355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Диана Палмер » Камень преткновения » Текст книги (страница 1)
Камень преткновения
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:11

Текст книги "Камень преткновения"


Автор книги: Диана Палмер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Диана Блейн
Камень преткновения

Глава 1

За утренним кофе будущая невеста выглядела так, словно сошла с картинки модного журнала «Вог». Пожалуй, лишь одна из гостей, Элизабет Энн Сэмсон, или попросту Бесс, с трудом скрывала смертельную скуку при хорошо знакомых ей и изрядно надоевших звуках: монотонном гуле голосов, дребезжании расписанных розами изящных кофейных сервизов из тончайшего фарфора, шуршании льняных салфеток и шелесте платьев. Думая о том, с каким удовольствием она променяла бы все эти звуки на шипение закипающего на костре кофе, который можно пить прямо из белой потрескавшейся кружки, Бесс едва заметно улыбалась. Но увы! Чудес не бывает. Ковбои не компания девушкам из высшего общества. Так считали все, и особенно ее мать, Гэсси. Поэтому Кэд Холлистер, который каким-то образом умудрился наскрести десять тысяч долларов и вложил их в последнюю затеянную ее отцом сделку с недвижимостью, так и не получил доступа ни в элегантную гостиную Сэмсонов, ни на вечера, куда его могла бы пригласить Бесс. Впрочем, при своей стеснительности Бесс и мысли не допускала о таком приглашении. К тому же Кэда она совершенно не интересовала. Он почти напрямик сказал ей об этом еще три года назад, и теперь, когда он появился, она даже взглянуть на него не смела. Но у любви свои законы. Отвергнутая, она расцветает пышным цветом. Бесс испытала это на себе. В конце концов Кэд не сказал и не сделал ничего такого, что заставило бы ее разлюбить его… Мысли Бесс прервала Найта Кейн.

– Поедешь с нами во время весенних каникул на Бермуды? – спросила она с улыбкой. – Мы хотим снять виллу и половить рыбу в открытом море.

– Не знаю, – ответила Бесс, стараясь не пролить кофе. – Все зависит от мамы.

– Неужели не можешь хоть раз поехать без мамы? – уговаривала Найта. – На нашем пляже отдыхают несколько преуспевающих бизнесменов, представляю, что с ними будет, когда ты появишься в бикини!

Найта была старше Бесс и не упускала возможности завести любовную связь с приглянувшимся ей мужчиной. Бесс еще не знала мужчин, и Найта, жалея девушку, хотела приобщить ее ко всем прелестям жизни. Но зря старалась. Единственный мужчина, которого Бесс хотела, или могла бы хотеть, был Кэд. Любой другой оказался бы просто его жалким подобием. К тому же она не была так хороша собой и сексуальна, как Найта, во что бы ни вырядилась, пусть даже в бикини. Темноволосая красавица Найта была страстной и очень общительной. Тонкая, стройная Бесс – застенчивой. Ее длинные, до плеч, каштановые волосы с золотистым отливом вились вокруг лица и бурным потоком струились по спине. Ее мягким карим глазам и смуглому цвету кожи позавидовала бы любая фотомодель, однако мужчины пасовали перед ее застенчивостью. В ней не было ни живости, ни изящества матери, не терпевшей конкуренции даже со стороны собственной дочери. Поэтому Бесс всегда оставалась в тени, умела поддержать разговор, но ни за что не завела бы его первой, обучалась французскому, хорошим манерам, искусству устроить званый обед, хотя предпочла бы скакать верхом рядом с Кэдом, объезжавшим стада телят на лугах Лэриета, скотоводческого хозяйства Холлистеров. Это было крупное, но далеко не современное и уж тем более не процветающее ранчо. За сто лет, с тех пор как один из предков Кэда приехал в Техас в поисках работы, а нашел рогатый скот, здесь ничего не изменилось.

– Я не могу поехать без матери, – возразила Бесс. – Она будет чувствовать себя одинокой.

– А почему бы ей с тобой не поехать, да еще твоего отца с собой не прихватить?

– У отца не бывает отпуска, – тихонько рассмеялась Бесс. – У него всегда полно дел. А в последнее время особенно. Он не перестает беспокоиться о своем проекте в области недвижимости, у него даже морщин прибавилось. Но мы все надеемся на успех его предприятия. А как тебе понравился Рио? – сменила тему Бесс.

В последующие десять минут Найта взахлеб рассказывала о своем знакомстве с итальянским графом в этом сказочном городе и о том, как нагишом купалась в его бассейне. Слушая Найту, Бесс лишь вздыхала, не разделяя ее восторгов. Она никогда не купалась нагишом, ни разу не спала с мужчиной, словом, не делала ничего, что так нравилось современным молодым женщинам. От всех этих прелестей она была так же далека, как монахиня. Она следовала всем указаниям матери, хотя порой сама этому удивлялась. И это ее послушание особенно раздражало Кэда. Гэсси делала с дочерью что хотела, и та беспрекословно ей подчинялась. Но даже не в этом было дело. Кэд просто не хотел Бесс. Она поняла это, когда ей исполнилось двадцать, три года назад. С тех пор ничего не изменилось. Гэсси рассчитывала на более выгодную партию для дочери и не скрывала, что Кэд ей не нравится. Почему? Этого Бесс понять не могла. Скорее всего потому, что Холлистеры жили в старом доме, без роскоши, с протертыми коврами и линолеумом, ездили в подержанных автомобилях, а сам Кэд носил грубую одежду и такие же грубые башмаки, распространяя вокруг запах телят и табака. Бесс же разрешено было общаться лишь с теми мужчинами, от которых пахло французским одеколоном, самым лучшим бренди и импортными сигарами. Бесс снова вздохнула. Она променяла бы всех этих лощеных франтов на Кэда, мечтая о его объятиях.

Бесс отсутствующим взглядом окинула гостиную. Утренний кофе лишь недавно вошел в традицию, и Бесс, уже несколько раз побывавшей на этих приемах, он казался таким же скучным, как и жалкое существование, которое ей приходилось влачить. Здесь пили кофе из старинных фарфоровых чашек, помешивая его серебряными ложечками, вели бесконечные разговоры о курортах, инвестициях, о последней моде, в то время как за безупречно чистыми, прозрачными окнами шла настоящая жизнь поросшего низким кустарником южного Техаса. Там люди зарабатывали себе на жизнь, отвоевывали у земли каждый клочок, боролись со стихией, носили старую одежду, ездили на старых грузовиках, а по субботам ходили в церковь.

Но этих, настоящих, людей Бесс видела лишь мельком. Интересно, бывала ли когда-нибудь в церкви Найта, не считая, разумеется, церемонии венчания, когда впервые выходила замуж? Первый брак, как и последующие два, окончился разводом. Сама Бесс раз или два ходила в церковь, но и там не могла обрести покой. Холлистеры были баптистами и посещали церковь, где священником служил дед Кэда. Несмотря на бедность, их семья пользовалась всеобщим уважением, и это, по мнению Бесс, стоило куда больше, чем счет в банке.

Несколькими минутами позднее Бесс выскользнула из дома, пошла к своему серебристому «ягуару» и села за руль. Только сейчас, опустившись на кожаное сиденье, она с облегчением вздохнула. По крайней мере здесь, вне досягаемости недреманного ока матери, она чувствовала себя спокойно. Так надоело торчать в четырех стенах!

Она было решила вернуться домой, но, доехав до поворота на грунтовую дорогу, которая вела к усадьбе Холлистеров, заметила трех телят. Они вырвались из загона и свободно разгуливали. Присмотревшись, Бесс обнаружила в изгороди дыру. Она поискала глазами всадника, но его нигде не было. Сворачивая на грунтовую дорогу, Бесс не хотела себе признаться в том, что сделала крюк не по необходимости, а в надежде увидеть Кэда. При нынешних сильно упавших из-за засухи ценах на скот потеря даже одного теленка оказалась бы для Холлистеров значительным убытком. Сено по-прежнему было на вес золота, стоял февраль, а обычно коровы Кэда телились месяцем раньше. И этих теляток наверняка произвели на свет мамы, проигнорировавшие программу Кэда на увеличение поголовья. Бесс про себя улыбнулась, подумав о том, сколько храбрости понадобилось этим коровам, чтобы принести на алтарь любви все расчеты хозяина.

Я глупею, сказала себе Бесс и свернула во двор, распугав попавшихся на пути цыплят. Она с любовью окинула взглядом обшитый вагонкой большой двухэтажный дом с длинной террасой, где стояли два кресла-качалки. Посидеть в них, и то изредка, хватало времени лишь у Элайз Холлистер, матери Кэда. У самого Кэда и его младшего брата Роберта дел было невпроворот. Средний брат, Грег, вел расходные книги. Деньги добывали Элайз и Кэд. Элайз подрабатывала шитьем, а Кэд выигрывал на родео. Он превосходно орудовал лассо, ловко набрасывая его на телят, и постоянно выигрывал на групповых состязаниях, а также был искусным объездчиком диких лошадей. Это беспокоило Бесс. В декабре на финальных национальных состязаниях по родео в Лас-Вегасе Кэд растянул сухожилие и несколько недель хромал. Не обходилось также без переломов и падений, на руках и груди остались шрамы. Но лишь благодаря этим дополнительным деньгам удавалось регулярно платить по закладным. После смерти отца управление ранчо перешло к Кэду, энергичному и деловому. Для своих тридцати четырех он выглядел слишком солидно, к Бесс относился сурово, однако чувства ее к нему остались прежними. Ничто, к сожалению, не могло их изменить.

Бесс вышла из «ягуара» и задержалась, чтобы погладить Лэдди, бело-черного колли, помогавшего мужчинам управляться со стадом. Хорошо, что Кэд этого не видел, иначе рассердился бы, потому что Лэдди был пастушьим псом, а не какой-нибудь болонкой. Кэду вообще не нравилось, когда Бесс проявляла особое внимание к чему бы то ни было в его владениях, и уж тем более к его персоне. Но внимание к телятам, думала Бесс, он должен оценить по достоинству.

Элайз Холлистер увидела Бесс из кухни и позвала ее. Бесс открыла дверь, представляющую собой раму, обтянутую сеткой, очень осторожно, потому что дверная пружина ослабла, к тому же сетка в одном месте порвалась. Линолеум на полу потрескался и выцвел. В сравнении с домом Сэмсонов жилище Холлистеров казалось лачугой, но сверкало чистотой благодаря неустанным заботам Элайз. Бесс чувствовала себя в Лэриете легко и непринужденно. Тот факт, что здесь не было привычной роскоши, ее нисколько не беспокоил. Зато он беспокоил Кэда. Правда, лишь в тех редких случаях, когда в доме появлялась Бесс. И тогда он разговаривал с ней грубее, чем обычно. Впрочем, Бесс почти не бывала в Лэриете с тех самых пор, как отец три года назад уговорил Кэда обучать ее верховой езде. Продолжалось это недолго. Стараниями Гэсси уроки, едва начавшись, тут же закончились. Учитель и ученица, хотя и по разным причинам, почувствовали облегчение, поскольку случилось это сразу после того, как Кэд попросил Бесс оставить его в покое, причинив девушке боль. Иногда она думала, что он жалеет о своем поступке. Ведь он не только обидел ее, но и напугал своей прямотой, граничащей с грубостью. Но в сердце Бесс не нашлось места для другого мужчины. Для нее существовал только Кэд. Единственный во всем мире.

Он приходил к ним для того лишь, чтобы переговорить с ее отцом, и его последний визит состоялся совсем недавно. На этот раз что-то новое появилось в его поведении. Высокомерие Гэсси чаще всего его не трогало. А вот на Бесс он смотрел как-то по-другому.

Но почему все-таки он не желал видеть ее в Лэриете? Быть может, стеснялся, что она станет сравнивать его более чем скромное жилище со своим роскошным домом? Это было бы странно. Ведь Кэд не хотел иметь с ней ничего общего. К тому же она не могла представить себе Кэда в другой обстановке. Здесь он чувствовал себя просто великолепно, оставаясь тайной даже для собственной матери.

Элайз Холлистер уже поседела, но была все еще стройной и по-своему изящной. Резкие черты лица смягчали карие добрые глаза и всегда готовая появиться на лице улыбка. На ней было платье из набивной хлопчатобумажной ткани с длинными рукавами, и когда, потянувшись за полотенцем, чтобы вытереть руки, она обратилась к Бесс, глаза ее весело блеснули.

– Хэлло, Бесс, – приветствовала она девушку так тепло, словно увидела вернувшуюся после долгой разлуки дочь. – Каким ветром вас занесло к нам?

– Кэд не заметил дыру в изгороди, и теперь несколько телят разгуливают у дороги. Вот я и заехала, чтобы вас предупредить. – Бесс покраснела, подумав о том, что эта милая добрая женщина видит ее насквозь и, конечно же, догадалась о ее истинных намерениях.

– Как это любезно с вашей стороны! – с улыбкой произнесла Элайз и добавила: – Вы сегодня отлично выглядите.

– Благодарю вас. Я прямо с утреннего кофе, – с напускным пренебрежением ответила Бесс. – Одна из маминых подруг выдает дочь замуж, и мне пришлось пойти к ним на прием. – Бесс поморщилась. – Это вместо того, чтобы проехаться верхом. Мама запрещает мне скакать на лошади, боится, что я свалюсь и переломаю себе кости.

– Вы отлично держитесь в седле, – сказала Элайз. В ее устах это было комплиментом, потому что сама она держалась в седле не хуже любого ковбоя на ранчо.

– Ну что вы! – воскликнула Бесс. – До вас по крайней мере мне далеко. – Девушка со вздохом обвела взглядом чистую, светлую кухню. – А как замечательно вы готовите! Только позавидовать можно. Ведь я даже не умею вскипятить воду. Стоит мне проскользнуть на кухню, чтобы хоть чему-нибудь поучиться у Мод, как мама начинает меня ругать.

– Я очень люблю готовить, – осторожно проговорила Элайз, уклонившись от прямого ответа, чтобы ненароком не обидеть Бесс невпопад сказанным замечанием о Гэсси. – Всю жизнь этим занималась. Еда – самое главное, по крайней мере для моих сыновей. Хорошо, если оставят мне за обедом хоть цыплячью косточку. – Элайз рассмеялась.

– Ну, мне, пожалуй, пора, – сказала девушка.

Элайз внимательно смотрела на Бесс, такую юную и милую.

– Кэд вместе с несколькими парнями отправился проверить последний отел. Некоторые малыши появились на свет слишком рано. И все из-за того, что быков подпускают к коровам преждевременно.

– Теперь у него прибавится работы, – проговорила Бесс. – Телята, которых я видела у дороги, видимо, тоже недавно родились.

Элайз кивнула.

– Пошлю Робби за Кэдом, – сказала она. – Спасибо, что заехали. Может быть, чашечку кофе с кексом?

– Я бы с удовольствием, – ответила Бесс, – но мне необходимо вернуться к полудню, иначе мама поднимет на ноги всю полицию. Большое вам спасибо.

Она залезла в свой «ягуар», дала задний ход и выехала на дорогу, которая вела к шоссе, напряженно всматриваясь в горизонт в надежде увидеть Кэда. Она понимала, что это невозможно, но еще долгое время продолжала искать его глазами. Понимала она также, что встреча с ним не принесла бы ей ничего хорошего, если бы даже произошло чудо и он воспылал к ней тайной страстью. Слишком велика была ответственность за Лэриет, чтобы он позволил себе обзавестись женой. Он должен заботиться о матери и братьях, управлять имением, где много земли и скота. И нет на свете женщины, ради которой он мог бы пренебречь всем этим.

Проезжая мимо все тех же телят, Бесс подумала, что было бы хуже, если бы они стояли прямо на дороге. Надо надеяться, что Робби найдет их и сообщит Кэду. Так обидно, что она не застала Кэда дома. На губах Бесс блуждала улыбка, когда она предалась своим обычным мечтам о Кэде: он сжимал ее в объятиях, а устремленный на нее взгляд его карих глаз был полон любви. Как не похожи ее мечты на действительность! И так будет всегда. До самой старости, подумала Бесс. Если однажды ей не посчастливится упрятать свою чересчур бдительную мать в мешок из-под кукурузы, а мешок закинуть на чердак.

Не успела Бесс улыбнуться этой мысли, как заметила движение в траве за обочиной дороги и притормозила. В траве лежал теленок. Наверное, подраненный. Не оставлять же его здесь. Бесс съехала на обочину, выключила двигатель и, выйдя из автомобиля, стала думать, что делать дальше.

Глава 2

Зимой линия горизонта в Техасе, насколько хватало глаз, поражала своим унылым однообразием. Поэтому всадник на большом гнедом коне мог спокойно наслаждаться одиночеством. Оно не покидало его вот уже несколько лет, отступая лишь в периоды редких приступов тупой боли, от которой невозможно было избавиться. Вдруг в том месте, где он рассчитывал найти своих заблудившихся телят, всадник заметил блестящий серебристый «ягуар» и, прищурившись, рассматривал его. Скорее всего этот шикарный автомобиль возвращался от его дома. Вряд ли Гэсси Сэмсон снизойдет до того, чтобы сообщить Кэду о заблудившихся телятах. Это больше похоже на ее дочь. Он сделал все, чтобы прекратить их встречи, причем так грубо, что до сих пор его мучили угрызения совести. Однако забыть ее не смог, и она все чаще всплывала в его памяти. Может, не следовало отваживать Бесс и мучить и себя и ее? Но это было бы просто безумием. Он беден, она богата. Ему нечего предложить ей, кроме короткой любовной связи. Но Бесс никогда бы не пошла на это. Да и сам он тоже. Его принципы и нравственные устои не позволили бы ему обесчестить девушку ради собственного удовольствия. Он хотел, чтобы все было по-честному, как положено, а раз это невозможно, то лучше не связываться. Было и еще одно препятствие. Его бешеный темперамент. Он наверняка испугал бы Бесс. Исковеркал бы ее нежную душу. Сама мысль об этом угнетала Кэда, усугубляя его одиночество. Такой доброй и нежной, как Бесс, Кэд никогда не встречал, не считая, разумеется, его собственной матери. Эта девушка, казалось, была рождена для жизни в доме с изящными белыми колоннами, белыми оградами, конюшнями и красными надворными постройками. В один прекрасный день она найдет мужчину, вписывающегося в ее элегантный мир, богатого, способного осыпать ее бриллиантами, завалить мехами и вконец избаловать. С Кэдом же ей пришлось бы жить в тяжелом труде, к которому она не привыкла. И не сможет привыкнуть. Кэд пригнулся над лукой седла и внимательно следил за Бесс, которая вышла из машины и направилась к теленку. Боже, ужаснулся Кэд. Зачем она это делает? Ведь она испачкает свое красивое и наверняка очень дорогое зеленое платье, к тому же вряд ли корове-матери понравится, что кто-то приблизился к ее чаду, и она может напасть на Бесс. Седло слегка заскрипело под тяжестью его тела, когда он пустил лошадь вскачь, и он поморщился от боли в левой ноге. Кэд выиграл главный приз в финале национальных состязаний по родео в Лас-Вегасе, но растянул сухожилие в соревновании по объездке диких лошадей и теперь надеялся полностью восстановить форму до начала родео в Сан-Антонио.

Многие управлялись со скотом и лошадьми не хуже, чем он. Слишком многие. От него целиком зависели и мать, и оба брата, как, впрочем, и их способность платить по закладным, что и в лучшие-то времена было делом нелегким. Отец всю жизнь мечтал превратить Лэриет в настоящее имение, но так и не осуществил своей заветной мечты и, наделав кучу долгов, десять лет назад отошел в мир иной. И до сих пор Кэду не удавалось расплатиться с кредиторами. Кэд уже приблизился к Бесс настолько, что мог видеть ее лицо. На нем было выражение тревоги, как и в те моменты, когда, обиженная матерью, она уходила из дому и долго бродила по поросшей низким кустарником техасской земле к югу от Сан-Антонио. Гэсси, эгоистичная и своенравная, обращалась со своей единственной дочерью, словно с рабыней. Кэд был тому свидетелем не один год и испытывал к Гэсси отвращение, смешанное с презрением. Но ужаснее всего было то, что Бесс, казалось, примирилась с таким положением и даже не пыталась его изменить. В свои двадцать три Бесс была робкой и застенчивой, как совсем юная девушка. И если где-нибудь появлялась с матерью, старалась не привлекать к себе внимания. Таким образом на первом плане всегда оказывалась Гэсси. Бесс была ее тенью. В этот момент девушка стояла на коленях перед теленком, и Кэд пустил лошадь в галоп, чтобы она его заметила. Однако это произошло, лишь когда он подъехал почти вплотную. Бесс выглядела растерянной, одинокой, даже испуганной. Лицо без следов какой бы то ни было косметики обрамляли длинные распущенные волосы, каштановые с золотистым отливом. В ее карих глазах, казалось, отражалась сама душа. Кожа была кремового цвета. Лицо – овальное, с выражением нежности и доброты. А фигура такая, что заставила однажды Кэда напиться. Она никогда не выпячивала свою красоту, но только слепой мог не увидеть совершенства ее форм: полные груди, тонкая талия, округлые бедра и длинные стройные ноги. Мать умышленно не побуждала Бесс извлекать дивиденды из своих активов, видимо, боялась конкуренции, потому что одним своим присутствием Бесс напоминала ей о ее возрасте.

Когда Кэд очутился рядом с Бесс, контраст между ними стал особенно разительным. Настоящая леди и неотесанный парень, светская девушка и ковбой с примесью индейской крови племени команчи, которого в дом Сэмсонов впускали в заднюю дверь, когда отец Бесси нанял его для обучения Бесс верховой езде. Кэд до сих пор вскипал гневом, стоило ему вспомнить о том, как быстро прекратились эти уроки. И опять-таки из-за Гэсси. Сколько он себя помнил, почти все его беды случались из-за нее. В том числе и безвременная кончина его отца. Вряд ли Гэсси рассказала об этом дочери, к тому же Бесс была слишком мала и наверняка все забыла. Зато Кэд не забыл, потому что разница между ними была в одиннадцать лет.

Как только Бесс увидела Кэда, предмет своих мечтаний, сердце ее едва не выскочило из груди и, чтобы совладать с охватившим ее волнением, она крепко стиснула зубы. Его неожиданное появление потрясло девушку, хотя именно за этим она и ехала в Лэриет.

Что испытывал сейчас Кэд, было известно только ему. Он никогда не выдавал своих чувств. И только однажды выплеснул на Бесс все свое презрение, обдав ее холодом и оттолкнув от себя, дав понять, что она достойна лишь насмешки. Бесс понимала, что у него нет ни желания, ни времени общаться с девицами из светского общества, но его презрение распространялось даже на Гэсси, а уж она, Бесс в этом была уверена, не причинила Кэду никакого вреда.

Бесс не решалась посмотреть в его холодные черные глаза, сверкавшие из-под широких полей ковбойской шляпы, когда он прямо перед ней осадил лошадь. Кэда нельзя было назвать красивым, его лицо, хоть и выразительное, было каким-то угловатым и широким, брови слишком густыми, нос непомерно большим, а губы чересчур тонкими, что являлось признаком злости. Зато сложен он был идеально. Широкие плечи, узкие бедра, длинные стройные ноги. Такого великолепного, близкого к совершенству тела Бесс еще никогда не видела. Кэд выглядел гибким и тонким, и только в движениях проявлялись его поистине могучая сила и мужественность. Ей стыдно было вспомнить то, что произошло между ними, особенно его презрение и гнев, которые, казалось, до сих пор не исчезли.

– Я заезжала к вам предупредить, что телята убежали из загона, – проговорила Бесс запинаясь, как школьница на экзамене. – А когда возвращалась, увидела этого…

Кэд легко соскользнул на землю и, стараясь не повредить больную ногу, опустился на корточки возле белого с рыжими подпалинами теленка.

– К нему лучше не приближаться, если рядом его мать, – не поднимая глаз, предупредил он Бесс, уверенно ощупывая животное в поисках раны или ушиба. – Комолых коров я не держу. Они все с рогами и при необходимости пускают их в ход.

– Я знаю, – кротко отозвалась Бесс. – Ну, как она, в порядке?

– Это не она, а он, и ему плохо. Видно, что-то с кишечником. – Кэд поднялся с колен и обеими руками осторожно поднял теленка. – Возьму его с собой. Спасибо, что остановились возле него, – поблагодарил Кэд, так и не удостоив ее даже беглым взглядом.

Бесс последовала за ним.

– Может быть… подержать его, пока вы будете садиться на лошадь? – неуверенно предложила она.

Он подошел к своему гнедому коню, и, когда обернулся, глаза его блеснули от удивления.

– Подержать? В таком платье? – спросил он, оценивающе оглядев тонкую фигурку Бесс. – Насколько я понимаю, оно шелковое? А вы подумали о том, что, когда вернетесь домой, от вас будет пахнуть теленком, а то и чем-нибудь похуже? Ведь у него разорваны кишки.

– Ну и что? – улыбнулась девушка. – Я люблю телят.

У Кэда на скулах заиграли желваки.

– Больных и заблудившихся, – добавил он. – Отправляйтесь домой, Бесс. Вам не пристало бродить в такой глуши и ездить по всяким ранчо. Вы должны проводить время в более приятных местах. – Кэд осторожно положил теленка перед лукой, легко вскочил в седло и взялся за повод. Бесс буквально пожирала его полными отчаяния глазами. Его глаза потемнели, когда он встретил ее взгляд, и Кэд, прищурившись, повторил:

– Поезжайте домой, Бесс. – Это прозвучало грубее, чем ему хотелось бы, потому что вид ее внушал ему опасения.

Бесс тихо вздохнула:

– Все в порядке, Кэд. – Она повернулась и, опустив голову, направилась к машине.

Он посмотрел ей вслед с таким выражением лица, которое могло бы многое сказать даже такому невинному созданию, как Бесс, и, не произнеся больше ни слова, поскакал в сторону Лэриета. Бесс хотелось смотреть на Кэда, пока он не исчезнет из виду, но она и без того задержалась. Господи! Как она любит его… От этого чувства, пожалуй, ей никогда не избавиться. Видит Бог, он не хочет ее, а она продолжает биться головой о каменную стену его сердца. В полном изнеможении, совершенно убитая, она села за руль. Если бы у нее хватило мужества дать ему отпор, возможно, он изменил бы к ней отношение. Ее смирение ему отвратительно. Это ясно. А ведь от природы Бесс не была слабохарактерной. Но ей внушали с детства, что настоящей леди не пристало показывать свой норов. Особенно старалась Гэсси.

Вконец подавленная, Бесс вывела машину на дорогу. Что толку, что она красива и хорошо воспитана? Жизнь ее мертва, словно попавшая под колеса змея. Окутана мраком, без малейшей надежды на проблеск. А сама она не что иное, как неудачная копия собственной матери.

Вернувшись, Бесс застала отца дома и вдруг заметила, как сильно он состарился.

– Я думала, вы до завтра пробудете в Далласе, – сказала ласково Бесс, обнимая отца. Кареглазый, с сильной проседью в волосах, он был ненамного выше Бесс. Энергичный, веселый, настоящий живчик.

– Я так и рассчитывал, – ответил отец, – но обстоятельства изменились. Только не спрашивай, что случилось, я все равно не скажу, – добавил он, едва она открыла рот, чтобы заговорить. – Все обойдется.

– Что-нибудь с бизнесом? – пробормотала Бесс.

– Как всегда, ты же знаешь. – Он ослабил узел галстука и обвел взглядом черно-белый мраморный пол, который вел к устланной ковровой дорожкой лестнице. В вестибюле висела хрустальная люстра от Уотерфорда, а по обе стороны коридора располагались обставленные со вкусом комнаты. – Боже мой. Дела с каждым днем идут все хуже. И труды мои и старания напрасны. Знаешь, Бесс, порой хочется все бросить, уехать в Африку, поселиться в хижине среди джунглей и кататься на слоне.

– В Африке неспокойно, большую часть джунглей пожрали слоны, а маленьких слонят вывозят в другие страны, чтобы проверить, смогут ли они прожить в регионах с достаточными запасами растительности, – не упустила случая просветить отца Бесс.

– Ох уж этот твой проклятый журнал «Нэшнл джиогрэфик спешелз»! – проворчал отец. – В таком случае запишусь в команду Жака Кусто и его сына и вместе с ними стану изучать моря и океаны.

– У него теперь новый парусник, он называется…

– Я вот скажу матери, что ты не явилась к кофе! – пригрозил отец.

Бесс рассмеялась:

– О'кей, больше не буду. А где она, кстати?

– Наверху. Наряжается. Я собираюсь взять ее с собой в Сан-Антонио на ленч. – Он взглянул на часы. – Если, конечно, она когда-нибудь закончит свои сборы.

– Она все еще красива, – напомнила Бесс отцу. – А красоту нужно беречь.

– Только этим я и занимаюсь почти четверть века, – заметил он. – В будущем году отпразднуем серебряную свадьбу. Несмотря на расточительность твоей матери, это было хорошее время. Надеюсь, у меня и дальше хватит денег на ее любимые бриллианты, – усмехнулся он, но глаза его оставались печальными. – Нас ждут трудные испытания. Я только что решился на одно из самых рискованных дел за всю мою финансовую карьеру, и если потерпим крах, даже представить невозможно, что с нами будет.

В голосе отца звучала тревога, и Бесс нахмурилась:

– Я могу чем-нибудь помочь, папа?

– Господи, конечно, нет, дорогая. Спасибо тебе за заботу.

– Мама тоже беспокоится о ваших делах.

– По-своему, – согласился он. – Поначалу я думал, что она любит меня, а не только мои деньги. Потом согласился на дружбу. Наш брак не самый счастливый, но, поверь, моей любви хватало на двоих. Я и сейчас ее люблю, – добавил он с теплой улыбкой.

Бесс посмотрела на отца своими большими карими глазами:

– Найта приглашает меня поехать с ней на Карибские острова.

– Мать этого не переживет, ее хватит удар.

– Да, знаю. Впрочем, мне и самой не хочется ехать.

Фрэнк Сэмсон поморщился:

– Решай сама, как тебе поступить. Мать, к сожалению, не понимает, насколько она деспотична. Обращается с тобой, словно с куклой, а ты терпишь. – Отец назидательно указал своим сухим пальцем на дочь. – Ты уже взрослая. Не позволяй ей собой командовать.

– Она желает мне добра, – неуверенно произнесла Бесс.

– Все имеет свои пределы, – продолжал отец. – Родители обязаны понимать это, иначе могут навредить детям.

– Со мной пока такого не случилось, – возразила Бесс, хотя не смогла бы утверждать, что в некотором смысле это не совсем так. Мать была бы в шоке, узнай она, как сильно желает Бесс Кэда.

– Куда это ты запропастилась? – ворчала Гэсси Сэмсон, спускаясь с лестницы в элегантном кремовом костюме из шерстяного трикотажа с розовой отделкой. Ее прическа, как и макияж, была безупречна. В юности Гэсси Сэмсон некоторое время подвизалась в театре на второстепенных ролях, однако держала себя на сцене как звезда первой величины.

– Я заезжала в Лэриет сказать Элайз о том, что у них из загона сбежало несколько телят, – объяснила Бесс.

Гэсси сердито сверкнула на дочь своими зелеными глазами:

– Кэд, конечно, был дома?

– Нет, его не было, – спокойно ответила Бесс.

– Держись подальше от этого человека, – с нескрываемой досадой сказала Гэсси. – Нечего общаться с простым ковбоем…

– Он способный и умный парень с большими возможностями, – возразил Фрэнк, одной рукой обнимая жену. – Так что напрасно вы на него ополчились. Что было, то было. И прошлое лучше забыть.

Гэсси покраснела и снова метнула гневный взгляд на Бесс, затем бросила Фрэнку:

– Прошлое тут ни при чем. Поехали?

После заявления матери Бесс стала мрачной, как никогда. В каком-то смысле ее родители оставались для нее тайной, особенно мать, но Бесс не была любопытной. Она улыбнулась, помахала родителям на прощание рукой и поднялась к себе, намереваясь переодеться.

В ту ночь она случайно услышала, как спорили родители из-за денег, и хотя разговор был короткий, он не шел у Бесс из головы. А вечером следующего дня к отцу пришел какой-то человек.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю