Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Очень личная помощница для орка
Дина Дружинина

Глава 1.

Глава 1.

Бросаю взгляд в окно на мелькающие за ним очертания гор, задумавшись о своем туманном будущем под мерный стук колес. А уже в следующий миг вагон вздрагивает, резко меняет движение, словно напоровшись со всей силы на бетонную стену.

Пол в один миг уходит из-под ног. Удар такой силы, будто меня выстрелили из пушки. Я вылетаю из кресла, в котором сидела, и приземляюсь в метре от него, обнаруживая себя стоящей на коленях и вытянутых руках. Скольжу по ковру, цепляясь ногтями за ворс.

Скрип, грохот, треск. Железо визжит, как огромный раненый зверь. Вагон кренится на бок, теряя равновесие. Тяжелый чемодан пролетает мимо, я едва успеваю увернуться от него.

Металлические стены вагона сминаются от удара, как фольга. Одна из стен начинает выгибаться внутрь с жутким скрежетом, видимо, намереваясь раздавить уцелевших пассажиров.

Я хочу закричать от ужаса, но ничего не получается. Грудь сжимается, воздух становится слишком густым и вязким. Застревает в лёгких. Ни вдохнуть, ни выдохнуть! В ушах стоит звон.

Неужели мне конец?!

Даже не успеваю запаниковать, так быстро все происходит. Лишь в голове мелькает ироничная мысль, что завтра отец и его новая жена, получив известие о моей гибели, наверняка обронят ужином: “Ну что за неблагодарная дочь! Добилась все же своего, оставила нас ни с чем!”

Но мне уже будет все равно.

Мне и сейчас все равно. У меня есть заботы поважней.

Стена вагона точно решила меня придавить и сминается, складываясь почти пополам от удара об столб.

В другой раз я бы пошутила о крепости железнодорожных столбов, о которые крушатся вагоны.

Но не сегодня.

Слишком уж неумолимо стена надвигается на меня.

Вагон с грохотом переворачивается на бок. Я почти глохну от жуткого грохота и людских криков. Цепляюсь за кресла, пытаюсь найти хоть какую-то опору.

Стена продолжает сжирать окружающее пространство. Вот она уже прямо передо мной… и вдруг, крыша вагона, не выдержав такого поведения собственной стены, трещит, и с грохотом выстреливает вверх, словно отщелкивается и падает на землю.

И все вдруг замирает. Вагон больше не двигается, падение прекращается.

Там где была крыша – сияет небо, солнце удивленно заглядывает внутрь развороченного купе поезда, но ему это быстро наскучивает и оно прячется за пробегающими облаками.

Кто-то хватает меня за локоть – дергает, встряхивает, тянет, помогая выбраться. Выбираюсь и осматривая место крушения, под аккомпанемент клацанья собственных зубы. Глотаю воздух с хрипом, как рыба, случайно оказавшаяся на берегу.

– Всё в порядке, – шепчу сама себе. – Всё уже…

Сама не знаю зачем, но бреду вдоль искореженного состава. Мой вагон оторвало, и он сполз по насыпи, наткнувшись на столб и вероятно перевернувшись от удара. Пролом на месте крыши зияет, будто открытая пасть.

Выглядит жутко, но судя по оживленным голосам, выбирающихся из него людей. Все мы отделались – если так можно сказать – жутким испугом и небольшими травмами.

И все бы было прекрасно, и можно праздновать второе рождение, – или что там празднуют в таких случаях? – но вдруг я слышу плач, и натыкаюсь взглядом на женщину, сидящую на земле. Она тянет ко мне руки:

– Леди! Леди! Я похоже, что ногу сломала, не могу встать… Мы ехали с дочерью, у нее был котенок. Нас с дочкой вытащили. А дьявол этот спрятался. А сейчас мяукает оттуда! – она кивает с отчаянием на перекошенный вагон, из которого я только что выбралась. – И Лили.. Моя Лили бросилась за ним! На его крик! – Тело женщины сотрясают рыдания.

Холод выстреливает по позвоночнику. Вагон боком стоит на насыпи, вот-вот грозя скатиться вниз и рухнуть в обрыв.

Торопливо оглядываюсь, но рядом – никого, кто мог бы прийти на помощь. Все бросились к другому вагону второго класса, туда, где больше пострадавших. Этот вагон пустой. Никто не думал, что маленькая девочка побежит внутрь снова, едва выбравшись из него.

Я залезаю внутрь обратно. Сердце колотится, стараюсь ступать очень осторожно, чтоб не нарушить хрупкий баланс и вызвать обрушение.

Чертыхаюсь.

Сейчас мне можно! Все-таки леди, которым не положено чертыхаться, не лазят по искореженным вагонам в поисках девочки с котенком.

Ведь я могла бы просто отвернуться. Могла бы не лезть. Сделала бы вид, что не услышала, или лишилась чувств (как и полагается леди в трагических обстоятельствах) Но…

Но тогда бы это была не я.

Почти сразу же замечаю малышку. Девочка склонилась над тем самым огромным чемоданом, что пролетел мимо меня, дергает его изо всех сил, но не может сдвинуть с места.

Тороплюсь к ней, изо всей силы дергаю чемодан. К счастью, котик цел, лишь хвост придавило. Радостный, он взбирается на руки своей маленькой самоотверженной хозяйке, готовый выбраться отсюда.

А я хватаю ее за руку, тяну прочь из вагона, под которым я слышу, как начинает шуршать осыпающийся щебень.

Глава 2

Глава 2

Сердце в один миг подскакивает к горлу, на языке разливается горечь. Я осторожно сглатываю, будто сделай я это неосторожно, – и вагон понесется вниз, под откос.

Девочка на секунду цепляется за меня, судорожно хватая за талию, пытаясь удержать равновесие. Я чувствую, как она дрожит от страха мелко, отчаянно. Смотрит на меня огромными доверчивыми глазами.Я даже успеваю отметить, что серый котенок, льнет к ней, врубая свой внутренний мурчательный мотор на полную катушку.

Весь мир вдруг сужается до звука моих осторожных шагов, шелеста щебня, скрипящего под вагоном и громкого мурчания довольного кота. Его не бросили, спасли, он и рад.А нам как сейчас выбираться?

Вместо пола под ногами – уцелевшая стена вагона. Она качается, незаметно, всего лишь на несколько сантиметров скользит вниз. Щебень сыпется под колесами, и с каждым шагом мы теряем высоту, пусть незначительно, но неумолимо.

Сердце стучит где-то в горле, как будто тоже пытается вырваться и убежать подальше.

– Всё хорошо, – бормочу я девочке, скорее для себя. Натягиваю на лицо широкую улыбку. – Сейчас выберемся отсюда и пойдешь к маме. Ты больше не убегай от нее, ладно?

Делаем еще один осторожный шаг. Девочка серьезно кивает, обещая слушаться маму.

И еще шаг. Непроизвольно сжимаю ее ладошку чуть сильней.

Она всхлипывает, судорожно шепчет что-то про котика и маму, а я чувствую, как дыхание сбивается. Мне нужно спустить её вниз – к насыпи, к людям. Только бы успеть.

Идти между рядами кресел, лежащих по боку, старательно обходя окна, которые теперь под ногами – занятие не из легких. Но мы справляемся. Шаг за шагом. Почти не дыша, продвигаемся к зиящему проходу – там, где раньше была крыша.

Склон крутой, земля сыпется, но ниже мама девочки, завидев нас, из последних сил поднимается на ноги, кричит:

– Лили! Слава Богу! Сюда! Я подхвачу!

Подхватываю малышку и передаю из рук в руки. осторожно, медленно, стараясь не совершать резких движений. Минута, и она уже в материнских объятьях. И я выдыхаю. Теперь дело осталось за малым выбраться самой! Это уже легко.

Только стоит мне об этом подумать, как раздается скрежет под ногами. Звук режет уши, и вагон, словно недовольный тем, что я от него ухожу, резко подается вниз, теряя точку опоры.

Я кричу, и сама не узнаю звук своего голоса. Глаза распахиваются, но я ничего не вижу. Всё дёргается, заваливается. Вагон опасно наклоняется, готовый сорваться с бешенной скоростью вниз.

«Вот и всё», – мелькает мысль.

Вагон съезжает вниз мимо женщины и застывшей Лили с ее котенком. Кажется, они тоже кричат. Но я не слышу их. Все звуки глушатся скрежетом съезжающего по щебню вагона.

Но вдруг я слышу рык, что разрывает пространство, отдается дрожью в моих нервных окончаниях. Темная тень на миг заслоняет свет. Она хватает меня за локоть, обнимает сильной рукой за талию. Резко дергает на себя с нечеловеческой скоростью и силой. Выдергивая меня из падающего вагона в самый последний миг.

Я даже не понимаю, как мы оказываемся на насыпи. Он движется с силой урагана, унося меня с собой, но при этом бережно прижимает к себе, когда мы касаемся земли.

Потрясенно стою среди грохота и рева от разлетающегося в щепки вагона, который срывается в обрыв кажется на миг раньше, чем мужские сильные руки ставят меня на землю.

Вагон срывается в пропасть за моей спиной. Насыпь под ногами трясется и гудит как при землетрясении.

Я висну в руках моего спасителя, прижавшись к широкой, мощной груди. Он такой огромный, что я едва-едва достаю ему до плеча.

– И сильный! – подсказывает внутренний голос.

Чувствую, как под одеждой перекатываются мышцы. И, словно ничего не случилось, мерно и гулко стучит сердце, в отличие от моего, частящего быстрыми мелкими ударами.

Спокойствие и уверенность чувствуются даже не то что каждом его движении, а – в каждом вдохе.

– И быстрый! – не унимается внутренний голос, расхваливая моего спасителя.

– Безмозглая кукла! – Рычит он, рассеивая романтичный флёр. – Зачем ты туда полезла?

Мне хочется ответить, что это девочка… что котёнок… что я не могла иначе. Но горло сжимает, и я просто моргаю и кусаю губы, не в силах вымолвить ни слова.

Но хотя бы внутренний голос обиженно-насупленно замолкает, и я могу поднять на мужчину глаза.

Ох! Лучше я бы не делала этого!

Меня держит в объятьях… орк! Орк! Я, конечно же, лишена предрассудков, как и каждая современная девушка. Но не настолько же! Мамочки мои!!! ОРК!!!

Вот тут уже точно можно лишиться чувств.

Но судьба никогда не давала мне сделать то, что я хочу (например, упасть в обморок, как сейчас).

У нее всегда есть для меня сюрпризы.Так что я почти не вздрагиваю, когда нас ослепляет вспышка белого света. И последующий за ней крикливый возглас репортера, опускающего фотоаппарат:

– Вот так сенсация! Мистер Моггарн спасает пассажирку второго класса после крушения поезда. Причем выбирает прехорошенькую!

Глава 3

Глава 3

За сутки до катастрофы.

Утром позволяю себе вволю понежиться в постели. Я не из тех, кто предпочитает лениться и валяться в кровати полдня, а вечерами до поздней ночи (или верней сказать – раннего утра) наносить бесконечные визиты и посещать приемы и балы.

Хотя, может быть и из тех. Но шанса проверить не было.

После того, как несколько лет назад умерла моя мама, отец женился второй раз. И они с его новой женушкой промотали все состояние довольно быстро.

Так что последние годы мы еле сводили концы с концами.

Правда, все время надеясь на скорое улучшение дел. И ничего не предпринимая для наступления оного.

Верней, папенька и свежеиспеченная “маменька” просто ждали, когда меня можно будет удачно выдать замуж.В вероятности удачливости никто не сомневался. Унаследованный от мамы титул делал меня хорошей партией.

Надо было лишь дождаться совершеннолетия.

Вот мы и ждали восемнадцатого дня моего рождения.

Я – для того, чтобы иметь возможность самостоятельно распоряжаться тем немногим, что у меня есть.

А отец с мачехой…

– Марта! Марта! – голос мачехи режет слух. Она еще стучит костяшками сжатого кулака в мою дверь, словно одного звука моего имени недостаточно: – Марта! Несносная девчонка! Будь добра, поднимайся! Отец ждет тебя в кабинете.

Вот и все поздравления с днем рождения.

Но по правде сказать, других я и не ждала. Слишком уж хорошо знала главную песню своей мачехи, которую она готова была петь с утра до ночи:

– Какая ты неблагодарная, Марта!

– Мы столько для тебя сделали! Ты должна думать о нашем будущем!

– Мы на грани разорения! Ты должна поправить наши дела!

Дорога в кабинет отца кажется особенно длинной сегодня. И хоть я и догадываюсь, о чем пойдет речь, но звучит все-равно неожиданно, словно выстрел. Когда отец, едва я ступаю на порог его кабинета, бросает мне заготовленную фразу:

– Марта, я договорился! Ты выходишь замуж! Ты должна быть мне благодарна, я выбрал для тебя…

Слова ударяют в грудь, как порыв ледяного ветра. Я моргаю. Не верю. Не понимаю. Мне же только сегодня исполнилось восемнадцать. Я рассчитывала после совершеннолетия уехать и поступить в Квинс колледж.

Я узнавала, там стали принимать женщин, пусть лишь на курсы и не выдавали диплома. Это все равно был мой шанс!

– Что…? – шепчу я. – Должно быть, это шутка?.. Вы… Ты не можешь…

Но он словно не слышит меня, механически повторяет начатую фразу:

– …Самую выгодную партию. Я уже всё подписал, – он даже не смотрит на меня, его больше интересует то, что написано в бумаге, что он держит в руках. – Свадьба будет быстрой и скромной. Граф Лоренгхайм гарантирует погашение долгов, сохранение дома и положения в обществе. Ты ничего не теряешь. Ты и так нищая!

– Нищая? – меня трясёт. Я стараюсь сдержаться изо всех сил, чтобы не закричать. Леди ведь не кричат.

Это он промотал мамино наследство! С ней! С этой…

Той, что старательно вытравливала любое, самое малейшее, напоминание о маме из нашего дома и из памяти. Сожгла мамины письма! Она распродала её книги и картины, которые она любила.

Единственное напоминание, от которого она не могла быстро избавиться – это я. Мои огненно-рыжие волосы и синие глаза бесили Клариссу до невозможности. Она шипела, точно змея, разве что ядом не плевалась:

– Это неприлично. Дорогой! Марта выглядит словно ведьма со своими рыжими волосами. Кто решиться взять ее замуж с таким неприличным цветом волос? Еще и кудри!

Ну вот, видимо, нашелся ценитель. Правда, он старше меня лет на тридцать, и выглядит отвратительно. Но разве это кого-то может остановить, когда речь идет о деньгах? И если бы только о них!

«Молодая девушка – не более чем разменная монета», – как-то сказала мачеха. Кажется, она была искренне удивлена, что я с ней не согласилась.

Сейчас я себя именно так и чувствую. Мои дражайшие “родители” покупают себе безбедную жизнь, а расплачиваются мною. Разве кого-то этим удивишь в нашем мире?

– Смею лишь напомнить, что я планировала учиться. – Привожу свой последний довод, сама понимая, что все это бессмысленно.

Все уже решено без меня.

– У нас нет денег, чтобы тратить их за твое никчемное обучение. К тому же, что скажут люди! Граф Деворо отправил дочь учиться! Это позор. Нет и нет. Ты выходишь замуж!

Так что мне остается лишь произнести заученное:

– Как вам будет угодно!

Отец впервые за время всего разговора вскидывает на меня глаза, видимо, желая полюбоваться моим смирением. Но не находит его на моем лице, и решает поучать меня в завершении разговора:

– Марта, ты не имеешь права отказаться. Ты подведешь всю семью, предашь память матери, ведь мы можем лишиться дома! Видит Бог, я бы поискал кого-нибудь получше Граф Лоренгхайма, но он единственный согласился, а времени искать других кандидатов у нас нет. Уверен, ты будешь мне благодарна. Замуж – отличный выход в нашей ситуации.

Я уже даже не удивляюсь его словам. Они больше не ранят. Молча разворачиваюсь и выйдя из кабинета, тихонько притворяю за собой дверь.

Она тихо щелкает за спиной. Почти неслышно. Там, с той стороны осталась послушная девушка, нетерпеливо ожидающая своего совершеннолетия, чтобы избавиться от опеки отца и поступить учиться.

А здесь, в коридоре в этот же миг родилась другая. Та, что встряхнув непослушными кудрями, произносит себе:

– Я все равно хотела уезжать из дома, рассчитывая поступить в квинс колледж. Что ж, эту возможность у меня отняли. Но не забрали возможность уехать.

В голове быстро рисуется план. Он отчаянный, опасный. Но другого выхода у меня нет, кроме выхода замуж. Не хочу я даже приближаться к так называемому жениху, а уж тем более – ложиться с ним в постель.

На железнодорожном вокзале толпа шумит. Мужчины в цилиндрах, дамы в дорожных платьях, дети в серых пальтишках. Все куда-то спешат, а я – прячусь. Клубы пара, вырывающиеся из-под колес и валящие из труб, стоящих у перрона паровозов, очень мне помогают пройти незамеченной к кассе.

– Будьте добры, билет до Лорсдейла, – выдыхаю название мелкого городка на самой окраине королевства.Кассир поднимает на меня равнодушные глаза, заученно произносит:

– Первый класс – семь соверенов.– Второй, – шепчу, опуская глаза.

– Один соверен и три шиллинга.

Кладу деньги на стойку. Получаю билет. Бумажка дрожит в моих пальцах, как бабочка.Билет. Мой билет к новой жизни.

Поезд трогается, увозя меня к новой, неизвестной жизни.

Глава 4

Глава 4

Вспышка фотоаппарата бьёт мне прямо в глаза. Я моргаю, ослеплённая, не сразу понимая, что происходит. Воздух разрывается от криков:

– Мистер Моггарн! Кто эта девушка?– Она Ваша невеста? Мистер Моггарн, представьте свою невесту публике!

– Леди! Посмотрите сюда! – Я не сразу понимаю, что этот выкрик мне адресуется.

Потому что как завороженная гляжу на орка. То есть, мистера Моггарна. Фамилия кажется смутно знакомой, но мозг в шоке и отказывается выдавать нужную информацию.

Орк крепко держит меня в своих руках. Смотрит на меня, даже не поворачивается на вспышки камер и выкрики.Долго. Слишком долго.

Пристально. В потемневших глазах что-то горячее плещется, тяжёлое, расплавленное. Может быть у всех орков так? Никогда не видела орка там близко. Да еще чтобы он смотрел на меня так. Будто он где-то в глубине моих глаз надеется прочитать, о чем я думаю. Или внушить мне свою мысль.

Я чувствую, как у меня дрожат пальцы, которыми я вцепилась в его рукав. Мышцы тела все сводит от напряжения.

Полулежу в объятьях орка. На виду у всех. Гарантированно: завтра это скандальное фото обойдет все газеты.

У меня кружится голова от ужаса. Не так я себе представляла свое бегство! Это не бегство – это провал! Просто крест на всех моих и без того призрачных планах

Мужские руки с легкостью придают мне вертикальное положение, и, словно нехотя, отпускают. Спине сразу становится холодней без прикосновения горячих огромных ладоней.

Но это только снаружи. Внутри у меня горящей лавой разливается предчувствие беды. Завтра на первых полосах можно будет лицезреть меня в неприличной близости – в общем-то в руках! – орка.

Перед глазами проносится, как мой отец получает утреннюю прессу. Реакция Клариссы. Графа Лоренгхайма… Все увидят. Все узнают. “Падшая дочь разоренного графа Деворо в объятьях орка”.

Я сглатываю и забываю, как дышать, представляя огромные буквы кричащих заголовков.

После такого я не то что никогда не выйду замуж, я даже самую грязную работу не найду. Леди не может оказаться так близко к мужчине, если только это не ее муж, или жених. Или… или… В голову ничего не приходит. Правила строги и никаких исключений! Никогда!

Мистер Моггарн слегка поводит бровями, уголок его губ кривится в еле заметной усмешке (если мне это не показалось, конечно).

Он одним почти неуловимым движением задвигает меня за спину, выступая чуть вперед передо мной. Закрывает меня своим телом от ушлых репортеров. Как они только добрались сюда так быстро? И ведь не было ни одного, пока надо было спасать пассажиров.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.Фотоаппараты щёлкают со всех сторон. Я сжимаюсь, будто меня окружила свора собак, готовых растерзать. Я хочу спрятаться, исчезнуть. Просто провалиться сквозь землю!

– Это моя помощница. Личная!

Моя… кто?Мозг спотыкается. Что он сказал? Помощница? Кто?

А толпа уже взрывается:– Помощница?! Мистер Моггарн!– Как вас зовут, мисс? Посмотрите сюда, улыбнитесь!

Репортеры пытаются пробраться за спину орка, чтобы хорошенько меня разглядеть. И сделать фото, а вдобавок – взять интервью.

Он разворачивается, бросая мне, едва повернувшись:

– Следуйте за мной! – И шагает в толпу репортеров.

Меня качает от ужаса, но мистер Моггарн даже не замечает. Или замечает, но ему всё равно.

– Мистер Моггарн! Что вы скажете по поводу причин катастрофы? – Летят на нас со всех сторон вопросы журналистов, стоит нам сделать первые шаги.

И только голос орка, низкий и гулкий, заставляет разом всех замолчать.

– Причины крушения будут установлены после тщательного расследования, – кратко сообщает он.

Слегка поднимает руку, требуя тишины, и журналисты замирают, почти по стойке смирно. Даже я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание.

– Все пострадавшие получат компенсацию, – продолжает он. – И необходимую помощь. Уже сейчас людей расселяют по гостиницам. Лекари осматривают каждого пассажира. Никто не останется без поддержки.

Моггарн чуть наклоняет голову, и от этого простого жеста репортёры словно осекаются. И больше не следует ни одного вопроса. Они просто слушают, что им скажет этот исполинский мужчина, возвышающийся над толпой минимум на пол-головы:– Вы всё узнаете первыми, когда мы закончим расследование. А сейчас я приношу свои извинения. Но ни у меня, ни у моей помощницы сейчас нет времени на беседы. Мы оба заняты делом. Поэтому больше никаких интервью.

Он разворачивается ко мне:

– Идём, – бросает негромко, но так, что не послушаться невозможно.

Да и, честно сказать, я и бы даже не подумала оставаться на месте, окруженная журналистами, без спокойной уверенности мистера Моггарна. Так что торопливо шагаю за ним.

Но едва держусь на ногах. Спотыкаюсь, каблук туфли застревает между камней, и орк, не замедляя шага, буквально подхватывает меня, ставя рядом с собой.

Невозмутимо идет вперед, увлекая меня за собой. Его ладонь ложится на мой локоть, слегка придерживая. Словно защищает от падений и прочих неприятностей.

Щёлк. Щёлк.Последние вспышки. Последние заголовки, что завтра украсят первые полосы газет.

Я прячу лицо, делая вид, что поправляю шляпку. Он ведёт меня так, будто я действительно его помощница, привычная идти следом за хозяином.

Что ж! Я тоже могу сыграть эту роль. Главное побыстрей убраться отсюда. А потом… потом уже думать, что же теперь делать дальше.

Через через несколько минут мы оказываемся у огромного черного автомобиля. Водитель услужливо распахивает дверцу перед мистером Моггарном. А я ищу глазами, куда же мне идти после того, как магнат усядется в свое роскошное авто и укатит прочь.

Но только идти мне, кажется, никуда не потребуется. Мужчина кивком головы указывает мне в салон и произносит с едва заметным поклоном (и сильно заметной усмешкой):

– Леди вперёд. Прошу вас!