Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

Глава 29

Марта

Жаль, что не могу всё время сидеть в каюте Бархага, как бы мне не хотелось. Он и так уже делает слишком много – защищает, помогает. А еще … заставляет меня забыть обо всём на свете, когда ночами целует меня и прижимает к себе, доводит до пика, когда я не могу сдержать стонов. А он улыбается так, словно ему принадлежит весь мир, когда я выгибаюсь в его руках от ярких спазмов удовольствия, скручивающих мое тело. Когда он усаживает меня на колени во время нашего завтрака.

Так что уйти очень сложно. Здесь тепло. Здесь безопасно. Я словно дома здесь, как не была никогда даже в своём собственном доме, разве что раньше, как было до смерти мамы.

Вздыхаю, вспомнив о том, что у меня теперь и дома-то толком нету. Разве что каюта Бархага, где я чувствую себя собой. Желанной, красивой, умной, самой лучшей на свете. И это так невероятно приятно, что мне каждую ночь и утро хочется, чтобы они длились подольше, не заканчивались.

Но каждый раз рассвет неумолимо наступает, солнце встает все выше, намекая на начало рабочего дня. Я собираю бумаги, беру планшет с графиками, иду в служебный отсек.

Туда, где у меня всегда море работы. А еще мое небольшое расследование, о котором я вчера рассказала Бархагу и обещала держать его в курсе всех своих подозрений. Не в силах сдержать улыбку от осознания, что я молодец и мои подозрения не беспочвенны, если сам мистер Моггарн заинтересовался ими.

Удивлённо застываю на пороге нашего офиса, если можно так назвать служебную каюту, где мы с Эдгаром с утра до ночи разбираем бумаги, сортируем корреспонденцию и накладные, архивируем, пишем, исправляем, перенаправляем…

Странное дело, но Эдгара сегодня нет на своём рабочем месте. Он появляется гораздо позже меня, когда я уже с головой погружаюсь в работу.

Он всегда спокоен, безупречно одет и собран, как будто каждое его движение заранее отрепетировано перед зеркалом. И повторено бесчетное количество раз, доведено до автоматизма.

Но сейчас он другой, в глазах какой-то блеск и смотрят они на меня словно… враждебно. Ну или по крайней мере недовольно. Словно я совершила какую-то очень огромную и неисправимую ошибку.

Он проходит за стол, лишь мельком кивнув мне, и тоже погружается в работу. Между нами царит молчание. Но через некоторое время он прерывает его, будто не выдержав напряжения, что скопилось у него внутри:

– Леди Марта, – произносит он сухо, – мне нужно с вами поговорить. Прямо сейчас.

Я инстинктивно выпрямляюсь, будто новобранец перед офицером. И заодно мысленно припоминаю всё что сделала, прикидывая, где я могла ошибиться и расстроить его.

– Вы не сообщили мне, – говорит он раздражённо. – Ни слова. Ни даже одного упоминания!! Я о проблемах в документации. О накладных. О хищениях эмбраксита.

Он бросается отрывистыми фразами, по которым я понимаю, что он зол, очень-очень зол!

– Я… – пытаюсь я, но он поднимает руку, останавливая меня.

– А теперь мистер Моггарн приказывает мне срочно заняться ещё и этим вопросом. В добавление к расследованию попытки вашего похищения. Знаете, сколько дел у меня уже есть? Сколько людей я должен держать в поле зрения?

– Эдгар, – говорю я сокрушенно, – я не хотела вас подставить.

Мне становится неловко, что я не рассказала ему. Мне ведь это и в голову не пришло, я сразу побежала к Бархагу, а ведь наверно должна была сначала поделиться своими подозрениями с Эдгаром.

– Нет, конечно, вы не хотели, – его голос всё ещё сдержан, но в нём явственно слышится сарказм.

Мне больно это слышать. Потому что он прав. По-своему прав. Я и правда пошла сразу к Бархагу. Потому что чувствую с ним связь. Потому что… потому что он меня выслушал. И не осудил. И не заставил чувствовать себя глупой.

Но сейчас… сейчас я чувствую себя именно такой.

– Вы уверены, что это не вы допустили ошибку? – бросает он.

– Что?

– Эти несовпадения в таблицах, пропавшие ящики… может, вы что-то неправильно посчитали? Или неверно переписали данные? Возможно, всё это именно ваша ошибка, которую вы сами и совершили, а теперь не знаете как исправить? Ошибка, вызванная... – он замолкает, смотрит на меня так, будто сдерживает следующее слово и я сама понимаю, что он имеет в виду.

И да, мне действительно кажется, что я знаю, что он хочет сказать «Женской эмоциональностью». «женской неспособностью к работе». Слишком уже явственно они звучат в его тоне и выражении лица. Или может быть даже, он намекает на то, что раз я сплю в каюте мистера Моггарна, то я выдумываю проблемы в работе, чтобы побольше привлечь его внимание?!

И это как пощечина. Или даже хуже!

– Вы несправедливы, – шепчу я, и голос предательски дрожит.

Еще миг и я расплачусь или, напротив, взорвусь и начну возмущаться его намёками. Пусть бы говорил всё, как есть, раз уж начал!

Он опускает взгляд. Словно этого достаточно, чтобы остыть. А когда поднимает его, то передо мной снова прежний, собранный Эдгар. Неэмоциональный и спокойный словно столп мироздания.

– Простите, леди Марта – коротко кивает он. – Вероятно, я был несколько резок с вами.

Но уже поздно. Я отступаю на шаг. В груди растёт колючим и холодным комом обида, хотя в чём-то я могу понять Эдгара, все равно он перешёл черту в своих обвинениях.

Он смотрит на меня молча. Потом чуть опускает голову.

– Думаю, нам обоим нужно немного остыть, – говорит он ледяным тоном.

Увы, я в отличие от него, так быстро остывать не умею. Поэтому у меня внутри всё кипит, и слова жгут язык. Я было открываю рот, но именно в этот момент в дверь стучат, спасая нас от дальнейших разборок и выяснения отношений.

Является стюарт и коротко докладывает:

– Всё готово. Пленник готов к транспоптировке, а “Олимпия” причалит через пару минут в порту.

Эдгар кивает ему и обращается ко мне:

– Я уезжаю, – сообщает он. – Мистер Моггарн поручил мне сопроводить заключённого и лично передать бумаги. Также я займусь запросами в Бюро по наследствам и брачным контрактам. Буду выяснять, кто подал жалобу о вашем исчезновении и что за этим всем стоит.

Он поворачивается к двери, но на секунду задерживается.

– И, леди Марта... не стоит всё принимать так близко к сердцу. Вы мне не враг. Просто вам нужно больше времени уделять работе, а не…

Он снова резко замолкает на половине фразы, а я опять вынуждена додумывать её окончание. И так как мысли в голову лезут только о том, что я занимаюсь не тем вместо работы, то вспыхиваю и поджимаю губы, вздёргиваю подбородок вверх.

Так и хочется воскликнуть ему вслед, что это не его дело и показать ему язык. Но я же леди, а леди себя не ведут, как маленькие обиженные девочки. Даже несмотря на то, что очень хотят.

Он уходит.

А я остаюсь в комнате одна. Стою, сжимая в руки в кулаки. Боль в груди такая, будто кто-то забрал у меня воздух.

И всё равно я не жалею, что пошла сначала к Бархагу. Потому что он – ну это Он!

Глава 30

Глава 30

Марта

После отъезда Эдгара и странной вспышки его гнева, время будто замедляется или вовсе исчезает. Я настолько погружена в таблицы, графики и цифровые сводки, карты логистики, что даже не замечаю который час.

На автомате включаю лампы, когда в рабочей каюте становится темнее. Свет ламп немного утомляет глаза, но оторваться всё равно невозможно от изучения документов. Наконец-то перед глазами начинает складываться общая картина. Все странности в документах по эмбракситу связываются понемногу в логичную цепочку. Пока в ней полно обрывов и запутанных мест, но то, что это не случайная небрежность при оформлении документов – однозначно понятно.

Именно в этот момент в дверь каюты стучат, затем она открывается, и раздаётся мягкий голос:

– Леди Марта, прошу прощения за беспокойство.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Так погрузилась в размышления, что посторонние звуки раздаются неожиданно, заставляют словно очнуться и встряхнуть головой, чтобы осознать, кто пожаловал.

Профессор Аргат Терволен.

Как всегда – нарядный, утончённый, с широкой сияющей улыбкой.

– Профессор? – откладываю свои бумаги и выдавливаю учтивую улыбку: – Что-то случилось?

– Скажете тоже, леди марта! Напротив: всё великолепно! Я как раз завершил настройку одной очень интересной экспериментальной установки в инженерной каюте. И мне хотелось бы… пригласить вас взглянуть. Вы ведь не откажете профессору? Обещаю, она на вас произведет впечатление.

– Зачем? – спрашиваю я осторожно. Он будто бы и вежлив, и учтив, но… я знаю, что Бархаг относится к нему с опаской. И мне теперь уже тоже хочется быть осмотрительней.

Правда, иногда мне кажется, что опасения Бархага носят какой-то собственнически-ревнивый характер, но я стараюсь гнать эти мысли из головы. Кто я, и кто Бархаг? Не может быть, чтобы он так ценил меня.

– Структура вашего магического дара, пожалуй, я могу это утверждать со всей уверенностью. Так вот, она уникальна, – продолжает он, слегка склонив голову. – Я заметил это с первого дня. Сегодня мне представился редкий случай. Можно сказать редчайший! В мое распоряжение попал образец эмбраксита. Я не прошу чего-то сложного. Просто… подержать руки на стекле капсулы. Это не больно. Не опасно. Но это может дать ценнейшие данные.

– Эмбраксита? – я почти как гончая собака, готова сделать “стойку” на это слово. – А где вы его взяли? Ведь раннее вы проводили массу опытов и тестов, но эмраксита в них не припомню.

Профессор сверкает глазами, явно отметив мою осведомленность, чуть досадливо морщится, но тем не менее отвечает:

– Получил на ближайшей стоянке. Не волнуйтесь, леди Марта! Эмбраксит довольно редкая и чрезвычайно ценная штука, чтоб можно было предполагать, что его можно добыть незаконно, да еще и устраивать с ним опыты на пароходе, принадлежащем мистеру Моггарну. Так что всё законно и на всё есть документы!

Он говорит это так уверенно и спокойно, что моя шевельнувшаяся было подозрительность сладко засыпает и видит сны. Да и смелости спросить у приятеля мистера Моггарна и профессора магакадемии, чтоб он показал документы на эмбраксит, у меня явно не хватит.Так что я интересуюсь другим:

– А если что-то пойдёт не так? – не могу не спросить. – Ведь эмбраксит очень мощный магический минерал.

– Я же не безумец, Марта. Всё под контролем.

Он улыбается. Широко и убедительно. И всё же – что-то в его голосе отзывается во мне тревогой. Но я киваю. Пока Профессор нахваливает мои знания:

– Все-таки, леди Марта, для юной девушки, не обучавшейся в магической академии, вы невероятно хорошо осведомлены. Просто аплодирую вашим познаниям!

Я лишь склоняю голову в знак то ли благодарности за комплимент, то ли согласия с его словами. Дело в том, что не рассказывать же ему, что еще неделю назад и знать не знала, что такое эмбраксит. А до настоящего разговора и не подозревала, что это редкий минерал, который на счету.

Поэтому я напускаю на себя крайне озабоченный вид, и сведя брови решаюсь:

– Хорошо. Только на несколько минут, у меня правда очень много работы. И только если точно безопасно. Мистер Моггарн…

– Марта, что вы обо мне думаете? Конечно безопасно! Тем более, я знаю, как Бархаг ценит свою личную помощницу, коей вы являетесь!

Профессор рассыпается в витиеватых благодарностях, словно заполучил не просто зрителя и участника эксперимента, а будто уговорил Луну спуститься с неба.

Когда я вхожу в основную лабораторию спустя полчаса, я невольно замираю: всё выглядит иначе. Это не тот порядок, к которому я привыкла. Здесь что-то новое. В центре стоит сфера из стекла, внутри которой кристалл, пульсирующий мягким голубым светом. Рядом с ним сложная система рам и рунических контуров, переплетённых медными жилами. От них струится тепло. Воздух будто чуть звенит от насыщенности магией.

– Красивая установка, – признаю я, подойдя ближе, заглядываю внутрь на магический минерал сферы. – Это и есть тот ваш эмбраксит?

– Он самый. Мощный источник магической энергии. Совершенно безопасный… если с ним обращаться правильно.

– И я должна…?

Смотрю на него вопросительно, не понимая зачем ему моё участие? И почему нужно было проводить эксперимент на борту “Олимпии”?

– Просто положите руки на стекло. Вот так.

Он показывает, как расположить ладони. Я повторяю его движение, ставлю ладони на прохладную поверхность. Чувствую, как магия слегка щекочет пальцы. Странное ощущение, но не неприятное.

– Начинаем, – произносит мистер Терволен почти торжественно.

Кристалл внутри пульсирует. Я чувствую, как он словно «вслушивается» в меня. Лёгкое давлениие постепенно нарастает, словно… что-то тянет.

– Профессор? Он слишком быстро разогревается.

– Всё в порядке, Марта! Почему вы такая паникёрша? – с усмешкой пытается он меня усовестить.

И ему почти удаётся. Но вскоре сфера разогревает почти до нестерпимой температуры. Волна энергии обрушивается на меня, толкает меня с места, отбрасывая на несколько шагов назад. Я налетаю спиной на дверь каюты, больно ударяясь. Воздух выбивает из лёгких в один миг.

И я с удивлением слышу себя, словно со стороны, – как я кричу.

Глава 31

Глава 31

Марта

Рунические контуры вспыхивают слишком ярко, ослепляют. Свет режет глаза. Огонь вспыхивает словно сам собой.

Платье загорается сразу, резко, словно только и ждало этого момента. Ткань трещит, липнет к коже. Я кричу. По‑настоящему, не стесняясь, не думая ни о чём, кроме боли. Пламя бежит по подолу, взбирается вверх,

Я пытаюсь сбить его руками глупо, бессмысленно. Ладони обжигает. Воздух становится горячим, тяжёлым, его невозможно вдохнуть.

– Воды! – кричу, что есть силы. Или только хочу крикнуть. С трудом соображаю.

И бегу.

ТОлкаю с силой, которой сама от себя не ожидаю дверь лаборатории, велетаю в коридор. Ноги сами меня несут к борту лайнера. К открытому пространству. К единственному, что может спасти. Коридор качается, пол уходит из‑под ног, «Олимпия» словно чувствует мою панику и отвечает ей глухим стоном.

Палуба.

Ветер встречает меня порывами, будто хочет поиграть с огнем, которым охвачен подол моей юбки, и рукава. Языки пламени кажется подбираются уже в лифу, хотят сделать из меня свечку…

Последнее, что я вижу, это волны. Вздымаются высоко, захлестывают борт , с и силой бьются, разлетаются на миллиарды брызг. Судно чуть кренится, но я этого почти не замечаю. Всё внимание сосредоточено на огне, пожирающем меня. На страхе, который топит меня удушливым жаром.

Я не думаю больше ни секунду. Прыгаю. Сама не знаю как. Вот только что была на палубе, и словно меня ветром сносит за леера.

Холод обрушивается, как удар.

Вода разом смывает пламя, но вместе с ним выбивает и воздух из лёгких. Я ухожу под поверхность сразу, слишком резко. Мир взрывается пузырями, темнеет.

Я барахтаюсь. Руки двигаются плохо, платье тянет вниз, намокшая ткань становится тяжёлой, как свинец. Я пытаюсь всплыть, но волна накрывает с головой, крутит, разворачивает.

В ушах гул. В груди невыносимо жжёт. Воздуха нет.

Я знаю это ощущение. Меня пронзает дежавю. Я уже словно была тут, только не в реальности, а в своём сне, что снился мне недавно.

Так же паника, липкая, холодная, обволакивающая. Та же беспомощность. Та же мысль: всё кончено, мне не справиться!

Я раскрываю рот, пытаясь вдохнуть, но вместо этого глотаю воду. Она солёная, её много. Лёгкие сводит спазмом. Я бьюсь, но движения становятся медленными, непослушными. Только хуже делаю, выбиваюсь из сил, и вода тянет меня вниз.

Свет сверху расплывается. Поверхность слишком далеко.

Пальцы немеют. Ноги тянет вниз. В голове становится тихо, почти уютно, как перед сном. Я перестаю сопротивляться.

Бархаг

Треск магии нарушает… всё мироздание.

Кровь внутри вскипает, адреналин бьёт в сердце словно из прицела пушки, разносится в крови. Воздух кажется закипает и дрожит маревом.

Я рву на себя дверь. Несусь по коридору. Сердце бьёт набатом тревогу. Что-то пошло не так. Не так! Словно мир сошел с рельсов и несётся под откос.

Не с ней. Только не с ней! Это даже не мысль! Это будто основа самой жизни.

И в то же время самообман. Кожей чувствую, что мой мир рушится именно потому что – с ней. С Мартой что-то случилось.

Лечу по коридорам с дикой скоростью, всё вокруг смазывается в какие-то неясные полосы. То ли люди, то ли обстановка корабля – неважно. Я снес бы любого, но к счастью они сами расступаются. Видимо, стены тоже.

Бегу, словно канат натянут между мной и Мартой. И там, на том конце, давление все тише и глуше.

Инженерная лаборатория. Дверь открыта. Воздух жжёт лёгкие. Магический фон в пике. Перед глазами все полыхает пламенем и плывёт в мареве. Похоже, только у меня.

Марты нет. Профессор бледен как полотно. Указывает на разбитую сферу и бормочет что-то невнятное.

– Где она?!

Он мотает головой, рукой машет в сторону открытой палубы, снова несёт что-то несвязное.

– Огонь! Получилось.. Всплеск магии… невероятный… Она загорелась… Я не успел… Она прыгнула! Сама! Всё разрушено, всё! понимаешь?!

Не слушаю его. Он словно перестаёт существовать для меня со своими лабораториями и ценными материалами.

Подлетаю к борту, свешиваюсь вниз.

Марта. Внизу. Мелькает и исчезает под волной.

– Вон туда! – рёвом поднимаю полкоманды. – Корабль остановить! Шлюпку вниз! Немедленно!

Прыгаю сам.

Время растягивается, бесит меня! Кажется, что мой полёт вниз длится бесконечно долго, хотя это секунда, но она ощущается нескончаемой. В то время, как я должен быть там, с ней.

Вода холодная как смерть. Впивается тысячью мелких острых иголок. Но мне жарко от адреналина, что разносится в крови. Сердце стучит в висках. Слышу свой рёв глухо, под водой.

Ныряю.

Ещё раз.

Ещё. И вот она.

Платье кажется чернильным пятном, темным от воды. Волосы прилипли к лицу. Легкая. И неподвижная.

Проклятие!Подхватываю. Тело само устремляется к поверхности. Выныриваю с ней, но она не дышит, не открывает глаз. Лицо бледное. Лежит безвольной куклой, поддерживаемая то ли волной, то ли мною.

Я и сам перестаю дышать. Всё теряет свой смысл.

Ее голова запрокидывается, и волосы словно всполохи огня танцуют в воде. Гипнотизируют меня. Я оглядываю ее, трясу, словно разбудить хочу:

– Марта! Марта!!!

В голове пустота полная. Тело управляется инстинктами, на адреналине действует, как заводное, чужое.

Слышу всплеск от спущенной шлюпки. И голоса матросов, что раздаются словно сквозь густую завесу.

Шлюпка уже рядом. Меня хватают за плечи. Тянут внутрь, помогают вытащить меня с моей драгоценной ношей. Я держу её. Никому не отдам. Никогда.

Напряженно всматриваюсь в лицо. Она всегда чувствовала мой взгляд, реагировала.

Но сейчас…

Она впервые не отвечает мне.

Глава 32

Глава 32

Марта

Тепло. Сначала только оно. Густое, обволакивающее, как пар от горячего чая, который кто-то разливает по венам. Тело тяжёлое, словно в бане распарили, а теперь запоздало пытаются охладить.

Я пытаюсь пошевелить пальцами, и они послушно вздрагивают под тонкой простыней. Вслед за ощущениями приходит обоняния. Я чувствую запах знакомый, успокаивающий. Его запах.

Глаза открываются медленно, словно веки приклеены друг к другу, верхнее к нижнему. Ресницы слиплись. Приходится с трудом продирать их, словно тело забыло – как это открывать легко глаза. Сейчас мне приходится прилагать для этого усилия.

Я вижу, что в каюте уже царствуют вечерние сумерки. Сквозь стёкла иллюминаторов пробивается тёмно-синий свет, окрашенный последними отблесками розового заката над морем.

Низкий, ритмичный гул двигателей отдаётся прямо в позвоночник. Лампы в каюте горят приглушённо, мягким золотистым светом.

Я лежу в его постели. На мне его ночная рубашка, та самая, белая, слишком мне большая, рукава свисают, закрывая ладони. Принюхиваюсь осторожно, чую, как пахнет каким-то бальзамом: свежим, с ноткой мяты. Понимаю, что именно он, видимо, холодит мою кожу. Внезапно в голове в один пазл складывается: запах бальзама и то, что я помню его. Он же от ожогов?! Ожоги… они были?

В голове пусто. Воспоминания словно обрывки бумаги носятся по ветру, не собираются воедино.

Словно вспышки в памяти:

Огонь. Дикая боль… Вода. Холод, который выбивает воздух из легких одним ударом.

И сон… долгий, вязкий сон, в котором я проваливаюсь снова и снова. Корабельный доктор. Его голос, спокойный и монотонный, как стук поршней в паровом двигателе: «Я вкокол ей успокоительное. Ей нужно отдохнуть, восстановиться…».

Я поворачиваю голову.

Бархаг сидит в кресле у кровати, локти на коленях, лицо опущено в ладони. Плечи напряжены, как будто он держит весь вес парохода на себе. Его рубашка расстёгнута на две пуговицы, воротник смят, волосы растрёпаны.

Я никогда не видела его таким… человеческим. Таким уставшим. Кажется, он задремал ненадолго. Спал ли он вообще или всё время караулил, когда я приду в себя?

Он чувствует мой взгляд.

Поднимает голову резко, как будто его ударили по плечу, заставив проснуться. Глаза – красные, воспалённые, но в них вспыхивает такое облегчение, что у меня перехватывает дыхание.

– Марта! – Произносит он хриплым, надломленным голосом.

Резко вскакивает, что кресло дёргается, падает на пол. В следующую секунду мой мужчина оказывается рядом, садится на край кровати, осторожно, словно я из тончайшего фарфора сделана времён династии Мин.

Берёт мою руку обеими своими, огромными, шершавыми, и прижимает к губам. Долго молчит, просто дышит на мои пальцы.

– Ты проснулась, – наконец шепчет он. – Два дня… два проклятых дня.

Я пытаюсь улыбнуться:

– Похоже, я всё пропустила. Я… помню огонь. И воду. А потом… ничего.

Он кивает, не отрывая глаз от моего лица, ждёт, что я еще смогу вспомнить. Я морщусь, пытаясь собрать осколки памяти.

– Я прыгнула сама… боялась, что сгорю заживо.

– Ты чуть не утонула, – его голос тих, словно говорит через силу. – Когда я вытащил тебя… ты не дышала. Совсем.

Он замолкает. Пальцы сжимают мою руку чуть сильнее. Отчаянно как-то, будто я могу ускользнуть снова в глубокие воды за бортом.

– Я думал, всё. Конец. Я думал, что потерял тебя.

Я тянусь к нему свободной рукой, он наклоняется ко мне навстречу, и я касаюсь его щеки. Щетина колется, под глазами тени. Он выглядит так, будто не спал эти два дня вообще.

– Ты прыгнул за мной, – шепчу я наугад хоть и не знаю наверняка, просто не могу представить себе другого варианта.

– Конечно!

Я вдруг понимаю, насколько он напуган. Этот огромный орк, который одним взглядом заставляет матросов вытягиваться по струнке, сейчас выглядит потерянным.

– Ты напугала меня, – признаётся он, – будь моя воля, я бы запер тебя здесь. В этой постели. И не выпускал бы ни на шаг».

–Твой личный плен? – улыбаюсь я ему, мне хочется, чтобы он тоже улыбнулся в ответ.

План срабатывает, и его губы чуть дергаются в подобие кривоватой улыбки:

– Да! – Он наклоняется, касается лбом моего лба. – Пока ты не дышала, я тоже не дышал. Просто забыл, как это…

–Я здесь, – шепчу, чуть сжимая его пальцы, – я жива. Всё хорошо.

Он отстраняется чуть-чуть, смотрит в глаза. Потом медленно, осторожно целует меня в висок, в кончик носа, в уголок губ. Вижу, как он сдерживается, в то время как ему хочется стиснуть меня в объятьях, он осторожничает, боится навредить мне. Но я не хочу осторожности.

Приподнимаюсь на локте, тянусь к нему, обхватываю за шею. Он замирает на секунду, а потом отвечает. Поцелуй глубокий, жадный, полный того страха, который он носил в себе два дня. Его руки скользят по моей спине – через ткань рубашки, осторожно, обходя места, где ещё может быть больно.

– Ты вся дрожишь, – бормочет он в мои губы.

– Ты тоже, – хмыкаю я в ответ.

– Ты ещё слабая.

– Тогда будь нежным!

Это всё, что ему нужно. Слегка отстраняется, смотрит на меня – глаза тёмные, почти чёрные затягивают меня в его личную бездну. Сканирует меня, будто не уверен, что все правильно расслышал.

Но я не собираюсь отступать, тяну его за шею к себе ближе. Хочу вдохнуть его запах, почувствовать его прикосновения, кожа к коже.

Он укладывает меня обратно на подушки, но сам теперь ложится рядом. Его руки скользят по моим плечам, вниз по рукам, переплетают пальцы. Целует запястья, там, где бьётся пульс. Потом шею. Место, где бальзам оставил лёгкий аромат мяты. Я вздрагиваю, когда его губы касаются ключицы.

– Ты была вся в синяках и следах огня, – шепчет он

Его пальцы бесконечно гладят мою кожу, как будто это необходимо, чтобы убедиться, что со мной всё в порядкен. Я тянусь к нему, касаюсь его лица, провожу по щеке, по скулам. Оказывается, даже без сознания можно скучать. И теперь я понимаю, что соскучилась невероятно.

Он целует меня снова. Его губы спускаются по шее, к груди, задерживаясь на каждой родинке, на каждом сантиметре кожи.

Я выгибаюсь под его прикосновениями, чувствуя, как страх, его и мой, смешивается с облегчением, и отступает понемногу под его натиском. Одним на двоих.

Наслаждение накатывает волной, тёплой, разливающейся по венам. Бурлящей пузырьками внутри.

Бархаг расстегивает пуговицы своей-моей рубашки медленно, одну за другой, открывая меня сантиметр за сантиметром, разворачивает словно фантик на конфете, и каждый раз целует обнажённую кожу, шепчет, какая я красивая и нежная. Постепенно переходит на жаркие пошлости.

Его руки – грубые от работы с механизмами, но такие нежные сейчас – скользят по моим рёбрам, животу, бедрам. Я запутываю пальцы в его волосах, прижимая ближе. Он все правильно понимает, ныряет вниз и находит губами самую горячую точку, средоточие моего удовольствия.

Нежно и осторожно его язык скользит медленно, лаская, посасывая. Наслаждение нарастает, сладкое, острое, я оживаю под его руками, под его губами.

– Бархаг…Бархаг… пожалуйста… – шепчу я.

Он делает несколько быстрых движений языком, и из моего горла рвётся крик, который я не могу сдержать.

Бархаг рывком поднимается, целует меня в губы. Я чувствую свой вкус на нём, солоноватый, живой. Его тело прижимается ко мне, горячее, сильное, дрожащее от эмоций. Он входит медленно, давая мне время почувствовать каждую секунду, каждый сантиметр. Заполняет меня неотвратимо, пока я стискиваю его внутри, и тут же начинает двигаться, почти полностью выходя из меня и быстро возвращаясь, растягивает, гладит внутри.

Наслаждение захлёстывает нас обоих. Оргазм накрывает нас одновременно. Бархаг замирает внутри, прижимаясь лбом к моему. Пытается восстановить сорванное дыхание. Потом просто лежит рядом, обнимая так крепко, будто боится, что я исчезну.

– Обещай, – говорит он хрипло. – Больше никаких лабораторий. Никаких экспериментов. Пока мы не поймём, что это было.

Я послушно киваю, прижимаясь к его груди.

– Обещаю!

А пока я засыпаю под мерный гул двигателей парохода и стук сердца Бархага, чувствуя, что в его объятиях я точно в безопасности. И ничего больше со мной не случится.