Текст книги "Неженка и космодесант (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26. И если мне сомненье тяжело

Рэй

– Я готова, – шепчет она, с решимостью глядя в мои глаза, напоминает на всякий случай: – Мы договаривались!

Хмурит брови, что-то чувствует.

Чувствительная.

Считывает тревогу в моих глазах, наверняка пытается угадать ее причины. А я не решил пока, готов ли я их озвучивать.

Молчу. Медлю. Помогаю ей подняться и сесть.

Все равно в итоге говорю не то, что должен, и не то, что она хочет слышать:

– Стандартное сканирование не выявило у тебя никаких проблем. Но ты все равно можешь отказаться от того, чтоб стать донором. Ард слишком….

Не дает мне договорить, нетерпеливо перебивает. – Нет, я все решила и не передумаю! – ставит точку.

Она все это уже слышала не раз. Да и в голове наверно прокручивала тоже многократно. Разговоры ни к чему не приводят.

Аккуратно поднимаю ее на руки, помогая выбраться из капсулы, не отпускаю, продолжаю держать на руках.

– Тут рядом, я отнесу тебя, – приходится прочищать горло на середине фразы. Сиплю и хриплю как непрочищенный гидрокомпенсантор доисторического космического крейсера.

Глаза заливает чернота, температура подскакивает градусов на двести. Обжигаю девочку ладонями. Прижимаю к горячей груди.

Не отпускал бы ее, нес бы и нес, хоть на край вселенной. Туда, где никто не достанет. И где нет никого. Она и я.

Мышцы напрягаются. Еле сдерживаю, чтоб в боевую форму не развернуться и не прыгнуть с моей драгоценной ношей в спидраннер, улететь отсюда.

Спрятать ее хочется ото всех.

Но вместо этого я несу ее Арду.

Уверен, он сделал бы то же самое для меня. Наверное.

Но моя решимость не так крепка, как была бы его. Он у нас всегда заботится о других, ответственный и продуманный.

А я хочу ее себе. Навсегда.

Да вот только она просит отвести ее к нему.

Круг замкнулся. Заходим на второй. или сто двадцать пятый.

Я замедляю шаг. Осознание того, что через некоторое время все безвозвратно изменится давит монолитной плитой.

Мои мысли теснятся в голове, а сердце стучит слишком громко. Еще немного – и выпрыгнет в маленькую ладошку, которой она опирается на мою грудь.

Прижимаю свою девочку так бережно, как только могу. Сам не заметил, когда стал ее так называть.

Она чуть дрожит. Я за слезинку ее любого готов крошить в космическую пыль. Но сейчас сам несу ее сюда, и не знаю, какой будет итог.

С каждым шагом к регенеративной капсуле я всё сильнее сомневаюсь: неужели это единственный выход?

Ард нуждается в ней, в её энергии, но что, если она слишком слаба? Что, если, пытаясь спасти его, она отдаст слишком много и пострадает сама?

Скрежещу зубами: еще один круг мыслей пройден.

Последний шаг к капсуле дается особенно тяжело. Она пока не поняла, что мы уже пришли, смотрит на меня, почему я остановился вдруг.

Перевожу взгляд поверх ее головы на Арда. Он лежит неподвижно, больше похож на тень, чем на воина. Черты лица заострились.

Мы с Шэором сделали всё, что могли, но теперь наша надежда – Лиля.

Я помогаю ей лечь рядом с Ардом, аккуратно опуская её вниз, придерживая за спину. Она сама тянется к нему, обнимает так, будто пытается отогреть своим теплом. Я вижу, как её пальцы слегка дрожат, но она не отступает. Мне хочется сказать, чтобы она была осторожнее, не выкладывалась до изнеможения, но голос застревает в горле.

Слышал сто раз от нее – так будет лучше, так будет правильней. Еще раз я не выдержу.

Хмурюсь, бросаю ей наверно излишне жестко:

– Он очень слаб, так что космийку тебе лучше снять. Могу помочь!

Она вздрагивает, как от удара. Неверяще смотрит на меня. Надеется, что я шучу, как обычно.

Но сейчас мне не до шуток. Ей правда лучше раздеться. И понять, что он тоже будет голый. Нужен полный контакт, лучше проникающий – строчки инструкции по быстрому восстановлению энергорезерва – всегда на лекциях в академии вызывали у парней сальные ухмылки.

Сейчас у меня вызывают только скрежет зубов и стиснутые до боли кулаки.

Лиля робко смотрит на меня, надеется, что уйду, отвернусь, не буду смотреть, как она голая к нему прижимается.

“Шерз ты угадала, девочка! Я буду рядом, чтобы, если понадобится, схватить и утащить тебя на край вселенной!” – веду с ней мысленный диалог.

Порывисто шагаю, жму кнопку на ее космийке, костюм двумя лепестками стекает вниз по ее ногам.

Воздух между нами можно резать ножом, можно бластером, куски будут ровные.

Смотрим друг на друга.

Шепчу ей, стараясь внушить свои мысли:

– Ты можешь отказаться! Никто никогда не упрекнет тебя в этом.

На этих словах врывается Шэй, застывает в дверях. Слышу, как он тяжело дышит. Сдерживается. Сканирует обстановку. Стоит наготове, будто я метаморфа к больному брату подпускаю. Я не слабую землянку отдаю, как на закланье. Я знаю, да, она сама попросила. И она, конечно, не отказывается. Укладывается в регенерационную капсулу, жмется к Арду. Обнимает рукой его плечо, стараясь передать ему своё тепло, свою энергию.

Слышу тихое шипение закрывающейся капсулы и чувствую, как между нами опускается прозрачная преграда. Теперь нам остаётся только надеяться, что этот план сработает, и Лиля не потеряет себя, спасая Арда.

Теперь они с Ардом окружены мерцающими индикаторами и тихим гулом регенеративных систем.

А мы с Шэем застываем двумя изваяниями.

Внутри меня кипит смесь из страха и сомнений.

Можно не поворачиваться, я и так знаю, что происходит за спиной. Там Шэй крошит зубы и свои кулаки. Ему не нравится затея.

Мне тоже не нравится, брат.

Затея не нравится нам обоим, но по противоположным причинам. Однако, мы оба тут.

Делаем то, что не хотим, но Она попросила.

Глава 27

Я аккуратно обнимаю Ардэна, кожа горит от смущения. Уговариваю себя, что я раздетая прижимаюсь к обнаженному мужчине только для того, чтобы помочь ему. Сердце разгоняется словно космический корабль, огнем палит ребра, распространяет жар по груди.

Меня пронзает ощущение, словно я обнимаю камень, настолько Ард неподвижен, он еле дышит. Даже приложив ухо к его груди, я не могу толком различить его дыхания.

Теряюсь на минуту, не знаю, как правильно действовать, и поэтому действую по наитию, уверенная, что тело само подскажет, как нужно. А еще я доверяю Ардэну, он должен мне помочь, подсказать, направить.

Реальность за гранями регенерационной капсулы перестает для меня существовать. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям, проваливаюсь в них с головой.

Это не сон, но уже и не явь. Нейроэнрегооболочка? Кажется так ее они между собой называют?

Вокруг мягкий полумрак, и я не сразу понимаю, где нахожусь, но зато отчетливо чувствую Арда.

Облегчение накатывает волной от того, что он словно пульсирует рядом – горячий, живой.

Вдыхаю его запах – тонкий, чуть горьковатый, пряный, как будто свежеобжаренный кофе с смешали с едва заметным ароматом хвои. Втягиваю носом воздух, наполняю им легкие. Внутри рождается узнавание: я помню этот запах! Где-то в глубине моего тела он рождает мягко разрастающееся тепло.

Я вижу смутный контур мужской фигуры. Свет размытый, точно лунные блики на шелке. Тяну к нему руку, и мои пальцы скользят по упругой поверхности его плеча. Кожа – теплая, гладкая, как отполированный камень, хранящий солнечный жар. Я провожу рукой дальше, чувствуя, как он откликается на мое прикосновение легкой судорожной волной, словно просыпаясь.

Мое тело словно солнечные нити опутывают, привязывают меня к Арду. Остро ощущаю, как он нуждается во мне, и как он откликается на каждое, даже самое мимолетное мое движение, словно тоже привязан ко мне. Прочно, крепко.

Его лицо приближается, и я различаю поблескивающие в полумраке глаза, радужка топит черным зрачок, затягивая меня в его личный космос.

Когда его губы касаются моих – нежно, словно спрашивая разрешения – это будто электрический импульс, прошивающий меня сверху донизу. В ушах звучит глухой рокот, может, так бьется мое собственное сердце, или его сердце, – уже не разобрать.

Мы прикасаемся друг к другу, двигаемся медленно, чувственно, будто танцуем в невидимой воде. Я ощущаю тяжесть его рук на своей талии, а сама погружаюсь пальцами в его волосы, мягкие и шелковистые, будто нити шелка.

Пространство вокруг нас расплывается еще сильнее – не существует стен, границ, только наши невесомые движения, наш общий ритм, одно на двоих дыхание и стук сердец. И в этом безвременье я знаю, что могу отдать ему свою силу, энергию, все, что у меня есть.

Я чувствую, как его сильные руки уверенно скользят по моей спине, прочно удерживая меня в своих объятиях. Каждое прикосновение дразнит, прокладывая огненные дорожки по моим нервам, поджигая их, словно бикфордов шнур, что ведет напрямую к моему сердцу.

Я тону в глубине его черных как бездна глаз, и там нахожу отражение своего собственного желания – горячего, почти неуправляемого. Сама себя не узнаю сейчас, но он нужен мне также, как и я ему.

Он наклоняется ко мне, и его дыхание ласкает моё ухо, обдавая жаром. Я невольно задерживаю дыхание, когда он касается мочки уха, чуть прикусывает, вызывая волну колких мурашек по всему моему телу.

Тихо шепчет что-то. Голос низкий, обволакивающий, убаюкивающий моё смущение. Его пальцы неспешно путешествуют по моим ключицам и груди неторопливо, то и дело задерживаясь, будто пытаясь запомнить, составить свою собственную карту движения.

Дрожу, стараясь не отводить взгляд, но стыд и восторг перемешиваются во мне огненным коктейлем, бегут пузырьками по венам, заставляют розоветь щеки.

Он замечает это и довольно прищуривается, словно хищник, поймавший трепещущую в его лапах жертву. Но почему-то я не боюсь. Наоборот, мне сладко от этого ощущения его полной власти над нами обоими.

В какой-то момент мой пульс учащается до предела. Я готова сорваться, уползти или, наоборот, рвануть навстречу мужчине. Но он ловит мой взгляд и мягко прижимает мои запястья к матрасу, словно просит не бежать и не прятаться, но и не торопиться. Мне остается лишь прикусить губу, чтобы не застонать слишком громко.

Я вижу, как ему нравится мой глухой стон, он подхватывает меня и меняет положение, усаживает верхом на себя. Гладит спину руками, стискивает талию своими огромными горячими ладонями.

Когда я, забыв о любых сомнениях, выгибаюсь в пояснице, прижимаясь к нему, обхватываю его ногами, он на миг замирает, любуется мной, словно я – самое совершенное создание, которое он когда-либо видел.

И его восхищение мной, и то, что он так отчаянно нуждается во мне, рождает в груди какое-то новое чувство. Оно сияет, словно звезда и согревает меня изнутри. Я сама становлюсь скоплением звездной пыли, внутри меня зреет взрыв. Но ничего не могу поделать, лишь тяжело дышу, срываясь на тихие всхлипы, умоляя его взглядом о продолжении.

Я трусь об него, забывая о приличиях, и вижу, как он наслаждается моим нетерпением, словно это – самое ценное, что можно взять у этого мира. Его голос хрипло звучит во мне отголосками его желания, когда он шепчет: «Моя, моя!» снова и снова.

Он притягивает меня еще ближе, крепче, впечатывает в свою грудь и нежно входит в меня, туго наполняя, растягивая под себя.

Замирает лишь на мгновенье, когда меня накрывает ярким всполохом, и я отдаюсь ему полностью, позволяя урагану снести все барьеры, все сомнения.

И он начинает двигаться сразу мощно, в древнем ритме простых движений, сладко наполняющих меня и подчиняющих волю.

Я вся дрожу и … взрываюсь сверхновой! Свет от меня пронзает все пространство, мне приходится зажмуриться, чтобы вынести эту вспышку, которая выгибает дугой мое тело, словно током бьет. Меня трясет в руках Арда.

Его низкий рык, смешавшийся с моим дрожащим стоном, растворяется в тишине.

Улыбаюсь ему, еще немного ошеломленная, и сквозь полузакрытые веки замечаю, что он тоже улыбается – довольный, успокоенный, счастливый…

Внезапно свет меняется. Он становится ярче, резче, и я почти болезненно жмурюсь. Теплый сумрак сна исчезает, оставляя меня с тяжелым, пульсирующим осознанием, что это была не просто фантазия. Распахиваю глаза, капсула мерцает ровным голубым свечением. Сон рассыпается на миллионы искр, но вкус, запах и звук его присутствия ещё звучат во мне эхом.

Я лежу рядом с Ардом, чувствую его реальное тепло, слышу гул систем. Мне кажется, он шевелится. Надежда бьет током по венам не меньше, чем недавно пережитая вспышка удовольствия: может быть, он пришёл в себя?

Глава 28. Я у Нее одной ищу ответа

Шэор

Скрещиваю руки на груди, стискивая пальцами предплечья. Внимательно наблюдаю за Рэем.

Нервничает. Его пальцы чуть заметно дрожат, когда он проверяет показания системы, тычет по сенсорам экрана. Что он там хочет увидеть – непонятно. Приборы как с ума посходили – показания скачут, огни отслеживания больше похожи на безумные взрывы фейерверков, чем на внятные привычные графики.

Сквозь полупрозрачную крышку вид внутри капсулы остается неизменным: неподвижный Ард и Лиля, охватывающая его руками, прижимающаяся к нему крепко-крепко, оплетает его как лиана.

Поверхность экранов мониторов рябит и вдруг словно взрывается тысячами огней. Я такого раньше не видел никогда.

Внутри Лиля дергается, как от удара током. Ее тело выгибается дугой и дрожит. Я не понимаю, что происходит, но тревога словно термоядерный взрыв в теле разлетается, шпарит запредельной температурой внутренности, разносит разум на куски. Подскакиваю с места, когда вижу, что руки Ардэна приходят в движение: он обхватывает Лилю за талию и прижимает к себе, впечатывает в свою грудь. Делает судорожный шумный вздох.

Что происходит? Что Она сделала с ним?

Рэй как озверевший рвет на себя крышку регенерационной капсулы, не дождавшись сигнала об окончании сеанса. Смотрю на него удивленно, как он может ее открыть, если замки еще заблокированы. Но ему это каким-то образом удается.

С излишней силой освобождает ее из захвата Ардэна, размыкает его руки на ее талии, вынимает Лилю из капсулы. Подхватывает ее хрупкое тело на руки, бережно держит, чуть отодвигая от себя, чтобы разглядеть. Ощупывает ее взглядом от макушки до маленьких ступней.

– Ты как? – встревоженно спрашивает ее.

Но она не отвечает.

Лиля без сил лежит в его лапищах. Ард, видимо, получил энергии от нее с избытком. Рэй тоже это понимает.

Вижу, как его плечи каменеют.

В отличие от Рэя, я пытаюсь сохранять невозмутимость, но внутри всё сжимается. Лиля бледная, веки дрожат. Каждый вдох дается ей с трудом, и он больше похож на слабый шелест.

Мне хочется сделать что-то: проверить её пульс, прикоснуться, оценить ее состоянии и энергорезерв, но Рэй прижимает ее к себе, смотрит раненым зверем.

Идиотская была затея изначально. Но хотя бы она не навредила Арду – и то хорошо! Пытаюсь найти в всем хоть какие-то плюсы. Получается так себе, не очень. Сердце сбоит, сжимается в ледяной комок, колет острыми краями в груди.

– Тебе нужен душ! Я отнесу тебя, сейчас станет лучше. Потерпи, малышка! – Уговаривает он ее, утешает словно хрупкую куклу.

Она и есть кукла. Фарфоровая бледность лица, тонкие запястья. На правом – массивный комм Арда. Удивительно, как она его нацепила? Он по логике должен был сваливаться с нее, но нет, сидит крепко, как влитой.

На Рэя больно смотреть. С посеревшим лицом он не понимает, кого назначить крайним, мечется взглядом с меня на Арда, на Лилю… Хотя мы оба знаем, она сама попросила, она сама хотела. Почему же так смертельно больно смотреть на ее неподвижное обессиленное тело?

Она не донор, она не умеет защищаться и отдала, видимо, весь свой резерв. Одно только не складывается в этом пазле.

Она остро пахнет наслаждением, и негой.

И меня тянет к ней как на аркане, словно привязанного стальными тросами. И все они ведут к ней неумолимо, заставляют сокращать расстояние. Держусь из последних сил.

Она пахнет так, как пахнет самая желанная самка. Инстинкты приказывают – защищать! Ото всех, даже от себя. Она должна быть в безопасности. И от нее ВСЕГДА должно так пахнуть – наслаждением и негой. Одновременно и успокаивая, и будоража.

Рэй двигается по прямой, как заведенный, толкает меня плечом, чтоб уступил дорогу. Я безропотно молниеносно сторонюсь, а он тащит ее подальше отсюда, не смотрит ни на что, волнуется за самку.

Защищает. Сегодня – от Арда и от нее самой, которая хочет Арду помочь, пусть даже ценой своей жизни.

Он быстро уносит её, а я поворачиваюсь к Арду. Осторожно подхожу к капсуле. Брат шевелится, движения еле уловимые. Но я вижу, как разглаживаются темные тени на его лице, как грудь поднимается в первом глубоком вдохе. Видимо нейроэнергообоочка Лили все же совместилась с оболочкой брата. Ему явно лучше.

Капсула остается открытой, ее дисплей отсвечивает мягким голубым светом. По нему бегут новые показания, выстраиваются в графики, чертят ломанные линии: уровни энергоресурса у Арда больше не на нуле, хотя до нормы как до Галактики Млечный путь.

Приборы дергано сообщают версию – восемь – десять условных единиц – вместо абсолютного нуля. Этого достаточно, чтобы он пришёл в сознание, но недостаточно, чтобы он самостоятельно встал и передвигался.

В моей груди расцветает огненным цветом надежда и благодарность этой маленькой самоотверженной землянке.

Шерз с ним с комбинезоном бартийцев, в котором она была, когда мы арестовали их корабль! Я готов на это закрыть глаза. Она спасла моего брата!

Эмоции наползают одна на другую, меня штормит. Сердце гулкими ударами отсчитывает мгновенья, в ушах стоит шум. Я стискиваю кулаки, стараясь вернуть себе свою привычную невозмутимость.

Ард уже шевелится, моргает, вглядывается в меня с сосредоточенным, но тяжелым выражением. Туман в его взгляде постепенно уступает место узнаванию.

Он пытается сесть, и я машинально делаю шаг к нему, чтобы помочь, но он останавливающим жестом велит мне не приближаться. Приподнимается на подушке, снова восхищая меня своей силой. С таким низким резервом он умудряется самостоятельно двигаться.

– Шэор, – произносит он с хрипотцой, которая режет слух. – Что здесь случилось, пока я был на нуле? – Медленно оглядывает комнату, спрашивает жадно: – где Лиля?

В голове складываются новые данные. Ард знает даже, как ее зовут. Маленькая землянка проникает всему трио сразу под кожу. Пленных не берет, бьет прямо в сердце.

Но держу себя в руках, стараясь говорить спокойно: – Все не так просто, Ард. Лиля… Она подозреваемая, мы должны доставить ее Прокуратору союза для допроса.

Он недовольно морщится, выслушивая меня и взглядом заставляя замолчать. В его голосе звенит ярость:

– Ты тоже так считаешь? Но это не мешает тебе использовать ее как донора для меня? – ядовито спрашивает.

Я кривлюсь от этих слов. Мне неприятна подобная формулировка. – Мы сомневались. Она одна не была в капсуле у похитителей, носила их униформу. Мы… мы должны убедиться, что она не заодно с ними. А по поводу донорства – это целиком ее инициатива. Она настолько ей зарядилась, что пошла сама искать тебя по кораблю и вышла к каюте, где мы содержим другого арестованного…

Ард вопросительно приподнимает одну бровь, и я ощущаю, как атмосфера между нами накаляется. – Значит, подозревал. И при этом не защитил? Позволил ей пойти к Гвайзу, практически бросил ее на произвол судьбы? – Бросает он мне обвинения.

Мне нечего ответить. Он прав. Хочется сказать, что мы пытались, но слова застревают в горле. Все стало слишком запутано. Она слишком притягательна для нас троих. И это тоже для меня – основание для подозрений.

Пока я формулирую мысль, как донести ее до брата, он качает головой, во взгляде – ледяная строгость, смешанная с сожалением. – Она особенная, Шэор, неужели ты не чувствуешь? Она наша кэйтра, она избранная. Я чувствую это. А вы заставляете ее рисковать жизнью. Этого не должно было случиться!

Моё сердце сжимается. Кэйтра – это не просто слово, это священная связь для нас, эмирийцев. Если Ард так говорит, значит, он абсолютно уверен.

– Мы исправим ситуацию, – выдавливаю я наконец, склонив голову. – Она не пострадает больше. Теперь все будет иначе.

То, что делалось для одной цели в мгновение ока перестраивается для реализации другой – защитить Лилю.

С того момента, как Ард назвал её кэйтра, её ценность возросла неимоверно. Мы не просто должны ее оберегать, мы обязаны доказать, что достойны ее доверия.

Я наклоняю голову, в знак своего согласия и извинений за ошибки. Ард этого не скажет прямо, но я вижу по его глазам: он требует от нас безоговорочной преданности и защиты Лили. И мы не имеем права подвести его еще раз.

Лиля. Лиля. Лиля. Хотел бы я получить ответы на все свои вопросы. Кто она? Как вышло, что она стала особенной для нас троих?