать ноздри, жадно втягивать его, заполнять легкие.

Я пытаюсь открыть глаза, только веки тяжёлые, не хотят слушаться, приходится тратить столько усилий, что я почти уже готова сдаться, но вдруг – получается.

Мир расплывается. Качается. С трудом складывается в картинку. Просторной комнаты с высокими потолками. Я не узнаю ни комнату, ни обстановку. Кровать – слишком большая под балдахином бордового бархата с золотыми шнурами, заканчивающимися объемными кистями.

Одеяло большое похожее на воздушное облако. Ворох подушек.

Я резко сглатываю, осознавая: я не в своей каюте.

– Марта?

Голос заставляет меня вздрогнуть, даже не увидев владельца. Бархаг. В голове начинает проясняться. Так вот чей голос я слышала, и чей запах ощущала. Мне становится неловко, я пытаюсь подтянуться вверх на подушках и сесть. Но ничего не получается.

Даже Бархаг возникает в поле зрения не сразу. Сначала я вижу словно тень. Потом его силуэт. Он устало присаживается рядом, на краю кровати, наклоняется ко мне, опирается на ладони своих рук, расставленных по обе стороны от моих плеч. Я словно в плену оказываюсь, – не сдвинуться ни на сантиметр. Взгляд его глаз прожигает насквозь, он словно хочет увидеть, все что скрыто, оценить мое состояние.

Свет падает так, что его лицо наполовину скрыто тенью.

– Ты очнулась, – голос низкий, тихий

Голова кружится так, что я хватаюсь за виски.

– Что… что случилось?

Он подаётся ближе, но не касается. Я вижу, как жесткой линией обозначаются под его кожей сжатые челюсти.

– Это ты лучше расскажи, – его взгляд обжигающий. – Кто мог зайти к тебе в каюту? Замечала ли ты что-то подозрительное? Почему ты не закричала? Почему дверь была не заперта?

– Я… – я задыхаюсь, потому что вспоминать трудно, но ужас уже вспыхивает внутри. – Я… кажется спала, когда… кто‑то вошёл. Я думала, что мне показалось…

Старательно подбираю слова, стараясь составить какой-то более-менее связный рассказ. Выходит у меня не очень. Бархаг сердится, хоть изо всех сил старается не показывать этого.

– Мне кажется, за мной кто-то следил. Или быть может за вами, за тобой, – поправляю сама себя, – я не знаю. Может быть мне показалось. Но на палубе был мужчина, он наблюдал…

– Марта! – несдержанно перебивает он. – Почему ты не сказала?!

Слова ударяют, как волна ледяной воды. Глупо хлопаю глазами:

– Я думала, что мне просто показалось.

– А тебе не кажется, – наседает он, угрожающе наклоняется надо мной, – что тебе слишком много всего кажется? То показалось, что кто-то вошёл, то, что кто-то наблюдает. Но оказывается не показалось, а ты сама себя убедила!

– Прости… – лепечу я, понимая, что зря не сказала. – Я не подумала.

Молчим с минуту или больше. Бархаг не отводит от меня глаз. И напряжение во мне лопается словно перетянутая струна. На глаза вдруг выступают слезы, когда я шепчу доверительно жалуюсь ему:

– Я испугалась, я хотела закричать, но было уже поздно. Он держал платок и прижимал его к моему носу и рту. И я вдыхала какой-то запах, сладкий… – я морщусь, припоминая ощущения заполняющего меня запаха и свою слабость, что навалилась молниеносно.

Что-то меняется в его лице, когда он видит мои увлажнившиеся от слез ресницы. Поправляет мои разметавшиеся по подушки локоны.

– Я пришёл к тебе, – говорит он, а голос глухой, напряжённый. – Ничего такого. Просто… – он отводит взгляд, будто это слишком интимная правда. – Просто почувствовал, что должен проверить, как ты спишь. Стучал несколько раз, но ты не отвечала. Я уже собирался уйти, как дверь… сама приоткрылась.

Я замираю. И он тоже. Наши взгляды переплетаются. И я в его словах слышу возможно то, что не должна слышать. Он хотел зайти ко мне? И пусть это скандально и неприлично, если бы кто-то об этом узнал. Но это похоже спасло мне жизнь.

И он тоже это понимает.

Воздух застывает в лёгких. И кажется, Бархаг тоже дышать перестает.

Он медленно проводит ладонью по лицу жестом человека, который едва удерживается на грани ярости.

– Я нашел этот платок. – Он произносит это тихо, но четко, не собираясь скрывать от меня никаких деталей. – Пропитанный сонной эссенцией. Сильнодействующее усыпляющее средство. Чёрный рынок. В малых дозах усыпляет на час. В больших… – он делает короткую паузу, и потом меняет фразу: – Не рекомендую проверять.

Меня бросает одновременно и в жар и сразу же в холод.

– Кто…

– Злоумышленник схвачен, – хрипло произносит он, качая головой. – Но это мелкая сошка, скорей всего ему просто заплатили за то, чтоб он проник к тебе в каюту и …

Я прижимаю ладони к груди, будто так можно удержать бешено колотящееся сердце.

– Он… сказал, кто его нанял?

– Нет, – Бархаг произносит слово словно наотмашь – И пока что отказывается сообщать. Я бы собственноручно выбил из него правду, но судя по всему, своего нанимателя он боится гораздо сильней, чем собственной боли.

Он подаётся ближе. Так близко, что я чувствую его тепло. Меня окутывает его запах, который странным образом действует на меня успокаивающе. Словно пока я его чувствую мне не может ничего угрожать, и я в безопасности.

– Марта… – голос становится мягким, но опасно-мягким. – Тебя хотели похитить. Или убить. Это не игра, ты это понимаешь?

Он поднимается на ноги и начинает расхаживать по каюте. Она огромная и роскошная. Как и его кровать, на которой я лежу.

В его постели.тИ от этого жар поднимается по щекам.

Он оборачивается ко мне:

– Ты останешься здесь, – произносит безапелляционно. – Под моей охраной. Пока я не буду уверен, что тебе больше ничего не угрожает.

– Но… – я пытаюсь возразить. – Я не могу…

– Можешь. И будешь, – жёстко перебивает он. – Тебя могли убить. Похитить. Могли спрятать в трюме. Могли утащить в шлюпку. Что угодно могли сделать!

Я смолкаю. Потому что это правда.

Он подходит ближе, опираясь рукой о спинку кровати рядом с моей подушкой. Наклоняется. И его голос звучит не просто строгим, а опасно-яростным.

– И ещё. – Его глаза сверкают. – Ты должна обо всех своих подозрениях сообщать мне.