Текст книги "Неженка и космодесант (СИ)"
Автор книги: Дина Дружинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 39
– Землянка… – слышу я, будто эхо. – Твой комм… он должен быть нашим…
Хочу закричать, но голос не слушается. Сердце моментально подскакивает к горлу, выстукивает рваным ритмом сигнал бедствия. Паника топит, словно глухой волной накрывает. В голове вспыхивает резкая боль, словно что-то пытается вытащить мои мысли, подчинить мою волю. Я пытаюсь развернуться, хочу убежать, но не могу даже пошевелиться.
И тут сон меня резко отпускает, и я просыпаюсь с судорожным всхлипом, резко выбрасываю руку вперед, словно защищаясь, и чуть не ударяя ею о стену. Осознание, что это был всего лишь ночной кошмар, взрывается облегчением, и я шумно выдыхаю. Пытаюсь успокоить никак не унимающееся сердцебиение.
В маленькой каюте все спокойно: только мерцание тусклой подсветки по низу постели и ставший уже привычным свет звезд сквозь огромные иллюминаторы. Но сердце колотится, будто меня действительно держали в плену.
– Лиля? – раздается встревоженный голос Арда. – Что случилось?
Я так рада, что он не спит сейчас. Я бы постеснялась будить, а сейчас я очень рассчитываю попасть в его надежные объятья.
– Сон… очень реальный, – сиплю я, садясь и обхватывая себя руками. Голос дрожит и срывается. – Бартийцы… Мне снилось, что они лезли в мою голову… Я будто ощущала их касания, слышала их голоса.
В глазах Арда вспыхивает тревога и гнев. Он протягивает меня к себе, обнимает и осторожно покачивает, как дитя, которого нужно успокоить. Хмурится, глухо произносит:
– Мне бы хотелось сказать тебе, что это всего лишь кошмар, но не исключено, что они действительно пытаются влиять на тебя через пси-поле. Что именно тебе приснилось?
Я сглатываю, стараясь дышать ровнее, протягиваю к сидящему рядом мужчине свою руку, шепотом произношу, будто арестованные могут меня услышать:
– Они требовали отдать комм.
Утыкаюсь лбом в твердую грудь Арда. Может, я веду себя как ребенок, но я устала от их космических разборок.
– Ард, – шепчу я, поднимая глаза на него. – Сними его с меня. Отправь этому прокуратору или забери себе, я случайно его надела.
Ардэн хмурится еще сильней, вздыхает:
– Девочка моя, тебе столько пришлось пережить, чтобы оказаться рядом со мной. Я не знаю, как это исправить. И слишком счастлив, чтобы отпустить тебя. Я бы хотел, чтобы ты чувствовала то же самое, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, со всеми нами. – Он делает паузу, смотрит на меня. – Я верю, что все было не случайно. Этот комм – твой. Но, может быть, на нем записаны данные, объясняющие, что за оружие использовали против меня – это мы сейчас проверим. Давно пора.
Я протягиваю ему запястье, зачарованно смотрю на этого сильного мужчину, который так проникновенно честен со мной. И хоть сейчас совсем не к месту, мои губы трогает улыбка, а на сердце теплеет от произнесенного им признания.
– Я позову остальных, – говорит он, нажимая кнопки на своем новеньком комме.
Когда в дверях его каюты появляются недоумевающие братья, поясняет им:
– Лиле приснился сон.
Я вспыхиваю на этих словах, будто они не стоят упоминания, но, видимо, никто из трио со мной не согласен. Никто из них не фыркает презрительно, мол, подумаешь, – сон. Напротив, лица десантников напрягаются, когда Ардэн продолжает:
– Во сне бартийцы требовали комм. Он как магнит тянет и преступников, и нашего прокуратора. Так что нам давно пора было это сделать.
С этими словами, Ард прикасается к краям моего браслета, и тот слегка вибрирует, словно узнавая своего законного владельца. Слышен тихий щелчок – комм открывается и переходит в режим «просмотра содержимого» – выдает изображение на голографический экран, возникающий посреди комнаты.
– Вот она… запись о моем ранении, – бормочет Ард, проматывая список. – «Боевой протокол. Нулевой сектор…»
На экране возникает и крутится голограмма оружия в разных проекциях.
Из динамика раздается короткий звуковой фрагмент, сопровождающий бегущий текст: «Неизвестное энергетическое оружие. Скан показывает критический отток жизненной силы…»
Я ежусь от слов «отток жизненной силы». Вот что тогда случилось: оружие, способное не просто ранить физически, а вытягивать энергию из живого существа.
– Может, Прокурор хочет, чтобы эта информация не стала достоянием гласности? – тихо предполагаю я.
Ард нахмуривается, обдумывая. – Вполне возможно.
Я потрясенно смотрю на экран, забывая, как дышать. Теперь на нем разворачиваются сцены моего похищения работорговцами. Как я оказалась на их корабле, как они заставили меня раздеться и одеть их комбинезон. Как пинали, пока я корчилась от нагрузок, валяясь на полу и не в силах подняться. Комм записал все.
Рэй не выдерживает кадров и порывисто шагает ко мне, заключая в объятья, отворачивает мою голову от экрана. Пытается защитить меня даже от плохих воспоминаний. Я благодарно кладу руки ему на грудь и заглядываю в глаза, не могу ничего сказать, лишь надеюсь, что он понял, как я ему признательна за его заботу.
– Нужно бы это переслать прокуратору, – хмуро заключает Ард. – Чтобы подтвердить, что ты не просто «какая-то там обвиняемая», а жертва. Может, тогда он от нас отстанет.
Я сомневаюсь, но ничего не говорю вслух. Ард же настойчиво нажимает пару кнопок.
– Отправлю копию данных о похищении на канал прокуратора. Посмотрим, что он на это скажет.
Глава 40
Ждать долго не приходится. Едва Ард выходит в коридор, в каюте вспыхивает сигнал входящего вызова. Нервно закусываю губу и замираю на месте, когда Рэй включает прием сообщения.
На экране формируется голограмма эмблемы прокуратуры, начинает вращаться по часовой стрелке вокруг своей оси.
И практически в тот же миг глухой, недовольный голос, явно прижатый к микрофону, заявляет: – Экипаж корабля космодесанта! Вы совершаете самоуправство, посылая неподтвержденные файлы и заявляя, что землянка – жертва! Вам приказано немедленно доставить ее. И если вы продолжаете говорить про “новейшее оружие”, никаких подтверждений этому нет…
В звучащем голосе слышна такая ярость, что я машинально отступаю на шаг, хотя он явно меня не видит.
Рэй, стоящий рядом, тянется к панели, приглушает громкость. Бросает на меня быстрый взгляд, строит смешную гримасу. Видимо, хочет рассмешить меня, видя, как я напряжена.
Светящаяся голограмма эмблемы Прокуратуры крутится в такт произносимым словам посреди каюты:
– Смена курса! Вы не имели права менять маршрут без санкции совета! Ваш капитан корабля в энергетической коме, кто отдал приказ о смене курса?! Вернитесь немедленно на установленную траекторию полета, иначе мы будем вынуждены…
Дальше идут угрозы ареста, разжалования и лишения всех возможных прав. Я сжимаю кулаки, внутри все холодеет от мысли, что нас могут преследовать как преступников.
Рэй тяжело вздыхает:
– Хватит! Он нажимает кнопку, и вмиг голограмма рассыпается в пыль, сигнал обрывается, оставляя лишь звон в ушах
– Он не в себе, – тихо говорит Рэй, и в его голосе звучит скорей презрение, чем испуг. – Грозится спустить на нас все, что у него есть. Удивительно, чего ему так неймется?
Он жмет плечами, а я лишь молча киваю в ответ, чувствуя ком в горле.
Страх, что, прокуратор готов на все, лишь бы получить или меня, или десантский комм, а лучше и то, и другое сразу, скручивает внутренности в узел. Я с содроганием вспоминаю его голос, царапающий мою память словно острый осколок недавнюю рану. Как он рассвирепел, поняв, что сведения с комма, просмотрены экипажем десанта. меня буквально передергивает от ужаса и отвращения. Почему я так реагирую на его голос, будто он мне противен до глубины души?
Не успеваю ничего предположить, как дверь с легким шорохом отодвигается, и Ард возвращается, нахмуренный:
– Услышал уже? – спрашивает он Рэя, скользя взглядом по нам двоим. – Можешь не повторять, я все слышал. Он машет рукой, показывая, что тоже в курсе всей «дружелюбной» тирады от прокуратора.
– Мы не будем терять на него время, – продолжает Ард и поворачивается ко мне, успокаивает меня, как обычно: – Лиля, твоя безопасность – наша обязанность. Пусть рычит хоть до посинения.
Во мне рождается странное сочетание облегчения и страха. Облегчение – потому что Ард не собирается меня бросать на милость прокуратора, страх – потому что я уверена, что тот не отступит.
– Лиля! – неожиданно ко мне обращается Шэор. Я и забыла, что он есть в каюте. – Тут есть одна вещь… – тихо продолжает он, опуская взгляд. Я замечаю, как он мнется, словно пытается подобрать слова. – Лиля… я должен… Он запинается и вдруг поднимает глаза на меня, ловит мой взгляд в ловушку. – Прости. – За что? – Я не сразу понимаю, о чем он.
Удивленно вскидываю брови, и вопрос задаю слишком тихо. Сейчас все мое внимание сосредоточилось на воплях прокуратора, и я шокировано выслушиваю слова Шэора: – За то, что раньше подозревал тебя. – На его лице отражается смесь угрызений совести и явного облегчения. – Я был уверен, что ты была заодно с похитителями. А теперь, когда все встало на свои места, я… Он явно не знает, что сказать, то и дело отводит взгляд в сторону, и я понимаю, что ему нелегко даются эти извинения. Возможно, он вообще впервые в своей жизни говорит, что он был в чем-то не прав. Осознание этого, заставляет меня улыбаться. Но я комкаю улыбку, чтоб не задеть его и без того задетую гордыню. – Я рад, что ошибался. Сильно рад, – добавляет он с облегчением.
И смотрит на меня неотрывно, словно ждет приговора.
Я на миг теряю дар речи. Шэор, этот закрытый и жесткий мужчина, теперь стоит, упорно не поднимая на меня взгляда, и я чувствую, как внутри у него бушует целый ураган чувств – вина и ликование в одном флаконе.
Во мне тоже закручиваются сложные эмоции, я оглядываюсь на Арда и Рэя, и по их намеренно незаинтересованным лицам понимаю, что, они точно все слышали от первого до последнего слова. А еще, что они, возможно, оба сподвигли Шэора на этот разговор. Хмыкаю про себя и перевожу свою взгляд обратно на среднего брата:
– Ничего, – произношу я мягко, чувствуя, как странная теплота рождается в груди. – Главное, что теперь ты знаешь правду. И спасибо, что признал это.
Ободряюще ему улыбаюсь.
На его лице расцветает такая огромная благодарность, что я смущенно отвожу глаза.
– Ладно, к делу, – негромко, но настойчиво влазит в наши переглядывания Рэй. – Мы выяснили, что прокурор отрицает любую нашу информацию. Плевать!
Шэор молниеносно откликается, согласно кивает:
– Все верно. Но бартийцев нельзя тянуть на Эмирию, это становится слишком опасно. Я возьму их “скитер”, погрузим их туда. Беру все на себя. – Внезапно говорит Шэор.
И все мы уставляемся на него. Хоть в его голосе и звенит твердое решение, все остальные: и я, и его братья смотрим на него в шоке, не веря, что он это предлагает.
Рэй хмурит брови:
– Ты, должно быть, шутишь?! Это очень опасно!
– Понимаю, – коротко отрезает Шэор. – Но мы и так ходим по лезвию. Если потащим эту банду на десантском корабле – рискуем нарваться на их бунт внутри. Да и прокурор только взбеленится. Лучше я, один, заберу их к нему на Вальгарру. Скажу, что это официальные материалы десанта, пусть разбираются, а вы… – он смотрит на меня и Арда, – завершите свое дело. Вы втроем летите на Эмирию. Лиля должна быть в безопасности.
– Но ведь тебя могут арестовать, – не могу не вставить я, чувствуя, как сердце сжимается. – И прокуратору нужна я!
– Пусть попробуют, – в голосе Шэора нет и тени сомнения, скорее в нем звучит слегка прикрытое удовольствие от риска. – Важно лишь, чтобы вас не постигла та же участь.
Ард, все это время хранивший мрачное молчание, наконец коротко бросает:
– Хорошо. – Он сжимает челюсти так, что я почти слышу, как хрустят его зубы. – Я загружу на твой носитель все протоколы, фиксацию о похищении Лили, файлы по моему ранению. Ты предъявишь это прокурору, если он еще чего-то потребует. Потом смотрит на меня, шепчет: – Мы втроем следуем на Эмирию. Там я найду поддержку у нашего совета, и… – он опускает глаза, будто не решается продолжать.
Сердце бьется мучительно, словно каждый его удар – это серьезное испытание.
Я вижу, как Рэй закусывает губу – он тоже не в восторге, что Шэор берет на себя такую миссию. Но все понимают: это единственный выход.
– Шэй… береги себя, хорошо? – произносит Рэйнэн, хлопает брата по плечу. Прячет свои эмоции за напускной улыбкой.
– Всегда! – коротко парирует тот, и в уголках его губ скользит легкая кривая усмешка.
Рэй громко хлопает в ладоши, словно пытаясь разогнать гнетущую атмосферу
– Что ж, решено! Шэор летит на Вальгарру, а мы… мы с Лилей и Ардом… – он бросает на меня долгий взгляд, – постараемся не попадаться на глаза прокуратору. И будем надеяться, что толпа арестованных бартийцев задобрит прокурорских, и они от нас отвяжутся уже наконец!
Шэор меряет меня пристальным взглядом, и я вижу в его глазах одновременно сожаление и радость – он, наконец, ясно понял, что я не враг. И пусть эта истина дошла до него слишком поздно, но теперь он готов пойти на риск ради того, чтобы не сдать меня в лапы нервного прокуратора космосоюза.
В каюте воцаряется тишина, и только наши взгляды пересекаются, пропуская тысячу эмоций. Я напугана за Шэора, за всех нас.
– Спасибо, – тихо шепчу я, перевожу взгляд с одного на второго, и затем на третьего: – Что не сдаете меня.
– Глупенькая, – выдыхает Рэй с улыбкой, – как мы можем? Ард только смотрит, в его в глазах я считываю усталость и нежность.
Шэор качает головой, будто отмахиваясь от всех этих благодарностей, но я чувствую, как наше краткое примирение важно и для него. По крайней мере, я хочу в это верить.
Глава 41
Я, стою у открытой переборки, слушаю спор десантников о том, как именно действовать.
Оказывается, затихшее было обсуждение разгорается вновь с моим уходом. И теперь я чувствую себя шпионом, подслушивая за углом.
– Но ведь мы собирались сдать пленников на другом корабле! – восклицает Рэй возмущенно. – Да, и сами уходить на “Тарнисе”, – подтверждает Ард. Ярко представляю, как он проводит рукой волосам. – Однако…
Он умолкает на полуслове, вместо него мысль продолжает Шэор:
– Однако это слишком неразумно. Прокуратор ожидает именно такой маневр. “Тарнис” – хороший корабль, но если за нами отправят погоню, то в скорости он точно уступит.
– Но это НАШ корабль! – не унимается Рэй, стискивает кулаки. Мне не нужно видеть это, я и так знаю. И улыбаюсь, несмотря на напряженность момента. Мне нравится преданность Рэя своему кораблю, и то, что он тревожится о его судьбе.
– Я лечу на “Тарнисе” не для того, чтобы его потерять! – Чуть раздраженно возражает ему Шэй, – Или чтобы мне было легче на нашем корабле двигаться к Вальгарре. В текущих условиях это – лучший результат. Посуди сам: во-первых, нам не придется перегружать пленных. Пусть они меньше знают и крепче спят. Во-вторых, “Тарнис уступит в скорости при погоне, а спидраннер может пройти ниже радаров прокуратора, кому интересен небольшой скромный кораблик, несущийся к Эмирии? Плюсом будет и то, что Прокуратор увидит, что “Тарнис” внял его приказам и изменил курс. Это даст вам фору. Довезете Лилю до дома, проведете обряд. – на последних фразах его голос начинает звучать глухо, будто ему тяжело говорить это вслух.
Я с замирающим сердцем понимаю, что план меняется на ровно противоположный: бартийцы и Шэор остаются на “Тарнисе”, нашем корабле, на котором мы летим сейчас. Он вновь меняет курс и следует прямиком на Вальгарру, «послушно исполнив приказ».
А Ард, Рэй и я пересаживаемся и уходим на небольшом спидраннере к Эмирии.
– Он очень быстрый, – поясняет Шэор, – ускорение в нем высокоуровневое. Перегрузки будут приличные, поэтому придется использовать капсулы.
– Регенерационные капсулы? – Уточняет Рэй.
– Да, что-то типа того. “Барокамера” можно сказать. На спидраннере стоит экспериментальная система разгона, она требует колоссальной выносливости. Но проблем можно переждать кибер-пространственный прыжок в этой капсуле.
Ард удовлетворенно замечает:
– Это хорошо, Лиля не почувствует перегрузок. Ей и так досталось при похищении.
Нервно сглатываю: проблемы-то как раз не у меня, а у него! Энергетический урон от выстрела бартийца, а тут еще и перегрузки. Я прекрасно помню, как меня буквально размазало по полу, когда стартовал корабль работорговцев.
Тихонько разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу вглубь коридора, пока меня снова не подловили за подслушиванием. Бездумно брожу по коридорам, вспоминая все моменты, которые тут пережила. За такое короткое время корабль заменил мне дом, подарил яркие чувства. Я ни о чем не жалею из всего, что случилось со мной. Меряю шагами переходы, пытаюсь успокоиться. Только получается не очень. Сердце стучит рваным ритмом, отдается гулом в ушах. В крови взрывается петардами адреналин.
Правда, мои хождения по коридору довольно быстро заканчиваются. Мы собираемся возле переходного рукава. Рэй заканчивает проверку кодов, Ард смотрит в сторону, где стоит Шэор со скрещенными руками. Мне больно видеть этих суровых мужчин в растерянном молчании.
Каждый понимает, что расходимся вроде бы ненадолго, но в душе у всех сидит занозой тревожная мысль: “А что, если это – навсегда?”
Шэор первым решается подойти ближе. Его взгляд скользит по братьям, а потом останавливается на мне:
– Ну вот… пришло время, – говорит он тихо, хмуря брови. Похоже, что в нем бурлит целая буря чувств, но наружу вырывается только эта сдержанная фраза.
– Да, – шепчу я сдавленно, стараясь не расплакаться, – пожалуйста, береги себя!
– Конечно, моя кейтра! Твое желание – закон для меня! – отвечает он то ли шутливо, то ли на полном серьезе. Я не могу разобрать, – стою, старательно отводя глаза, чтоб он не видел моих слез. – Шэй… – Рэй опускает глаза, в которых мелькает щемящая тоска. – Скоро увидимся, да? Тот ухмыляется по-своему, пытаясь сохранить равнодушную маску: – Конечно. На Вальгарре быстро закончу с прокуратором, оформлю бартийцев в тюрьму, а вы, небось, уже дойдете до Эмирии – там и встретимся!
Рэй наклоняет голову, словно хочет сказать что-то веселое и легкое, в тон брату, но не может. Просто негромко выдыхает и сжимает руку Шэора, коротко, но сильно, притягивает его в секундное объятье.
Ард подходит ближе, поднимает взгляд на брата:
– Береги себя, – в его голосе звучит такая напряженная забота, что у меня сжимается сердце. – Ты тоже, – Шэор коротко кивает, и на миг в его лице оттаивает суровость. Он резко обнимает Арда одной рукой, с силой притягивая к себе, стукая своим плечом его.
Взгляды всех четверых пересекаются в непередаваемой тишине, где звучит лишь стук наших сердец. И я не выдерживаю, бросаюсь к Шэору, порывисто обнимаю его за шею, прижимаюсь к груди. Из глаз катятся слезы такими потоками, что еще немного и его космоброня будет мокрой, хоть выжимай.
– Ты что, Лиля? Лиля… – он повторяет мое имя, сжимая меня в объятиях так крепко, что я не могу разобрать – это его или мое сердце хочет проломить мои ребра, что с такой силой гулко колотится об них. – Все будет хорошо, скоро увидимся!
Обещает он и с силой отрывает меня от себя. Отступает, неотрывно глядя в мои заплаканные глаза.
Ард, Рэй и я делаем шаг назад, поднимаем синхронно руку в прощальном жесте. Шэй отвечает тем же. Потом резко разворачивается и широкими шагами удаляется прочь. Видимо, для него это расставание тоже не из легких.
Это всего лишь короткое “до свидания”, но внутри каждого из нас тлеет страх, не превратится ли оно в “Прощай”.
Глава 42
Мы все молчим, раненые прощанием. Рэй обнимает меня за плечи, мягко разворачивает от лицезрения удаляющейся спины Шэора к стыковочному коридору.
– Мы справимся, все будет хорошо! – как всегда уверенным тоном заявляет Ард, словно приказ отдает. Берет меня за руку, мои пальцы тонут в его огромной горячей ладони.
Что бы не происходило, я чувствую себя в безопасности рядом с ними.
В груди разливается мягкими волнами тепло, расходится во все стороны. Могла ли я когда-нибудь представить, что такие видные и сильные мужчины будут меня называть избранной, стараться исполнить мои желания, спасать меня и так трогательно заботиться обо мне. Конечно, нет.
Но вот – они. И вот она – я.
И все это по-настоящему происходит со мной. Для счастья не хватает только самую малость. Перед глазами всплывают слова врача, произносящего мой приговор: «Ты не сможешь иметь детей».
Какая из меня кэйтра, если я не смогу дать потомство эмирийцу? Или всем троим, если дойдет до общего брака.
Да и не успели мы ничего обговорить всерьез! А они уже рискуют собой, разделяют свое трио из-за меня и проблем, которые я им принесла.
Неприятный вывод сам лезет в голову: «Я только ставлю их под угрозу! Если я не могу им подарить детей, зачем им рисковать, оберегая меня? Зачем им всем считать меня своей кейтрой?»
К щекам приливает румянец при одной только мысли об общем браке. Решительно встряхиваю головой, стараюсь выбросить ее из головы. Не к чему мечтать, нужно быть реалистом. И моя реальность сейчас такова, что я лишь только обуза для десантников. Не стоит им строить свои планы вокруг меня.
Странная решимость свербит внутри, подзуживает: хватит прятаться за спинами мужчин, пора и самой что-то сделать.
В душе поселяется темное сомнение: может быть, мне надо было лететь с Шэором и бартийцами? Разворачивается быстро в нить рассуждений: если бы я осталась на “Тарнисе”, я бы чувствовала себя в безопасности с Шэором, мы бы полетели к прокуратору, где я смогу лично объяснить, что ни в каком похищении не участвовала, меня саму похитили.
Другие братья пусть спокойно добираются до Эмирии, где Арду найдут энерго-донора. И где все они, возможно, очень скоро встретят свою настоящую правильную кейтру, которая сможет подарить им наследника.
Почему-то при этой мысли сердце сжимается и пропускает несколько ударов. Она словно оглушает меня, сбивает с ног.
Стыковочный отсек “Тарниса” пройден, и вскоре мы входим на спидраннер. Нас встречают узкие коридоры и низкие потолки. Нам приходится идти друг за другом, а эмирийцам – нагибаться, чтоб пройти.
На полках и стенах сверкает совсем иная аппаратура, чем на нашем «Тарнисе»: все компактнее, повсюду индикаторы, указывающие на сверхскоростные характеристики корабля.
На первой развилке коридора Ард проходит прямо, а Рэй останавливается и оборачивается ко мне:
– Лиля, пойдем, покажу тебе, где мы разместимся, – говорит он, стараясь звучать бодро. – Все-таки этот корабль очень быстрый. Придется потерпеть некоторые неудобства при пространственном скачке.
Он подмигивает мне, улыбаясь, но я замечаю в его голосе легкую тень озабоченности.
– На этом спидраннере применяют новейшую схему ускорения, в этом смысле он экспериментальный, – продолжает Рэй, ведя меня к металлической двери, открывающейся плавным шипением. – Перегрузки будут такие, что лучше прятаться в «капсуле адаптации».
Я сглатываю, когда вхожу в небольшое помещение, где у стены стоит продолговатая капсула, очень похожая на уже виденную и опробованную мной регенерационную.
Только она тут ОДНА, а не три, как я рассчитывала!
Мысли, словно стайка испуганных птиц, в тот же момент взвиваются разом и обеспокоенно кричат в моей голове. Я знаю для кого они ее приготовили: для меня.
Но мне лучше других известно, что Ард еще не до конца восстановился после энергетического ранения. Если при разгоне нагрузки будут зашкаливать, ему может стать хуже, и, конечно, он сам это понимает, но планирует подвергнуть себя опасности ради меня.
Как и Шэй, который остался один на один с бандой бартийцев, от которых чего угодно можно ожидать, да и от прокуратора, который поймет, что его обманули, и меня нет на корабле – тоже.
Моя совесть вопит: “Как же так? Ты лишь обуза, они рискуют собой ради тебя, а ты? Что можешь дать им ты?”
Яркой пульсацией отдается знакомая боль: что за жена или кэйтра, не способная родить ребенка или позаботиться о своих мужчинах? Скорей всего, я – всего лишь случайный гость в их жизни, они просто ошиблись во мне.
Горечь осознания этого мигом лишает меня возможность вздохнуть. Я словно, рыба выброшенная на берег, задыхаюсь и не могу понять, что теперь делать.
Оборачиваюсь к Рэю, и хочу открыть рот, чтобы спорить с их решением (которое мне пока никто не озвучивал), но он первым начинает говорить:
– Тебе лучше отдохнуть, Лиля, – предлагает он, жестом указывая на смежную дверь в каюту. – Мы скоро будем готовы к отстыковке, и я вернусь и позову тебя в рубку.
Вихрь мыслей в моей голове в один миг формируется в план.
– Хорошо, – отвечаю я тихо, делая вид, что смиряюсь, – но можешь не звать? Я постараюсь поспать.
На лице Рэя расцветает мальчишеская озорная улыбка, когда он шутит над моей земной привычкой много спать:
– Лиля – моя сплюшка. Спи конечно! Так будет даже лучше, мы отойдем в заданный квадрат, и я просто переложу тебя в капсулу, если ты не проснешься к тому времени. И поспишь еще и в капсуле. Не переживай, что не доберешь своих миллионов часов сна.
Он, как обычно, весел, или, может быть имитирует привычную свою веселость. Я же изображаю на лице широкую улыбку, демонстрируя, что оценила его юмор.
На самом деле внутри колотится мысль, что, если я останусь здесь, Ард точно отдаст мне это укрытие, а сам подвергнется жутким перегрузкам. Шепот страха сводит с ума: может, его организм не выдержит.
Рэй уходит, поглощенный заботами о старте, и я остаюсь одна. Потрясенно глядя на мерцающую капсулу, на гладкий прозрачный материал, будто на символ моей вины.
Какая же я кэйтра, если отбираю шанс у Арда выжить при диких перегрузках? Сердце стучит гулко.
Надо уходить, чтобы он не мог жертвовать собой. Тем более, что у меня нет шансов у меня быть их кэйтрой.
Мне нужно остаться на “Тарнисе”!
Меня накрывает странное, болезненно-острое чувство правильности. Я не знаю, поймут ли меня мужчины, но другого пути не вижу. Таким образом я хоть как-то расплачусь за все, что они для меня сделали.
Голова идет кругом, а сердце бьется взахлеб: сейчас мой момент.
Тяжело сглатываю, прикрыв глаза.
Решаюсь.
Два-три шага, и я уже в коридоре. Поддавшись внутреннему порыву, быстро и беззвучно двигаюсь обратно к стыковочному рукаву. Тороплюсь, бегу обратно, ведь если я не поспешу, спидраннер вот-вот отстыкуется.
В считанные мгновенья добираюсь к шлюзу. Вход уже почти закрыли. Красные лампы уже мигают предупреждающе. В динамиках обрывки фраз: «Осталось две минуты до полного отключения рукава. Проверить переход на герметичность…»
Я словно серфер, двигаясь как на волне адреналина, ныряю в узкую щель между стеной и модулем герметизации. Дверь чуть приоткрыта, видимо, для финальной проверки.
Две минуты! Я оглядываюсь, вижу массивную дверцу, ведущую внутрь «Тарниса». Чуть приподнимаю защелку, и она уступает с легким скрипом. С колотящимся сердцем вползаю в него. Вот-вот закроют все окончательно.
Успела! – ликую я про себя.
От переживаний внутри все сжимается: «Простите, Рэй, Ард… простите…»
