Текст книги "Неженка и космодесант (СИ)"
Автор книги: Дина Дружинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 43
Спиной вжимаюсь в стену, положив обе ладони на гладкие поверхности панелей. Прикусывая губу, чтобы не разрыдаться от напряжения. Гул корабля отдается во всем моем теле вибрацией.
«Тарнис» последний раз содрогается во время финальной фазы расстыковки. Ощущение, будто само пространство резко дергается вокруг меня, и я еле удерживаюсь на ногах.
Сердце бьется так громко, что его, кажется, можно услышать за километры. Стук пульса заглушает все внешние звуки: тихий треск металлических панелей, короткие объявления из динамиков, гул – все это уходит на задний план, звучит лишь фоном гулких ударов о мои ребра.
Я сделала это – я сбежала, чтобы лично явиться к прокуратору и попытаться доказать, что никакого заговора нет. И заодно, чтобы спасти своих мужчин от разочарования и осуждения, когда выяснится, что я бесплодна.
Смешанное чувство ужаса и решимости держит меня несколько минут в оцепенении. Вот он – момент, когда никакое «прости, я передумала» уже не работает.
Путь к Арду и Рэю отрезан, а я теперь буду вынуждена идти до конца в своем сумасбродном плане.
– Все! – шепчу я, стоя у холодной металлической переборки, и стараюсь успокоить дыхание.
Голос бортового компьютера объявляет: «Расстыковка завершена. Технический отсек заблокирован. Переходный рукав отключен»
В груди смешивается бешеный адреналин и горькое осознание: теперь я на «Тарнисе», а спидраннер уходит в другую сторону на своей запредельной скорости. Во рту разливается горький металлический привкус.
Медленно оправившись от толчков, отрываюсь наконец от переборки и встаю посреди коридора. Я ощущаю себя призраком, который решил остаться там, где с ним попрощались и его уже не ждут.
Сердце колотится, мысли скачут от одного полюса: «Я сделала это. Я осталась на «Тарнисе», спасла Арда от перегрузок…» к другому: “Что же я наделала? И что будет дальше? Наверняка, Арду и Рэю будет очень плохо, когда они обнаружат, что меня нет…»
Ноги подгибаются от страха и неуверенности в правильности своего спонтанного решения. Изо всех сил усилием воли убеждаю себя, что так будет лучше для всех.
Неожиданно в голове возникает мысль, что стыковочный отсек располагается недалеко, буквально через пару коридоров, и самое главное – он находится с той же стороны, что и каюта Рэя, а значит, в ее огромный иллюминатор я смогу увидеть, как спиндраннер улетает прочь, унося с собой Арда и Рэя.
Мысль настолько обжигающая, что я срываюсь на бег, подлетаю к каюте в считанные мгновенья, боюсь не успеть.
Двери открываются, и я вхожу в помещение с прозрачной стенкой-иллюминатором, выходящим прямо в космос. И действительно, вижу, как спидраннер – вот та самая точка, где мигают огни – быстро уходит вдаль. Еще мгновение, и он становится крохотной звездочкой, а потом и вовсе исчезает, сливаясь со звездным фоном.
Успела. Увидела. Теперь уже точно все.
«Прощайте…» – шепчу я, чувствуя, как внутри защемляет сердце при мысли о том, что Ард и Рэй там, далеко.
Надеюсь, они еще не догадываются, что меня нет на борту. Лучше, чтобы они попозже это обнаружили.
Только сейчас соображаю, что в любом случае, они заметят мое отсутствие до кибер-прыжка и понимаю, что понятия не имею, что они будут делать, поняв это.
Из моих рваных размышлений меня выдергивает равнодушный голос бортового компьютера:
«Внимание, изменение траектории полета. Готовность к манёвру…»
«Тарнис» чуть кренится, мягко повинуясь силовым двигателям.
Это значит, что Шэор сейчас занят – в рубке, с головой погружен в управление кораблем и расчет нового курса следования.
Я бросаю еще один тоскливый взгляд в иллюминатор, где уже ничего не видно, кроме черной бездны.
Отступаю от окна и оглядываю знакомую каюту. Она кажется такой пустой без Рэя. Раньше тут постоянно звучал его смех, шуточки и болтовня. А теперь в моих ушах звенит тишина.
Я оседаю на край кровати. Ноги подкашиваются, а сердце все еще бьется слишком сильно, будто не верит, что все уже позади и изменить ничего нельзя. Мне нужно переждать, пока корабли отойдут на достаточное расстояние друг от друга, чтобы никакие маневры уже не смогли вернуть все обратно.
Но вместе с облегчением от мысли, что я делаю это ради них, на меня находит волна грустных фантазий: «А что, если бы я осталась с Ардом и Рэем?» Ведь я знаю, как они умеют успокаивать, отвлекать от страхов.
Представляю, если бы я сейчас была на их маленьком корабле. Ард, наверное, попросил бы меня лечь в капсулу, а Рэй отвлек бы меня разговорами о диковинных просторах космоса, о своих приключениях. Они бы обязательно держали меня за руки, пока вокруг все сотрясалось бы от ускорения.
Я прикрываю глаза, и на мгновение ощущаю призрак их прикосновений, их голосов, старательно пытающихся развеять мои волнения.
Но это лишь мечта.
Вместо этого я одна, с колотящимся сердцем, в тесной каюте. И у меня нет ни спокойствия, ни уверенности в будущем и правильности своего решения. И, что больнее всего, я сама отказалась от них, убежав сюда.
«А если они уже поняли, что меня нет с ними?» – пронзает дикая догадка. Наверняка – да… Но разве они смогут как-то поменять курс. Даже если захотят вернуться за мной, это так просто не сделаешь. А когда поймут, что я сбежала, то, надеюсь, поймут и причину.
Я выскальзываю в коридор и закрываю дверь. Здесь, где все напоминает мои счастливые мгновенья, слишком тяжело оставаться. Решаю найти свою старую каюту, ту самую, которую десантники выделили мне, когда еще считали меня подозреваемой.
Медленно бреду по «Тарнису» в сторону того отсека, где находилась моя самая первая каюта. Коридоры будто вытянулись, каждый шорох отражается от стен.
Наконец нахожу нужную дверь. В воздухе чуть пахнет озоном от внутренних систем вентиляции, свет ламп приглушен. Я вхожу внутрь. Каюта ничуть не изменилась: узкая кровать, компактный стол, встроенный шкаф, приглушенный свет потолочной полосы. Минимум мебели. Тихо и пусто.
Забираюсь на стул с ногами, без сил опуская голову на колени. Сердце стучит, но уже не от страха, а от осознания тотального одиночества. Сейчас я остро чувствую, как сильно привыкла, что рядом всегда кто-то есть, что Ард или Рэй могут войти, пошутить, подбодрить.
Боль пульсирует в груди, но я гашу ее решимостью: «Они должны жить дальше, искать себе достойную женщину.» Пытаюсь придумать, как объясню Шэору, почему я сбежала.
Склоняюсь к стене, прикрываю глаза и позволяю себе на миг погордиться собой. Да, мне страшно, но я твердо выбрала этот путь. И пусть одиночество сдавливает легкие, пусть космос за бортом кажется бесконечной пропастью, я совершила шаг, который, надеюсь, поможет моим спасителям.
А мне самой остается лишь надеяться, что боль от разрыва с ними не превратит мое сердце в осколок льда.
Время словно замирает. Секунды тянутся тяжелыми каплями. Я впадаю в какой-то транс, из которого меня выдергивает звук шагов, раздающийся в коридоре. Я замираю, переставая дышать.
Дверная панель щелкает, и дверь плавно открывается, впуская внутрь каюты Шэора.
Глава 44
Дверь каюты с тихим шипением раздвигается, и я вскакиваю с кровати. Сердце исступленно заходится в испуге.
Только мой шок не может даже близко сравниться с шоком вошедшего Шэора.
Он стоит на пороге, сжимая челюсть. Его глаза широко распахиваются, он смотрит на меня в как на привидение, не в силах поверить, что видит меня здесь.
Кажется, весь мир на секунду застывает между нами: мой пульс колотится так громко, что я почти не слышу его сбивчивого дыхания.
– Лиля?.. – с трудом вырывается полу-хрип из его горла.
И в одном своем имени, произнесенным севшим голосом, я улавливаю шок, досаду, даже кажется отголоски потаенной радости и еще целую бурю чувств, которые он едва сдерживает.
Я сглатываю, боясь даже пошевелиться. Беглое чувство облегчения (что меня обнаружил он, а не бартийцы) сменяется осознанием: он здесь, и я должна все объяснить.
Прочищаю горло, придушено произношу:
– Как хорошо, что это ты! Я испугалась, что это Гвайз или кто-то из его товарищей сбежали и ищут места на корабле поукромней. Что ты тут делаешь?
Он, не задумываясь, начинает отвечать:
– Тут пахнет тобой. Я хотел….
Его взгляд темнеет, он неожиданно замолкает на полуслове, будто вдруг осознав, что сказал много лишнего.
Тут же сводит брови на переносице, злость клокочет в его голосе:
– Лучше скажи, что ТЫ тут делаешь? Ты должна была… – начинает он, но словно не может найти нужные слова, – должна была сейчас подлетать к Эмирии с Ардом и Рэем.
Он делает порывистый шаг вперед, будто до конца не понимая, сердиться ему или радоваться.
В его взгляде мечется целый ураган: то ли кричать и ругаться, то ли прижать меня к себе.
Шэор сейчас выглядит абсолютно растерянным.
Подбадриваю себя мысленно. Я ведь думала, что мне будет проще других объяснить Шэю, почему я здесь. Мне кажется, он недолюбливает меня, и обрадуется тому, что я спасла Арда от перегрузок, и их всех – от преследования Прокуратора.
– Я сбежала… – говорю на выдохе, опустив глаза. – Мне нужно было остаться здесь. Так лучше для всех.
– Что за бред, Лиля? – прерывает он меня, не дав мне объяснится.
Глубоко вздыхает, поднимает руку к лицу, будто вытирая со лба невидимый пот:
– Ты хоть представляешь, что ты натворила?! – Спрашивает он отрывисто.
Он обводит ошалевшим взглядом тесную каюту, словно надеясь, что я – это всего лишь галлюцинация, и сейчас просто исчезну, а все снова станет, как задумано ими.
Но его внимание снова возвращается ко мне. Я замечаю, как вместе с возмущением и шоком на его лице скользит маленькая искорка ликующей радости: “Она тут… со мной рядом!”. Похоже, пытается примириться с новой реальностью.
Его глаза вмиг превращаются в темную бездну. Он трет лоб рукой. Ерошит волосы на затылке, словно это помогает ему просчитывать варианты развития событий.
– Сейчас „Тарнис“ полным ходом идёт к Вальгарре. Мне не развернуться, не отказаться от курса – нас, скорее всего, уже отслеживают. А ты здесь, среди бартийцев. Зачем ты сбежала сюда?
Я сглатываю, решаясь выдавить правду, поднимаю на него глаза:
– Из-за капсулы, – почти шепотом признаюсь, сжимая пальцы в замок. – На спидраннере была только одна регенерационная капсула. Ард бы… отдал ее мне, а сам остался беззащитен при диком ускорении. Он еще не восстановился после ранения…
Шэор непонимающе хмурит брови. Его глаза вспыхивают злым огнем:
– Шерз тебя дери, Лиля! – орет он на меня, – Там четыре капсулы, по числу кают! Он произносит это одновременно с яростью и с горькой насмешкой, будто не верит в мое безумие, и одновременно поражен безрассудству.
Осознание, что я ошиблась, придавливает меня к полу бетонной плитой. И я выкладываю свой последний аргумент:
– Я не кейтра, Ард ошибся, – голос подводит меня, на глазах выступают слезы, но я произношу свой приговор: – у меня не может быть детей. Я не могу…
Шэор смотрит на меня, будто перестает понимать слова, которые я произношу. Хмурит брови и стискивает челюсть. Молчит, собираясь мыслями. Стоит неподвижно, сцепив руки на груди.
– Безумная! – в его устах это звучит почти комплиментом сейчас. Судя по всему, сейчас мысленно он матерится, последними словами ругает меня.
– Тут бартийцы, опасность. Прокураторские чинуши на хвосте. А ты?! Ты даже не представляешь, во что вляпалась!
Я поднимаю глаза, чувствуя, как моя убежденность разбивается словно хрустальная ваза на мелкие осколки:
– Но ведь… Я думала, что это избавит Ард от риска перегрузок, я не хочу быть обузой. – Слова даются с трудом.
В глазах Шэора я читаю смесь злости, боли и едва ли не нежности, которую он, конечно, ни за что не признает.
– О чем ты говоришь, Лиля? – отступает он на полшага, – „Тарнис“ – не прогулочная шлюпка. Мы сопровождаем бартийцев. Этот шерзов прокуратор ждёт нас на Вальгарре. – он в отчаянии обхватывает двумя руками голову: – Думаешь, если я сейчас попытаюсь изменить траекторию, мне дадут уйти?!
Я сглатываю, осознавая, что все еще хуже, чем я думала. Раз уж “Тарнис” вошел в заданный квадрат, ему не позволят просто так исчезнуть – нас точно контролируют.
– Прости, – лепечу я сбивчиво. – Но я не могла, не могла оставаться с Ардом и Рэем, лететь с ними на Эмирию, когда понимаю, что не смогу…
Окончание фразы тонет в звуках из динамика, он выстреливает сигналом оповещения:
«Внимание, „Тарнис“! К вам приближается корабль космосоюза – следовательский фрегат. Просим срочно подтвердить идентификацию. Ориентировочное время до стыковки – пятнадцать минут. Приказываю подготовить стыковочный шлюз»
Шэор резко отворачивается от меня и смотрит на мигающий дисплей, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы:
– Шерз! Следователь уже здесь.
Он темнеет лицом. От недавней растерянности и бурливших в нем чувств не остается и следа, сейчас он максимально собран и спокоен. Бросает мне строго, словно боевой приказ отдает:
– Раз уж ты здесь – не высовывайся. Я сам буду разбираться с тем, что ты натворила, и как… – Он сжимает кулаки, словно сдерживая в них внезапную вспышку нежности и заботы: – Как оградить тебя от бартийцев и прокураторских ищеек.
Затем он быстро разворачивается к двери, не оглядываясь на меня произносит:
– Не вздумай выходить из каюты, ясно?
Я робко киваю. Между нами так много всего, что мы не успели сказать, и так много чувств, которые он не хочет себе позволить продемонстрировать. И все-таки какой-то еле уловимый отблеск довольства скользит в его взгляде: я рядом с ним, пусть это и безумие.
Его самодовольная усмешка почти кричит о том, что “ОНА выбрала меня, и я о ней позабочусь!”
Дверь за Шэором закрывается, отрезая меня от ожидаемых вскорости событий.
Я остаюсь в каюте, вся дрожа от осознания, что попала в самый их эпицентр. И теперь остается только ждать, что же будет дальше.
Глава 45
Шэор едва успевает покинуть мою каюту, как коридоры «Тарниса» оглашает серия громких объявлений.
Сначала я слышу, как равнодушный голос бортового компьютера информирует по громкой связи: «Внимание, идет стыковка со следовательским фрегатом».
У меня внутри все замирает. Страх сжимает горло: следователь уже здесь. Быстрее, чем мы могли предположить, и быстрей, чем им самим было заявлено еще пару минут назад.
Будто торопился скорей успеть.
Застываю, словно изваяние, у двери, из которой только что вышел Шэор, и слышу, как его шаги удаляются вдаль по коридору. Я не решаюсь бежать за ним, хоть мне и очень хочется. Но мы договорились, что я не «высовываюсь».
Тревога бурлит в крови, заставляет мое сердце стучать практически по нёбу, отдаваясь гулким шумом в ушах
Минут через пять корабль слегка содрогается от легкого удара – это значит, что к стыковочному рукаву прижался корабль-чужак и привез нам нежданного гостя. По внутренней связи опять разносится резкий голос:
– Дознаватель прокуратуры на борту, обеспечить прием и исполнение распоряжений! – И сразу же звучит первый приказ: – Сейчас же привести командира десанта!
– Командира десанта… – мысленно повторяю я, сидя в своей каюте. Конечно, командир здесь – Шэор, ведь Ард и Рэй уже ушли. В груди ёкает: как же он будет объяснять исчезновение братьев и меня?
Я не вижу происходящего, но, к счастью, на мой браслет передаются все распоряжения и диалоги.
И я в душе горячо благодарю Шэора, что он нажал на кнопку на своем комме, позволив мне быть невидимой свидетельницей разговора.
Так что я отлично слышу приглушенные голоса, быстро перетекающие в ожесточенные фразы. Улавливаю знакомые нотки голоса Шэора, звучащего напряженно:
– Ардэн и Рэйнэн сейчас не на «Тарнисе», они покинули корабль, спешили к Эмирии, поскольку Ардэну нужна помощь энерго-донора. Приоритет жизни…
Он не успевает договорить, как следователь перебивает его:
– Да-да! Это все понятно. Но вы нарушили приказ Прокуратора! Он приказал вам следовать на Вальгарру.
– Мы туда и следуем! – слегка раздраженно произносит Шэор, – иначе бы вы здесь не стояли. Преследование «Тарниса» стало возможно от того, что он слишком близко подошел к Вальгарре.
– Где землянка и бартийцы. Вы арестовали их? – Чиновник упрямо гнет свою линию, игнорируя справедливое замечание Шэора.
– Землянка, которая была у нас на корабле, проследовала с экипажем космодесанта. Они втроем ушли к Эмирии. На корабле остался только я, чтобы этапировать бартийцев на Вальгарру.
– Что за произвол? – Взвизгивает следователь недовольно. – Вам было приказано доставить подозреваемую на допрос к Прокуратору. Вы ослушались приказа!
Я невольно закатываю глаза. Заладил, как сломанный робот: «Ослушались приказа, ослушались приказа!», будто ищет к чему придраться и немедленно арестовать.
И пропускаю начало фразы, которую ровным голосом, будто это ничего не значит, говорит Шэор. Слышу только ее окончание:
– … кейтра – великая честь для эмирийца. Лиля находится под защитой Эмирии, что подтверждается законами Космосоюза.
Его собеседник на краткий миг впадает в растерянность от этих слов:
– Кейтра? – переспрашивает он, и тут же впадает в ярость: – Какая кейтра?! – орет он, словно оглашенный, – Это невозможно! Вы не провели обряд!
– Это всего лишь вопрос времени, – спокойно возражает Шэор.
– Я поставлю вопрос об отстранении вашего экипажа. Вы не имеете права! Подумать только, прикрываясь какой-то старой эмирийской сказкой вы уводите подозреваемую от допроса у прокуратора! И оставляете бартийцев без надлежащей охраны!
Затем я слышу шорох, будто кто-то кладет на стол папку или планшет, и ровный голос отвечающего Шэя:
– Арестованные находятся под воздействием энергопут в каютах корабля. Камер заключения на «Тарнисе» нет.
Следователь недовольно его перебивает:
– Это больше не ваша забота. У меня распоряжение: снять энергопуты и доставить бартийцев непосредственно на допрос на Вальгарру.
За словами следует глухой удар по столу. Видимо, следователь кипит, стучит кулаком:
– Прокуратору известно, что вы идете на «Тарнисе» в сторону Вальгарры. А кто и где на другом корабле – сейчас уже неважно. Я здесь, чтобы землянка была доставлена на допрос. Предлагаю вам в знак содействия работе органов прокуратуры выдать землянку немедленно. Но если ее нет на корабле, боюсь, у вас проблемы!
Шэор не сразу отвечает, но, когда он начинает говорить, его голос режет ледяным тоном:
– Я уже сказал: Лиля, землянка, ушла с Ардом и Рэем на спидранннере к Эмирии, чтобы провести обряд. Я сам везу бартийцев, чтобы исполнить приказ прокуратора и сдать их ему на Вальгарре.
Следует секундная пауза. Следователь продолжает:
– И все же прокуратор рассчитывал, что вы привезете всех причастных. Вместо этого, ваш командир и его брат скрылись. Не говоря уже о землянке. Подозрительно, десантник!
Шэор отвечает ему, чеканя слова, словно драгоценные золотые монеты:
– Подозрительным можно вы можете считать, что угодно. Я не обязан раскрывать операционные детали деятельности десанта. Мы действуем в рамках закона и своих воинских инструкций, и если прокуратора это не устраивает, пусть оформляет жалобу. Мы не нарушили закон. Однако, я должен проинформировать, что снимать энергопуты с арестованных не стоит – это прямой риск. – добавляет он в конце.
Следователь перебивает жестко, демонстрируя серьезность своих намерений:
– Это не вам решать! Прокуратор сам хочет допросить бартийцев и считает, что эти путы мешают получению правдивых свидетельств. Ослушавшись, вы рискуете пойти под арест за неподчинение космосоюзу! А пока предъявляю вам ордер на обыск «Тарниса”. – Он шуршит бумагами, вероятно, протягивая лист постановления, потому что воцарятся недолгая пауза, после которой чиновник объявляет:
– Обыск будет проведен с использованием лайфтрека.
После чего я слышу слабый сигнал, будто включили какой-то прибор. И сразу же – удовлетворенное хмыканье дознавателя, который произносит:
– А вот и биоэнергетическая сигнатура! Кто у вас находится в секторе три-десять корабля? Лайфтрек зарегистрировал аномалию. В списке экипажа и арестованных ее нет.
Сердце подскакивает к горлу и тревожно стучит. Меня обнаружили, и я понятия не имею, что мне делать дальше. Бежать? Или остаться в каюте?
В любом случае времени на размышления мне никто не дает. В коридоре уже слышны тяжелые шаги, приближающиеся в мою сторону.
В следующее мгновение дверь с легким шипением раздвигается, и, не успеваю даже моргнуть, в проеме возникает следователь космосоюза, держа в руке небольшой прибор с голографическим дисплеем, на котором ярко мигает точка моей сигнатуры.
Я смотрю на вошедшего во все глаза. Он больше похож на какого-то боевика, чем на чиновника космосоюза. Многочисленные шрамы на лице и руках вызывают отвращение и страх одновременно.
За его плечом стоит мрачный Шэор.
– Ага… – следователь опускает «ЛайфТрек» и смотрит на меня. – Содержимое аномалии найдено. Как интересно!
Мое сердце бьется, словно хочет вырваться из груди. Меня обнаружили. Ноги цепенеют, и я стою на месте, не понимая, что сказать и с трудом дышу.
Следователь медленно делает шаг вперед, не спуская с меня глаз:
– Так-так, Шэор, значит, человечка улетела вместе с Ардэном и Рэйнэнем? В чем ты еще обманываешь представителя Прокуратора?
Все внутри меня сжимается, когда его презрительный взгляд медленно скользит по мне с ног до головы. За его спиной Шэор не сводит глаз со следователя, вижу как его ладони сжимаются в кулаки.
– Прокурор будет доволен, Лила, – смакует мое исковерканное имя дознаватель. – И все-таки ты нашлась. Прекрасно! Прекрасно!
Он двигается ближе, будто хочет схватить меня за руку или поволочь куда-то. Я отшатываюсь, а в этот момент Шэор дергается вперед, встает рядом со мной и берет за руку.
– Убери от нее свои лапы! – рычит он, вкладывая всю свою ярость в голос. – Я, пользуясь правом эмирийца, заявляю: она – моя кэйтра!
