Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Глава 25

Марта

Счастье пахнет корицей и свежим кофе. Оно шепчет тебе на ухо, что всё будет хорошо. Растягивает твои губы в улыбку. И заставляет мечтать о невозможном.А потом начинается рабочий день.

Но сначала я пытаюсь собрать все свои непослушные локоны в какую-то прическу без своих привычных шпилек и щётки. Отчаявшись, заплетаю простую косу. А после этого под пристальным взглядом босса старательно делаю вид, что могу в одиночку справиться с всеми застежками и крючками, расположенными на спинке моего платья.

И конечно не справляюсь. Вынуждена просить Бархага о помощи. И хоть ему откровенно нравится застегивать все эти бесконечные крючки, прикасаясь ко мне сотни раз будто случайно, и вызывая мурашки на моей коже, я всё-таки себе обещаю, что непременно сама составлю свой гардероб. И состоять он будет из блузок, жакетов и юбок. И, возможно, даже из брюк!

Выйдя из каюты мистера Моггарна, пытаюсь войти в привычный ритм и привести свои мысли и чувства в порядок. Рабочая рутина, как известно, – лучшее средство от мыслей о нежных руках на моей талии и о взгляде, от которого всё внутри тает, как воск.

Палубой ниже, в рабочем кабинете, уже дожидаются отчёты. Стопка аккуратно собранных в папку документов, кипа корреспонденции, пара телеграмм и папка с данными по грузу, принятому в последнем порту.

Я беру лист за листом, раскладываю по категориям, делаю пометки. Стараюсь сосредоточиться. Но время от времени ловлю себя на том, что улетаю в мыслях куда-то и вообще готова рисовать на полях цветочки. Ох, это дурной знак! Так и влюбиться недолго.«Так, Марта. Раочий день. Строгий начальник. Никаких поцелуев. Никаких воспоминаний про завтрак на коленях».Я хмурюсь на цифры в отчете.

Но хмурюсь уже не по личной причине. В накладной за позавчерашний день указано двенадцать ящиков эмбраксита. А в следующем документе их уже десять. Знать бы еще что за эмбраксит такой?Я нахожу на обратной стороне накладной отметку: «погрузка произведена под личным контролем … ». А фамилия… вычеркнута. Просто зачёркнута, и сверху написано что-то неразборчивое. И почерк совсем другой.

Ищу на полках другую папку по предыдущему рейсу. Там та же история: несовпадение по количеству. Мелкое. На один ящик, но тоже есть.Это может быть и ошибка писаря, и банальная спешка. Но может быть и… не только.

На всякий случай, я начинаю выписывать всё на отдельный листок, но через некоторое время понимаю, что данных слишком много, и проще нарисовать таблицу: дата, номер рейса, откуда отправился и где была погрузка, что за груз вёз.

Чем дальше иду, тем чаще замечаю мелкие неточности. Подсчёты, замены, странные пометки в строке "ответственный", когда почти всегда фамилия стерта, заменена или указана очень размыто.Мне всё это не нравится.

Поднимаю глаза на Эдгара, секретаря мистера Моггарна. Он сидит за своим столом, склонившись над бумагами, и выглядит… необычно усталым и даже злым. Впервые не заговаривает со мной ни разу за все рабочее время. И я решаю, что он видимо, чем-то очень занят, и мне стоит обождать со своими преждевременными выводами. Возможно, я просто ошибаюсь, зачем отвлекать человека от работы в неподходящий момент.

Вместо этого я возвращаюсь к своей таблице и открываю новую телеграмму, где наш агент сообщает, что «груз прибыл в неполном составе, причина – ошибка отправителя».Я возвращаюсь снова к бумагам, чтобы проверить себя, и продолжаю сравнивать. И с каждой минутой в голове всё отчётливее вырисовывается: кто-то систематически уменьшает объёмы груза. Причем только определенного.По чуть-чуть. Почти незаметно. Но за четыре рейса это уже приличная сумма.И терять ящики с таким грузом… как минимум странно.

Когда всё цифры начинают кружится перед глазами от того, что я слишком долго и пристально всматриваюсь в них, решаю сделать небольшой перерыв.

Я на миг откидываюсь на спинку кресла и позволяю себе… подумать о нём.О том, как он смотрел на меня утром. Как держал за талию, как кормил с ложечки, как шептал, будто это всё – навсегда. От этих воспоминаний кружится голова, а кровь мгновенно нагревается, будто хочет закипеть и, бурля, бежать по венам.

С трудом прячу глупую счастливую улыбку, что против воли расползается на моем лице. Прикусываю губу, чтоб не слишком уноситься в свои приятные фантазии.

Наверное, я вообще должна бояться. Он – орк, взрослый, сильный, влиятельный. А я – беглянка из разорившейся семьи.Даже фамилию мою с недавних пор стараются не называть в высшем обществе. Моя мачеха и отец готовы продать её в обмен на выгодный контракт. Но с моим бегством даже и этот контракт сорвался…

Мы с Бархагом словно из разных миров. Что не было никаких шансов нам встретиться. Кроме случая. И он произошёл.

Я вздыхаю и прикрываю глаза, не желая даже представть как могло бы всё у меня сложиться, не встреть я его.

И пусть мы очень разные.

Но с ним… всё иначе. Он не покупает меня. Он не приказывает. Он просто есть рядом.Может быть, это и не продлится долго. Может быть, моя работа ему не понравится. Может быть, я окажусь в нищете, снова побегу, снова буду искать, где спрятаться от матримониальных планов своей семьи.Но сегодня – я с ним.И если у меня есть хотя бы шанс… шанс быть собой, быть любимой, я не хочу его упускать. Пусть даже у этого шанса нет будущего, но у него точно есть настоящее!

А потом, когда часы пробивают четыре, я поднимаю голову и вспоминаю его голос:

– Вечером поужинаем вместе?

И всё внутри у меня улыбается.

Глава 26

Глава 26

– Если тебе что-то кажется подозрительным, или просто странным, или даже незначительным, ты всё равно скажешь мне. Обещай.

Я, конечно, обещала. Тогда, утром, сидя на коленях Бархага с чашкой кофе в руках и его ладонью на моей талии. Обещать было легко. Всё было легко: и дышать, и улыбаться, и верить, что никакой другой жизни, кроме этой, у меня не было и быть не может.

Но утро закончилось, и началась работа. И теперь мне кажется немного нереальным и завтрак на двоих, и то, что я проснулась в постели Бархага.

А теперь снова меняется. Ведь мы сидим в небольшой гостиной кают‑компании. Здесь мягкий свет, приглушённые звуки моря за бортом и аромат горячего мяса с травами. Бархаг напротив меня собранный, уверенный, привычно спокойный. Словно ничего такого нет в том, что мы ужинаем вдвоём.

Его уверенность быстро передаётся и мне.

когда за ужином появляется профессор.

– О, вот это встреча!

Я слегка вздрагиваю, узнавая голос и смущаясь, как наше с мистером Моггарном уединение будет расценено. Я все ещё опасаюсь слухов.

Правила приличия не дают мне развернутся к двери. Но я и так знаю, кто пожаловал. Аргат Терволен.

Хотя на лице Бархага не дергается ни один мускул, я чувствую, что он недоволен вторжением не меньше моего.

Профессор делает вид, что не замечает возникшей паузы и того, что его не приглашают войти. Направляется к столу, за которым мы сидим.

– Простите, – говорит он, подходя ближе, – меня пригласили в офицерскую кают-компанию, но, похоже, я спутал двери.

Он делает шаг вперёд, и его глаза с интересом цепляются за меня. Теперь он видит, кто перед ним.

– Леди Марта! Какая… приятная неожиданность. Я не думал, что вы...

Он запинается, на миг растерянно смотрит на Бархага, потом снова на меня.

– …что вы уже вернулись из лаборатории, – заканчивает он с натянутой улыбкой.

– Я сегодня работала, – вежливо отвечаю. – и в лаборатории не была.

– Разумеется, – быстро подхватывает он. – Я просто... видимо, ошибся в расписании. Позволите? – он уже тянется к свободному стулу.

Бархаг делает едва заметный кивок. Без радушия. Без улыбки, с которыми он встречал профессора в прошлый раз.

Профессор усаживается, берет салфетку, раскладывает её на коленях и берёт бокал. Вышколенный стюард возникает у стола словно из-под земли, наполняет бокал вином.

– Прекрасный выбор вина. – Хвалит мистер Терволен, – Признаться, я всегда считал, что оркские корабли не балуют себя подобными изысками. Но ваш уровень, мистер Моггарн, каждый раз опровергает мои стереотипы.

Он поднимает бокал в тосте. Бархаг не отвечает.

– Марта, – внезапно переключается на меня Аргат, – я лишь хочу повторить , что был впечатлён вашими результатами. Свидетельствую свое удивление и почтение. Вы обладаете способностями, которые… выходят за рамки обычной магии. Я бы даже сказал – уникальными.

Я краснею, стараясь скрыть смущение под поклоном головы. Мы же говорили об этом, и он даже предлагал обучение, но Бархаг довольно твердо сообщил ему, что я занята на работе, и мне не до учебы. Поэтому я вскидываю удивленный взгляд на профессора и тут же отвожу, краснея:

– Благодарю, профессор.

– Скромность вам к лицу, – оживлённо кивает он, – но всё же. Я давно не видел такого чистого резонанса с магическими волнами. У вас… врождённый дар. Настоящее сокровище. Не каждый день встречается такой феномен.

Он делает глоток, прищуривается и задаёт вопрос, звучащий вполне непринуждённо:

– А каковы ваши дальнейшие планы, если не секрет, леди Марта?

Я замечаю, как рука Бархага едва заметно сжимается на столе. Он молчит, предоставляя мне право самой выпутываться. Но отчего-то кажется, что внимательно следит за каждым словом, что я сейчас скажу. Или даже … подумаю.

– Пока я думаю… – решаю я сыграть на его нервах, самую малость, но сыграть, и тяну паузу, прежде чем произнести: – продолжить работать на мистера Моггарна. Мне многое предстоит освоить.

Бархаг закашливается. Не ожидал. А я улыбаюсь самыми кончиками губ.

– О, несомненно! – с жаром говорит мистер Терволен. – Но если вы задумаетесь о профессиональном пути в магической науке… я всё ещё готов предложить вам место в моей личной программе. Только лучшие из лучших становятся моими подопечными. Вы точно одна из них.

Он говорит это с таким видом, будто делает мне одолжение. Но его глаза блестят от интереса.

Только он не понимает, что заинтересован тут не только он один. У каждого свой интерес.

Я успеваю заметить, как Бархаг медленно, не спеша, поворачивает голову в сторону профессора. Его взгляд… ледяной. Но голос остаётся спокойным:

– Я полагал, профессор, вы уже заняты исследованиями в столице.

– Ах да, – с лёгкой неловкостью отзывается Аргат, – но ради таких талантов, как леди Марта, я готов всё отложить. Особенно если есть возможность наблюдать развитие дара в уникальных условиях. Плавучая лаборатория – идеальная площадка.

– У Марты пока нет планов покидать мою команду, – произносит Бархаг, ни на секунду не отводя взгляда от меня.

– Разумеется, разумеется, – мягко отвечает Терволен. – Я лишь интересуюсь. Такие дары... нельзя пускать на самотёк.

В этот момент он делает ещё один глоток вина и замолкает.

Неловкость повисает в воздухе. Я чувствую, как напряжён профессор, как он медленно считает в уме, прежде чем заговорить, но не успевает этого сделать.

– Благодарю за компанию, профессор, – наконец Бархаг. – Но полагаю вас ждут в офицерской кают-кампании.

Тон безупречно вежлив. Но это уже просьба уйти. И она окончательная.

Терволен не спорит. Он встаёт, кланяется:

– Вы абсолютно правы, Бархаг! Благодарю за вечер. Марта, надеюсь, мы скоро продолжим наши занятия.

И уходит. Молча. Но я чувствую, как его взгляд ещё несколько секунд, словно приклеевшись, висит на мне.

Когда дверь закрывается, я осторожно поворачиваюсь к Бархагу. Он продолжает смотреть туда, где стоял профессор, потом переводит взгляд на меня.

– По-моему он стал довольно навязчив, ты не находишь? – интересуется он словно размышляя.

– Не знаю. Обычно он другой, – я жму плечами. – Или… я просто раньше не обращала внимания.

– Начни обращать, – хмуро говорит Бархаг.

Я хочу пошутить, но не решаюсь. Слишком серьёзный тон. Слишком ледяной голос. И я молчу.

Лишь спустя минут пять после ухода профессора мы снова может вернуться к нашему разговору.

И когда к Бархагу возвращается хорошее настроение, мне совсем не хочется его снова портить, рассказывая про странности в накладных и сопроводительных грузовых документах. Я и не говорю, решив, что в другой раз поговорим.

Глава 27

Глава 27

Бархаг

Я обменял спокойный сон на невесомый поцелуй.

Пока ты в комнате со мной -

целуй меня,

целуй,

Целуй.

(Джио Россо)

Я просыпаюсь раньше неё.

Всегда так бывает, когда рядом кто-то, за кого ты отвечаешь. Не по долгу. По внутреннему, звериному ощущению: это моё. И ценнее этого моего на свете ничего нет. И потому – это под моей защитой.

Марта спит, свернувшись на боку, подтянув колени, уткнувшись щекой в моё плечо. Моя рубашка съехала с её плеча, оголяя тонкую кожу, по которой скользит утренний свет. Я не шевелюсь, чтобы не разбудить. Просто смотрю. Запоминаю.

Любуюсь.

Спокойный сон – редкая роскошь. Я давно привык к ночам, наполненным расчётами, маршрутами, цифрами, бумагами. Или к ночам, когда проваливаешься в сон без сновидений, чтоб восстановить силы и просыпаешься через несколько часов, чтобы вновь и вновь строить свою империю, расширять её границы.

Но сегодня ночью я спал. По‑настоящему. И сейчас не хочу подниматься из постели, наслаждаясь тонким женским запахом, что сводит меня с ума. Так пахнет только она. Её поцелуи… Вот же черт! Её поцелуи.

Раньше я думал, что это лишь фантазия поэтов, но теперь понял, что когда женщина целует тебя, вверяет себя всю тебе. Не позволяет покорно пользоваться её роскошным телом, что так манит. А сама отвечает со всей страстью – вот оно истинное удовольствие.

Когда она выгибается в моих руках, стонет, в наслаждении закрывая глаза. Изнемогает и снова тянется за поцелуями.

Со всей неотвратимостью доходит, что мне плевать на свой спокойный сон, лишь бы Марта спала так доверчиво рядом.

Я обменял спокойный сон на невесомый поцелуй – так, кажется, сказал поэт?И, проклятье, совсем не жалею.

Марта шевелится, тихо вздыхает и прижимается ближе. Моя ладонь сама ложится ей на спину, в защищающем, уверенном жесте. Я чувствую, как в ней ещё живёт тревога после попытки похищения, но рядом со мной она стихает.

Это… правильно. Так, как и должно быть. Хочу, чтобы она была в безопасности. Улыбалась.

И сам улыбаюсь, глядя как вздрагивают её ресницы от пробуждения. Но она едва открыв глаза, снова их закрывает.

– Ты смотришь так, будто решаешь, стоит ли тебе украсть меня, – сонно бормочет.

Я усмехаюсь.

– Если бы я решил, ты бы не сомневалась.

Она фыркает, но я вижу, что она пытается скрыть довольную улыбку. Присаживается в кровати, тянется, пытается собрать свои волосы руками. Рыжая кудрявая шевелюра вокруг её прелестной головки выглядит совершенно неподвластной усмирению.

Марта берёт с тумбы мой галстук, завязывает им косу, морщась от сосредоточенности. И в этот момент я понимаю: именно такие сцены опасны. Они делают слабым.Словно теперь моё сердце – у неё, и она ходит с ним отдельно от меня, держит в своих изящных пальчиках.

Я помогаю ей с одеждой, мы говорим о пустяках, завтракаем. А мне хочется одного – чтобы эти мгновенья тянулись дольше, бесконечно дольше.Но они, конечно же, слишком быстро заканчиваются.

Когда она уходит в свой рабочий кабинет, я смотрю ей вслед чуть дольше, чем нужно. Потом смотрю на дверь, за которой она скрылась. Мысленно прослеживаю весь путь до кабинета.

И решаю, что хватит ждать.

Эдгар приходит сразу. Как всегда замирает на пороге без лишних вопросов, без суеты. Только взгляд у него внимательный, собранный. Знает по опыту работы, что вызов с утра в мою каюту – наверняка важное поручение. И такое, о котором лучше не распространяться.

– Мне нужны люди, – говорю я. – Лучшие. Не из полиции. Возможно, найми детектива или найди кого-то.

Он кивает.

– Что именно нужно найти? – спрашивает тоном человека, который много лет выполняет мои поручения самого разного плана.

– Всё, что касается леди Марты. Кто подал жалобу в Бюро брачных контрактов и наследств. Почему так настойчиво. Кто её жених. Какие у него ресурсы. И кто интересовался Мартой после того, как она уехала из дома.

Эдгар чуть приподнимает бровь.

– Это займёт время. Слишком серьезные запросы..

– У нас его нет, – пресекаю я его размышления.

Он кивает снова. Записывает. Я добавляю, после короткой паузы:

– И отдельно – профессор Аргат Терволен. Его связи. Его прошлые исследования. Его финансирование.

Эдгар не удивляется. Лишь на секунду задерживает взгляд.

– Я понял. Всё будет сделано.

Когда дверь за ним закрывается, я некоторое время стою неподвижно. Потом иду туда, где профессор кажется за эти пару дней привык чувствовать себя хозяином – в лабораторный отсек.

Терволен встречает меня с улыбкой.

– Мистер Моггарн, какая честь! – выступает он, широко улыбаясь

– Достаточно, – перебиваю я спокойно. Со вчерашнего вечера старый знакомый неимоверно бесит!

Его улыбка медленно гаснет. Зато в глазах читается что-то вроде понимания. Не хочу оставлять никакой недосказанности. Я не человек в конце концов, чтобы ходить вокруг да около. Я орк. Пусть и затесавшийся в мир больших людских денег.

Но суть от этого не меняется. Внутри я слишком хорошо знаю, что Марта – моя. И я должен её защитить. Пусть люди считают это слишком прямолинейным и звериным. Но я такой. Поэтому без обиняков произношу, глядя прямо в глаза:

– Вы слишком заинтересованы моей помощницей.

– Я учёный, – начинает он, – и редкие…

– Вы путаете интерес с притязанием, – говорю я, буравя его взглядом. – И второе явно лишнее. Марта относится к аристократическому роду, и ее семья самостоятельно выберут ей будущее.

Я блефую. Дай волю её семье, вряд ли я сам её увижу хотя бы ещё раз. Мистер Терволен пытается возразить, но я смотрю так, что слова застревают у него в горле. Закашливается. Давлю до последнего:

– Марта – моя личная помощница. И я как ее непосредственный начальник отвечаю за неё и слежу за её работой.

– Вы не имеете права! – все-таки обретает голос мой молчаливый доселе собеседник.

– Имею, – тихо говорю я. – У меня есть все права. И поверьте, вам не стоит их оспаривать.

С этими словами я разворачиваюсь и выхожу на палубу. Ощущение того, что я упускаю что-то главное, сосредоточившись на повышенном интересе восторженного профессора Мартой, тонкой иголкой колит сердце.

– Я делаю всё, что могу, – обещаю себе, – я всё выясню. Она будет в безопасности. И со мной.

Но как это сделать – пока ни одной зацепки.

Глава 28

Глава 28

Бархаг

Она снова здесь. В моей каюте. Сидит на диванчике у лампы, уткнувшись в свои бумаги. Она немного хмурит лоб и кусает губы – знак, что она о чём‑то напряжённо думает.

Сегодня это кажется таким простым и естественным – запоминать знаки её тела. Знать, когда она в каком настроении. Наблюдать за ней.

Она вскидывает на меня глаза, улыбается несмело. Я вижу, что стесняется. Стесняется нести работу сюда, в мою каюту. Стесняется меня. Поскольку ей кажется, что я жду от неё, как и от всех дам, разговоров о пустяках. И не готов терпеть, когда внимание женщины уделяется чему-то другому, работе например.

Надо бы её разубедить.

Но вспоминаю, как она в то же время радостно подскочила с места, стоило мне приказать заканчивать работу и идти к чаю. Правда, после чая она вновь погрузилась в свои ( то есть в мои в общем-то) бумаги.

Хмыкаю. Я не сторонник служебных романов, но пройти мимо Марты было выше моих сил. Она словно магнитом тянет. Так что имеем, что имеем.

Вижу, как несколько раз бросает свои осторожные взгляды на меня, словно хочет что-то сказать, но примеряется, можно ли. Выгадывает что-то. Интересно, что за мысли бродят в этой очаровательной головке?

Значит, пора поговорить.

Я снимаю китель, сажусь рядом с ней. Молча, чтобы не спугнуть эту яркую пташку, а то снова закроется в себе, и выманивай ее потом.

Хотя мне и это нравится.

Выманивается она на поцелуи, постепенно открывается и становится самой собой: яркой и смелой женщиной вместо запертой занудными правилами этикета и приличий наследницы аристократического рода.

Она замечает меня и чуть улыбается. Улыбка быстрая, рассеянная. Вся она сейчас – в цифрах. В расчётах. В догадках.

Кто бы мог подумать, что девушка из старинного рода окажется так увлечена работой?

– Всё ещё работаешь? – спрашиваю тихо, стараясь не выдать, как приятно просто… быть рядом с ней.

– Ещё чуть-чуть, – отвечает Марта, поднимая глаза. Смотрит, словно извиняясь взглядом: – Хочу закончить одну таблицу. А ты… всё в порядке?

Я киваю.Да, всё в порядке. Если не считать того, что на моём судне кто-то пытался похитить её. И теперь этот “кто-то” сидит на нижней палубе, заперт в каюте, охраняемой двумя моими охранниками.Я ходил к нему. Лично. Он оказался скучный, серый исполнитель.Говорит, что получил указание дождаться, пока Марта останется одна, выслеживал её весь день, и дождался только к ночи. Клянётся, что не знал, кто она такая и что не должен был ее убивать.

Вздыхаю.

Марта нужна была кому-то живой. От этого вроде бы и легче должно быть, что ей не грозит смерть. Но почему-то совсем не легче.

Я прогонял его на детекторе лжи, и наверное мог бы даже пытать, но лучше не стало бы все равно. Мелкий преступник всего лишь исполнитель, который даже не знает толком, кто заказал ему похищение Марты. Напуганный, он трясется в одиночной каюте, и готов рассказать, что угодно, только завидев фигуру орка, но помочь мне ничем не может.

Она отрывается от работы, словно читает мои мысли.

Поднимает на меня глаза, спрашивает ровным голосом:

– Ты сновы разговаривал с этим неудачником-похитителем?

Коротко киваю.

– Он ничего не знает, – говорю вслух, отвечая на незаданный вопрос. – Обычный исполнитель. Назвал сумму. Сказал, что имени заказчика нет. Но я ему верю, он действительно не знает. В противном случае мы бы выбили из него признания.

Пауза.Она молчит.И я, чтоб немного сменить тон, подаю ей чашку чая. Она берёт её, но руки у неё дрожат едва заметно. Можно списать на усталость. Или нервы. Всё же не каждый день приходится обсуждать зачем ты предполагаемому похитителю.

– Эдгар уже занялся делом, – добавляю. – Я приказал ему всё разузнать, почему твой… Почему подана жалоба в бюро наследств и брачных контрактов. Кто за этим стоит. Это может быть не он. Или не только он.

Она смотрит доверчиво. Словно одним теплым взглядом вверяет себя мне.

Я хочу прижать её к себе. Успокоить. Сказать, что с ней ничего не случится. Но увы, не могу соврать. Просто протягиваю руку и накрываю её ладонь своей.

Марта

Я смотрю на его руки. На тёмные пальцы с чуть выступающими жилами. Он… тревожится. И делает всё, чтобы я этого не заметила.Но я замечаю, или верней, я чувствую каким-то шестым чувством.

Делаю глоток чая, тяну время прежде чем решиться. Но всё-таки произношу.

– Бархаг, я должна тебе кое-что показать.

Он смотрит на меня с лёгким удивлением, но кивает.

Разворачиваю перед ним свою тетрадь. В ней – аккуратно вычерченная таблица, колонки и цифры. Он хмурится, не понимая зачем мне она. И я торопливо начинаю объяснть:

– Я проверила документацию по грузам за последние рейсы. И это… выглядит странно. Пропадают ящики. Всегда эмбраксит. Всегда в небольшом количестве. Всегда без чётких подписей ответственных.

Я переворачиваю страницу, показываю вторую таблицу.– Здесь то же самое. Только другой порт. Но схема та же. Это не случайность. Кто-то… потихоньку, системно… крадёт. И, кажется, довольно давно.

Бархаг молчит. Смотрит в таблицу, изучает цифры. Потом на меня.

– Ты ведь давно это заподозрила? Почему ты не сказала сразу?

Поджимаю губы, чуть виновато произношу:

– Нет, всего пару дней. Потому что ты был… занят мной. И мне не хотелось портить момент.

Он усмехается. Брови его поднимаются, и в уголках глаз появляются мелкие морщинки. Он смеётся. Настояще, негромко.

– Значит, в следующий раз предупреждай меня даже если я занят тобой, – говорит он, всё ещё улыбаясь, но в глазах уже нет улыбки, – это слишком важная информация, чтобы можно было её игнорировать!