Текст книги "Подарок на свадьбу бывшего (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Какое потрясающее лицемерие.

– И что теперь? – Я строго смотрю на мать. – Мне, как самому ответственному, жить жизнь по вашей указке? Я не буду этого делать.

– Будешь! – До этого момента отец не говорил ни слова, а теперь вскакивает с места и хлопает ладонью по столу.

Он смотрит на меня убийственным взглядом.

А потом цедит с такой злобной миной, какой я у него еще не видел:

– Мы слишком хорошо к тебе относились! Хорошее образование Арнаку – на, деньги на житье – пожалуйста. Должности менял в моей фирме одну за другой. Семимильными шагами шел по карьерной лестнице!

Он говорит это так, будто куклу какую сначала в универ засунул, потом из кабинета в кабинет – и так до самого верха…

Вот только я на стипендию учился! Да, да, мне было велено поступать своими силами, поскольку угораздило выбрать не тот вуз, который мне прочил отец. Лишь после того как я блестяще сдал первую сессию, родители снова стали нормально со мной общаться.

А на работе и того хуже – меня гнобили изначально, гоняли и в хвост и в гриву, поскольку отец так велел.

Я изнутри каждую ступень прошел, сбивая колени в кровь. Мне понадобилось семь лет, чтобы он наконец посадил меня в кабинет зама.

Я сознаю, что родился в обеспеченной семье, но меня не всю жизнь осыпали деньгами с ног до головы, как моих братьев.

Чуть вправо, чуть влево – и пошли манипуляции содержанием, которые я терпеть не могу. Потому и старался сам зарабатывать, даже в обход фирмы отца.

Плотно стискиваю челюсти, изучаю родителей взглядом.

Неужели они вправду верят в свою непогрешимость?

– И что из этого? – Я щурю глаза. – Я чем-то не устроил вас как работник? Плохое из меня вышло вложение? Да пока я был на месте зама, мы подняли на четверть годовую выручку. Разве это плохо? Я дневал и ночевал на работе! Жену за последний год ни разу в отпуск не отвез!

При упоминании жены мать делает такое лицо, будто унюхала аромат фекалий.

– Ты не смеешь проявлять неуважение! – гаркает отец, а потом зыркает на мать.

– Да, Арнак, – тут же берет слово она. – Ты не смеешь расшвыриваться нашими подарками, оскорблять нас. И тем более дарить такие огромные суммы своей… своей… Она ведь даже на раздел имущества не подала, зачем ты ей выслал такие деньги? На что она их потратит? Плебейка…

Стою и, мягко говоря, обтекаю.

Это они сейчас про деньги, которые я отправил Рите?

Совсем охренели. Они и в мой личный банковский счет сунули нос. Как смогли?

– Немедленно требуй, чтобы вернула, или лучше отменяй банковскую операцию! – меж тем ругается мать. – Подумай о будущих детях, будущей жене. Лучше эти деньги для них приберечь…

С шумом вздыхаю, морщусь, думаю, как лучше преподнести.

А как ни преподноси, все равно будет плохо.

– Я решил сойтись с Ритой, – говорю нарочито медленно. – Никакой другой жены не будет.

У матери, кажется, сейчас случится очередной сердечный приступ. Она краснеет еще больше, пыхтит как паровоз:

– Ты с ума сошел? Она бесплодная! БЕСПЛОДНАЯ!

– Мама, хватит, – пытаюсь ее угомонить. – Я отвезу ее в Москву, там ее еще раз на все проверят, и…

– Только через мой труп! – орет мать. – Я ни за что не позволю, чтобы ты и эта дрянь…

– Не смей оскорблять мою жену, – предостерегаю я обманчиво спокойным голосом.

Тут отец вставляет свои пять копеек:

– Мы плохо тебя воспитали, ты не уважаешь мать. Однако же теперь я больше такого твоего отношения к матери не стерплю. Давно надо было тебя остудить. Ты высоко взлетел в компании, Арнак. Благодаря мне взлетел, но я же могу обломать тебе крылья.

Ишь ты, какой господь бог выискался.

– Намекаешь на то, что погонишь меня отсюда поганой метлой, если не стану, как прежде, послушным пай-мальчиком? – хмыкаю я.

– Ты управляешь огромными деньгами, – говорит отец. – Перед тобой весь мир. Все это дал тебе я. Ты ничего не добился бы без меня. И дело уже совсем не в твоей бывшей жене, а в принципе. Ты не будешь сходиться с Ритой. Ты бросишь ее, заберешь деньги и женишься на достойной девушке. Она родит тебе достойных наследников. И либо ты делаешь так, как говорим тебе мы, либо мы не можем тебе доверять, а значит…

– Я понял, – перебиваю их.

Киваю и ухожу.

Направляюсь прямиком в отдел кадров – писать заявление по собственному.

Потому что меня задолбал весь этот цирк с конями.

Глава 25. Сам на сам

Арнак

Мне требуется неделя, чтобы хоть как-то прийти в себя и наладить дела.

Я все в жизни поменял.

Работу, жилье, даже гардероб…

Хожу по коридору новой квартиры, а в голову до сих пор торпедами врезаются родительские наказы:

«Отмени банковский платеж!»

«Верни деньги!»

«Слушайся нас, а то наследства лишим…»

«Женись на достойной девушке…»

Я, по их мнению, кто? Кукла-перчатка? Та, которая тряпичная: на руку напялил и делай с ней, что хочешь. Хочешь – играй, хочешь – грязь ею вытирай.

Именно так я себя и чувствую, будто меня использовали, чтобы прибирать за близкими.

Нет, ну логично, в принципе. Вазгену отец фирму передать не может, потому что тот ее проиграет. Ашоту не может, потому что младшему эта фирма до одного места.

А Арнак – нормальный такой вариант.

Можно взвалить на него всю тяжелую работу, взять кнут и помыкать в свое удовольствие. Он, как ишак, все стерпит, всех вывезет в светлое будущее.

Сколько раз он мне говорил – фирма за тобой, твое наследство, твое будущее. Грызи камни, старайся, учись делать деньги из ничего. Должность тебе передам, будешь свою семью обеспечивать.

В понятие «своя семья», разумеется, включались братья с женами и детьми, родители, которые по факту получали девяносто процентов прибыли, которую я приносил.

Двенадцать лет я во все это верил, жрал эти басни и не давился. И слушался, и горбатился, и старался, работал до кровавых соплей. Чтобы папа хоть немного обратил на меня внимание. Чтобы похвалил, чтобы одобрил. И каковы результаты?

Сука…

Как подумаю, что потратил столько лет на фирму, из которой по факту погнали поганой метлой…

Неужели родители вправду думали, я такая амеба. Они мне – жри говно, а я им – да, да, давайте еще, ложку мне побольше.

В страшном сне не могу представить, что они во мне такого увидели, раз посчитали возможным для себя указывать мне, на ком жениться, как себя вести. Я ведь к ним всегда с уважением, всегда готовый помочь, быть полезным, внимательным.

«Верни деньги, которые отдал Рите…»

Да я вас, скотов, забыл спросить, что мне делать с моими деньгами! Даже не в фирме отца заработанными! Потому что как раз он-то мне особенно зарабатывать и не давал, я там больше на перспективу трудился.

Я вообще изначально хотел свой стартап по разработке дизайна игр. Но отец проехался по ушам, что его-де фирма – будущее, а моя идея – блажь. Наобещал с три короба, взял меня в узду, и я радостный такой пошел вперед.

Не понимаю, как можно вообще представить, чтобы я дал денег Рите, а потом потребовал обратно? Это насколько меня как человека надо не знать и не уважать?

И насколько же они ненавидят Риту!

Искренне не понимаю, чем она им так не угодила? Вот чем?

Хорошая ведь, искренняя. Всегда с любовью ко мне, с уважением к матери, несмотря на нюансы. А нюансов там было столько, что жопой жри.

Мать ведь что ни день, то выдавала перлы. То с одного бока Риту щипнет, то с другого. И салфетки она складывает не так, и спит долго, мужу завтрак не готовит. А когда я опровергал это утверждение, потому что она готовила, мать находила, к чему еще придраться.

Я все это видел, как мог ограждал Риту, минимизировал их общение. Но не мог же я запретить собственной матери появляться в доме, который они с отцом и подарили.

Хотя, как теперь понимаю, надо было.

Я вообще не должен был дом принимать в подарок.

Если мира в семье хотел.

Мира не случилось.

А что случилось – так это спущенные в унитаз годы труда в родительской фирме. Я б уже свою, может, построил!

Чтобы не сойти с ума, я решил посвятить всего себя новому проекту под названием «Дом».

Нет, я не вернулся в тот крысятник.

Наоборот, собрал все свои сбережения, все, что осталось, и купил квартиру.

Обалденная трешка в элитной многоэтажке на берегу реки Кубань. С прекрасным видом, охрененной планировкой, новой элитной сантехникой.

Место, где мы с Ритой будем жить, когда она ко мне вернется.

Она же вернется, да?

Хоть когда-то…

Оттает? Простит меня? Она же любит меня! Да?

Теперь я самозабвенно обставляю новое жилище и представляю, как мы здесь будем жить.

Кровать с ортопедическим матрацем, пышными подушками и мягким одеялом. Здесь я буду ее регулярно любить, засыпать с ней в обнимку и вообще существовать…

А в гостиной, на том синем диване, мы будем смотреть фильмы, есть попкорн, наслаждаться жизнью.

На кухне она станет готовить мне ужин на той классной новомодной плите, что я прикупил. К слову, она не греющаяся – в том плане, что поверхность при готовке не нагревается, и ее очень легко мыть.

И таких ништяков в квартире – навалом. Мест, где нам с Ритой будет хорошо, комфортно.

Теперь задача со звездочкой: как-то перевезти Риту сюда. Или хотя бы в гости зазвать – черт с ним, я не гордый, согласен и на это.

Но ведь не придет!

Сколько бы ни приглашал, не придет.

Потому что не знает, как тут классно, и как сильно я по ней скучаю.

Ей же не может быть все равно, в самом-то деле. Нельзя любить человека три года, а потом бац – и разлюбить по щелчку пальца. Ведь нельзя же, нет?

Но иногда мне кажется, что так и есть – разлюбила. Она ж даже не слушает меня, не воспринимает. У нас нет никакого нормального общения.

Решаю сделать для Риты видеозапись, чтобы показать, как для нее расстарался.

Однако когда включаю запись, совсем не квартиру хвалю.

Смотрю в экран и говорю:

– Рита, девочка моя, я так безумно по тебе скучаю…

Глава 26. Видео

Маргарита

– Пожалуйста, я очень тебя прошу, просмотри видео до конца, – звучит голосом Арнака мой телефон.

Я сижу на краю ванной в свежеотремонтированной, облицованной кафелем комнате и смотрю видео, присланное Арнаком.

Смотрю и недоумеваю: с чего он решил, будто я бы его сразу выключила?

Арнак на видео какой-то другой, необычный. Явно нервничает.

Похудел, что ли? Еще больше, чем раньше. У него темные круги под глазами, будто не давно спал.

Вглядываюсь в его лицо, такое родное. До сих пор.

Пялюсь в экран телефона и слушаю, слушаю…

– Рит, я сейчас на видео скажу то, что надо было лично сказать. Но ты отказываешься со мной встречаться, так что… Рит, прости меня!

На этом моменте я зависаю, даже останавливаю видео, потому что этот его тон… Он такой берущий за душу, полный горечи. Будто Арнаку больно сейчас. Прямо как мне в момент, когда он меня бросил.

Сглатываю не пойми откуда взявшийся ком, снова нажимаю на воспроизведение.

Арнак говорит дальше:

– Прости, что отнесся к тебе, как к свиноматке, по-другому и не скажешь…

Он меня этой свиноматкой будто наотмашь бьет. Ведь все так и есть!

– Рита, я помню тот момент, когда ты пришла ко мне на работу после той моей скотской записки. Ты говорила, мол, лечиться будешь, проверяться… Рит, я себя тогда таким скотом почувствовал, ты представить себе не можешь. Мне не уходить от тебя хотелось! Мне хотелось обнять тебя и весь вечер успокаивать, вину заглаживать. Извиняться… Просто обнять, прижать к себе. Чтобы ты тут была, как можно ближе к сердцу!

В этот момент Арнак стучит себя ладонью по левой стороне груди.

– А отчего же не обнял! – кричу я на видео, как последняя дурочка.

Будто Арнак с видео может меня услышать.

Ведь именно объятие и было мне нужно. Его тепло.

Я ведь помню тот момент, когда после его записки явилась к нему на работу, собрав всю волю в кулак. Один бог знает, чего мне стоил тот поход и как тяжело было видеть его равнодушие.

Этим своим признанием он мне душу разрывает в клочки.

– Ритуль, солнышко мое, если ты меня простишь, я горы для тебя сверну! Я неправильно в прошлый раз сказал, что якобы смиряюсь с чем-то, желая восстановить наш брак. Ты такая, какая есть, богом мне данная. И я люблю в тебе все, твою красоту, ум. Люблю твое тело таким, какое оно есть. А нюансы по здоровью и зачатию…

Замираю на этом моменте, даже забываю, что надо дышать.

– Рита, мы все решим, – обещает Арнак. – Сейчас медицина творит чудеса. Я денег оставил на поездку в Москву. Если ты возьмешь отпуск, поедем сразу. По всем врачам тебя проведу, вылечим то, что нужно вылечить. А потом возьмем на руки сына или дочку.

Сына или дочку… Ух!

– Малышка, я так хочу от тебя ребенка! Я так хочу, чтобы мы были вместе, навсегда… А даже если не получится, мы ЭКО попробуем, или вот еще суррогатное материнство. Что-то да сработает, Рит!

Арнак смотрит на меня с экрана телефона с такой мольбой, что пробирает до мурашек.

– А даже если не получится, если ничего из этого не сработает… – Он делает паузу, а потом смотрит прямо в камеру. – Значит, на то есть высшая причина. Тогда усыновим или проживем без детей. Главное, чтобы мы были вместе, Рит. Остальное решим! Я прожил без тебя два месяца, а кажется – годы. Больше так не хочу! А ты? Я нужен тебе еще? Хоть немного любишь? Хочешь попытаться восстановить семью, родить детей со мной?

Вот и финалочка.

Слушаю его, слушаю, а взгляд сам собой падает на тест для определения беременности, который я сделала до того как получила видео.

Он положительный, к слову. Там четкие две полоски.

Глава 27. Свекор

Артур Арамович Меликян

Я захожу в гостиную собственного дома, оглядываю комнату, нет ли кого, кроме жены.

Гостиная у меня всем на зависть, к слову.

Мраморные колонны, хрустальная люстра, массивная мебель из красного дерева – все как положено человеку моего статуса.

Жена, в отличие от гостиной, никому не на зависть. И совсем мне не ровня.

Увидев, что Мариам одна, и нас никто не услышит, наконец прекращаю держать на лице маску невозмутимости.

Как же это утомляет день за днем, день за днем… Постоянное напряжение, непрекращающийся контроль – над бизнесом, над семьей, над всем.

Мариам даже не замечает моего прихода, слишком увлеченная каким-то низкопробным сериалом. На огромном экране телевизора намакияженная актриса-дура рыдает в подушку, а напротив нее стоит самодовольный хлыщ с букетом.

«Я все для тебя сделаю, только вернись», – доносится слащавый голос, и моя жена прижимает руки к груди, затаив дыхание.

Тошнотворно.

И картина на экране, и картина в реальности.

Жена утопает в итальянском кожаном диване, обивка которого стоит как подержанная иномарка. Она пожирает глазами дешевый фильм с дешевыми эмоциями, тогда как все вокруг нее кричит о достатке, который она не заслужила. За который она не работала.

У меня весь день жопа в мыле, поскольку теперь приходится работать за двоих – за себя и за сына, а она тут сериалами балуется.

Бесполезная никчемная баба.

Подхожу к ней с пренебрежением на лице. Каждый шаг по мраморному полу отдается внутри моей головы, усиливая раздражение.

– Встала, – говорю хорошо поставленным командирским голосом.

В этом голосе вся моя власть, весь мой контроль. Голос, который не терпит возражений.

Мариам вздрагивает, будто ее ударили, и торопливо нажимает на пульт. Экран гаснет, но уже поздно, я видел, чем она занята.

– Сидишь тут, сериалы смотришь, – скрежещу зубами. – А наш сын с этой выдрой вовсю мирится… Цветы ей шлет охапками, драгоценности!

Чувствую, как внутри все закипает.

Мариам хлопает ресницами, виновато на меня смотрит:

– Прости, Артур, я только на минутку включила телевизор и…

– Сколько раз я тебе говорил не смотреть эту дрянь? – перебиваю ее, чувствуя, как пульсирует вена на виске. – Эти сериалы для необразованных домохозяек. Они делают тебя еще глупее, чем ты есть. Я запретил тебе засорять свою голову еще больше!

Вижу, как она съеживается от моих слов. При ее-то телесах это еще та задача.

И правильно съеживается.

Пусть знает свое место. Тридцать пять лет брака, а она все так же не понимает, что от нее требуется.

– Я знаю, ты прав, – шепчет она, опуская взгляд. – Больше не буду.

Но я ничуть не смягчаюсь.

– Твоя задача не толстую жопу на диване полировать, а отвадить сына от невестки! – продолжаю наступление. Каждое слово будто удар хлыста. – Я дал тебе одно маленькое задание – избавиться от нее. А ты даже этого не можешь сделать, тварь!

Темная сущность внутри меня наслаждается ее унижением.

Кровь стучит в висках.

Эта женщина никогда не была достойна меня, но родила сыновей – единственное, что от нее требовалось.

Однако годный вышел только один, и того вот-вот просрем.

Мариам смотрит в пол, изображает покорность, хотя я понимаю, хочет высказаться. Вижу, как дрожат ее пальцы, как она нервно прикусывает пухлую нижнюю губу.

Внутри меня растет презрение – даже открыто противостоять не может.

Кишка тонка!

Но она все же открывает свой мерзкий рот, спрашивает:

– Неужели Арнак до сих пор не попросился обратно на работу? Неужели так и не пришел? От меня трубки не берет…

– Не попросился! – чеканю строго. – И не пришел. Прощения не попросил. А во всем виновата ты!

Ощущаю, как горячее, болезненное чувство разливается внутри.

Мой сын, моя кровь, мой наследник – предпочел какую-то девку из ниоткуда собственному отцу. А эта бесхребетная бройлерная курица даже не смогла вбить ему в голову, где его место.

– Может быть, если… – мямлит Мариам и затыкается.

Как же меня бесит эта ее треклятая особенность. Начала говорить, так имей смелость закончить. А не имеешь смелости, так молчи, сопи в две дырки и веди себя кротко, как подобает женщине.

– Ну? Продолжай? – Я делаю над собой усилие, чтобы изобразить заинтересованность во взгляде. Голос звучит обманчиво мягко.

Мариам ведется, она всегда ведется.

– Может быть… – Она робко вскидывает на меня взгляд, в ее черных глазах мелькает что-то, похожее на надежду. – Если бы мы дали ей родить, если бы оставили их в покое, Арнак и не ушел бы с работы. И тебе бы не приходилось так тяжко…

Я чувствую, как холодную ярость сменяет горячий гнев.

И это женщина, которую я держал рядом столько лет, которой дал все, смеет перечить мне? Смеет предлагать опозорить фамилию Меликян?

Я щурю глаза и цежу сквозь зубы:

– Кому дать от Арнака родить? Плебейке какой-то? Парикмахерше? Тебе нужны внуки от парикмахерши? – Каждое слово пропитано ядом. – Или сыночка жалко стало? Скажи, тварь…

Стискиваю кулаки и плотно сжимаю челюсти.

В эту секунду я ненавижу все – свою слабую жену, непокорного сына, эту выскочку-невестку. Весь мир, который не желает подчиняться моей воле. Но я не привык проигрывать.

Никогда.

И сейчас не начну.

Вижу, как страх расползается по лицу Мариам. Это удовлетворяет меня – всегда удовлетворяло.

Власть над женой, над всеми.

Это то, что я строил годами. То, что делает меня тем, кто я есть.

– Я из Арнака человека сделал! Я из вас всех людей сделал. Я! – произношу, чувствуя, как каждое слово наполняет меня силой. – Ты не смеешь мне перечить. Сделаешь все, как я сказал. Хоть наизнанку вывернись, а чтобы этой выдры рядом с Арнаком не было…

– П-п-поняла, – кивает жена.

Вижу, как у нее появляется на лбу испарина: бисеринки пота выступают над бровями.

Мне нравится видеть, как она боится.

Страх – это то, что держит мир в порядке.

Прочувствовала тон…

Еще бы не прочувствовала. Тридцать пять лет я отшлифовывал этот инструмент – ее покорность. Начиная с ее восемнадцатилетия. Сначала было сложнее, разумеется. Она плакала, пыталась возражать, даже угрожала уйти.

Смешно вспомнить, ей-богу.

Достаточно было один раз показать, что бывает с непослушными женами.

Один раз, чтобы она поняла – решения здесь принимаю только я. А потом еще последовало множество маленьких уроков.

Не бью так, чтобы оставались следы, – зачем?

Есть более изящные способы подчинения.

– Но все-таки чем же тебе так насолила наша невестка? – неожиданно спрашивает она, и я слышу в ее голосе то, что мне не нравится.

Намек на самостоятельность мысли.

– Чем не угодила? – продолжает Мариам. – За что ты ее так ненавидишь?

Чувствую, как внутри поднимается раздражение. Она снова смеет задавать вопросы? После стольких лет?

Но я сдерживаюсь. Сейчас не время.

Делаю глубокий вдох.

Ага, так я ей и сказал. Так и выложил свои настоящие мотивы.

Снова надеваю на лицо маску безразличия, отвечаю:

– Ха, о какой ненависти ты говоришь? Кто такая эта Рита, чтобы я ее ненавидел? Она что-то из себя представляет, чтобы я питал к ней какие-либо чувства?

Сам себе не верю, пока произношу эти слова. Ненавижу ли я эту девчонку? Да, ненавижу.

За то, что смотрит прямо в глаза.

За то, что не боится.

За то, что видит насквозь.

За то, что отнимает у меня сына.

За то, что…

Да, есть и другая причина, самая важная. Но о ней вспоминать не хочу.

– Но мне казалось… – отвечает испуганно Мариам.

Ее неуверенность подливает масла в огонь моего гнева. Я снова чувствую пульсацию вены на виске. Аж перед глазами темнеет.

– Что могло тебе показаться? – шиплю я, приближаясь к ней. – Ты что, не видишь, дура, что эта Рита его против нас настраивает? Если он останется с ней, мы никогда не получим ту самую опору и послушного сына, на которого могли бы опереться в старости. Неужели не понимаешь?

Слова летят из меня, как пули. Каждое точно в цель.

Я вижу, как она съеживается с каждым моим словом. Как пытается стать меньше, незаметнее.

– Ты хоть понимаешь, что я все ради нас делаю? Ради семьи? – продолжаю. – Я всю жизнь положил на то, чтобы создать империю. И теперь какая-то девчонка разрушит все? Ты этого хочешь? Чтобы все, что я построил, рассыпалось?

Она отступает назад, но я следую за ней. Мне нравится этот танец – она отступает, я наступаю. Как всегда. Как должно быть.

– Ты… ты прав, – шепчет она, но мне этого уже недостаточно.

Я чувствую, как рука сама тянется к Мариам.

Беру пальцами за затылок – по линии роста волос, чтобы было не видно синяков, с силой сжимаю и пихаю на пол.

Она падает тяжело, неуклюже.

Раньше была изящнее. Раньше все было иначе.

Очень хочу хорошенько ее пнуть, буквально сдерживаюсь из последних сил. Представляю, как мой ботинок врезается в ее бок. Как она скулит от боли. Это успокаивает меня. Иногда достаточно просто представить.

Мариам группируется, угадывая мое желание. Хоть я давно запретил ей пытаться себя защищать. Она лежит, свернувшись в комок, и я вижу, как дрожат ее плечи. Не от рыданий – от страха. Она боится меня. Как и должно быть.

Однако в этот момент мы оба слышим в коридоре шаги.

Что-то внутри меня замирает. Кто-то идет сюда. Кто-то может увидеть. А я не могу этого допустить. Не потому, что боюсь, – кто может что-то сделать мне, Артуру Меликяну? Но это… неудобно. Это не вписывается в образ, который я создавал годами.

Мариам выдыхает с облегчением, я же, наоборот, злюсь и прячу эту злость под маской. Мое лицо меняется мгновенно, как-никак годы практики.

Теперь я снова любящий муж, заботливый отец семейства. Маска, которую все считают моим настоящим лицом.

Тут же бросаюсь к ней.

– Ах, Мариам, ты упала, милая? Как же ты так неосторожно… – голос мой источает заботу и беспокойство. – Не ударилась, счастье мое? Ты такая неловкая…

С трудом поднимаю эту тушу. Она стала тяжелее за эти годы. Раньше была стройнее, красивее. Раньше на нее смотрели другие мужчины. Теперь никто не смотрит. Так и должно быть.

Я улыбаюсь, но внутри меня кипит ярость.

Кто-то прервал меня. Кто-то помешал. Этот кто-то еще пожалеет об этом. И Мариам пожалеет – позже, когда мы останемся одни. И Рита пожалеет, что встала на моем пути.

Потому что никто не смеет противостоять Артуру Меликяну.

Никто.