Текст книги "Как они ее делили (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Там две спальни, – поясняет Ульяна Владимировна. – Одна для вас, другая детская. И кухня просторная, и санузел раздельный…

Я смотрю на фотографии и чувствую, как в очередной раз за этот вечер наворачиваются слезы. Не могу поверить, что это все наше. Что эти добрые люди сделали для нас такой невероятный подарок.

Не выдерживаю – вскакиваю с места и бросаюсь к Ульяне Владимировне. Обнимаю ее крепко-крепко, уткнувшись лицом в плечо.

– Спасибо, – шепчу сквозь слезы. – Спасибо вам огромное…

Артур тоже поднимается, подходит к отцу. Они обнимаются – неловко, по-мужски, но тепло.

– Пап, я… не знаю, что сказать, – бормочет Артур.

– Ничего и не говори. Сразу надо было вам ее купить.

Потом мы с Артуром обнимаемся друг с другом – осторожно, помня о его ранении. Я прижимаюсь к нему, чувствую, как он дрожит от волнения.

– Представляешь? – шепчет он мне на ухо. – Наш собственный дом…

– А можно мне тоже квартиру? – неожиданно подает голос Арам, и в его тоне слышится притворная обида. – А то им квартиру подарили, а мне ничего.

– Женись сначала, молокосос, – отвечает отец с усмешкой. – Потом поговорим о квартире.

– Так я это… – Арам почесывает затылок. – Если задаться целью… Девчонок полно желающих.

– Э, нет, – качает головой Мигран Аветович. – Второпях не надо. Семья – это серьезно, тут нужно вдумчиво выбирать. А насчет квартиры… ладно, решим этот вопрос, раз уже созрел.

За столом снова воцаряется теплая, семейная атмосфера. Мы едим, разговариваем, смеемся. Маленькая Анаит засыпает прямо на руках у Ульяны Владимировны, а бутуз Мигран-младший, сын сестры Артура, начинает капризничать – устал, хочет домой.

– Пора нам, – говорит Ульяна Владимировна, поглядывая на часы. – Детей давно пора укладывать спать.

Все дружно начинают собираться. В прихожей становится тесно – взрослые натягивают куртки, обувают детей.

– До свидания, дорогие, – целует меня в щеку бабушка Артура. – Береги себя и малышей.

– Завтра ключи привезу, – говорит Мигран Аветович, пожимая руку сыну. – И документы отдам.

Ульяна Владимировна долго обнимает меня на прощание.

– Если что-то нужно, сразу звони, – шепчет она. – Не стесняйся.

Почти все уходят, и в квартире становится тихо. Только Арам задерживается в прихожей.

– Па, пять минут, с ребятами поговорю, – просит он отца.

Мигран Аветович понимающе кивает и уходит, тихонько прикрыв за собой дверь.

Арам поворачивается к нам. На лице у него серьезное, сосредоточенное выражение.

– Я только один вопрос Насте задам, и мы закроем тему с выбором раз и навсегда, – говорит он тихо.

– Ну давай, спрашивай. – Артур снова напрягается, принимает защитную позу. Ему явно не нравится направление разговора.

Взгляд Арама упирается в меня, и я вижу в его глазах боль. Не впервые вижу, но сейчас она выделяется особенно остро.

– Настя, – говорит он медленно, словно каждое слово дается с трудом. – Почему Артур, а не я? Просто дай мне хоть какое-то объяснение, потому что я себе всю голову сломал… Только об этом и думал последние месяцы. Мы ведь с ним практически один в один – близнецы. Чем я хуже?

В его голосе столько искреннего недоумения, что сердце сжимается от жалости.

– Ты сказал, один вопрос, – напоминает Артур, но не грубо, а скорее устало.

– Я отвечу, – говорю, поворачиваясь к мужу. – Можно?

Артур кивает, хотя в его глазах читается настороженность.

Я вижу, как напряжен Арам – он сжимает и разжимает кулаки, дышит неровно. Этот разговор очень важен для него, возможно, один из самых важных в жизни.

Стараюсь говорить как можно мягче, не желая причинить ему еще больше боли:

– Ты ничем не хуже, Арам. Ты замечательный – добрый, надежный. Просто ты другой… И вы с Артуром совсем не один в один, что бы ни говорило отражение в зеркале.

Я подхожу к мужу, нежно поглаживаю крошечное родимое пятнышко на его правом виске – то самое, которое делает его неповторимым для меня.

– Дело в родимом пятне, что ли? – с горькой усмешкой спрашивает Арам.

– Конечно же, нет, – качаю головой. – Просто я его люблю – его ауру, энергетику, то, какой он есть. Вы внешне похожи, да, но внутренне совершенно разные люди. Он – мой, а ты… – я ищу правильные слова, – ты обязательно встретишь свою единственную девушку. Ту, которая полюбит именно тебя, а не будет мучиться выбором между вами.

– На кой же черт ты тогда ту проклятую бутылку крутила? – срывается Арам, и в голосе его звучит настоящий надрыв. – Зачем играла с нами?

Этот вопрос я ожидала. И он заслуживает честного ответа.

– Потому что была очень обижена на Артура, – признаюсь я. – И если бы не получила то гадкое сообщение от Алисы о том, что она якобы беременна от него, то выбрала бы в свой день рождения Артура. Уже тогда собиралась его выбрать…

– Про Алискин мерзкий трюк слышал, – кивает Арам. – Редкостная дура.

С этим я спорить не буду.

– Ты очень хороший, Арам, – продолжаю я мягко. – Добрый, отзывчивый. Любая девушка была бы счастлива с тобой. Но я люблю Артура. Прости, что так получилось…

Арам молчит несколько секунд, переваривая мои слова. Потом медленно кивает.

– Я принимаю твой выбор, – говорит он тихо.

– Серьезно, что ли? – не выдерживает Артур. – То есть, когда узнал, что она от меня беременна, не принял, да? Когда узнал, что мы поженились, тоже не принял… А сейчас Настя тебе пару слов сказала – и сразу принял?

– Мне важно было услышать именно ее слова, – объясняет Арам. – Из ее уст. Между прочим, ты тоже в свое время не принял ее выбор… Из-под носа ее у меня увел.

– И за это тоже прошу прощения, – соглашается Артур.

– Да ладно тебе, – неожиданно улыбается Арам, и лицо его проясняется. – Забили и забыли. Главное – я скучал по тебе, братишка!

– Я тоже скучал, – признается Артур. – Очень.

И тут происходит то, что заставляет мое сердце в очередной раз за вечер дрогнуть. Братья делают шаг навстречу друг другу и обнимаются – крепко, по-настоящему, как родные люди.

Я стою в стороне и наблюдаю эту трогательную сцену. Два одинаковых лица, два одинаковых силуэта, слившихся в объятиях. Понимаю, что сейчас происходит что-то очень важное – восстанавливается связь, которая казалась безнадежно утерянной.

Не могу удержаться – подхожу и обнимаю их обоих сразу. Мы стоим втроем, прижавшись друг к другу, и я чувствую, как из моей души уходит последний груз вины.

Арам неожиданно наклоняется и целует меня в макушку – братски, нежно.

– Невестой ты мне не стала, – говорит он с улыбкой, – зато невесткой будешь. И очень хорошей невесткой.

После этого он идет к двери, но на пороге оборачивается:

– И чтобы племянников моих берегли!

Дверь закрывается, и мы с Артуром остаемся вдвоем.

Точнее, вчетвером – я, он и наши крохотные дети, растущие под моим сердцем.

Одни, но не одиноки. Мы есть друг у друга, и мы – неотъемлемая часть большой, дружной семьи.

Шумной и веселой, готовой на все ради своих.

Я мечтаю о том, чтобы когда-нибудь у нас с Артуром была точно такая же семья.

Чтобы вокруг нашего стола собирались дети и внуки.

Чтобы в доме всегда звучал смех.

Чтобы все были связаны одной большой, крепкой любовью, как это принято у Григорянов.

Эпилог. Новый дом

Настя

Выхожу из здания университета под руку с Артуром, и на душе такая легкость, будто крылья выросли. Солнце декабрьское, но яркое, слепит глаза после душных аудиторий. Артур сжимает мою руку чуть крепче, когда мы спускаемся по скользким от наледи ступенькам.

– Осторожно, беременюля моя, – шепчет он мне на ухо.

Не верится, что сегодня мы едем смотреть нашу новую квартиру!

А в голове до сих пор крутятся слова Миграна Аветовича: «Молодой семье нужно достойное жилье, а не углы снимать». Все-таки какие у Артура заботливые родители.

И зубастые!

Слова моего свекра о том, что напавшие на нас сволочи не останутся безнаказанными, оказались правдивыми.

После того, что с нами случилось, полиция развела бурную деятельность.

Порно канал, который так взбесил родню Артура, исчез буквально на следующий день. А его основатели теперь ходят на допросы, отчитываются по каждому посту, потому что у следствия возникли подозрения в том, что не все девушки добровольно участвовали в действии.

Дальше на ту жуткую шайку-лейку посыпались новые заявления в полицию.

Девчонки осмелели и решили наказать обидчиков за все издевательства. Список обидчиков оказался очень длинным, как и список жертв.

Один только Костя получил три обвинения в изнасилованиях от разных девушек, и теперь этому гаду ни за что не выкрутиться. Никакой папочка не поможет, особенно если учесть, что он больше не занимает должность декана в нашем вузе.

Всем им придется ох как несладко.

Оно вообще не сладко – отвечать за свои гнусные действия.

И никому больше заткнуть рот деньгами или угрозами не получится! Потому что затыкалки теперь коротки.

А мне вот радостно на душе за то, что эти гады за все ответят.

– Черт! – Артур останавливается как вкопанный. – Настя, я учебник в аудитории забыл. Сейчас быстренько сбегаю, ладно? Ты тут подожди.

Он оставляет меня на улице, заботливо поправляет шарф.

– Никуда не уходи.

– Да куда я денусь, – смеюсь я. – Беги уже.

Он исчезает в здании, а я остаюсь одна. Студенты группками выходят наружу, кто-то громко обсуждает завтрашний экзамен, кто-то строит планы на выходные. Обычная университетская суета. Я прикрываю глаза и подставляю лицо солнцу.

До чего же хорошо...

И тут краем глаза замечаю знакомую фигуру.

Женщина стоит чуть поодаль, у ограждения, и пристально на меня смотрит. На ней новая черная дубленка с меховым воротником, кожаные сапоги на каблуке. Волосы аккуратно уложены, лицо при макияже. Выглядит она гораздо лучше, чем в последний раз, когда я ее видела.

Сердце на мгновение замирает, потом начинает колотиться как бешеное.

– Мама... – шепчу одними губами и не верю, что вижу ее.

Она стоит и не подходит, словно боится. Или не решается? Просто смотрит, а потом неуверенно поднимает руку, машет.

Меня тянет к ней будто магнитом.

Ничего хорошего от нее не жду, а все равно тянет.

– Мама! – говорю я уже громче.

Шумно вздыхаю и все-таки прохожу те несколько шагов, что нас разделяют.

– Как ты, Настя? – голос у нее тихий, неуверенный. Совсем не такой, каким был в тот страшный день, когда она оставила меня у Григорянов.

– Я нормально. Ты зачем пришла? – стараюсь говорить ровно, но чувствую, как дрожат губы.

Она оглядывается по сторонам, будто ищет, что сказать.

– Я за тобой, дочка. Пойдем домой?

Ручеек студентов, выходящих из здания, заканчивается, и мы остаемся на площадке перед университетом совсем одни. Только ветер шелестит в голых ветках деревьев, да где-то вдали гудят машины.

– Мам... Ты опять? – вырывается у меня.

– Ты же ничего не знаешь! – в голосе мамы появляются знакомые нотки. – Ко мне вернулся твой отец, деньги привез, кредиты закрыли. У нас теперь все хорошо, но он стал спрашивать про тебя, вот я и...

Вдруг позади нас раздаются чьи-то уверенные шаги, а вскоре рядом со мной появляется Артур.

Он смотрит на мою мать с прищуром и завершает за нее фразу:

– И решила притащить дочь домой, чтобы не объяснять ее папаше, что выперла беременную из дома?

Он все слышал!

На лице мамы проступает румянец – то ли от холода, то ли от смущения.

– Тебя не спрашивали. Дай нам с дочкой поговорить!

– Мама, он мой муж, и я не хочу, чтобы он уходил, – говорю резко, и Артур обнимает меня за плечи.

Мама понимает, что наедине она со мной не останется, и спешит сказать:

– Я долго думала, стоит ли приходить. Мучилась, как лучше начать разговор, и вообще от всей этой ситуации. Она ведь кошмарная. Я правда мучилась все это время!

– Мучилась, мучилась, но так и не пришла проведать, – сухо замечает Артур. – Грош цена таким мучениям.

Он строг с ней, однако мне даже не хочется как-то сгладить ситуацию. Мама заслужила!

– Но я пришла сейчас, – оправдывается она. – И хочу сказать, что двери родительской квартиры для тебя открыты, Настенька. У тебя есть дом.

В ее голосе звучит теплота, но я не могу отделаться от чувства, будто мама играет какую-то заученную роль.

– Да, мам, у меня есть дом, – отвечаю ей, – но не родительский, а наш с мужем. Я не вернусь к тебе.

Лицо у мамы вытягивается.

– Что ж мы вот так и расстанемся? – причитает она. – Ты своей дорогой, я своей... Я переборщила тогда, усталая была, замученная. Потом долго ругала себя. Настя, я поступила неправильно, признаю...

– Офигеть, признание, – фыркает Артур. – Может, нам вас после такого еще и на свадьбу позвать? Как ни в чем не бывало.

– Свадьбу? – переспрашиваю я, поворачиваясь к мужу.

– Черт, проговорился, – Артур хлопает себя по лбу. – Мы сюрприз хотели, бабушка с родителями помогают мне все организовать. А то родственники все как один взвыли, что мы свадьбу зажилили. Да и вообще...

Сердце начинает биться чаще.

Свадьба!

Я так мечтала об этом раньше – о белом платье, цветах, первом танце, фотосессии и прочем. Но после всего, что произошло, даже думать об этом не решалась. Казалось, не до праздников, особенно учитывая, что мы поженились два месяца назад.

– Спасибо, милый! – я встаю на цыпочки и целую его в губы, забыв обо всем на свете.

Артур крепко прижимает меня к себе, и я чувствую, как растворяюсь в его объятиях. Его губы теплые, родные и такие любимые.

Однако, когда мы наконец отлипаем друг от друга и поворачиваемся обратно к маме, ее нет...

И след простыл.

– Может, так даже лучше, Настя, – мягко говорит Артур, поглаживая мою спину. – Ты же понимаешь, почему она пришла? Чтобы не краснеть перед твоим отцом за свой мерзкий поступок. А тот тоже хорош, за три года ни одного звонка. И сейчас не позвонил почему-то.

Я понимаю, что он прав, но мне все равно грустно от такого ее ухода. Все-таки это моя мать, хотя у меня было достаточно времени залечить нанесенную ею душевную рану.

Артур чувствует мое настроение, снова меня обнимает, успокаивает.

– Настя, у нас своя семья, у них своя. Все равно мы бы чувствовали от них какой-нибудь подвох, даже если забили бы на все и помирились. И внуков я бы такой бабушке уж точно не доверил, а ты?

– Согласна, – киваю я, стирая предательскую слезинку, ведь она даже не спросила, как моя беременность. – Честно сказать, я и не собиралась с ней мириться.

А все-таки хорошо, что она пришла.

Пусть номинально, но мама извинилась, сказала, что сожалеет. Я ведь и этого не ждала.

И я отпускаю ситуацию… Мысленно прощаю, хотя больше никогда не смогу ей доверять и не хочу ее видеть в своей новой жизни.

– Главное, ты у меня есть, а я у тебя, – говорит Артур.

– Тебя мне достаточно...

И это вправду так, ведь он стал для меня целым миром.

***

Артур везет меня на своем черном джипе смотреть нашу новую квартиру. За окном мелькают знакомые улицы, но чем дальше мы едем, тем они становятся красивее и ухоженнее. Появляются аккуратные клумбы, даже зимой выглядящие стильно, новые дома с интересной архитектурой, дорогие машины во дворах.

– Ничего себе район, – восхищенно говорю я, разглядывая все в окно.

– Еще бы.

Здесь на нас точно никакие гады не напали бы – каждый подъезд оборудован камерами, перед въездом на территорию двора шлагбаум с охраной. Все чистенько, аккуратненько, большая игровая площадка для детей прямо перед домом. Идеально для семьи с детьми.

Мы проезжаем через шлагбаум, охранник в будке вежливо кивает Артуру – видимо, его здесь уже знают.

Дом оказывается современным, из красного кирпича, с витражными окнами и красивыми балконами.

Но ничто не сравнится с тем, какие впечатления я испытываю, зайдя в нашу новую трешку.

Прихожая встречает нас глянцевым паркетом и зеркальным шкафом во всю стену. Гостиная – просторная, светлая, с огромным окном. Мебель вся новая, дизайнерская – белый кожаный диван, журнальный столик из орехового дерева, плазменный телевизор на стене. На полу ковер с длинным ворсом, так и хочется зарыться в него пальцами ног.

– Мы вправду тут будем жить? Не верю... – шепчу я, оглядываясь по сторонам.

– А ты поверь! – Артур будто расправляет хвост как настоящий павлин. – Я ж говорил, со мной не пропадешь! Вот учти, я таких успехов в жизни добьюсь, что эта первая квартира тебе шалашом покажется, вот увидишь.

– Наша первая квартира была не эта... – тихо подмечаю я.

В памяти всплывают образы маленькой двушки с облупившимися обоями.

– Несмотря на все проблемы, мы были там так счастливы, – добавляю с чувством.

– Вот давай это и вспоминать, только самые приятные моменты... – Артур обнимает меня за талию. – Ну? Проходи смелее, осмотрись. Вот тут мы будем с тобой фильмы смотреть, вот тут обедать и ужинать.

Он ведет меня по квартире, показывая каждый угол с гордостью хозяина. Его рука теплая и крепкая, от нее исходит уверенность. Очень скоро мы оказываемся на кухне.

Кухня просто сказочная – белоснежные глянцевые фасады, мраморная столешница, встроенная техника последнего поколения.

– Вот из этих тарелок мы будем есть... – продолжает экскурсию Артур.

Он открывает навесной шкафчик, и мы оба утыкаемся взглядом в большой сервиз, весь покрытый позолотой и мелкими розочками. Тарелки, чашки, блюдца – все выдержано в одном стиле, явно дорогое, но...

– Нет, мы из них не будем есть, – морщится Артур, – дичь какая-то старперская.

Я прыскаю от смеха. Он такой забавный, когда пытается быть серьезным.

– Это твоя бабушка нам выбрала, помнишь, рассказывала? – напоминаю я, поглаживая одну из тарелочек. Фарфор приятный на ощупь, прохладный.

– Вот ей и вернем, пусть сама из них ест, раз нравится... – буркает он под нос.

– Ничего мы возвращать не будем, – строго говорю я, хотя улыбка так и играет на губах. – Приберем куда-нибудь, а когда она будет приходить в гости, станем доставать и восхищаться. Понял?

Артур смотрит на меня с наигранной серьезностью.

– Понял, понял, – кивает он, притягивая меня ближе. – Ты у меня дипломат.

– Кстати, а что там со свадьбой? – спрашиваю, упираясь руками в его грудь. – Мне все детали, пожалуйста...

Артур так хитро мне улыбается, что хочется его всего зацеловать.

– А вот это сюрприз, – подмигивает он. – Скажу только, что будет красиво. Очень красиво.

Бонус. А что там со свадьбой?

Настя

До этого дня мне не доводилось быть ни на одной армянской свадьбе.

Я даже не представляла, насколько грандиозным может быть такое событие. И уж никак не думала, что окажусь на такой свадьбе невестой.

Шумная и веселая, она навсегда мне запомнится.

Первым делом был обряд одевания невесты, когда все женщины семьи помогали мне готовиться, нашептывая добрые пожелания. Бабушка повязала мне на запястье красную ленточку «от сглаза», а свекровь преподнесла фамильные серьги.

Мне сделали такой макияж и прическу, что я себя в зеркале не узнала – ну что за куколка оттуда на меня смотрит!

Мигран Аветович умудрился договориться в загсе, чтобы церемонию провели так, будто мы только сегодня официально женимся. Хотя штамп в паспорте у нас уже стоит два месяца, всем хотелось настоящего праздника.

Теперь я стою в белой шубке у дверей дворца бракосочетаний, вокруг родственники и друзья. На улице декабрьский мороз, щеки горят от холода, но внутри такое тепло, что кажется, я сейчас растаю. Артур в черном костюме и полупальто выглядит невероятно красивым – глаза сияют, улыбка не сходит с лица.

Фотосессия в декабрьских реалиях получается волшебной. Снег искрится на солнце, деревья в инее выглядят как хрустальные. Фотограф ловит каждый взгляд, каждое прикосновение. Я в белоснежном платье среди заснеженных елей чувствую себя настоящей принцессой.

Потом торжественная регистрация в загсе. Под марш Мендельсона мы обмениваемся кольцами еще раз – уже для всех присутствующих. Артур целует меня так нежно, что у меня подкашиваются ноги.

Даже Арам в этот день счастливый и совсем не один, ему в пару досталась моя подруга Лиза, та самая, с которой мы ходили на фотосессию на мой день рождения. Я позвала ее на свадьбу свидетельницей, а Артур само собой позвал брата. И они теперь целый день ходят вместе, как парочка.

После загса – поездка молодых по городу. Мне хочется кричать от счастья, так приятно ехать с Артуром рядом в роскошном белом лимузине, смотреть на городские огни сквозь тонированные стекла. Чувствовать его руку на своих плечах, его жаркие губы у себя на шее. Что-то мне подсказывает, до ресторана мы с ним без приключений не доедем.

А ведь это только начало!

Дальше у нас с Артуром целая жизнь.

Через полгода:

Настя

Слышу звонок в дверь, смотрю в видеодомофон и очень удивляюсь тому, что муж звонит, а не открывает дверь своим ключом.

Впрочем, почти сразу понимаю, что это не Артур.

Арам стоит перед камерой с каким-то озабоченным видом.

Открываю дверь.

– Привет, Арам, проходи, – приглашаю его. – Кофе будешь?

Он кивает, стряхивая с куртки капли дождя.

Я машу ему на кухню, при этом шагаю как уточка. Оно и не удивительно в начале девятого месяца беременности. Живот такой огромный, что я уже не вижу собственных ног. Вот-вот рожу наших с Артуром пацанов, Рафика и Давидика. Уже назвали, уже комнату для них приготовили, уже полюбили всем сердцем.

– Проходи, присаживайся за стол, – зову брата мужа.

Арам у нас – частый гость. С тех пор, как мы с Артуром поженились, он сменил кучу девчонок, но все равно бывает у нас по несколько раз в неделю, будто ему тут интереснее. Ужинает, играет с Артуром в приставку, обсуждает работу. Ведь тоже устроился к отцу в фирму по примеру брата.

Они бесконечно спорят по поводу проектов, нередко засиживаются допоздна на кухне, попивая адски крепкий кофе.

Со мной он тоже общается, причем очень тепло, по-родственному. Даже иногда по хозяйству помогает, недавно с Артуром собирал детскую мебель.

Иногда я ловлю на себе его грустные взгляды. Не знаю, испытывает ли он ко мне еще что-нибудь, но никак не проявляет этих чувств.

Вот и сегодня пришел грустный...

Включаю кофемашину – она урчит и пыхтит, наполняя кухню ароматом кофе. Подставляю кружку для Арама.

В этот момент в прихожей слышится звук отпираемого замка – характерное щелканье, потом шорох снимаемой обуви.

– Артур вернулся, – говорю я, но встать не успеваю.

Муж появляется на кухне.

– Привет, – он легко меня обнимает, целует в щеку, потом ласково гладит живот. – Как дела, пацаны?

Дети будто отвечают ему – толкаются изнутри, и я вздрагиваю от неожиданности.

Артур жмет руку брату, наливает кофе себе, усаживается за стол.

– Что у тебя случилось? – спрашиваю у Арама, удобнее устраиваясь на стуле.

А он вдруг достает телефон и показывает нам с Артуром фото Лизки, с которой у них после нашей свадьбы так ничего и не сложилось.

Моя давняя подружка из Ростова смотрит с экрана каким-то особенным взглядом, будто светится изнутри. Волосы собраны в высокий хвост, глаза сияют. Я не знаю, что у них там случилось с Арамом по итогу, но ни от него, ни тем более от нее я не слышала упоминаний друг о друге.

– И что я должна понять из этого фото? – смотрю на него непонимающим взглядом.

– Да как ты смотришь, – машет он рукой. – Ближе смотри.

С этими словами он увеличивает фотографию, и теперь нам всем отчетливо видно, что у Лизы живот. Круглый такой, хотя с моим его не сравнить по размерам. Но раз уже так отчетливо видно, значит срок приличный. Может быть, месяцев шесть.

– Надо же, Лизка беременная... Партизанка какая, даже не сказала! – И тут я осекаюсь, поворачиваюсь к Араму. – А тебя почему это так взволновало? У вас что-то было?

– Было, – хмыкает он и отводит взгляд.

– И что? – Артур навостряет уши. – Что было-то?

– Переспали, – нехотя признается Арам и шумно вздыхает.

– А потом что? – у меня от любопытства глаза округляются.

– А потом я назвал ее блядью и на этом разорвал отношения, – выдает он и прячет лицо в ладонях.

Челюсть моя буквально падает на пол.

– Не поняла, – качаю головой, – зачем же ты так сделал?

– Так не девочка же, – пожимает он плечами. – Два дня общались, и дала. Я сделал свои выводы...

– Серьезно, блин? – строго смотрю на него. – Ну ты и свин, Арам!

– А что свин? – пожимает плечами Артур, встревая в разговор. – Не девочка же, так что все справедливо. Скажи спасибо, дорогая жена, что ты девственницей была, когда у нас случилось. А то я даже не знаю, что сделал бы…

Как будто у меня были шансы потерять невинность до судьбоносного похода в клуб. Григоряны ходили со мной молчаливыми охранниками с самого моего пятнадцатилетия. И только в восемнадцать приблизились.

Но ладно я, к тому же в свое время все Артуру высказала про их художества.

А Лизка-то при чем! Ради кого она должна была хранить девственность? Ради Арама, которого знать не знала? Хотя еще на мое восемнадцатилетие у нас с ней был откровенный разговор, и она признавалась, что еще ни с кем не была.

Впрочем, между моим восемнадцатилетием и свадьбой прошло два с половиной месяца, может, у нее и случилось что.

Все равно!

Она ведь была свободная девочка, совершеннолетняя, имела право.

Меня накрывает волна возмущения.

Вот они, Григоряны, во всей красе – гордые павлины! Взять, например Арама. Сам готов тащить в постель любую встречную, а потом клеймит нормальную девушку последними словами.

– Неужели, если не девочка, то сразу блядь? – не сдерживаюсь я. – Вы в каком веке живете! Может, она просто тебе поверила, Арам? Решила, что ты серьезный парень, раз познакомил с семьей на свадьбе?

– Дело не в том, – качает головой Арам. – Она мне говорила, что девочка, а по факту оказалось – нет. Вот я и вспылил... А теперь вот...

Он снова демонстрирует нам фото беременной Лизы.

– И что ты собираешься с этим делать? – спрашивает Артур, прихлебывая кофе.

– Как минимум выяснить, чей у нее ребенок, – мрачно отвечает Арам.

Что-то мне подсказывает – та еще будет история.

Конец