Текст книги "Очень личная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 51

Глава 51

– И всё же! – Настаивает Бархаг.

Я сглатываю.

Мы смотрим друг на друга. Мы ещё ничего не знаем. Никаких доказательств. Только слабость, тошнота и догадка, от которой у меня одновременно холодеют пальцы и становится тепло где-то глубоко внутри.

– Если это правда… – начинаю я и замолкаю.

Бархаг берёт мою руку. Осторожно и бережно, будто я не сирота при живом отце и мачехе, а супер ценная фарфоровая кукла.

– Марта, – произносит он, улыбаясь. – Выходи за меня!

Я моргаю, поверить в это не могу:

– Что?

– Выходи за меня, – повторяет он. – Сегодня!

– Сегодня? – переспрашиваю я, потому что из всех безумных поворотов судьбы последних дней этот, пожалуй, самый ошеломляющий.

– Да.

– Бархаг, мы даже не уверены, что я…

– Я не из-за этого, – перебивает он, и болезненно морщится. – Не потому что я чувствую себя обязанным. Не потому что так правильно и того требует общество. Не потому что кто-то может подумать. Я хотел попросить тебя и до этого, просто каждый раз вокруг тебя что-то взрывалось, горело, тонуло или пыталось тебя украсть.

Я не выдерживаю и тихо смеюсь, хотя глаза почему-то щиплет.

– Очень убедительное объяснение.

Он поднимает мою руку к губам и целует пальцы, которые заметно дрожат.

– Я люблю тебя, Марта. Я хочу, чтобы ты сама выбрала. Не твой отец. Не комиссия. Не Лоренгхайм. Ты. Если ты скажешь нет, я всё равно буду рядом, пока ты позволишь. Если скажешь да – я отведу тебя к регистратору прямо сейчас, пока судьба не придумала новую катастрофу. Мне кажется, с тобой постоянно что-то происходит и это требует моего неустанного внимания.

Последнюю фразу он говорит шутя, я понимаю это по его тону. Но всё равно что-то заставляет меня верить ему, верить каждому слову.

Сердце бьётся так громко, что я слышу его в ушах, и ещё немного и оно проломит грудную клетку, вырвется наружу, навстречу самому лучшему мужчине на свете.

Инспектор имперской комиссии сказал: я сама теперь могу решать.

И вот оно: первое настоящее решение моей жизни, ну кроме того, что я решила сбежать из родительского дома. На лице расползается улыбка, стоит об этом подумать: ведь оба моих решения вели меня к нему, к мистеру Бархагу Моггарну.

Я смотрю на него, на его красивое и суровое лицо, на глаза, в которых слишком много страха, нежности и надежды, и вдруг понимаю, что ответ у меня был давно. Просто раньше мне казалось, что я не имею права произнести его вслух, слишком уж много проблем, просто шлейф из проблем тянулся за мной всё последнее время. А теперь я улыбаюсь и произношу:

– Да!

– Да? – переспрашивает Бархаг, глядя на меня сияющими глазами.Всё-то он слышал и прекрасно понял, просто, кажется, ему нравится слышать, как я говорю “да” снова и снова. Улыбаюсь ему в ответ:

– Да, Бархаг. Я выйду за тебя. – киваю несколько раз, чтоб никаких сомнений больше не осталось.

Он закрывает глаза на секунду, набирает в грудь воздуха и выдыхает его, словно он не был уверен в моём ответе, и теперь, услышав его, весь мир приходит в равновесие. Потом Бархаг порывисто встаёт и осторожно помогает подняться мне.

– Тогда идём, – протягивает мне свою огромную ладонь.

– Куда? – спрашиваю я, хотя уже знаю. Вкладываю свою похолодевшую от волнения ладошку в его.

Он смотрит на меня так, будто перед ним только что не обнажились руины моего прошлого, не преступные желания тех, кто меня окружал, не интриги, не враги и не страхи, а только дорога вперёд.

– Жениться конечно же!

Я фыркаю сквозь слёзы.

– Какой ты всё-таки ужасный романтик, мистер Моггарн!

– Уверен, ты именно за это и выбрала меня, леди Марта Деворо!

Мы направляемся в городскую управу, где сонный чиновник, удивленный нашим незапланированным визитом, долго хмурит брови, уточняя:

– Свадьба? Леди Деворо и мистер Моггарн?

Я не пойму, что же его смущает, с чьей стороны он видит мезальянс: то ли миллионер и владелец пароходных и паровозных компаний, верфей и дирижаблей мистер Моггарн не должен был жениться на наследнице долгов рода Деворо. То ли герцогиня Деворо не могла по его мнению выйти замуж за какого-то орка.

Но мы стояли на своём, повторяя снова и снова, что да, свадьба, да, мы решили, да, имперская комиссия по делам наследств и брачных контрактов согласна. Ждать, когда они опомнятся, и начнут придумывать причины (если начнут) почему мы не можем пожениться, мы не стали.

Клерк практически уже в отчаянии последний раз уточняет:

– Невеста будет без платья? Без фаты? – и когда мы киваем, он вдруг вспоминает еще один “важнейший” элемент, светлеет лицом, восклицая: – А свидетели? Где они, господа?

Но и этот трюк у него не проходит, и ему приходится выбраться из-за своей конторки, сходить за книгой регистрации браков, и уже через пять минут вписать в нее наши имена.

Церемония оказывается удивительно простой. Никаких толп гостей. Никаких лживых улыбок и дежурных пожеланий долгих лет жизни и дожития до золотой свадьбы, никаких контрактов, где за меня бы всё решили заранее и прописали каждую монету.

Только мы. Чиновник. Два свидетеля, которых нашли прямо в здании управы.

Когда мне протягивают документы для подписи, рука дрожит так сильно, что я едва удерживаю перо.

– Леди Марта? – осторожно напоминает чиновник.

Я смотрю на строчку, прыгающую перед глазами, медленно аккуратно вывожу буквы, старательно пытаюсь не выскочить за её пределы:

“Марта Деворо”.

А потом перевожу взгляд на Бархага, передавая ему перо.

Он стоит рядом огромный, сильный, в своём тёмном коричневом костюме, с упрямо сжатой челюстью, будто готов прямо сейчас подраться со всем миром за право быть рядом со мной.

И вдруг я понимаю, что больше не хочу быть Деворо.

Вообще. Теперь я миссис Моггарн.

Когда очередь доходит до Бархага, он ставит подпись уверенно, не колеблясь ни секунды.

Чиновник прокашливается перед тем, как произнести:

– Объявляю вас мужем и женой!

Бархаг медленно поворачивается ко мне, словно всё ещё не верит до конца, что это происходит.

– Теперь ты точно МОЯ, – говорит он тихо.

И целует меня.

Я закрываю глаза, чувствуя, как окончательно отпускает что-то старое и тяжёлое внутри, и мне хочется верить только в наше общее счастье.

Эпилог

Эпилог

Два года спустя

Я открываю глаза и первое, что вижу это солнечный свет, пробивающийся сквозь легкие шторы, а второе – пустую половину кровати рядом.

Бархаг уже встал. Как всегда.

Прислушиваюсь к звукам дома, но слышу в ответ только тишину. И это очень странно. Обычно в это время Том уже вовсю шумит, требуя внимания. Но сейчас в доме почти тихо, только слышно пение птицы за окном.

Спускаю ноги с кровати, натягиваю халат и иду на запах кофе.. В столовой Бархаг сидит в кресле с Томхардом на коленях. Мой сын, которому через месяц исполнится полтора года, сосредоточенно откручивает детали от игрушечного паровоза, пытаясь разобраться, что там внутри, какое чудо заставляет паровозик гудеть и ехать вперед.

Он унаследовал от отца любовь к механизмам, улыбаюсь я.

– Доброе утро, – привлекаю их внимание.

Бархаг поднимает голову, и его лицо расплывается в улыбке. За два года он совсем не изменился, такой же огромный, сильный, с суровыми чертами лица, которые смягчаются, когда он смотрит на меня или на сына.

– Доброе утро! Том решил, что мы должны заказать тебе пирожных, потому что ты самая красивая , – он кивает на тарелку с пирожными и подмигивает мне.

На столе мои любимые, с заварным кремом и шоколадной глазурью. Я беру одно, откусываю. Очень вкусно, но на первом же укусе чувствую, как желудок мягко, но настойчиво протестует. Отодвигаю тарелку.

Бархаг замирает. Его взгляд скользит от отодвинутого пирожного к моему лицу, и я вижу, как в его глазах загорается понимание.

– Опять? – спрашивает он.

– Не начинай, – я отворачиваюсь, делая вид, что поправляю рукав халата. – Это же просто утро, а утром есть пирожные…

– Марта, это уже четвёртое пирожное за эту неделю, которое ты не можешь доесть, – он встаёт, осторожно пересаживает Томхарда на стул и подходит ко мне. Садится рядом. Его огромная ладонь накрывает мой ещё плоский живот. – Ты думаешь, я не заметил? Те же симптомы, что и два года назад.

Я вздыхаю и накрываю его руку своей.

– Я ещё не проверяла, Бархаг. Может, просто устала. Томми плохо спал в последнее время.

– Да– да, – Бархаг смотрит на меня хитрющими глазами, – что-то такое я уже помню. Два года назад ты тоже говорила, что просто устала…

Два года. Целых два года с того безумного дня, когда мы поженились в полупустой управе, без фаты и свадебного платья, без гостей, с двумя случайными свидетелями.

А сегодня причина моей усталости той двухлетней давности разбирает паровоз, забравшись на колени к папе.

Позже, когда Томхард укладывается на дневной сон, Бархаг вдруг говорит:

– Кстати, Марта, пришло письмо из столицы. Знакомый из канцелярии сообщает.

Я настораживаюсь, хотя знаю, что дурных вестей быть не может. Все враги остались в прошлом. Да и голос Бархага звучит расслабленно.

– Лорренгхайм, – продолжает он, – окончательно этапирован в отдалённые рудники. Его апелляции отклонены. Тридцать лет каторжных работ на рудниках.

Я молчу. Тридцать лет. Воспоминания о том, как “жених” смотрел на меня безумными глазами, как кричал о моём даре, о рецептах и миллионах, – всё это теперь кажется далёким, почти нереальным.

– Даже не знаю, что лучше, – размышляет Бархаг вслух, – поступить как твой отец и мачеха, и отбыть на каторгу без кругов апелляций и жалоб, то ли жаловаться, как Лоренгхайм. В итоге чета Деворо отбыли уже полтора года, даже чуть больше, из назначенных им двадцати пяти лет, а срок Лоренгхайма только начнётся в следующем месяце.

Я смотрю в окно. В нашем саду отцветают яблони, лепестки осыпаются на дорожку нежным бело-розовым ковром. Почему-то мне не больно от того, что говорит мой муж. Два года назад, когда я в последний раз видела всех троих нынешних каторжников в моём особняке, я уже попрощалась. И не с родителями, а с чужими людьми, которые носили мою фамилию.

– Они сами выбрали свою дорогу, – говорю я то ли себе, то ли мужу, не знаю.

– Профессор Терволен, – добавляет он, – Помнишь его?

Я киваю. Конечно, помню, и вряд ли смогу забыть.

– Так вот. Его же по моему ходатайству перевели из столицы в провинциальный университет где-то на окраине империи, где он пишет теоретические работы, никому не нужные и живёт себе тихо и неприметно. Я не стал его преследовать тогда, но предупредил: если узнаю, что он снова приблизился к исследованиям живых проводников, то лишу всего. А если приблизится к тебе, то просто откручу ему голову.

– Он боится тебя, – замечаю я.

– Правильно делает!

Я вспоминаю еще одного “героя” нашего знакомства с мужем. После того, как всё улеглось, Эдгар уволен без выходного пособия, как и заслуживал. После суда над Лорренгхаймом он понял, что ему лучше покинуть империю. Эмигрировал в в соседнее королевство, открыл там маленькую транспортную контору. Дела идут из рук вон плохо, говорят, он едва сводит концы с концами.

Мысли перепрыгивают в наш первый день в качестве мужа и жены, когда мы приехали из городской управы. Воспоминания оживают в моей голове так ярко, будто это было только вчера. Дом Бархага оказывается совсем не таким, каким я представляла его раньше. Не мрачной крепостью промышленного магната или холодным дворцом, а самым настоящим живым домом. Большим, тёплым, наполненным мягким светом ламп, запахом дерева, книг и кофе.

Когда мы переступаем порог, слуги замирают, увидев нас вместе.

Лоана вскрикивает первой.

– Госпожа Марта?!

Я улыбаюсь, не ожидав встретить её здесь.

Бархаг рядом довольно хмыкает:

– Уже госпожа Моггарн, – поправляет он Лоану.

Кажется, орчанка сейчас расплачется от счастья. Мы обнимаемся с ней, обе довольные тем, что будем жить под одной крышей. Лоана поздравляет нас с браком, после чего Бархаг подхватывает меня на руки и быстро поднимается по лестинице:

– Что ты делаешь? – смеюсь я смущённо.

– Уношу жену спать.

– Какой ты всё-таки собственник, мистер Моггарн.

Он смотрит на меня сверху вниз так, что сердце снова начинает биться быстрее.

– Теперь уже законный! Так что миссис Моггарн не вырывайтесь и смиритесь со своей судьбой. Теперь ты полностью моя!

_________

Конец