Текст книги "Подарок на свадьбу бывшего (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6. Дорогая клиентка

Маргарита

Я сижу в сквере, неподалеку от салона красоты «Мэджик Леди», пью кофе с молоком, купленное навынос в соседнем кафе, и ежусь, слушая по телефону мамин треп:

– Доченька, я поговорила с Гильермо, он совсем не против, приезжай к нам в Испанию. У нас большой дом, отдохнешь, развлечешься…

Моя мамуля каким-то образом умудрилась в сорок выскочить замуж за горячего испанца, правда он старше ее на десять лет. Гильермо, кстати, нормальный дядька, вот только дико общительный. Русский он знает плохо, но это совсем ему не мешает. Представляю, как эти двое насядут на меня, вынимая душу…

Мне пока что сложно общаться с людьми, даже с близкими. Нет не так – особенно с близкими, ведь им надо рассказывать, как у меня дела. А я не могу говорить о личном без слез.

Мне жить больно, мне вставать по утрам больно, я есть не могу, мне еда невкусная.

Естественно, маме всего этого не объяснишь. Да и не готова я к таким откровениям.

Есть и еще одна причина – лишнего полтинника на билеты в Испанию тоже нет. Все свои накопления я потратила на то, чтобы как-то обустроить житье-бытье в доме, который теперь кажется мне мертвым. А Арнак, видимо, забыл про свое обещание прислать мне какие-то деньги.

Матери об этом также не говорю, потому что стыдно.

– Нет, мамуль, я как-то тут… Пытаюсь налаживать ж-ж-жизнь…

Не знаю, как так получается, но я умудряюсь начать стучать зубами, будто замерзаю насмерть.

Это происходит со мной вот уже несколько дней подряд.

После того как меня ограбили, а по-другому вывоз вещей я назвать не могу, внутри все будто заледенело. Вместе со мной и мои эмоции. Надо сказать, даже проще так жить – замерзшей.

Мама мгновенно реагирует неудобным вопросом:

– Дочь, что с тобой?

Как будто она не понимает, через что я сейчас прохожу, ведь сама пережила жуткий развод с моим отцом, когда я была еще маленькой. Я вдоволь наслушалась от нее историй по этому поводу.

– Да что-то знобит. – Я не вдаюсь в детали.

– У вас же июнь! – подмечает мама. – Как можно замерзнуть в июне?

Да, вот такой парадокс: у нас лето, жара на улице, а я зубами стучу.

Такое ощущение, будто я потеряла опору в жизни, заодно собственный комфорт, а с ним ушло и тепло.

Меня больше ничего не радует. Отвлекаюсь разве что только на работе – это единственное, что держит меня на плаву.

– Мам, все в порядке, – нагло ей вру.

В этот момент мимо меня проходит владелица салона красоты, Виолетта Эдуардовна. Как кошмарное видение, как гений злобной красоты.

За глаза мы называем ее Выдрой. Потому что больно похожа, хоть и блондинка.

– Маргарита, заканчивай пить кофе, тебя там ждет очень настырная клиентка, – отмечает она с профессионально недовольным видом.

И уходит в сторону ресторана, что находится напротив. Видимо, обедать.

А ведь у меня не было записи на это время!

Ух…

Шумно вздыхаю, возвращаюсь на свое рабочее место.

Салон элитный, зарплата хорошая, работу терять не хочется. Учитывая, сколько я старалась для того, чтобы меня сюда взяли. Тружусь в «Мэджик Леди» парикмахером-колористом вот уже больше года, среди моих клиенток элита администрации города.

Я работаю парикмахером с шестнадцати лет. Призвание. А начала учиться этому чуть ли не с десяти лет – у мамы в салоне.

Смешно, но Арнак постоянно говорил мне – бросай работу, милая. Зачем тебе это все?

Его бесили и мой рабочий график, и курсы по повышению квалификации, а мечта открыть свой салон красоты вообще казалась глупостью.

Неудивительно, ведь у него были совсем другие планы на мою жизнь.

Он хотел, чтобы я сидела дома с детьми. Которых не смогу родить…

Правда, перепроверять анализы или что-то делать по поводу своего бесплодия я пока не стала. Займусь этим позже, когда… Разморожусь?

Не хочу думать об этом.

Впрочем, мне сейчас и рожать-то некому, так что этот вопрос, без сомнений, можно отложить.

Интересно, что бы я сейчас делала, как бы выживала, если бы вправду послушалась Арнака и бросила работу? Об этом он не думал, разумеется.

К слову, муж совсем не возражал, чтобы я его стригла. Говорил – я его лучший мастер, хотя сама специализируюсь по женским стрижкам.

Я шумно вздыхаю, захожу в салон, киваю Лидочке, администратору, прохожу в зал.

Мое рабочее место возле окна.

Большое зеркало, открытая полочка с кучей баночек с муссами, гелями и прочими прибамбасами для ухода за волосами. Стойка с расческами и феном.

Посреди всего этого стоит черное кресло для клиентов.

В котором восседает…

Моя свекровь!

Тарам-парам-пам.

Мариам Вазгеновна собственной персоной. Как всегда, одета в черное, с толстой ниткой жемчуга на шее.

– Здравствуй, Маргарита. – Она тянет губы в улыбке. – Я подумала, зачем нам с тобой расставаться врагами, когда мы можем дружить? Администратор сказал, у тебя отменили запись на после обеда. Раз ты все равно свободна, наведешь мне красоту?

Простота хуже воровства.

Что ей от меня надо?

Глава 7. Кикимора болотная

Маргарита

– Что скажешь, Маргарита, – тянет Мариам Вазгеновна с едкой ухмылкой. – Будем дружить? Я тут пообщалась с директором салона, оказалось милая женщина. У нас даже нашлись общие знакомые… К слову, она тебя очень рекомендовала как специалиста.

За все три года нашей с Арнаком совместной жизни она не воспользовалась моими услугами ни разу, хотя я предлагала. И тут явилась – не запылилась.

Таращусь на свекровь во все глаза, с трудом вслушиваясь в ее треп. А она будто бы наслаждается моим замешательством.

Может, Мариам Вазгеновна просто надеется, что я устрою скандал и выпровожу ее? Заодно получу по шапке от начальства. Например, за то, что отказалась обслуживать выгодную клиентку. Небось, специально подобрала такое время, чтобы встретиться с Выдрой, которая обычно стелется перед клиентами и нас этому учит.

Судя по довольной улыбке свекрови, все так и есть!

Не доставлю ей подобного удовольствия… Она – не единственная, кто умеет играть в такие игры.

Подобно ей, растягиваю губы в дьявольской улыбке.

– Конечно, Мариам Вазгеновна. – Подхожу к креслу.

Берусь за спинку и поворачиваю свекровь к зеркалу, становлюсь за ее спиной и делаю вид, что разглядываю ее шевелюру.

– Я с удовольствием наведу для вас красоту. – Продолжаю мило улыбаться. – Что бы вы хотели? Может, добавить блеска вашим тусклым волосам? Или, наконец, состричь секущиеся кончики? Может быть, сделаем маску для шелковистости? А то ваши локоны выглядят слегка совершенно безжизненными… Вы пользуетесь бальзамом?

На самом деле с волосами у Мариам Вазгеновны все окей, хотя я бы на ее месте давно состригла длиннющие локоны, которые она постоянно убирает в высокую прическу, тратя при этом неимоверное количество лака. И волосам бы было легче жить, и природа бы так не страдала. Хотя я бы, конечно, поиграла с цветом, сделала его менее черным, добавила ноту теплого, шоколадного оттенка. Это позволило бы свекрови визуально сбросить пяток годков, а заодно сделало ее менее похожей на злющую стерву.

– Кстати, корни уже пробиваются, надо бы подкрасить, – выношу я вердикт.

В этот момент свекровь начинает икать. Да так забористо, что мне хочется смеяться. Видно, не ожидала критики своей идеальной внешности.

– Водички? – Я снова лучезарно улыбаюсь.

– Да, пожалуй, – тянет она.

После того как я даю ей воды, Мариам Вазгеновна любезно соглашается подкрасить корни и подравнять длину волос.

Я приступаю к смешиванию красок для нее.

Отхожу в сторону к своему шкафчику, где у меня тысяча и один оттенок черного, коричневого, русого, красного, розового. Любого, даже зеленого. Была у меня одна клиентка… А впрочем, неважно.

Стараюсь вслушаться в бесконечную болтовню Мариам Вазгеновны.

А она начинает говорить буквально без остановки:

– Конечно, я понимаю, что тебе тяжело. Но Арнак, он такой… Возвышенный мужчина. Такой не каждой по зубам. Наверное, в глубине души ты предчувствовала, что вы расстанетесь, верно? Ты же понимаешь, что все равно не подходила моему сыну…

– Это, интересно, почему? – не удерживаюсь от вопроса.

Нет я понимаю, если бы она опять начала тыкать палкой в мое больное – что я бесплодная с сумасшедшими гормонами и так далее. Но похоже, она даже не это имеет в виду.

– Ты хорошая девочка, славная, но… Ты же обслуживающий персонал. – Свекровь одаривает меня снисходительной улыбкой.

Последней фразой она будто кислотой в меня плещет, настолько жжет и горит лицо.

Никто и никогда не называл меня так из-за моего выбора профессии.

Я же не горничная, не уборщица, даже не официантка. Хотя лично я не вижу ничего плохого в этих профессиях. Они важны и очень нужны. Сложись моя жизнь по-другому, возможно у меня была бы и такая работа.

Но стрижка – искусство.

Она нужна каждой женщине, она поднимает настроение, позволяет чувствовать себя особенной.

Салон красоты – отдельный мир, где всегда вкусно пахнет, где люди доброжелательны. Это свой микрокосмос, если угодно, место, где ты становишься на порядок счастливее и, чего уж там, красивее. Я люблю находиться здесь, я сюда отлично вписываюсь. У меня много благодарных клиентов и запись на три недели вперед.

А оно вот, оказывается, как меня видели в семье мужа.

Обслуживающий персонал…

Интересно, Арнак тоже так обо мне думал, когда я его стригла?

– Что призадумалась? – спрашивает свекровь. – Надеюсь, я не обидела тебя? Я всего лишь была искренна…

Моя рука действует отдельно от меня. Резко ныряю за определенной баночкой в самую глубь шкафа, осторожно добавляю ее содержимое в мисочку, где мешала черную краску для свекрови.

– Нет, нет, вы что, я не обиделась, – спешу заявить и снова принимаюсь мешать краску.

* * *

Сколько можно находиться в аду, чтобы не сгореть заживо?

Я вот жарюсь тут уже час.

Благодаря чудесной компании Мариам Вазгеновны я даже забываю про свой озноб.

А она продолжает болтать как ни в чем не бывало:

– Конечно же, в вашем с Арнаком разрыве и я виновата тоже…

После этого ее признания я выпадаю в осадок.

Естественно, она виновата! Потому что деликатности в ней ноль, потому что воспитывать сыновей – это не ее, и принять выбор своего ребенка она не в состоянии.

Но что-то мне подсказывает, что Мариам Вазгеновна совсем не это имеет в виду.

– Что вы хотите этим сказать? – спрашиваю я, подходя к ее креслу.

Тянусь к ее голове, чуть отодвигаю фольгу и проверяю, как идет покраска. С умным видом киваю, типа все окей, и смотрю в зеркало, где мы с Мариам Вазгеновной отображаемся.

– Я… – Свекровь смотрит на меня – Мне нужно было настоять в свое время, чтобы он на тебе не женился. Ведь понятно было, чем дело кончится. Видишь ли, ему нужна хорошая армянская девочка в жены. Но он так настаивал, что мы с отцом дали слабину, согласились. А без нашего благословения он бы не женился на тебе. Я так виновата, Маргариточка, прости меня! Мне не нужно было давать благословения на ваш брак.

Она картинно заламывает руки.

Мне же хочется выхватить из-за пояса ножницы и вонзить их ей в лицо.

Держусь из последних сил, на чистой силе воли.

А она продолжает заговорщическим тоном:

– Кстати, я вот о чем хотела с тобой поговорить… Право, даже неловко, может не стоит? Ах, ладно, скажу. Мы же свои люди, вено? Арнак объявил, что оставит тебе после развода дом. Но ведь это мы его подарили вам. А твоя мать принесла на свадьбу сертификат на матрац и подушки с одеялами…

– Которые вы также забрали, – подмечаю я с издевкой.

Мариам Вазгеновна кривит лицо и делает вид, будто не замечает моего ответа, продолжает:

– Я уже подобрала Арнаку новую невесту. Такую хорошенькую, очень здоровую. Как бы было хорошо, если бы дом достался им с Арнаком. Чтобы детки гуляли по двору, бегали по лестнице с первого на второй этаж, летом купались в бассейне… Зачем тебе тот дом, Рита? Отдай его Арнаку, будь благородна.

Моя челюсть отвисает до пола.

Вот оно что…

Похоже, Мариам Вазгеновна пришла сюда не только слить яд, но и договориться по поводу дома, который стал склепом наших отношений с ее сыном.

«Да подавись ты этим домом!» – хочу выкрикнуть.

Но сдерживаюсь. С чего вдруг я должна ей его отдавать? Тем более учитывая, как со мной поступили. Я меркантильная, да? Но это грабеж чистой воды. И хамство!

– Пора смывать краску, Мариам Вазгеновна, – говорю ей.

Она встает, с важным видом проходит к креслу возле раковины.

Трясущимися от злости руками я смываю с нее краску, наношу маску для закрепления цвета.

– Полежите немного. Молча… – прошу я.

А через пять минут, когда маска уже смыта, а Мариам Вазгеновна сидит с полотенцем на голове у зеркала, я с милой улыбочкой прошу ее подождать с оценкой цвета, когда высушу ей голову.

Она ведется.

Честно говоря, я сама не знаю, чего ждать.

Я намешала в своей мисочке термоядерный коктейль…

Черные волосы практически не поддаются покраске, для того чтобы поменять их цвет, нужна сначала смывка, причем часто не одна, а уж потом цвет…

А я смешала черную краску, смывку и не пожалела целый тюбик зеленой краски. Потому что… Нефиг!

Я спешно принимаюсь за работу.

Аккуратно, массирующими движениями снимаю с головы Мариам Вазгеновны полотенце.

На первый взгляд все окей, ведь мокрые волосы часто выглядят темнее, чем есть на самом деле. Но мне, как профессионалу видно, что они уже не черные и совсем не однородные по цвету. Что до корней… Краска взялась кусками. Кое-где пробивается бледно-зеленый, кое-где болотный, но есть и серебристо-белые участки. Так смывка действует на натуральную окраску волос, которая у Мариам Вазгеновны ввиду возраста напоминает соль с перцем.

Она еще не понимает, что происходит.

Подслеповато щурится, разглядывая себя зеркале.

Я же времени зря не теряю.

Расчесываю ее волосы, подсушиваю феном. И чем больше сушу, тем более явным становится грязно-болотный цвет ее шевелюры.

– Стой! – кричит свекровь.

Вскакивает с кресла и прилипает к зеркалу, внимательно изучая собственные волосы. При этом глаза ее чуть не выскакивают из орбит.

– Вам нравится цвет, Мариам Вазгеновна? – спрашиваю с елейной улыбочкой.

– Ты что наделала? – верещит она раненым поросенком.

– В смысле? – картинно удивляюсь я.

– Они зеленые! – пищит она, теребя пальцами длинную прядь волос. – Ты это сделала специально, да? Ты, мать твою, специально!

Жираф Жирафыч… О чем она думала, когда явилась ко мне краситься? И ладно бы просто явилась, но она ведь не затыкалась все это время.

Делаю паузу перед ответом, хлопаю ресницами, растягиваю губы в виноватой улыбке и милым голоском интересуюсь:

– А вы не так хотели, да? Мариам Вазгеновна?

– Я хотела не так! – орет она во все горло. – Заказывала мой природный черный цвет волос! Я теперь на кикимору болотную похожа!

– А вы – не она? – Я снова мило улыбаюсь. – Простите, вы просто очень похожи…

– Как ты смеешь! – кричит она. – Я тебе такой отзыв оставлю, что икать будешь до второго пришествия!

С этими словами свекровь пулей вылетает из салона.

Ишь ты, отзыв она мне напишет паршивый… Страшно-страшно!

У меня на сайте салона рейтинг 5,0. Думаю, я переживу, если он вдруг станет 4,9.

Глава 8. Склеп

Маргарита

Я думала, Выдра Эдуардовна уволит меня к шутам за выходку с зелеными волосами. Любого другого мастера она не пощадила бы.

Но…

За меня заступились девчонки, рассказали, какой ужас она несла, и все это слышали.

А когда начальница узнала, что это моя свекровь, даже похвалила. Видно, у нее тоже в жизни не все гладко, раз такая реакция. Пусть и не рассказывает нам ничего.

Я возвращаюсь домой вечером почти победительницей.

Бодро шагаю к дому, мечтая о ванне.

И вдруг во дворе натыкаюсь на Лусине.

Старая служанка, за три года службы ставшая родной, смотрит на меня глазами побитой собаки. Это особенно отчетливо видно в закатных бликах летнего солнца.

Лусине спрашивает, нужна ли мне еще ее помощь.

– Такой большой дом, – заламывает руки она. – Вам ни за что не справиться одной. Да и надежнее вдвоем, сколько на свете лихих людей. А я буду всегда рядом с вами, наводить в доме идеальную чистоту, продолжать следить за вашим питанием, приемом лекарств и прочее.

Вроде бы она ничего такого не говорит. Все обычное – перечисляет прошлые обязанности.

Но что-то мне становится не по себе.

Лусине – будто надсмотрщик надо мной, которого отправила сюда свекровь.

Как только это приходит в голову, в груди склизким слизнем ворочается беспокойство.

– Извините, Лусине, но мне сейчас нечем вам платить, так что… – использую отсутствие денег как отговорку, хотя это правда по сути.

– А и не надо, – вдруг кивает служанка, радостная, что нашла, за что зацепиться. – Мне достаточно крова и еды. Раньше платили хорошо, у меня есть накопления…

Вот так да. Оказывается, есть слуги, которые готовы работать бесплатно. Или она попросту получает основную зарплату не от меня.

– Помощь не нужна. Всего доброго, Лусине, – я делаю ударение на последнем слове.

Наблюдаю за тем, как служанка покидает двор. Прохожу к двери и обнаруживаю – она не заперта.

По коже пробегает холодок, но это отнюдь не из-за моего ставшего уже привычным озноба. Я ведь помню, как запирала дверь!

Наверное, сюда заходила Лусине. Зачем? Что-то взять? Посмотреть? Разнюхать? А кто еще сюда заходил? Ведь ключи есть не только у бывшей служанки, которая, к слову, так их и не вернула. Связки имеются и у Арнака, и у свекрови.

Осторожно ступаю по дому, заглядываю в каждую комнату.

Тут пусто, тихо и… Затхло. Хотя я утром проветривала.

Дом будто бы скис, как просроченный кефир, хотя ремонт здесь свежий. Захожу на кухню и особенно сильно ощущаю этот неприятный запах тут. Просматриваю все, открываю холодильник, который купила сюда на днях.

Здесь чисто, ничего не видно, но запах никуда не девается.

Последний мой шаг – заглянуть в вентиляцию.

Решетка, ведущая в трубу вентиляции находится как раз над газовой плитой.

Тяну носом – и вправду запах будто оттуда. Достаю табуретку, подставляю к стенке, взбираюсь и осторожно открываю крышку.

Внутри лежит дохлая крыса. Причем полуразложившаяся.

Как она сюда попала? Как вообще может попасть крыса в новый дом? Их тут никогда не водилось!

Может, подложили? Пытаются меня таким образом отсюда выселить?

Морщу губы в омерзении и спускаюсь на пол.

Мне нужно срочно поменять замки, возможно подключить сигнализацию, поставить камеры.

Достаю телефон и открываю приложение банка, подсчитываю оставшуюся копеечку и вдруг понимаю…

Этот склеп, зовущийся домом, не стоит того, чтобы я за него боролась.

Мне тут вообще ничего делать не нужно.

Этот дом съедает меня, с уходом Арнака я тут чужая, инородная.

Меня здесь не оставят в покое…

Сама не ведая, что творю, я отправляюсь в кладовую и достаю чемоданы, тащу их в спальню.

Открываю шкаф и вываливаю на надувной матрац свою одежду.

Да, да, все эти дни мне пришлось спать на надувном матраце, потому что Арнак забрал даже кровать. От воспоминаний о том, как отсюда вывозились вещи, я снова морщу губы в омерзении.

А впрочем, жирно ему будет, если я вот так просто возьму и съеду.

Считай, перевяжу дом ленточкой, нацеплю бантик и подарю ему и его правильной армянской девочке, или кого там ему присмотрела мамочка…

Представляю Арнака в постели с другой, и внутри аж все перекручивает от дикой, невыносимой боли.

А потом до меня доходит – он, скорей всего, давно в отношениях с другой. Может даже, какое-то время с ней спит. А я была так, для антуража. Иначе откуда бы взяться невесте так скоро?

Идея того, что Арнак мог мне изменять, больно ранит.

Мы ведь официально еще даже не развелись.

С запозданием до меня все-таки доходит, что сейчас происходит в моем мозгу.

Надо же!

Я пообщалась со свекровью всего ничего, а ее яд до сих пор гуляет по венам.

Вот я уже съезжаю из дома, уступаю его им, представляю Арнака в постели с другой. Корчусь от новой боли, как будто мне старой мало.

Быстро достаю телефон и пишу Арнаку: «Подавись своим домом. Я хочу половину его стоимости, а также половину от накоплений, которые ты сделал за последние три года. Либо ты соглашаешься и мы подписываем мировую, либо я иду в суд и подаю на раздел имущества».

Четко и ясно, без сантиментов. Пусть считает меркантильной дрянью, мне все равно.

Телефон мгновенно оживает ответом: «Ты чего удумала? Я оставил тебе хороший дом, почему ты не хочешь жить там? Куда ты пойдешь? Тебе же некуда!»

А мне есть куда.

Уезжая к Гильермо в Испанию на ПМЖ, мама оставила мне вполне приличную двушку не слишком далеко от салона, где я работаю.

Там, правда, сейчас лишь голые стены, отделанные под шпаклевку. И даже ванной нет.

Но есть унитаз и раковина на кухне, что уже немало. А остальное…

Пф-ф-ф… Где наша не пропадала!