Текст книги "Как они ее делили (СИ)"
Автор книги: Диана Рымарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Я вернулась… И с кем!
Сейчас иду по коридору под ручку с Артуром Григоряном, и все еще немножко не верю, что он мой муж.
Его рука крепко держит мою, и я чувствую себя защищенной. Словно за моей спиной стоит стена.
Мы первый раз с ним так идем – парой.
Я и рядом со мной мой муж.
Му-у-уж.
Никак не привыкнуть к этому слову.
Удивленные взгляды сокурсников прожигают нас насквозь. Они же помнят, что было между мной и близнецами Григорянами. Помнят, как я исчезла посреди семестра. А теперь вот она, Настя, идет под ручку с Артуром.
Лица подруг вытягиваются, кто-то приоткрывает рот от удивления. Слышу приглушенный шепот: «Это же Григорян! С той самой Настей! Но разве он не…»
– Народ! – вдруг громко объявляет Артур, останавливаясь посреди коридора. – Хочу сообщить вам радостную новость. Мы с Настей поженились!
Взрыв эмоций. Девчонки ахают, кто-то хлопает в ладоши. Со всех сторон сыплются поздравления:
– Серьезно? Поженились?
– Когда успели?
– Поздравляем!
– Какие молодцы!
Мне становится тепло от этих искренних слов. Наконец-то я слышу что-то хорошее в свой адрес. Не осуждение, не сплетни, а обычные человеческие поздравления.
Я улыбаюсь и благодарю ребят, прижимаясь к Артуру сильнее. Он тоже отвечает на поздравления, шутит с парнями. Невооруженным взглядом видно, как он радуется и гордится тем, что я рядом с ним.
И вдруг на другом конце коридора показывается Арам.
Мир словно застывает. Все звуки становятся приглушенными, а воздух – вязким.
Арам идет нам навстречу и полосует нашу парочку взглядом.
Я напрягаюсь всем телом. Инстинктивно прижимаюсь к Артуру, словно ищу защиты. Рука его тоже напрягается, крепче сжимает мою.
В глазах Арама читается что-то страшное. Не просто обида или злость. Что-то холодное, расчетливое. Он смотрит на нас так, словно мы предали его самым подлым образом.
А потом я замечаю, что Арам идет к аудитории в компании дружков того самого Константина, который раньше лез ко мне. Но ведь раньше никто из Григорянов с этой компанией не общался.
Вижу, как морщит лицо Артур. Челюсти его сжимаются, в глазах вспыхивает знакомая мне ярость.
– Чего они все вместе? – шепчу я ему.
– Не знаю. Но мне это не нравится.
Мы все заходим в большую аудиторию.
Преподаватель уже стоит у доски – Семен Петрович Волков, немолодой мужчина в очках, который умеет сделать самую скучную лекцию интересной, даже если это экономическая теория. Он раскладывает свои материалы, поправляет очки и начинает говорить привычным размеренным голосом:
– Сегодня мы рассмотрим принципы формирования себестоимости продукции. Откройте конспекты, записывайте определения…
Я сажусь на свое новое место рядом с Артуром.
Раньше здесь сидел Арам – они всегда занимали места в третьем ряду, ближе к середине. Теперь я на месте брата мужа, а он…
Оглядываюсь и вижу, что Арам сел по другую сторону аудитории, в самом углу, вместе с компанией Константина.
Да уж, раньше братья всегда были вместе.
А теперь между ними пропасть. И я – причина появления этой пропасти.
Стараюсь сосредоточиться на лекции, записываю определения, но взгляд постоянно скользит в сторону Арама. Брат мужа делает вид, что слушает преподавателя, но я чувствую, как он следит за нами боковым зрением.
И вдруг происходит то, от чего кровь стынет в жилах.
Арам поднимает руку и медленно проводит ногтем большого пальца по горлу. Жест четкий, понятный – имитация перерезания. А губы беззвучно произносят слова, которые я без труда читаю: «Тебе конец!»
Этот жест адресован Артуру.
Внутри меня все сжимается в тугой комок, руки становятся ледяными. Что он задумал?
Я знаю, что между братьями всегда была конкуренция. Но это… это уже не конкуренция. Это угроза.
Артур тоже видит этот жест. Его лицо каменеет, рука под столом сжимается в кулак. Он смотрит на брата долгим, тяжелым взглядом, а потом отворачивается и делает вид, что внимательно слушает лекцию.
Но я вижу, как напрягается его спина, как стискиваются зубы. Он будто к бою готовится.
Родители Артура, моя мама, Арам… Все против нас.
Интересно, остались ли на этой земле люди, кому мы не досадили тем, что поженились и ждем ребенка?
Глава 37. Его антистресс
Артур
Сижу за столом на кафедре, куда меня вызвали из-за прогулов, и чувствую, как раздражение жрет меня изнутри.
Явно не здесь быть хочу сейчас.
Руководитель курсового проекта Семен Петрович смотрит на меня поверх очков так, словно я лично оскорбил его мать.
– Григорян, вы понимаете, что пропустили целую неделю? – бубнит он, листая журнал посещений. – Где вы были? Что за форс-мажор?
Форс-мажор…
Если бы он знал.
Пока мы с Настей разбирались с нашей новой жизнью, пока я бегал по коридорам власти, возвращая ее в университет, учеба отошла на второй план. И стоило это мне дорого – не только в плане пропусков.
Золотая цепочка от бабушки с дедушкой на шестнадцатилетие. Авторская работа, память… Пришлось расстаться с ней, когда понадобились деньги на «решение вопроса» с документами Насти.
Золото – это золото, но Настя – это Настя. Приоритеты у меня в голове четко расставлены.
– Семен Петрович, у меня были семейные обстоятельства…
– Семейные? – Он поднимает бровь. – Вы что, женились?
– Да, именно так.
Он качает головой, делает какую-то пометку в журнале.
– Ладно, Григорян. Берем вас на карандаш. Будете отрабатывать каждый пропущенный час дополнительными заданиями. И чтобы больше таких фокусов не было. Понятно?
Киваю, стискивая зубы. Преподаватель бы, наверное, знатно прихренел, если бы я обрисовал ему обстоятельства того, что сейчас творится в моей жизни. Уж точно не сидел бы тут, не умничал.
Выдыхаю, выйдя из кабинета кафедры.
Наконец-то!
Смотрю на время – три часа дня. Здорово же меня задержали.
Интересно, где Настя? Главное, и не звонит.
Я отпустил ее погулять с подружками, пока разбирался со своими делами.
Выхожу из университета злой как черт. И… дико по ней соскучившийся.
А ведь не виделись всего пару часов – смешно даже.
Но что поделать, она стала для меня как воздух.
Человек ведь не может жить без воздуха, и я не могу без Насти.
Как же было здорово, когда мы просто были вместе. Сначала в отеле, потом в нашей квартире. Когда она была только моя, и мне не приходилось делить ее с остальным миром. Зачем вообще остальной мир, когда есть Настя?
Она – мой ходячий антистресс. Руку в лифчик засунешь, грудь потрогаешь, и настроение сразу на соточку.
Вообще не знаю, как я жил без нее три последних года.
Достаю телефон, пишу: «Где ты? Ты мне срочно нужна».
«Что случилось?» – спрашивает она.
«Нам срочно нужно домой», – отвечаю. Очевидно же, разве нет?
Но для Насти, похоже, не очевидно.
«Зачем?» – интересуется она.
«Трахаться», – отвечаю честно.
Потому что, вообще-то, сегодня я всерьез недополучил внимания от своей жены. Утром торопились на пары, вчера поздно легли. У нас было только один раз в душе, нагнул ее по-быстренькому, и все. И то я был так перевозбужден, что почти сразу кончил. Это вообще не считается.
Неожиданно Настя меня огорошивает: «Я сейчас не могу».
А потом добавляет: «Приходи в кафе».
Стискиваю зубы. Серьезно? Она там с подружками сидит, смеется, а мне что – ждать? Неужели ей подружки дороже мужа? После всего, через что мы прошли?
Иду в кафе возле университета, кипя от раздражения.
Захожу в просторный зал, оглядываю столики. Но ни Насти, ни ее подружек не видно.
Взгляд скользит по периметру зала, останавливается на длинной стойке с кофемашиной.
И вот там, у этой самой стойки…
У меня какое-то гребаное дежавю.
Настя стоит за стойкой в фирменном переднике кофейни. Только теперь она искренне мне улыбается, а не пытается спрятаться, как раньше.
– Артур, меня взяли обратно, представляешь? – радуется она, когда я подхожу. – Им срочно нужен был бариста, а тут я, вот и…
Такое положение вещей мне, мягко говоря, не нравится.
– Мы же решили, что я буду работать, а ты дома… – говорю угрюмо.
Настя спешит меня поддеть:
– Но у тебя ведь еще нет работы, верно?
Как газетой нашкодившего пса припечатала, ей-богу.
Впрочем, до нее быстро доходит, как звучат ее слова. Потому что она тут же тараторит извиняющимся тоном:
– Что плохого, если я тут поработаю? Нам же нужны деньги…
В башке взрывается фейерверк из аргументов, почему я против. Их реально десятки.
Но главный до жути банален – ревность…
Да, да, именно она, дикий припадок моментально давит на мозжечок.
На нее тут будут смотреть, с ней тут будут общаться. Чужие мужики будут улыбаться ей, заказывая кофе. А она будет улыбаться в ответ – потому что такая работа. Нормально это, что ли, если девушка в браке?
Опа…
Резко торможу со своими фантазиями, как запираю Настену дома на веки вечные, а ключ выбрасываю в окно.
Мы все же живем не в средние века. Вообще не могу понять, когда стал таким диким собственником?
Раньше же не было такого… Или было, но я просто не замечал этого за собой?
Наступаю на горло своей немотивированной агрессии:
– Ладно, малыш, пока не тяжело, поработай немного.
Ободряюще ей улыбаюсь, хотя внутри все кипит от протеста.
И еще понимаю: мне срочно-обморочно нужна работа, раз уже и у жены она есть. Золото в заначке не бесконечное, а жить на что-то надо.
Но главное – я не могу позволить себе быть тем мужем, который сидит дома, пока жена деньги зарабатывает. Особенно беременная жена.
Глава 38. Настя и Ульяна
Настя
После моего восстановления в университете и нежданного обретения старой работы проходит примерно несколько дней.
Все более-менее устаканивается.
Я за стойкой кафе чувствую себя почти уверенно.
Прекрасное утро прекрасного солнечного осеннего дня.
Я обслуживаю клиентов, отпускаю одного за другим, как вдруг вижу, что в конец небольшой очереди становится Ульяна Владимировна.
Моя свекровь!
Первое и совершенно немотивированное желание – спрятаться под стойку.
Как есть, скрыться от нее, а заодно и от остальных клиентов.
Пусть думают что хотят.
Сквозь землю провалилась – вполне себе логичное объяснение, нет?
Или вот еще хороший вариант – растолкать все, что есть сбоку, вскочить на стойку, открыть окно – и на улочку. Благо первый этаж, поэтому план побега не так уж плох, хоть и жутко глуп…
Ну не готова я сейчас к новой конфронтации. У нас с Артуром только-только наладилась новая жизнь, мы только-только выдохнули с облегчением. Я не хочу ругаться с его матерью. Вообще ни с одним родственником ни ругаться, ни даже видеться не хочу. У нас своя маленькая семья, свое комфортное пространство, и мы не позволим никому топтаться там грязными сапогами или туфельками.
Естественно, никуда не прыгаю. Ни под стойку, ни в окошко.
Поджимаю губы, обслуживаю покупателей.
Сама мысленно строю примерный план диалога. То и дело поглядываю на свекровь, пытаясь угадать ее настроение.
Главное – разоделась-то как!
Прямо сверкает в новом джинсовом костюме – белом. Крылышек ей только не хватает, на ангела похожая. Даром что волосы черные.
– Здравствуйте, Ульяна Владимировна, – тяну я, когда подходит очередь свекрови.
А она морщится, отвечает:
– Настенька, неужели я такая старая, что меня надо по имени-отчеству? Зови меня Ульяна… Может, даже мамой когда-нибудь назовешь.
Слышу это и не знаю, как реагировать. Торопею от ее слов.
Нормальная такая заявочка у меня на работе – прямо перед кассой.
И пусть другие клиенты уже поспешили вон, взяв кофе на вынос, это не повод разводить такие разговоры.
– Что вы хотите? – спрашиваю с хмурым видом.
– Латте с корицей, пожалуйста, – просит она. – Большой.
Э-э… Серьезно, что ли? Она сюда латте пришла выпить? Прям не нашла другого места, да?
– Хорошо, – хмыкаю.
И как ни в чем не бывало принимаюсь за дело.
Включаю кофемашину – она шумно пыхтит, и мне это даже на руку. Хоть какое-то прикрытие для неловкого молчания. Засыпаю зерна в отсек, слышу, как они с треском перемалываются. Руки работают на автомате – столько раз уже проделывала эту процедуру, что могла бы и с закрытыми глазами справиться.
Ставлю большой стакан под носик кофемашины, нажимаю кнопку. Темная струйка начинает литься, наполняя воздух густым кофейным ароматом.
Краем глаза наблюдаю за Ульяной, которая стоит напротив и явно готовится к атаке.
Беру металлический кувшинчик, наливаю холодное молоко – ровно столько, сколько нужно для большого латте. Погружаю паровую трубку в молоко и включаю пар. Он с шипением врывается в жидкость, взбивая густую, плотную пену.
– Как дела, Настя? – вдруг спрашивает она через этот шум.
Я чуть не подскакиваю от неожиданности. Ну конечно, она не могла просто молча стоять.
– Все в порядке. Вам корицу одну порцию или побольше? – отвечаю максимально деловито, выключая пар.
Молоко получилось идеальным – шелковистая, блестящая пена. Медленно вливаю его в стакан с эспрессо, наблюдая, как образуется красивый узор на поверхности.
– Одну… А как Артур? – не унимается она.
Открываю банку с корицей, щепотку посыпаю на пенку.
– Хорошо. Вам, кроме корицы, добавить еще какой-то сироп? – спрашиваю, старательно избегая ее взгляда.
– Не надо сиропа. А как вы устроились? Где живете? – продолжает свой допрос Ульяна.
И тут во мне что-то щелкает. Ставлю банку с корицей на место, поднимаю взгляд и смотрю на нее прямо. В глазах у меня, наверное, сталь сейчас.
– Ульяна Владимировна, я не думаю, что Артуру понравится наш разговор. Если хотите знать, как у него дела, с ним и говорите.
С этими словами я подаю ей готовый латте.
Она берет высокий бумажный стакан, поджимает губы и тихо отвечает:
– Спасибо, Настенька.
Разворачивается, делает несколько шагов к выходу и…
Не уходит!
Останавливается.
А потом разворачивается обратно и устраивается за столиком неподалеку от кассы.
Серьезно, что ли?
Я стою за стойкой и смотрю на нее с недоумением. Она спокойно отпивает латте, словно это самое обычное дело – прийти в кафе к невестке и устроить засаду.
Очень скоро понимаю, что без обстоятельного разговора свекровь не уйдет. У нее такое лицо – упрямое, решительное. Видала я это распрекрасное выражение лица, когда она приходила в школу после того, как близнецов вызывал директор.
Что ж…
Оглядываюсь по сторонам – кафе пустое, только мы с Машей за стойкой. Пользуюсь моментом.
– Маш, подмени меня на пять минут, – прошу напарницу.
Она кивает, видимо, понимая, что происходит что-то серьезное.
С понурой головой подхожу к столику Ульяны. Сердце колотится так, будто я на допрос иду, а не на разговор.
Усаживаюсь напротив без приглашения – все равно она меня позвала сюда неявно, так что церемониться не буду.
– Ульяна Владимировна, зачем вы пришли на самом деле? – спрашиваю прямо, складывая руки на столе.
Свекровь выпрямляет спину, пристально смотрит на меня с противоположной стороны стола. Губы поджаты, а взгляд такой внимательный, будто она сканирует каждую эмоцию на моем лице.
Я сжимаю руки под столом, чтобы не выдать волнения.
– Настя, не записывай меня во враги, – неожиданно тихо произносит Ульяна. – Я ведь как подруга пришла. Точнее, как мать твоего, мгм… мужа.
Прямо так и говорит – муж. Не Артур, не «ваш молодой человек», а муж.
То есть она признает наш брак? Или подтрунивает надо мной?
Я отвожу взгляд, беру салфетку, верчу в пальцах нервно. Стараюсь ответить твердо, хотя голос все равно дрожит:
– Так и знайте, у нас с Артуром все серьезно. – Я кладу ладони на стол. – Мы хотим быть вместе и воспитывать нашего ребенка. Я не стану делать аборт, так Миграну Аветовичу и передайте.
– Не могу… – Ульяна качает головой, а глаза у нее усталые-усталые. – Мы с ним не разговариваем. Но об этом сейчас не стоит…
Она вздыхает, сдвигает вперед руки, почти касается моих.
– Настенька, я очень рада, что у вас с Артуром все хорошо и что вы планируете растить ребенка вместе.
Она склоняет голову, выдыхает через нос – будто решилась на что-то.
– Но может, ему и бабушка не помешает, а?
Я удивленно поднимаю глаза.
– Это вы на себя намекаете?
– Прямо говорю, никаких намеков. Вот, посмотри…
Она достает телефон, быстро что-то листает, потом разворачивает экран ко мне.
На фотографии пухлый мальчишка с черными волосами и бездонными карими глазами. Возраст, ну, года два, наверное. Щеки – как яблоки.
– Мой внук, Миграшка младший. – Свекровь произносит это с такой нежностью, что меня пробирает. – Дочка Каролина родила два года назад. Я его страшно люблю…
Ульяна улыбается мне, даже едва слышно смеется:
– И Артурика малыша, пусть еще не рожденного, тоже уже люблю.
Она снова пристально на меня смотрит.
– И Миграна отругала за то, что он аборт вам предлагал. – Ульяна вскидывает подбородок. Видно, что не лжет. – Я изначально против была. Поддержать вас хочу. И морально, и материально, если позволите.
Я теряюсь от ее слов. Вот честно. Нет чтобы закатить сцену, сказать, что мы такие-сякие… Это уже было бы привычно, учитывая, как у нас с Артуром начались отношения. А она… так по-человечески, по-настоящему.
Так поверить хочется!
Я сжимаю руки.
– Так если же вы за нас… Почему Артур тогда так резко отреагировал, когда вы за деньги заговорили по телефону? И с отцом мириться никак не хочет? Они даже поговорить друг с другом нормально не могут…
– Потому что два упрямых барана! – Она всплескивает руками. – Один обиделся, что сын ушел, и даже не в состоянии признать собственную неправоту перед ребенком. Другой – что отец ерунды наговорил… Еще и меня к словам отца приплел, хотя я четко дала понять, что по этому поводу думаю. Но нам, девочкам, ведь не обязательно быть в ссоре, верно?
На это я даже улыбаюсь.
Уж мне-то точно ни с кем в ссоре быть не хочется.
Все равно не могу до конца расслабиться, но как будто камень с души упал.
– Верно… – киваю не очень уверенно.
Ульяна моих сомнений не замечает, наоборот оживает.
В ее глазах загорается задор:
– Ты мне вот что расскажи – как протекает твоя беременность? Что врач говорит? Какие анализы? Витамины пьешь? Железо, магний, фолиевую кислоту…
Вот тут ступор накрывает меня резко и беспощадно.
Потому что я не сделала ничего из того, что она говорит.
– В женской консультации сказали приходить после двенадцати недель… – мямлю, будто в школе двойку получила.
Стыдно почему-то до слез.
Ведь хотела пойти в платную клинику, но постеснялась сказать Артуру, что мне нужны для этого деньги. Решила подзаработать, тогда уж сходить на свои.
Ульяна возмущается моим ответом:
– Как так? Я недавно родила, точнее два года назад! И знаю, как это важно – изначально наблюдать беременность. Позволь принять участие: отведу тебя к моему врачу на осмотр, потом витамины купим, все нюансы обговорим.
Голос у нее уверенный, взгляд – заботливый, хоть и строгий.
Я зависаю, не знаю, что ответить.
– Артур против будет, что вы меня к врачу ведете…
– Может быть, он как-то это переживет? – Она улыбается, легко и непринужденно. – Не все ж мужчинам нашими жизнями рулить, да? Мы сами себе хозяйки!
Она заговорщически мне подмигивает.
И внезапно у меня теплеет на душе. Может, и правда… бабушка не помешает.
Глава 39. Злой муж
Артур
Это какой-то адский день…
Я проторчал в университете дольше положенного. Потом заехал к знакомому ювелиру, сторговался, чтобы продать подороже новую порцию золота. Надо ведь приводить квартиру в порядок, готовиться к рождению малыша, а для этого нужны деньги. Кроватку покупать, всякую эту младенческую лабуду, которая стоит, как крыло от боинга.
Честно сказать, я раньше даже не задумывался о том, сколько получает отец и сколько денег ему требуется, чтобы содержать всех детей.
У нас с Арамом всегда было все, что только можно хотеть. У старшей сестры тоже.
О младшей и говорить нечего. Родилась, считай, в золотом подгузнике.
Отец с матерью учудили, родили четвертого ребенка в сорок лет. Анаит недавно исполнилось два года.
Это шило в жопе хорошенькая как картина, у нее в отцовском доме своя комната принцессы. И чего только в той комнате нет…
А если у меня родится дочка?
У нее, конечно, не будет комнаты, как у Ани, но хоть что-то я ей обеспечить должен. Иначе какой я отец?
Мать еще в детстве рассказывала нам, что, когда у нее родился первый ребенок, денег было совсем мало, они с отцом старались изо всех сил, чтобы сэкономить. Потом еще мы с Арамом появились на свет. Тяжело им приходилось.
Отец работал день и ночь, чтобы всех прокормить.
И, по ходу дела, неплохо справился, раз все в семье жили в шоколаде. И как у него это вышло? Жаль, не задал я ему нужных вопросов раньше, когда были в нормальных отношениях. Сейчас-то что…
Он, конечно, огромная заноза в заднице, гордец и самодур, ставит себя выше других.
Но то, как он заботился и содержал семью все эти годы, достойно уважения.
До меня только сейчас начинает доходить, сколько он делал, сколько трудился.
Водрузил семью на свои плечи титана и понес по жизни.
Теперь моя очередь заботиться о моей семье – так, как показал на примере он. Еще знать бы, как… Но, в отличие от отца, я от своих внуков никогда не отвернусь.
В общем, я прибрал деньги в кошелек. Сумма получилась приличная, планировал отдать Насте вечером.
Пришел на работу к жене выпить кофе и забрать ее домой, ведь сегодня ее смена до обеда… Но ее нет!
– Во сколько, ты говоришь, она ушла? – переспрашиваю у напарницы Насти, хотя прекрасно расслышал с первого раза.
Напарница деловито сообщает:
– Я вам не секретарша, она ушла в одиннадцать, попросила меня подменить. Подхватила сумочку и унеслась. Вот ее телефон, она его забыла на подзарядке, уж, наверное, вернется за ним, подождите…
Беру Настин мобильник, цепляю чашку капучино и забуриваюсь в самый угол зала – тот, откуда идеально видно вход, а заодно и улицу через окно.
На окне наклеен лист формата А4 с надписью: «Требуются официанты, обращайтесь к администратору кафе».
М-да, это надо быть совсем отчаявшимся, чтобы согласиться на такую работу.
Достаю ноутбук, пытаюсь работать над курсовой.
Но какая там курсовая! В голове только одна мысль крутится – где Настя? И злость накатывает волнами. Как можно было просто взять и исчезнуть? Да еще и телефон забыть!
Со стороны Насти такое поведение попахивает диверсией.
Нервно постукиваю пальцами по столу. Меня физически корежит от того, что я не знаю, где моя жена. Настя беременна, с ней может случиться что угодно. А она где-то гуляет!
Сижу тут, как дурак, и даже связаться с ней не могу.
Чем больше проходит времени, тем сильнее меня накрывает паника.
Три часа дня.
Все, терпение на исходе. Достаю свой телефон, начинаю писать всем ее подругам подряд. Может, хоть кто-то знает, где она.
«Привет, Настя с тобой случайно не гуляет?» – Отправляю одно сообщение за другим.
Ответы приходят быстро: «Нет», «Не видела», «А что случилось?»
Что случилось? Да то, что моя жена испарилась.
Аж в рифму начал думать, вот как меня накрыло.
Четыре часа дня.
Я думал, порог терпения случился у меня час назад? Не смешите. Вот сейчас – это точно порог! Аж трясет изнутри от злости. Я уже представляю себе все самое страшное – от банального обморока на улице до… нет, даже думать не хочу.
Капучино давно остыл, а я все сижу и сверлю взглядом входную дверь.
В четыре часа дня уже подумываю звонить в полицию. Но не перебор ли это? Пропала взрослая девушка восемнадцати лет на… считаю в уме… пять часов. Меня засмеют.
Но какая разница! Главное – найти ее.
Пять часов дня.
У меня уже начался нервный тик.
И тут я наконец вижу, как к кафе подъезжает до боли знакомая красная мазерати. Мамочка приехала. Только ее сейчас не хватало для полного счастья! Еще одна головная боль. Не могла выбрать другое время для визита?
Скрежеща зубами, наблюдаю за тем, как паркуется машина.
Но из авто вылезает… Настя!
Я вскакиваю так резко, что чуть стул не опрокидываю, и несусь к выходу, забыв про оставленный на столе ноутбук.
– Где ты пропадала?! – возмущаюсь я еще с порога, не в силах сдержаться.
Настя подпрыгивает от моего крика, а мать поджимает губы с видом оскорбленной королевы.
– Артур, не кричи на нее, – одергивает меня она.
– Не кричать?! – Я чувствую, как в груди заканчивается воздух. – Настя пропала на шесть часов! Шесть, блин, часов! Без телефона! Я уже полицию хотел вызывать!
Только тут замечаю пакеты.
Море пакетов в руках у Насти.
Дорогие, брендовые пакеты.
И злость накрывает новой волной.
– Ты что, по магазинам ходила?! – Не могу поверить собственным глазам.
Настя смотрит на меня испуганно, но с каким-то воодушевлением начинает рассказывать:
– Артур, не злись, пожалуйста. Я не думала, что так задержусь, а про телефон вспомнила, уже когда уехали. Если бы я знала, что ты станешь так переживать, вернулась бы раньше. Понятия не имела, что ты будешь меня тут ждать, ты же после универа собирался домой, нет?
Она смотрит на меня своими невинными голубыми глазищами и продолжает тараторить:
– Сначала мы были у врача, проверяли мое самочувствие. Твоя мама отвезла меня в такую хорошую клинику, прелесть просто. Врач сказала – все хорошо. Заехали в аптеку, купили нужных витаминов.
Она показывает мне целый пакет с баночками. Там этих банок штук двадцать, наверное.
– И что, все нужное? – хмыкаю недовольно.
– Конечно, – вступает в разговор мать. – Это вообще было крайне безответственно с вашей стороны, что вы сразу не пошли к хорошему врачу. По-хорошему надо еще до зачатия начинать пить пренатальные витамины.
Я чешу затылок и уже злюсь на себя, что не подумал о таком. Ведь видел же беременности сестры и матери, они все время пихали в себя всякую полезную хрень.
– Ладно, с витаминами разобрались, – киваю.
– Кроме покупки витаминов, твоя мама еще убедила меня поехать с ней в салон красоты, сделать ноготочки. – Настя демонстрирует мне красивый французский маникюр. – Нравится? Чуть поболтали, посплетничали. Время как-то очень незаметно пролетело. Потом совсем немно-о-ожко прошвырнулись по магазинам…
Смотрю на количество пакетов в ее руках. Да, «немножко». Как же!
Настя тем временем продолжает:
– Купили одежду для беременных, потом еще кое-что для будущего малыша. Так, ничего особенного…
– Сколько же ты потратила на это не особенное?! – взвиваюсь я, чувствуя, как в висках стучит.
И тут снова встревает мать:
– Не волнуйся, Артур, это все подарки.
Подарки. Вот этого только не хватало.
– Мне ваши с отцом подачки не нужны! – рычу я и лезу в кошелек за теми деньгами, что выручил за золото сегодня.
Все до копейки отсчитываю и сую маме в руки.
– Вот, держите за свои подарочки!
Лицо у матери становится каменным, но мне все равно.
Хватаю Настю за руку и, не попрощавшись с матерью, тащу жену в кафе.
Усаживаю ее за столик.
Хочу как следует отругать за транжирство, а она вдруг в слезы:
– Прости, Артур! Я ведь не думала, что ты за все это деньги отдашь. Иначе ничего этого не покупала бы…
Ее грусть и сожаление такие искренние, что душу рвет.
На этом моя злость куда-то испаряется.
Смотрю на плачущую жену и не понимаю – что я делаю вообще? Как себя веду?
Витамины ей надо? Надо.
Одежду для беременных надо? Конечно, надо.
«Кое-что для будущего ребенка» в количестве пяти пакетов – это вообще святое.
Это не Настя виновата.
Это я – чучело бесполезное, безденежное, не могу семью обеспечить необходимым. А она что, виновата?
– Прости, – говорю тихо и сажусь рядом. – Я просто с ума сошел от волнения. Представил все самое страшное…
Обнимаю ее, целую в макушку.
– Прости, дурак я. Просто… Не исчезай так больше, ладно?
Настя всхлипывает, но кивает.
И тут я снова натыкаюсь взглядом на объявление на окне: в кафе требуются официанты.
– Знаешь что, – приободряю Настю, – я поговорю с администратором, может быть меня возьмут. Вместе работать будем – ты бариста, я официант. Все наладится.
– Ты будешь работать со мной в кафе? – Настя как-то разом успокаивается и смотрит на меня с надеждой.
И улыбается той самой волшебной улыбкой, из-за которой я в нее и влюбился.
Ради этой ее улыбки я не то что официантом – дворником бы устроился.
Глава 40. Ульяна и Мигран
Мигран
Я стою у плиты и помешиваю в сковороде ароматную долму – голубцы в виноградных листьях с мясом, рисом и зеленью. Запах укропа, кинзы и мяты наполняет всю кухню.
Добавляю еще немного красного перца и лимонного сока – так, как учил меня покойный дедушка.
Это блюдо всегда было коронным в нашей семье. Женщины готовили основные блюда, а долма – это святое дело мужчин.
Мой отец научил меня заворачивать фарш в нежные листья, когда мне было всего двенадцать лет: «Обращайся с ними ласково, как с женщиной…» А дед показал другие секреты.
Сегодня я готовлю с особой любовью, надеясь, что мы с Ульяной наконец помиримся.
Потому что невозможно столько дней проводить в ссоре!
Да и надоело спать в гостевой. Кровать там жесткая, подушка неудобная, одеяло… под которым нет Ульяны.
Главное – пустота какая в душе, от всех этих распрей. За двадцать с лишним лет брака я привык к ее дыханию по ночам, к тому, как она во сне ко мне прижимается.
Бойкот этот женский – штука серьезная.
Как оказалось, Ульяна может неделями не разговаривать, только самое необходимое цедить сквозь зубы. «Передай соль». «Мусор вынеси». «Счета оплатил?» И все.
Никакой нежности, никакой близости.
А без этого я себя ощущаю так, будто у меня половину души из груди с мясом выдрали.
Вижу в окно, как подъезжает красная машина жены. В душе поднимается радость – наконец-то вернулась! Целый день где-то ездила. Стоило отправить дочерей к моей матери погостить, как она тут же усвистала из дома, будто я прокаженный.
Быстро выключаю плиту, поправляю рубашку и выхожу встречать на улицу.
Но Ульяна выходит из машины какая-то подавленная – плечи опущены, лицо грустное. Что с ней случилось?
– Сейчас забудешь про все невзгоды, только попробуешь мою долму! – говорю я радостно, беря ее под локоток. – Пошли, пошли на кухню!
Веду ее через прихожую, чувствую, как она идет неохотно, словно ноги свинцом налились.
– Посмотри, какую я для тебя красоту приготовил! – Показываю на сковороду с аккуратно уложенными рулетиками из виноградных листьев.
Но вместо ожидаемых восторгов или хотя бы улыбки Ульяна молча достает из сумочки пятитысячные купюры. Подходит к столу, который я красиво сервировал для нас двоих, и кладет деньги прямо на приготовленную для нее тарелку.
У меня вытягивается лицо.
– Что это? – не понимаю я.
Как истукан, смотрю на купюры.
– А это твой сын вернул… – Голос у Ульяны усталый, разочарованный.
И она начинает рассказ…
Как пришла к Насте, как повезла ее к своему проверенному врачу в хорошую клинику. Как купили нужные витамины для беременных – целую кучу баночек. Как прошлись по магазинам, купили одежду для беременных и кое-что для будущего ребенка.
– Я думала, мы хорошо провели время, – продолжает Ульяна, опускаясь на стул. – Настя такая милая девочка, благодарная. А потом появился Артур…
