Текст книги "Как они ее делили (СИ)"
Автор книги: Диана Рымарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Вдруг чувствую сильный толчок в спину.
Оборачиваюсь, и не успеваю даже ничего понять, как мне прилетает увесистый удар кулаком с правой.
В больную, сука, скулу!
Охаю, отлетая в сторону.
– Отвали от нее, мудель! – орет на меня Арам. – Мы же договорились до дня рождения ее не трогать! Ты нарушил слово…
Надо ж ему было появиться так не вовремя.
Я нарушил клятву, да. Но какие могут быть клятвы, когда дело касается любимого человека?
Араму до лампочки на мои причины, у него есть свои. Он хватает меня за грудки, слышу треск черной рубашки поло.
– Свали на хер! – пытаюсь оттолкнуть от себя Арама.
А он будто сожрал утром булку с тестостероном. Яростно рычит, припечатывает меня спиной к машине и, кажется, собирается превратить мою многострадальную физию в мясо.
– Прекратите! – с правого бока раздается ор Насти. – Немедленно прекратите драться!
Защищает, милая. А то Арам, застав меня врасплох, вполне мог бы подрихтовать физиономию. Сделал же нас бог одинаково сильными…
Однако Арам ее крик игнорирует, снова замахивается на меня.
– Я сейчас позову университетскую охрану! – кричит она.
Последнее действует на нас обоих.
Университетская охрана равно доклад в деканат, равно доклад бате, равно вселенскому песцу, ведь он больше не простит так просто. Вот такое вот хреновое уравнение.
Арам резко разжимает руки, выпуская меня.
– Все в порядке, Настена, – говорю я, давая понять, что этот комариный укус в виде тумака от брата мне вообще до одного места. – Не переживай за меня.
– А я и не переживаю, – вдруг выдает она. – Заберите ваши айфоны, отдайте мне мой телефон и деритесь сколько хотите! Мне вообще пофиг…
Пофиг ей.
– Чем тебе не угодил айфон? – спрашиваю исподлобья.
– Тем, что меня мама прибьет за ваши подарки! – продолжает злиться она. – Быстро верни мой телефон! Я починю его, если что…
Я шумно вздыхаю, открываю переднюю дверь машины, тянусь в бардачок и достаю ее телефон.
– Бери, – протягиваю ей. – Тут вот сверху трещина на экране, я не хотел, так вышло…
Настя выхватывает у меня мобильный.
– Оно так и было, идиот! – фырчит моя любовь и спешит уйти.
Мы с Арамом остаемся на парковке у джипа одни.
Только тут до меня доходит очевидное. Она сказала «телефоны»! Не один телефон.
– Ты что, подарил ей айфон? – предъявляю брату. – Договорились же, до ее дня рождения без подарков. Мы не будем ее покупать, она ж не товар!
– Так ты тоже подарил, придурок! – пышет гневом Арам. – Или скажешь, не так?
Мы спешим взять пакет, который мне вручила Настя. Там и вправду два мобильных телефона.
– М-да… – тяну с хмурым видом. – Могла бы оставить себе хоть один мобильник.
– Если ты еще раз подойдешь к Насте до ее дня рождения, тебе пиздец! – говорит Арам.
Сплевывает на асфальт себе под ноги и уходит.
Я же остаюсь, поглаживая нижнюю губу. Вспоминаю, что только что творил тут с Настеной. Самые сладкие мгновения моей жизни, они стоят каких угодно тумаков.
Я три года схожу с ума по Настене. Три гребаных года…
Да, мне и правда пиздец… Если она меня не выберет.
Глава 6. Что она думает по этому поводу
Настя
Я сижу на задней парте в круглой аудитории на лекции по теории экономики.
Здесь несколько групп студентов, аудитория вместительная.
Преподаватель вещает о важности экономики, а я…
Вроде бы людьми окружена, вроде бы даже в тетради что-то пишу, точнее пытаюсь записывать лекцию. А на самом деле я там, на парковке возле джипа Артура…
До сих пор. Даже спустя час.
В сотый раз переживаю то, что случилось, и не могу пережить. Слишком сильные получила впечатления. Перед глазами так и мелькает Артур, его губы, сильные руки. Я почти чувствую мятный вкус его языка у меня во рту.
Близнецы Григоряны на пару так и не явились, к слову. Это будет их второй прогул предмета Прокоповича. Преподаватель злой и всех отметил в начале лекции, как и мое опоздание. Так что им придется попахать потом, чтобы закрыть прогулы.
Или не придется…
Они же барины. У них же папа миллиардер.
А я здесь на стипендии, которую чудом получила. Иначе пришлось бы пойти по протекции мамы в мед, и неважно, насколько медицина – не мое.
Интересно, почему Григоряны считают, что им не писаны правила? Это какие-то особенности воспитания?
Почему Артур считает, что может вот так запросто взять, прижать меня к себе и целовать…
Наверное, мне не было бы так обидно, если б не понравилось.
Но мне очень понравилось, и теперь я не могу спокойно дышать.
Украдкой прикасаюсь к губам. Они горят после наглых и таких смелых поцелуев Артура…
Не знаю, как это работает.
Григоряны похожи, как куриные яйца.
И характер у них один на двоих. Наглые пупы земли, которые считают, что им все можно, в частности застолбить человека и управлять его жизнью. Это я про себя, если что.
Но если заглянуть под это…
Они красивые парни, все при них. Лицом похожи больше на мать, хотя я видела ее всего несколько раз, но сходство очевидное. Пусть такие же смуглые и черноглазые, как отец, все равно на ярых представителей армянской национальности не сильно похожи. Обрусевшие, как мама говорит.
Они объективно красивые, одинаковые, если не считать родимого пятна на виске Артура.
Но мне всегда больше нравился именно Артур, несмотря на их схожесть. Я украдкой слежу за ним – это мое тайное хобби.
И когда он рядом, особенно когда прикасается, у меня по всей спине мурашки.
Однако так, как сегодня, он никогда ко мне не прикасался.
У меня реально подогнулись колени, когда он меня целовал. Ничего приятнее я в жизни не испытывала.
Все уплыло в другую вселенную, остались только его губы, сильные руки, горячее тело, шумное дыхание. Я даже не знала, что способна на такие яркие эмоции в принципе.
Как бы было хорошо, окажись он обычным парнем без заскоков, начни мы встречаться… Без вот этой вот трехлетней истории ужасов и абьюза, которая все напрочь испортила.
Уйдя глубоко в себя, я даже не замечаю, как открывается дверь аудитории, и ровно под конец пары Григоряны все-таки припираются на лекцию.
Они выслушивают ругань преподавателя, кивают, типа со всем согласны, а потом вразвалочку чешут в противоположную от меня сторону, садятся на пустующую заднюю парту.
– М-м, Григоряны, – тянет одна из моих подруг, та, что сидит ближе.
Алиса Усачова, в недавнем прошлом блондинка, а теперь с розовой шевелюрой. Последние полгода упорно косит под Пинки Пай.
Она влюблена в Григорянов, не разделяет их.
Остальные подруги в количестве еще двух женских особей, что сидят в моем ряду неподалеку, также косятся в сторону близнецов.
Они все в них влюблены.
Все как одна.
И они все с ними спали.
Кто с Артуром, кто с Арамом. А кто сначала с Артуром, а потом с Арамом.
Я в нашей компании единственная девственница, и единственная, кого они не трогают.
Вот так… Типа любят, но не трогают. Ни в кино не водят, ни еще куда-то. Просто следят за неприкосновенностью своей собственности, то бишь меня, и наяривают моих подруг.
Естественно, девчонки спали не только с близнецами, но именно про них они докладывают мне с особой тщательностью. Чтобы я знала и жила с открытыми глазами, как они это позиционируют.
Я уже стараюсь не общаться ни с кем из подруг, почти никуда не хожу. А девчонки все докладывают и докладывают, как будто испытывают от этого кайф.
Другого выхода нет, я делаю вид, что мне все равно.
Хотя ситуация бесит до дрожи.
Вот и сейчас Алиса томно вздыхает и говорит:
– Артурчик такой неугомонный вчера был, смотри.
С этими словами она демонстрирует мне засос на шее.
Я вижу красную отметину и буквально зеленею от переизбытка чувств.
Неужели после этого он ожидает, что я его выберу? Раньше рыба запоет, чем это случится.
Сволочь!
Глава 7. Заявка на ее девственность
Настя
Я думала о том, что мне повезло найти работу бариста, ровно до той минуты, пока меня не оставили одну за кофемашиной.
В теории-то оно просто – когда тебе тщательно, а главное медленно показывают, как и что делается, объясняют тонкости приготовления эспрессо и капучино.
А на практике в меню тридцать вариантов авторского кофе.
И я не имею ни малейшего понятия, как готовить большую часть из них.
Меж тем кафе рядом с университетом достаточно популярное, студенты любят разнообразие.
Стою теперь, как барашка пялюсь на шеренгу ликеров с самыми разнообразными вкусами и молюсь, чтобы никто ничего сложнее латте не заказал.
Неожиданно за спиной звучит знакомый голос:
– Мне, пожалуйста, банановый фраппучино.
Фраппучино, вашу маму!
Я резко оборачиваюсь и вижу из-за прилавка кафе своего избитого приятеля.
– Костя… – вырывается у меня.
Мне говорили, что он в больнице со сломанными ребрами. Но вот он, здесь, стоит вполне себе целый и даже не закованный в гипс. Физиономия и та без синяков.
– Привет, Настюша, – говорит он с какой-то особенной интонацией в голосе.
Будто я ему – самый дорогой на свете человек. И смотрит он на меня соответствующе.
Мне становится дико неловко.
– Костя, ты извини меня, пожалуйста, за тот случай в кинотеатре… – тихо говорю я. – Мне надо было предупредить тебя о Григорянах…
– Что у тебя с ними? – спрашивает он напрямик.
– Ничего, – фырчу, моментально разозлившись на бывших одноклассников, которые до сих пор отравляют жизнь, хотя мы уже студенты и давно пора вылезти из песочницы. – Они просто много о себе мнят. Но у меня ни с одним из них ничего не было.
– А хотела бы, чтобы было? – спрашивает он в лоб.
Вопрос даже кажется мне грубым, ведь это не его дело.
Но я все-таки отвечаю:
– Нет, не хотела бы. Меня вообще ничего такого не волнует, я в университет хожу не сниматься, а учиться.
– Ух, какая серьезная девочка. – Он снова мне улыбается.
– Да, серьезная. – Я строго на него смотрю.
– Вот и хорошо, – кивает он. – Мне нравятся серьезные девушки, а не эти прости господи…
Последнее высказывание очень настораживает. Совсем не хочется, чтобы из-за меня он снова отдыхал от лекций в больнице.
Я шумно вздыхаю и отвечаю ему:
– Тебе лучше ко мне не приближаться, во избежание, так сказать… Григоряны не успокоятся. Они никогда не успокаиваются.
– Я вроде бы не в постель тебя укладываю, – посмеивается он. – Пришел купить кофе, даже не знал, что ты тут работаешь. Или кофе тоже нельзя?
– Кофе можно. – Приходит моя очередь улыбнуться.
– Отлично, тогда мне банановый фраппучино.
Блин горелый!
– Костя, – тихонько его прошу, – я не умею делать фраппучино. Пожалуйста, закажи его завтра, я до завтра научусь. А сейчас, может быть, обычный латте? Можно за мой счет, раз фраппучино сегодня не состоится.
Он усмехается своей особенной кошачьей улыбкой, которая придает плюс сто к очарованию, и соглашается:
– Давай свой латте.
А потом берет и кладет двухтысячную купюру в прозрачную банку с приклеенной надписью «На вкусняшки для котиков». Как раз такую сумму мне обещали за одну рабочую смену. Ух, вот это чаевые!
– Что ты, не надо, – тяну я, чувствуя себя неловко.
– Конечно надо, ты же угощаешь меня кофе. – Он подмигивает мне.
Принимаюсь за работу, очень стараюсь ничего не напутать, но, кажется, все-таки путаю количество кофе, изрядно перебарщиваю.
Костик благодарит меня, берет пластиковый стакан с латте, пробует его и… ничего не говорит, просто уходит.
– Фух, – с облегчением выдыхаю.
И только в этот момент замечаю, что в дальнем конце зала сидят Григоряны… Когда успели зайти?
Сердце моментально начинает тревожно ныть.
***
Артур
Мы с Арамом сидим за дальним столиком кафе и пристально следим за тем, чтобы Костян ничего себе не позволил с Настей.
Никаких прикосновений, вообще ничего.
И мне, и Араму тошно даже смотреть, как он с ней разговаривает. И лишней минуты не хотим, чтобы он с ней провел.
Вышибли бы его отсюда к собачьим чертям, если бы не камеры. Но не хочется подставляться перед батей во второй раз из-за одного и того же упоротого камикадзе, которому, видимо, нравится получать по роже. Или он думает, что папочка декан – это надежная крыша, которая защитит его от всего? Наш папахен в сто раз круче и своих никогда в обиду не даст.
А все же не хотелось бы лишний раз получать от отца люлей.
Он ведь и вправду выдал нам за прошлый косяк по новенькой зубной щетке и заставил чистить кафель в нашей ванной. Потому что мама у нас не ломовая лошадь, а горничной тоже надо хоть иногда давать выходной. И вообще, мы типа обленились и охамели в край. Будто сам хоть раз чистил кафель в ванной. Зубной щеткой… Деспот.
– Валит, – тихо подмечает Арам.
Мы в четыре глаза наблюдаем за тем, как Костян покидает поле боя несолоно хлебавши. Очевидно, что Настя его послала, раз так быстро свалил.
А если б не послала… Даже не знаю, что бы мы с ним сделали.
По идее, нам с Арамом тоже нужно валить, но…
Мы не уходим, слишком радостные оттого, что теперь практически на законных основаниях можем сидеть за столиком кафе и пялиться на Настю хоть целый день. Она нашла себе классную работу, мы готовы ей даже доплачивать.
По долгу службы ей придется теперь даже общаться с нами, причем мило. А мы большие любители кофе, будем подходить к ней раз в час за чем-нибудь.
– Ты первый за кофе, или я? – Мы с братом переглядываемся.
Успеваем даже чуть привстать, но оба нарываемся на злой взгляд Настены, который она бросает на нас через весь зал.
Не подходи, убьет.
Примащиваем задницы обратно на стулья.
– Давай позже? – предлагает Арам.
Киваю, что делать. Будет печально, если Настя попросит нас уйти так скоро, мы ведь на нее сегодня еще не насмотрелись.
Не сговариваясь, достаем из рюкзаков учебники по основам экономики. Ведь препод уже пообещал нам на следующем семинаре парное нагибаторство в извращенной форме за вчерашнее эпичное опоздание на пару. Это когда мы приперлись туда в самом конце. Лучше бы вовсе не приходили.
Оба делаем вид, что читаем, даже в головах что-то оседает.
Неожиданно пиликает сообщением мой мобильный.
«Привет, Артур, как дела?» – пишет мне в ВК профиль под ником Пинки Пай.
На аватарке вальяжно развалилась на диване подружка Насти, Алиса Усачева. Видели ее вчера со здоровенным засосом на шее. Шалава.
Я бы, как обычно, ее проигнорировал, потому что ну сколько можно уже подкатывать, знает же, что Настю люблю. Но в этот раз игнорировать не могу.
«Узнала?» – задаю один-единственный вопрос, пожалуй самый важный из всех.
Потому что возникла серьезная дилемма: как мы сможем завалиться на день рождения Насти, если не знаем, куда заваливаться.
Алиса пишет: «Отвечу, если сводишь в кино».
Сука.
«Я тебе денег дал, чтобы ты узнала», – напоминаю, а то вдруг забыла.
«Уже потратила», – не теряется она.
«Либо давай еще, либо…»
«Либо я сброшу пацанам инфу, что ты даешь в жопу», – припечатываю ее железным аргументом. Типа остались еще те, кто не в курсе.
«Я не даю!» – отвечает она и снабжает сообщение злющим эмодзи.
Пыхчу от раздражения. Сколько можно ломаться? Лезу в тот самый телеграм-канал, куда сливают голые фотки и видео девчонок из универа. Нахожу то, что гуляет там уже давненько. Голая девка со спины, с оттопыренной кормой, готова к внедрению. Подписано четко: «Алиса Усачева, лучший ракурс».
Пересылаю ей фото, пишу: «Даешь. Твоя жопа?»
«Откуда это у тебя???» – Наверное, она там бьется в истерике.
Даю бесценный совет: «Думай, кому и что ты разрешаешь снимать и кому что сама отправляешь. И да, также неплохо было бы думать, с кем трахаешься».
Она молчит. Видимо обиделась, вот же с ебанцой деваха.
Снова ей пишу: «Узнала или нет? Спрашиваю в последний раз».
И она наконец отвечает:
«Узнала».
Продолжает сучка не сразу, держит интригу. Но наконец выдает:
«Настя сказала, что никак отмечать ДР не будет и весь день просидит дома».
Показываю сообщение брату.
– Ну блин, – пыхтит Арам. – Это из-за нас, что ли?
Пожимаю плечами.
Может такое быть, что из-за нас?
И тут вдруг Арам тычет мне в нос своим мобильником, цедит сквозь зубы:
– Костян Настю клейманул!
Слышу это, и меня пробивает током.
Клейм* в переводе с местного пацанского означает следующее: пообещал распечатать, заснять это дело на видео и выложить в Сеть. Заявочку такую обозначил, намерение обрисовал, сука…
Где он это все пообещал? Да в том же телеграм-канале.
Открываю новый пост в этом гадючнике, а там милое невинное личико Насти за кассой кафе.
И подпись: «Ангелочек, правда? Как ее отыметь, ребята? Делайте заказы в комментариях, пока я добрый. Выложу видео в ближайшие дни».
*Клейм от английского слова claim (требование; заявка; намерение; притязание).
Глава 8. Защитники
Артур
Мы с Арамом, не сговариваясь, подскакиваем с мест и бросаемся вон из кафе.
Оглядываемся по сторонам, щурясь от чересчур яркого солнца. Ищем гада, который на наших глазах творит такое с самым дорогим для нас человеком.
У меня в груди так долбит сердце, что сейчас, кажется, вылезет через рот.
Костяна у кафе ожидаемо нет.
Съебался по-быстрому, тварина.
Мы несемся на парковку. Этот мудель везде ездит на своей джили тугелла и всегда аккуратнейшим образом паркует машину на стоянке. Как по мне, так себе китайский седан, пусть и современный. С нашими геликами не сравнится.
Однако же…
Тугелла ездит значительно быстрее, чем мы бегаем.
Когда мы с Арамом прилетаем на парковку, Костян как раз выруливает с парковочного места, разворачивает машину и несется прямо на нас.
Мы разбегаемся в разные стороны, а он крутит нам фак и уматывает, как последний трус.
– Ты ж нам еще попадешься, сука! – что есть силы ору ему вслед.
Ведь в одном универе учимся.
И мне плевать, чей он там сын, и на сколько курсов старше нас.
Отхватит пизды только так и, должно быть, понимает это.
Но ему, по ходу дела, тоже все равно. Или решил давить авторитетом папика?
В любом случае в данной конкретной ситуации нам с Арамом только и остается, что встать рядышком да глядеть, как этот придурок уматывает на своей тачке.
Не удерживаюсь, размахиваюсь и со всей дури отвешиваю Араму подзатыльник. Получается такой смачный, что брат клацает зубами.
– Ты охуел? – орет он.
И моментально отвечает мне ударом под дых.
Хватаюсь за грудь, ловя ртом воздух, и ору на Арама:
– А кто сказал, что не хрен сегодня машину брать? Кто набздел перед батей? Мы бы щас…
– Что мы бы щас? – цедит сквозь зубы Арам. – Уебались в какой-нибудь столб, пытаясь догнать этого чиканутого? Без того водишь как маньяк! Батя бы нас тогда вообще тачек лишил.
Арам вечно так – сплошная, мать его, рациональность.
Злые и расстроенные, мы возвращаемся в кафе, где продолжают висеть на стульях наши рюкзаки.
Плюхаемся на свои места, зыркаем друг на друга.
– Это он специально, – пыхчу праведным гневом. – Чтобы нас позлить за то, что мы ему в прошлый раз обломали с ней свиданку и отпиздили к тому же…
– Мало отпиздили. – Арам со мной солидарен. – Надо было сильнее пинать, может до него бы тогда больше дошло.
Смотрю на брата и аж самого пробирает, насколько злым он выглядит. Я такой же взъерошенный и красномордый сейчас, да?
Не могу понять Костяна, хоть убей. На хрена он все это делает?
Нет, ладно еще ты мстишь недругам. Ну выцепи ты нас по одному, объясни, каков твой кулак на вкус, проверь на прочность наши морды.
Это мы бы поняли. За это даже зауважать можно.
Но девчонку-то зачем в это вмешивать? Ведь не по-пацански!
Я снова лезу в телеграм-канал, проверить не удалил ли случаем пост.
А он не удалил, тварь конченая.
Наоборот, пост набирает среди университетских пацанов просмотры, лайки и туеву хучу комментариев…
Мне очевидно, что Костян снял Настю на мобильник именно сегодня, пока ждал свой гребаный кофе. На снимке она стоит возле кофемашины и улыбается ему, причем не позерски, как девки обычно делают, а искренне так… Как давно нам с Арамом не улыбалась.
Верит этому муделю?
– Ты зацени! – пыхтит недовольством Арам.
И снова, как совсем еще недавно, тычет мне в нос мобильником.
А там на пост уже больше ста комментариев.
Все примерно одного характера:
«Какая милаха, я б ее вздрючил!»
«На каком факультете она учится? Чур, я после тебя к ней в трусы!»
«Без разницы, как отымеешь, главное сними четче ее письку, хоть подрочу».
«И сиськи тоже!»
У меня аж в висках стучит от переизбытка эмоций.
Не удерживаюсь, также пишу комм:
«Ты гандон штопаный, охуел в край! Проси админов удалить свой уродский пост! Настюха не про твою честь!»
Почти сразу добавляю:
«Или при следующей встрече зубы выплюнешь, тварь!»
Костян тут же реагирует:
«О, Григоряны очухались. Слышали такую аббревиатуру, как УК РФ? Попробуете ко мне полезть, в ментуре окажетесь, лохи печальные! И если че, вы только что прилюдно мне угрожали, я сделал скрины, так что у меня будут пруфы*».
– Да не отвечай ему, – ругается на меня Арам. – Он только кайф ловит от того, что троллит нас.
– Надо зайти с другого бока… – киваю брату.
Вариантов, впрочем, немного. Но они есть!
*Пруф – от английского proof, доказательство.
Глава 9. Онлайн-битва
Артур
Следующий, кому мы решаем написать, – администратор канала.
Царь, как он себя называет, в миру Вовка Царев.
Этот чел – родоначальник всего этого беспредела, аспирант экономического факультета. Будущее светило науки и по совместительству владелец порно-канала. Вот такая многогранная личность.
Однако ж и тут есть кодекс, который всегда соблюдается. Царь на этом настаивает и жестко наказывает всех, кто его нарушает.
Ему пишу я.
Нахожу его контакт, где на аватарке красуется лев в короне, и набираю текст: «Мою девушку выставили в канале в качестве будущей жертвы. Я готов внести взнос за нее. Рыбаков Константин не имел права на клейм. Прошу удалить пост и внести запрет на канале на Настю Новикову!»
Ведь девчонку нельзя трогать, если она за кем-то закреплена, это делается с помощью денежного взноса. И конечно, при условии, что это твоя девчонка.
Арам подсматривает, что я пишу. Пихает меня в бок:
– С хера ли она твоя девушка?
– Ты правда думаешь, сейчас время ее делить? – рычу на него.
Он затыкается, но я вижу, как его колбасит.
Мы оба нависаем над мобильником, который лежит на столе, ждем ответа админа.
И он приходит с поразительной быстротой. Точнее, Царь присылает нам аудиозапись.
Мы с Арамом суем по наушнику в уши и нажимаем на воспроизведение.
Очень скоро слышим нежный Настин голос, где она говорит дословно следующее:
– Мне надо было предупредить тебя о Григорянах…
– Что у тебя с ними? – Голос Костяна.
Дальше снова Настя:
– Ничего. Они просто много о себе мнят. Но у меня ни с одним из них ничего не было.
На этом запись обрывается.
Мы с Арамом злобно зыркаем через весь зал на Настю, которая как ни в чем не бывало стоит у кофемашины. Вот же дура! Считай, сама себя под монастырь подвела.
«Ты ж Григорян, так?» – приходит мне от Царя.
«Григорян», – нехотя отвечаю, ведь скрывать бессмысленно.
«Девочка за тобой не закреплена, Костян имеет право на клейм».
Пытаюсь доказать свою правоту: «Мы с ней с девятого класса дружим!»
Ответ неутешительный: «С девой можно сколько угодно дружить, заглядываться. Если она не твоя девушка, это не играет роли. На нее, может, пол-универа заглядывается. И что, теперь никому трогать нельзя?»
Меня моментально клинит. Печатаю со скоростью света: «Ты охуел со своим каналом? Это нормальная девушка, с ней нельзя так. Костян – моральный урод, я ему яйца вырву…»
Ответ приходит моментально:
«Бан на неделю за маты».
Бан, сука, на неделю…
– Пиздец… – цедит сквозь зубы Арам.
– Давай покажем Насте. – Я машу головой в ее сторону. – Пусть знает, какой Костик мудозвон!
– Ты попутал? – рычит на меня Арам. – Это пацанский чат, мы клятву давали. Если кто узнает, нам кранты, нас взъебут без вазелина…
– А что, лучше, чтобы она с ним…
– Этого не будет, – качает головой Арам. – Поехали к Дункану.
Я киваю.
Если нам кто сейчас и поможет, так только старинный друг, который в состоянии залезть в любое самое зашифрованное место. А уж взломать телеграм-канал – тем более.
***
Через два часа мы все еще сидим с Арамом за столом. Правда, территориально это уже на другом конце города, в общаге у бывшего одноклассника, который поступил в технический вуз.
Мрачная, тусклая комната завешена черными шторами, на стенах плакаты с черепами и крестами. Ничего-то в жизни нашего долбанутого друга-айтишника не изменилось.
– Ха, – хмыкает Дункан, почесывая давно не стриженную рыжую шевелюру. – Забористый у вас университетский канал. Даже жаль, что я поступил в другой универ…
– Ты взламываешь или херней страдаешь? – пихает его под бок Арам.
– Программа работает, подбирает пароли, – хмыкает он.
– Так она может еще неделю будет эти пароли подбирать, – взрываюсь я и хлопаю ладонью по столу.
Сам в сотый раз за последний час лезу в треклятый канал смотреть комментарии, которые там плодятся в геометрической прогрессии.
– Так не пальцем деланный, – отмахивается Дункан. – Я доработал программу, пашет в тридцать раз быстрее официального аналога, но и канал с защитой. Зуб даю, не вы первые пытаетесь нагнуть защиту и взломать эту клоаку.
Мы с Арамом барабаним пальцами по столу, ждем, жуем собственные губы от нервов.
Наконец Дункан вскрикивает:
– Мы в эфире! Надо действовать быстро пока никто не спохватился…
– Удаляй на хер пост этого мудозвона! – нервно кричу я.
– Я сделаю лучше, отредачу его…
С этими словами Дункан стучит по клавишам.
Очень скоро мы с ребятами читаем совершенно другое содержимое поста: «Извините, друзья, попутал, больше так не буду. Я – телега с говном». Фото Насти меняется на фото Костяна, причем пропущенное через фильтр таким образом, что он оказывается в коричневую крапинку.
– Ну ты даешь! – фырчит от смеха Арам.
– Умею, да, – ржет Дункан.
И меняет пароль на канале. Ставит свою защиту, чтобы у владельцев возникли серьезные проблемы с его разблокировкой.
На этом Дункан не успокаивается:
– Я тут поприкалывался немного…
С этими словами он поворачивает к нам экран своего ноутбука.
А там страница ВК Костяна, но вот ник какой говорящий: «Телега говна».
Дальше подписи под каждым фото: «Мой говновоз», «Говнодрилл» и так далее.
Мы с Арамом прыскаем смехом.
Но все же такой мести и близко не достаточно.
И надо что-то решать с Настиным днем рождения…
Глава 10. Перед днем рождения
Настя
После того как я отстояла свою первую смену в кафе ноги гудят и ноют. И это я была в кроссовках! Хорошо, каблуки не напялила.
Как бы было прекрасно прийти домой и лечь баиньки, но впереди еще подготовка к завтрашнему семинару.
Однако и это откладывается, потому что по приходе домой я нарываюсь на угрюмую мать.
Она поджидает меня, сидя за столом на кухне.
И как только я прохожу в коридор, зовет холодным и злым голосом:
– Настя немедленно иди сюда!
Нервно сглатываю, прикидывая, что могла такого натворить, раз она так недовольна. Иду к ней, а внутри аж потряхивает от нервного напряжения.
– Мам, что случилось?
А она сидит перед пустой кастрюлей и смотрит на меня осуждающе.
– У нас с тобой договор, – цедит она сквозь зубы. – Я зарабатываю нам деньги на проживание, а ты готовишь и убираешь квартиру. Где еда?
– Мам. – Я смотрю на нее с недоумением. – Я ж говорила, сегодня у меня первый рабочий день…
– Какой еще рабочий? – Она будто вправду не помнит. – Ты в университете учишься. Или для тебя это неважно? В медицинский не пошла, чтобы работать кардиологом, как мать. Ведь достойнейшая профессия. Но не-е-ет, напросилась на эконом, все ради того, чтобы стать паршивым экономистом, которых как собак нерезаных…
Я вся подбираюсь, мысленно отгораживаю себя от нее ледяной стеной.
– Я не буду паршивым экономистом, мам. – Смотрю на нее сузив глаза. – Буду хорошим…
– Каким хорошим? – посмеивается она. – Если ты и тут не учишься!
– Учусь! – невольно повышаю голос, но сразу же спохватываюсь, говорю мягче: – Мам, ну я объясняла же, многие студенты подрабатывают, и…
– И что? Заработала что-нибудь?
– Заработала, – отвечаю я, чуть задрав подбородок. – Вот целых четыре тысячи за первую смену, неплохо, а? И учебу не задвину, вот сейчас пойду заниматься…
– Где же они, эти мифические четыре тысячи? – Она щурит глаза.
Скидываю рюкзак, достаю кошелек и вынимаю купюры, кладу на стол.
– Вот видишь? – На какой-то миг я чувствую моральное удовлетворение. – Настоящие деньги, не мифические… Мам, ты что?!
Только успеваю пискнуть, как она берет деньги и прячет их в своем кармане.
– Считай, скинулась на коммуналку, – хмыкает она. – А что? Я всю жизнь тебя обеспечивать должна? Как папочку твоего, транжиру и мота… Взрослей.
С этими словами мать встает и направляется в свою комнату.
А я остаюсь на кухне и говорю ей в спину, сжав кулаки:
– Но как же… Я хотела юбку… день рождения скоро…
Она не реагирует, просто уходит.
А у меня колени подкашиваются и на глаза наворачиваются слезы.
Так и хочется в сердцах крикнуть: «Зачем ты меня рожала, мам? Чтоб было кого абьюзить?»
Только вот скандал раздувать не хочется.
Молча глотаю слезы, иду в ванную, умываюсь, а потом закрываюсь в своей комнате. Забираюсь на кровать, усаживаюсь поудобнее, укрываюсь пледом и пытаюсь вчитаться в учебник по теории экономики.
Не реагирую, когда мать через полчаса кричит из коридора:
– Настя, суши приехали!
Которые она, скорей всего, заказала на мои деньги. Правильно, чего б не шикануть?
Почему-то я снова давлюсь слезами.
Чтобы как-то отвлечься, лезу в телефон полистать ленту в ВК.
И тут мой телефон пиликает сообщением от Артура Григоряна. Сердце пропускает пару ударов, чувствую, как ладони начинают потеть.
Что ему нужно? Хочет обсудить поцелуй, который у нас случился?
Вспоминаю, как он прижимался ко мне своими нежными губами, и меня моментально бросает в жар.
Однако когда открываю сообщение, там ничего романтичного нет.
Мне приходит скриншот поста из телеграма.
Фото меня в кафе и подпись, от которой волосы дыбом: «Ангелочек, правда? Как ее отыметь, ребята? Делайте заказы в комментариях, пока я добрый. Выложу видео в ближайшие дни».
Автор поста Костя Рыбаков.
Пока я пытаюсь прийти в себя от увиденного, Артур пишет мне дальше: «Мы с постом разобрались, его больше нет. Я отправляю тебе это, чтобы ты знала, что из себя представляет Костян. Не общайся с ним, Настя. А если будет доставать, говори нам, мы разберемся».
Обалдеть не встать, он серьезно?
Мне становится так мерзко, что хочется вырвать.
Не верю, что Костя способен на такое. Похоже на глупую шутку Григорянов. Тут же лезу в список друзей, куда совсем недавно добавился Костя. Хочу спросить у него, что это такое.
Однако Кости в друзьях нет. А профиль с его фото теперь называется Телегой говна.
Сижу с вытаращенными глазами, смотрю на это дело.
Артур продолжает бомбардировать меня сообщениями: «Настюш, пойдем на твой день рождения в ресторан? Только ты и я…»
«А Арам на ступеньках подождет?» – решаю его поддеть.
«Скажи, что ты выбираешь меня, а с Арамом я разберусь сам», – выдает он.
