Текст книги "Неженка и космодесант (СИ)"

Автор книги: Дина Дружинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 46

В следующий миг Шэор стоит между дознавателем и мной, словно крепостная стена.

– Прекрати, – ровным, тихим тоном говорит он, поднимая перед собой раскрытую ладонь в предостерегающем жесте, показывая, что не хочет конфликта. – Забирай бартийцев. Что тебе еще надо? Оставь ее в покое.

Чужак медленно качает головой, ухмыляясь:

– Твоя ложь о землянке – уже повод для ареста, – он скользит презрительным взглядом по Шэору, потом на миг задерживается на мне, будто смакуя страх в моих глазах, и вновь возвращается к эмирийцу.

Я изо всех сил вжимаюсь в холодную стену. Сердце неистово колотится, в ушах шумит, и голова кружится от адреналина.

– Она эмирийская кэйтра, – предупреждает Шэор, – и под защитой Эмирии. Отойди от нее подальше.

Дознаватель хмыкает, в его глазах настоящее веселье:

– Как мило! Ты мне приказываешь? – Ты знаешь законы, вальгарец. Кэйтра под защитой Эмирии. Напав на нее, спровоцируешь конфликт внутри Космосоюза.

В голосе Шэора неприкрытая угроза, но дознаватель не отступает, лишь приподнимает подбородок:

– Ты угрожаешь мне, эмириец? Хотя я тебя даже понимаю, – вдруг ухмыляется он, многозначительно поднимает брови и шумно втягивает носом воздух. – Твоя человечка… аппетитно пахнет. Но приказ прокуратора остается прежним: она ему нужна. Значит, ты должен подчиниться и отдать ее.

– Нет! – в голосе Шэора звенит льдом арктический холод.

Я чувствую, как его ярость закипает под этой внешней сдержанностью. Дознаватель явно нравится злить своего оппонента, он подло ухмыляется Шэору в лицо:

– Твое упрямство бесполезно. Я уже вызвал подкрепление. Если не выполнишь мои распоряжения, сюда прибудет взвод вальгарцев, и тогда тебе точно не поздоровится. И твоей человечке тоже. Отдай ее – и останешься цел.

Шэор лишь молча сжимает кулаки. По напряжению его мышц видно, что он готов биться. Мне становится так страшно, что я забываю, как дышать. Воздух застревает в горле вместе с криком.

В одно мгновение Шэор делает стремительный рывок вперед, выталкивая разом противника в коридор из каюты и вылетая вместе с ним прочь.

В коридоре они словно в зверей превращаются: отскакивают друг от друга – оба с выхваченными ножами – и неспешно двигаются по кругу, словно хищники, готовые схлестнуться насмерть.

Следователь первым нарушает странный опасный рисунок их танца. Резким рывком он разрывает воображаемый круг и внезапно бросается на Шэя, выбрасывая руку с ножом перед собой.

Быстрый свист стали, и я вижу, как лезвие вонзается в бедро Шэора, оставляя резаную рану.

Шэй пошатывается, теряет равновесие и падает на одно колено. Роняет нож, оставаясь безоружным. Следователь делает новый молниеносный выпад. Шэор в последний миг резко отступает, не давая противнику ранить его вторично.

Они ни на секунду не останавливаются, но в какой-то миг Шэор оказывается быстрее: сокращая дистанцию, он выбивает оружие из рук амбала. Нож со звоном падает на пол, отскакивает. Одним резким пинком Шэор отбрасывает его подальше. И это ненадолго отвлекает врага.

Воспользовавшись моментом, Шэор хватается за ремни на его форменной броне, резко дергает на себя, сам валится на спину и перебрасывает его через себя, одновременно ударяя коленом в грудь. Но следователь группируется в воздухе и ловко приземляется на ноги, тут же становится в стойку.

Схватка продолжается без оружия. За ней сложно уследить человеческим взглядом, они оба движутся на запредельных скоростях. Я лишь по силуэтам могу догадываться, что происходит.

Мой мужчина ловко вскакивает на ноги, и они вновь сходятся: Шэор еле заметно прихрамывает от раны, следователь – кривится от удара коленом. Он стоит рядом с входом в мою каюту, мне прекрасно видно его профиль, даже то, как вздулись вены на его виске, и как он тяжело дышит. Словно хищник-убийца двигается.

И я уже жду нового раунда взаимных выпадов и ударов, но в этот миг чужак неожиданно выхватывает из кобуры бластер.

Жуткое озарение заставляет меня широко распахнуть глаза, роняет сердце в пятки и тут же подкидывает вверх, оно ударяется об нёбо и гулко стучит в рваном ритме.

Я только ахаю, хочу крикнуть Шэору:

– Осторожней! Из такого же бластера ранили Арда! – только слова застревают в горле.

Но Шэй и сам это видит. Оружие – один в один, как то, что демонстрировал нам мой комм на галло – проекторе.

Следователь ошарашенно замирает и внимательно смотрит на меня, анализируя мои слова. И приходит к верным выводам:

– Вы допустили вскрытие комма Ардэна! – зло выдыхает он. – Вы ответите за это! Комм следовало доставить прокуратору в целостности! Где он?

Только он не дожидается ответа на вопрос. Он здесь явно не для того, чтобы поговорить, у него – другие задачи. Арестовать, убить, помешать нам.

– Ничему тебя жизнь не учит, десантник! – бормочет дознаватель, вскидывая бластер на уровень головы Шэора.

У меня внутри все замирает. Шэор пытается увернуться, но энергетическая вспышка обдает его волной, и он пошатывается всем телом и резко бледнеет. Словно вся кровь отступает с его лица, оно становится землисто-серым.

Следователь снова целится прямо в грудь Шэору, и у меня нет ни малейших сомнений, что он сейчас выстрелит.

Я не могу этого допустить. И на адреналине, не думая, а лишь повинуясь инстинктам, выскакиваю из каюты дикой кошкой, вцепляюсь в руку следователя, висну на нем, мешая ему целиться в Шэора.

Дознаватель, обезумев от злобы, поворачивается, резко отталкивает меня рукой в бок, с легкостью отшвыривает в сторону, словно тряпичную куклу. Я чувствую резкую боль при ударе об стену и оседаю на пол, задыхаясь от удара и испуга.

В тот миг, когда дознаватель поднимает руку, чтобы добить меня, Шэор с рычанием бросается на него. Злость и адреналин словно дают ему второе дыхание:

– Тварь! – сипло шепчет он, и с невероятной для раненого скоростью подлетает к нам и бьет дознавателя локтем в лицо.

Тот отлетает, ударяясь о переборку. Короткая вспышка боли передергивает его лицо, и он снова пытается подняться, но Шэор уже наваливается на него, выхватывает бластер из его руки и с силой бьет рукоятью по затылку.

Дознаватель, теряя сознание, валится на пол. В тот же момент Шэй накидывает на него энергопуты.

Я наблюдаю за его действиями практически с радостью, поверить не могу, неужели все закончено? Прикрываю глаза от накатывающего волнами облегчения: теперь он уже точно не встанет.

Шэор шатко поворачивается ко мне. Я в ужасе смотрю на него: черная обожженная ткань после энергетического ожога, запах гари и расплавленного пластика заполняет мои легкие.

В голове мелькает дежавю: Я помню этот запах. И шок. Помню мужчину в форме космодесанта, прижимающегося спиной к стене. Только в моих воспоминаниях это был Ард, а теперь – Шэор.

– Ты… – хрипит он, переводя взгляд с поверженного врага на меня. – Жива?

– Жива… – выдыхаю я дрожащим голосом, поднимаясь с четверенек и бросаясь к нему. – А ты ранен!

Он с кривой усмешкой хочет что-то сказать, но его ноги подгибаются. Я успеваю подхватить его под руки, чтобы не дать рухнуть. Шэор прижимается к стене, тяжело дыша, очевидно теряя силы из-за попадания энергетического заряда.

– Шерз! – только и произносит он, стискивая челюсти, – Все! С этим типом… – его взгляд скользит по распростершемуся на полу телу дознавателя. – Покончили… на время…

Но единственное, что меня по-настоящему волнует, – это Шэор. Он чуть дергает рукой, словно пытается погладить мою ладонь, и выдыхает:

– Не волнуйся… – пытается он выдавить, маскируя стон, но я чувствую, как он слабеет и медленно оседает вниз.

Глава 47

Я подхватываю его, не давая упасть.

Шэор пошатывается, но удерживается на ногах, и я вижу, как из глубокой раны на бедре просачивается кровь, разрастается неровным пятном по форменному комбинезону.

Только, увы, скорей всего, проблема не только в ране на бедре. Шэор ранен, как и Ард. И эта зараза высасывает из него всю энергию, лишает сил.

Он дышит часто, неровно, словно силой воли заставляет себя держаться.

В один короткий миг все вокруг теряет для меня четкость: коридор, свет ламп, гул двигателей корабля и мои собственные боль и страх. Единственное, что я ясно осознаю, – он может погибнуть.

Я знаю, что эмирийцы очень сильны и выносливы, но им нужна «энергетическая подпитка». И мне известен лишь один способ, как ее дать.

– Шэор, – шепотом зову я. Голос срывается от волнения.

Он слышит и приоткрывает глаза. Улыбка, которую он пытается изобразить на посеревшем лице, выходит кривой и болезненной.

Я осторожно кладу свою ладонь на его грудь. Под пальцами ощущаю, как гулко хаотично колотится его сердце, дыхание рвется на прерывистые судорожные вздохи.

– Это… пустяки, – хрипло выдавливает он, стараясь отстраниться. Но я упрямо не даю ему этого сделать, льну к нему всем телом.

Мне кажется, что сейчас у нас – одно тепло на двоих, и, если я им не поделюсь, то Шэор немедленно рухнет, обессилев.

– Тише, не говори ничего, – шепчу я, чувствуя накатывающую горячую волну целого коктейля эмоций из тревоги, сочувствия и страха его потерять, которая смывает нашу с ним отчужденность, будто рисунок на песке у линии прибоя.

В памяти всплывают обрывки разговоров с Ардом: о том, что женщина, совместимая по энергии, может делиться силой с эмирийцем, помочь удержаться на грани жизни, восстановиться.

Я помню, что уже отдавала энергию Арду. Теперь настала очередь помочь Шэору. Я должна это сделать. Может быть, если помогло его брату, то сработает и на нем? Я не уверена в своем предположении, но других вариантов у меня нет.

Он очень бледный, на него страшно смотреть, и уже не открывает глаз, словно все его силы уходят на то, чтобы лишь стоять, прислонившись спиной к стене, и не падать.

– Я люблю тебя, Лиля, – неожиданное признание звучит как шелест, и я недоуменно вскидываю на него глаза, не до конца уверенная: он реально это сказал, или мне лишь показалось.

Но он уже молчит, и, кажется, еле дышит.

Чуть сдвигаюсь, чтобы оказаться сбоку от него, ныряю под его руку, и, не давая ему возможности оттолкнуть меня, встаю на цыпочки и осторожно прижимаюсь губами к его пересохшим губам. Слышу короткий стон. Мне чудится в нем не только боль, но и неожиданный всплеск удовольствия.

Шэй открывает глаза, словно моя мимолетная ласка дала ему силы на это.

Я оглядываюсь по сторонам: рядом лежит бездыханное тело дознавателя, коридорные панели повреждены и местами отошли от стен. Но мне нет никакого дела до всего этого. Мысленно прикидываю расстояние до медицинского блока и регенерационной капсулы.

– Далеко… – отвечает сипло Шэор, будто читает мои мысли.

– Моя каюта рядом, – возражаю я, прижимаясь к нему ближе. – Пойдем туда! Доверься мне, – прошу я шепотом.

У меня бешено колотится сердце, ладони дрожат:

– Пойдем. Пожалуйста! – Прошу я, пытаясь сдвинуть его хоть на сантиметр к моей каюте.

Сердце сжимается, что обычно вредный Шэй на этот раз не спорит со мной, не фыркает и не закатывает глаза от того, что я вдруг раскомандовалась.

Он сам послушно делает шаг к каюте. Затем еще один малюсенький шаг.

Я помогаю ему, но ощущаю, что сейчас он тратит последние силы, чтоб не наваливаться на меня всем своим ослабевшим телом. Бережет меня, когда у него самого силы на исходе.

– Еще три шага, Шэорчик! – Уговариваею его, и сама чуть не прикусываю себе язык, за свою фамильярность, осознав, как я только что его назвала. Но он лишь еле заметно усмехается одним уголком губ.

Ладно, потом разберемся, как мне можно его называть, а как не стоит. И эта простая мысль согревает теплом. Пока еще есть надежда, что мне будет с кем разбираться.

Но при каждом шаге в груди колет страх: что, если я ошибаюсь, что, если все это не поможет? Но другого выхода у меня нет, я сделаю все, что смогу и буду надеяться на лучшее.

В каюте, он как подкошенный, валится на мою узкую кровать и замирает. Лежит как упал, не пытается подобрать позу поудобней.

Я чувствую его боль, словно свою: она ледяными иголками втыкается тело, жалит сердце.

Аккуратно укладываюсь рядом и прижимаюсь к нему мягко, утыкаясь губами в его висок. Почувствовав мое тепло и нежное прикосновение, он вздрагивает, будто не ожидал от меня такой смелости, медленно поднимает веки.

Но его тело расслабляется чуть-чуть, перестает дрожать.

– Не надо, Лиля, – возражает он, пристально смотрит в глаза, словно в душу мне заглянуть хочет.

Глава 48

– Не надо, Лиля, – возражает он, пристально смотрит в глаза, словно в душу мне заглянуть хочет.

Но я, внезапно осмелев, снова прижимаюсь ближе к нему. Чувствую, как мое сердце резко подскакивает и берет разгон. Как и его. В унисон.

– Надо, – шепчу я, густо краснея от собственной смелости, – Я так хочу!

В тот же миг сильные мужские руки приходят в движение, подтягивая меня ближе к себе.

Он все еще внимательно смотрит в мои глаза, не отводит взгляд, в котором читается сомнение, робкая надежда и еще что-то, что я не могу разобрать. Хоть густая чернота и заливает привычно зрачки его глаз, рассыпает на них золотые мерцающие искры, через миг его взгляд туманится, и он снова опускает тяжелые веки.

Мужская рука скользит по моей талии, сжимая ткань одежды, будто боясь меня потерять, но не решаясь сделать последний шаг и снять с меня комбинезон.

Я сама избавляюсь от своей одежды, рваными движениями сдергиваю ткань с себя, оставаясь обнаженной. Он ведет рукой по моей обнаженной спине, гладит лопатки, спускается ниже, наслаждается прикосновением.

И… вздрагивает всем телом, то ли от боли, то ли от переполнения чувств.

Я ощущаю, как он судорожно выдыхает, пытается перехватить мое лицо своими ладонями и вглядывается, словно спрашивая, решила ли я пожертвовать собой, и быть с ним из жалости, или я хочу этого, так же как и он.

Вместо слов ответа, я льну к нему всем телом. Задеваю торчащими сосками мужскую грудь. Извиваюсь в его руках.

Дальше все происходит мягко, как во сне: наши поцелуи становятся длиннее и насыщеннее, жарче. Медленно подогревают мою кровь. И вот она уже несется по венам, бурля и взрываясь пузырьками.

Нежные прикосновения облегчают его боль. Шэору становится легче дышать, судя по потихоньку выравнивающемуся ритму.

Спустя мгновение он целует меня в шею. Ощущаю кожей каждый его теплый выдох, каждое, самое легкое прикосновение.

Отвечаю ему чувственным объятием. Раствориться в нем хочется, стать его частью. Желание словно в смерчь меня закручивает, заставляет стонать и прикрывать глаза, тянуться к нему поближе.

Нежно прикасаюсь снова к его губам, уже чуть смелее.

Чувствую, как внутри меня просыпается спокойная уверенность: это правильно, я могу дать ему часть своей силы, как когда-то делала для Арда, и это ему поможет. И самое главное, – что я сама хочу этого!

Расстегиваю комбинезон Шэора.

Обнаженная кожа остро реагирует на его прикосновения, покрывается мурашками. Внутри разгорается жар, скапливается тугим узлом внизу живота.

Мне, словно кошке, хочется потереться о горячее мужское тело, чувствовать его кожей, прижаться крепко-крепко.

Мой разум плывет в волнах жарких поцелуев, стук сердца уже не отличить – мой ли или его?

– Лиля… – выдыхает Шэор мое имя, вместе с тяжелым, рваным дыханием.

Затем он тянется ко мне, обхватывая за шею, притягивая ближе. Склоняет свою голову к моей так, что наши лбы соприкасаются. Я ощущаю его горячий шепот губы в губы на грани слышимости:

– Моя нежная девочка, неженка моя… Моя!

Я таю от его слов и от страсти, звучащей в них.

Осторожно касаюсь его груди, скольжу рукой вверх по шее, глажу жесткую линию скул.

А он увлекает меня в свой поцелуй.

Сначала касание его губ нежное, чуть неловкое, полное боли, но я чувствую, как от этого по его телу пробегает волна тепла. Будто незримые искры проникают из меня в него. И он углубляет поцелуй, пьет мое дыхание, а взамен он дарит мне дрожь нетерпеливого желания.

Тепло наших тел смешивается, когда он одним плавным движением проникает в меня сразу на всю глубину. Замирает, словно не в силах поверить в реальность происходящего.

Я ощущаю себя бабочкой, что неотвратимо стремилась к огню, и вдруг его достигла. Но вместо того, чтобы сжечь меня дотла, он оборачивает меня в кокон горячей нежности. И любви.

У меня дыхание замирает от запредельности того, что я чувствую. Весь мир сужается до наших сплетенных тел, но мой внутренний – превращается в космос. Бескрайняя нежность топит с головой.

На глазах слезы выступают. И Шэор, словно чувствуя этот миг, тянется к векам горячими губами, сцеловывает выступившую влагу. Покрывает мое лицо поцелуями.

Время будто растворяется. Чувства на пределе. Мы становимся единым целым. Каждое мое движение – продолжение его.

Я не хочу думать, что будет через потом. Лишь бы сейчас его ранение не забрало его у меня.

Я не смогу без него.

Без них всех.

И эта мысль служит спусковым сигналом для вспышки огромной силы и яркости, которая рождается внизу моего живота, и разлетается по телу словно взрвыв. Меня трясет. С губ срывается протяжный стон.

Шэор рычит, стискивая меня с силой и догоняет в несколько глубоких толчков. Изливается внутри.

В груди рождается ощущение бескрайнего счастья, всеобъемлющего как Вселенная.

И я затихаю на груди Шэора.

Не знаю, сколько мы лежим неподвижно и молча. Слышаем одну на двоих тишину и наше дыхание.

Но когда я поднимаю голову, шепчу ему:

– Спасибо…

то понимаю, что мой голос звучит в унисон с его, когда он тоже произносит:

– Спасибо… моя девочка… моя неженка… моя!

Целует меня на каждом слове. Словно скрепляет свои слова на моей коже. Выжигает их в моей душе.

Глава 49. А потому, что с Ней не надо света

Шэор

Я прихожу в себя в мягких сумерках регенерационной капсулы: полупрозрачная крышка дрожит легким свечением, вокруг – приятная прохлада.

Воздух чуть сладковато пахнет то ли лекарствами, то ли снотворным.

Внутри разливается ощущение покоя: никакой жгучей боли в бедре, никакой подкашивающей слабости.

Тело уже почти не помнит ран.

На всякий случай двигаю рукой в поисках ранения. Ничего. Подлатали.

На душе спокойно. Странное, непривычное чувство. После всего, что случилось. Теперь – все как надо. Правильно. И-д-е-а-л-ь-н-о!

Пальцы помнят ее тело, и губы – ее губы, кожа мгновенно воспламеняется от воспоминаний о ней, о ее мягкости и податливости. как она открывалась. Как она отдавала всю себя – мне.

Воспоминания.

Обрушиваются не жалея. Разматываются в пугающем обратном отсчете от момента “Лиля стонет подо мной” до…

Испуганная Лиля в своей комнате.

Оповещение систем корабля о прибытии следователя.

Странный следователь, упрямо гнущий свою линию и готовый умереть за нее.

Как и я. За мою девочку. МОЮ. Давно ее присвоил.

Но проклятое нутро не давало самому себе даже в этом признаться. Тем более, – другим. Врал, что это просто инстинкт. Или что давно не было женщины.

У меня.

У нас всех.

Слушал братьев и не понимал, чего они с ней так носятся. И сейчас меня прошивает волной жгучего стыда. Я кажется понял, – почему. И сам готов отныне с ней носиться, еще больше чем братья, чем все живые существа в бескрайней Вселенной. Никто не может ее любить, как я.

Болезненно. Сладко. Исступленно.

Лишь бы это не оказалось слишком поздно.

Лиля. Обычная земная девчонка.

Я мимо бы прошел. А я и прошел

Зато Ард не пропустил. Да и Рэй сразу понял.

Выходит, они молодцы, а я – дурак. Дурак вдвойне, что обманывал сам себя. Делал вид, что я каменный. Что мне все равно.

Только все равно ни разу не было. С самого начала, с первого взгляда.

Просто удобней было маскировать вулкан чувств злостью и подозрениями.

Теперь – все в прошлом. Она – моя. И что бы не случилась, будет моей. у меня есть целая жизнь, чтоб ей это доказать. Искупить свою вину.

Близость, которая случилась словно смыла все ненужное, наносное. Оставила только главное: она и есть моя кэйтра.

Наша.

Та, что связывает нашу тройку и дарит нам то, чего ни у кого из нас не было раньше. Любовь.

Перед глазами мелькают обрывки картинок нашей близости:

Ее губы.

Ее руки.

Упругие горошинки сосков, сами просящиеся в руки.

Досадливо морщусь, вновь вспомнив, как изводил ее и себя подозрениями.

Горько, что я все испортил. Мог испортить.

И стыдно еще больше от того, что она не затаила обиды. Не задумываясь, бросилась под руку этой твари, лишь бы отвести выстрел от меня, хотя могла и погибнуть.

Ладони сами сжимаются в кулаки, как представлю, что могло случиться.

Действовал на адреналине, бросился к ней. А если б я не успел?? Что бы тогда?

Братья бы не простили.

Да и не пришлось бы мне ждать их прощения. Я бы сам себя не простил.

Скриплю зубами.

Шерзова дознавателя следовало прикончить. Надеюсь, он отдал концы. Если нет, то я ему не завидую. Убью к Шерзу. Мучительной смерти для него хочется. До-о-о-олгой. За то, что посмел покуситься на мою девочку.

Потом прибью Лилю. Зачем она вернулась? Разве можно подвергать свою жизнь риску?

Вздыхаю. Жертвенная девочка. Не задумываясь, ставит жизнь любого из нас выше своей.

На душе и теплеет, и тут же ураган разворачивается. Вот что с ней делать?

И как просить прощения? Она ведь отмахнётся, скажет, что все понимает.

«Прости, Лиля!» – мысленно повторяю я, сжимая кулаки. Похоже, эта фраза въелась кислотой в мозг. – “Если бы я сразу поверил, что ты не враг… что ты – наша… не подвергал бы тебя всем этим убийственным ситуациям.»

Вздыхаю и, стараясь не нарушить царящей тишины, медленно приподнимаюсь на локтях, чтобы выбраться из капсулы.

Тело откликается охотно, мышцы вновь послушны. Похоже, регенератор отработал на полную.

Усмехаюсь: что ж, после Лили ему было не сложно.

Не успеваю и двух шагов сделать, как лепестки дверей медотсекка разъезжаются с тихим шелестом, впускают братьев. Будто они ждали, когда я сам из капсулы вылезу, чтоб сразу же войти.

– Ты как? – спрашивают в унисон. Тревожатся.

Коротко киваю:

– Нормально. Жив. Лиля где?

Рэй перехватывает мой взгляд:

– Спит. Выложилась с тобой по полной! Мы до сих пор не можем поверить, что… – он замолкает, бросив взгляд на Арда.

Ард не щадит, как Рэй, мои чувства:

– Если бы не Лиля, боюсь, мы бы потеряли тебя, брат. – Смотрит сурово. Будто я во всем виноват.

Но я вины и не отрицаю. Голова сама склоняется вниз.

Рассматриваю покрытие пола медотсека. Чистое. Блестит. Глаза поднимать не хочется. Сложно.

Сжимаю кулаки, ощущая прилив вины и нежности одновременно. Коктейль тот еще. Бьет по нервам.

– Она нам все рассказала, – аккуратно дополняет младший, – Оружие мы изъяли. Вальгарцев задержали.

– Вальгарцев? Он не один был? Как вы успели? – спрашиваю.