Текст книги "Развод. Цена ошибки (СИ)"

Автор книги: Диана Абрамова

Соавторы: Дарина Королева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Муж резко развернулся и ткнул пальцем в нашу свадебную фотографию на стене:

– Вот на такой девушке я женился! А сейчас что?! На кого ты похожа?!

Я невольно посмотрела на снимок, и сердце сжалось.

Счастливая невеста в облаке белого шёлка, талия, затянутая в корсет – тонкая, как у осы, сияющие глаза, полные любви и мечтаний.

"Какая же я была наивная! Верила в вечную любовь, в то, что выхожу замуж раз и навсегда!..."

Муж, в свою очередь, всегда следил за собой, регулярно ходил на тренировки в спортзал. И сейчас мощная шея и литые мускулы бугрились под светлой рубашкой. Узкие джинсы обтягивали крепкие бёдра. Он выглядел потрясающе – даже сейчас, в гневе и раздражении. В отличие от меня…

– Но я же не на курорте была! – голос дрожал от обиды. – Я рожала твою дочь! – каждое слово давалось с трудом, будто я пыталась говорить с камнем во рту. – И да, так бывает, что после родов женщина набирает вес! А ещё так бывает, что после родов женщина нуждается в поддержке, в понимании, в любви, – продолжала я, прижимая к себе засыпающую Аришу. – Но об этом ты, конечно, не прочитал в своих бизнес-журналах…

Я осеклась, увидев, как скривились в брезгливой гримасе губы Вадима. Поняла, что дальнейшие слова бесполезны. Он уже всё для себя решил.

А я защищаюсь. Оправдываюсь.

Господи, до чего докатились – я оправдываюсь за то, что родила ребёнка?

– Да ты обленилась и расслабилась! Я просто тебя разбаловал. Дома сидишь целый день, времени столько! Всё можно прекрасно успеть!

"Сижу дома? – внутри всё вскипело от возмущения. – Это он называет сидением: бесконечная карусель кормлений, готовки, стирки, уборки?"

– Вот моя мама всегда находила время прекрасно выглядеть и воспитывать сына! – он распалялся всё больше, размахивая руками. – Даже когда она собиралась в роддом, она сделала макияж и укладку! А у тебя только отговорки!

Эти слова хлестнули, как пощёчина. Я чувствую, как внутри поднимается волна горячей ярости – той самой, что копилась месяцами бессонных ночей и бесконечной усталости:

– Как ты можешь?! На мне двое детей, и хозяйство, я и готовлю тебе каждый день новые блюда! – слова вылетали сбивчиво, путаясь и спотыкаясь. – Ещё и уборкой занимаюсь, хотя мы могли бы нанять клининговое агентство!

– Я не потерплю чужих людей в моём доме! Это святое место! – он выплёвывает слова с таким праведным возмущением, будто я предложила запустить в дом стадо баранов. – Да, это требует времени! Но ты освобождена от работы! Целый день в твоём распоряжении!!

Телефон снова вибрирует. Его лицо на мгновение озаряется той самой, прежней нежностью. Той, которую он раньше дарил только мне.

– Знаешь, что я вчера нашла? Нашу старую переписку.

Вадим нехотя отрывается от экрана – раздражённо, словно я отвлекаю его от чего-то важного.

– Помнишь, какие ты письма писал? "Не могу без тебя дышать", "Ты – смысл моей жизни"...

– Это было давно, – он отмахивается, но я замечаю, как дёрнулся уголок его рта. – Мы были молодые, глупые...

– Глупые? – внутри всё обрывается. – То есть наша любовь – это глупость?

– У тебя всё есть, – бросает он, не глядя на меня. – Чего тебе ещё надо? Вот Маринка, жена нашего финансового директора, тоже недавно родила и через месяц уже в спортзале херачила – попа как орех, фигура закачаешься! Успевает же как-то, главное – мотивация!

"Маринка..." От этого имени во рту появляется привкус желчи.

Высокая блондинка с идеальной укладкой. На последнем корпоративе она всё крутилась около Вадима. А я сидела дома с температурящим Марком, варила бульон – "только из фермерского мяса, только свежий, никаких кубиков!"

– Да ей свекровь и няньки помогают с ребёнком! В отличие от некоторых! – выпаливаю я, и тут же жалею об этом. – А твоя мама…

– Ты мою маму не трогай! – лицо Вавилова наливается краской. – Она своё отпахала! Одна вырастила сына, и образование достойное дала, и сама она достойная женщина – есть чему поучиться!

Я открываю рот для ответа, но слова застывают на губах – Вадим хватает другую сумку и начинает складывать... вещи Марка.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

В висках стучит, перед глазами плывут красные пятна.

– Зачем? – голос срывается на шёпот. – Зачем тебе вещи Марка??

– Как зачем? – он даже не повернулся. – Он мой сын, и он поедет со мной!

Любимая футболка с супергероями летит в сумку. За ней джинсы, в карманах которых вечно гремят камешки и жёлуди – маленькие сокровища пятилетнего мальчика.

– Марк! – его крик бьёт по барабанным перепонкам, и Ариша вздрагивает в слинге, опять начинает плакать. Её плач – тонкий, испуганный – режет сердце острым лезвием. – Собирай свои игрушки!

Время растягивается, как жевательная резинка. Я слышу шаркающие шаги в коридоре – такие маленькие, такие беспомощные. Марк появляется на пороге, сонный и растерянный, в своей любимой пижаме с драконами, которую мы выбирали вместе – "Смотри, мам, у него глаза светятся в темноте!"

В руках – потрёпанный мишка. Тот самый, первый, которого Вадим сам выбрал в магазине: "Бери самого большого, сынок! Чтобы было кого обнимать, когда страшно..." Теперь Марк прижимает его к груди, как щит, а его нижняя губа предательски дрожит:

– Мааам, я не хочу никуда ехать... Я хочу спатки!

Его голос, детский, беззащитный, разрывает душу на части. В памяти вспыхивает: вот он делает первые шаги, вот говорит первое "папа", вот Вадим учит его кататься на велосипеде...

– Собирайся, поедешь с папой! – муж уже швыряет в сумку его вещи.

Футболки, шорты, носки – всё вперемешку, словно выбрасывает мусор.

– Нееет!!! – закричал Марк, и его крик резанул по нервам оголённым проводом. Малыш затопал ногами, лицо покраснело от рыданий.

Я прижимаю к себе обоих детей – они как якорь в этом безумии.

Ариша всхлипывает у груди, Марк вцепился в мою футболку, будто в спасательный круг.

"Только не это, – молю неизвестно кого. – Только не детей!”

– Ты не можешь так поступить! Мы ведь семья... Мы привыкли друг к другу...

Внезапная трель телефона разрезает густой воздух комнаты. Вадим вздрагивает, достаёт мобильный. В его глазах появляется какой-то странный, почти лихорадочный блеск.

Я замираю, вслушиваясь в каждое его слово.

– Ладно, я выезжаю прямо сейчас... – его голос звучит непривычно мягко. – Давай лучше сначала в ресторане поужинаем, а потом... всё остальное.

Эта нежность в его тоне вспарывает реальность, как нож вспарывает шёлк.

Он убирает телефон. Смотрит на меня – и я вижу, как его лицо искажается, будто от зубной боли.

– Ладно, Марка заберу позже. Сейчас очень спешу.

Торопливо собирает вещи.

И просто... уходит.

Без объяснений, без настоящего прощания.

Удар. Захлопнувшиеся двери эхом прокатился по квартире, отдаваясь в каждой клеточке тела. Ноги подкашиваются, и я сползаю по стенке на пол.

Внутри меня словно включается центрифуга – мысли, догадки, страхи крутятся с бешеной скоростью.

Куда он уехал? Кто звонил? Почему даже не попытался объяснить?

"Нам надо пожить отдельно, – эта фраза пульсирует в висках, как мигрень. – Взять паузу в отношениях”.

В голове какой-то дикий водоворот. Реальность плывёт.

Хватаю телефон – пальцы дрожат, пока набираю его номер.

Гудки растягиваются в вечность.

Абонент молчит, будто провалился в какую-то параллельную вселенную.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

Марк теребит мой рукав, и от этого простого детского жеста внутри что-то обрывается:

– Мам, а папа когда вернётся?

Что ответить ребёнку? "Понятия не имею, солнышко. Твоя мама тоже хотела бы это знать"? Или соврать – в который раз?

Мы, женщины, ведь всегда так делаем – защищаем своих детей, даже когда внутри всё разрывается от боли. Улыбаемся, когда хочется кричать. Держимся, когда хочется упасть.

– Мамочка задумалась, – бормочу я, прижимая к себе Марка. – Папа... папа скоро позвонит.

Его волосы пахнут детским шампунем – тем самым, который Вадим всегда привозил из командировок.

"Только этот бери, он гипоаллергенный," – говорил он когда-то. Надо же, заботливый отец... Был.

А что если... что если его кто-то преследует? Эта мысль вспыхивает как спичка в темноте. Может, влез куда-то? Долги? Конкуренты? Кому-то дорогу перешёл?

Намеренно стал себя так холодно вести, пытаясь оттолкнуть.

"За что мне такое?" – мысли путаются, перед глазами всё плывет. Комната кружится каруселью, как тогда, в парке аттракционов. Помню, как он держал меня за руку: "Не бойся, я с тобой".

А сейчас? Сейчас я одна в этой карусели жизни, и никто не держит меня за руку.

Я не узнаю мужа. Как он мог измениться буквально за день? И КУДА уехал?

Кто бы мог подумать, что, уезжая утром на работу, он вернётся другим человеком? Будто кто-то подменил его, вложил в знакомое тело чужую, злобную душу.

Утро встаёт перед глазами с пугающей чёткостью: его улыбка, лёгкий поцелуй, привычное: "До вечера, солнышко!"

И вот теперь... Будто кто-то вложил в знакомое тело чужую, злобную душу.

Домой вернулся – чужой человек с горящими безумными глазами.

Монстр в облике моего мужа.

"А может, – противная мысль закралась в голову, – это я просто не замечала, не хотела замечать, как он менялся? Как постепенно наш уютный дом превращался в клетку, а любовь – в список претензий?"

Женщины ведь часто так – закрываем глаза на очевидное. Убеждаем себя, что "он устал", "много работает", "это временно". А потом... потом становится поздно.

Ариша всхлипывает у груди, и я машинально начинаю её укачивать. Грудь налилась молоком, но от стресса оно может горчить. Чувствует ли она это? Чувствует ли дочь горечь предательства в материнском молоке?

Марк дрожит, уткнувшись мне в плечо. А я сижу, прислонившись к холодной стене, и чувствую, как по щекам катятся слёзы – беззвучные, бессильные слёзы женщины, у которой за один вечер отняли всё: любовь, надежду, уверенность в завтрашнем дне.

Наконец укладываю детей.

В кроватке Марка – россыпь игрушек. Каждую Вадим сам выбирал, каждую дарил с какой-то особенной гордостью.

"Смотри, сынок, это самая крутая машинка! А вот этот робот умеет..."

Где теперь эта отцовская гордость? Растворилась в одном телефонном звонке?

Делаю себе крепкий чай – может, хоть это поможет собраться с мыслями.

Подхожу к окну – город внизу переливается огнями, живёт своей жизнью. Где-то там, в этом море огней, сейчас мой муж. Возможно, сидит в ресторане с той, чей звонок разрушил нашу семью.

Улыбается ей так же, как когда-то улыбался мне...

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

Обхватываю себя руками – меня трясет. В отражении окна вижу своё лицо: круги под глазами, растрёпанные волосы, на ресницах застывшие слёзы.

"Ты совсем перестала за собой следить," – его слова эхом отдаются в голове.

А когда? Когда следить? Между ночными кормлениями и готовкой его любимых блюд? Между стиркой и уборкой?

Помню, как однажды записалась в салон. Так он устроил скандал: "Ребёнку ещё месяца нет, а ты о красоте думаешь!"

Смешно. Теперь он ставит мне в вину то, что сам же и запрещал.

Чай остыл, даже не притронулась. От одной мысли о еде к горлу подкатывает тошнота. Как странно устроена женская психика – даже в момент глубочайшего стресса автоматически отмечаю: надо убрать чашку, помыть, поставить на место. Вадим терпеть не может беспорядка.

Взгляд зацепился за термос... надо же, тот самый, который он приносил мне на работу до декрета.

Горячий кофе, бутерброды: "Ты же вечно забываешь поесть, трудоголик мой!"

А теперь что? Теперь я "растолстела и опустилась"?

В висках стучит, комната начинает кружиться – только не упасть... Кое-как добираюсь до спальни, падаю на кровать. Провожу рукой по его половине – простыни пустые и холодные. Подушка ещё хранит запах его парфюма – нового, незнакомого. Когда он успел сменить свой привычный одеколон? И главное – для кого?

– Я не верю, что это происходит... – шепчу в темноту. – Неужели это всё? Неужели... конец?

Перед глазами снова и снова прокручивается этот момент – как он собирал вещи. Методично, спокойно, будто готовился давно. А я? Я ведь ничего не замечала. Или не хотела замечать? Эти задержки на работе, новая одежда, второй телефон...

Вот она, женская слепота – когда так боишься потерять семью, что закрываешь глаза на очевидное. Когда убеждаешь себя, что "у всех бывают кризисы", что "это пройдёт". А оно не проходит. Просто в один момент приходишь домой – а там чемодан у зеркала и муж, вдруг ставший чужим.

Только начинаю проваливаться в спасительное забытье – Аришка заходится криком. Вздрагиваю, бегу к ней. Кормлю, укачиваю, снова укладываю. На часах два ночи, в квартире звенящая тишина.

Прислушиваюсь до рези в ушах – может, сейчас? Может, одумается, вернётся? Вот сейчас щёлкнет замок, услышу знакомые шаги...

Сейчас тёплые, родные руки обнимут сзади, прижмут к груди... И его шёпот, от которого всегда мурашки по коже:

"Всё хорошо, Рит. Всё хорошо... Ты только моя..."

Перед глазами плывёт, и в этом мареве я вижу нас – прежних.

Вот мы в роддоме, он прижимает меня к себе: "Ты справишься, малыш, ты самая сильная!" А вот первая ночь с Аришей – я измучена после кесарева, а он укачивает дочь: "Поспи, родная, я справлюсь..."

Где теперь эта забота? Где эта нежность?

Обида жжёт глаза солёными слезами.

Ну почему, почему он так со мной?!

Город внизу кружится безумной каруселью. Где-то там, среди этих огней, он сейчас наверно с другой…

Может, гладит её волосы, целует шею, шепчет те же слова...

А я здесь, наедине с удушающей тишиной и предательством, оседаю на пол, потому что ноги больше не держат.

Гудки... Длинные, бесконечные.

"Абонент временно недоступен". Конечно, недоступен.

Наверное, отключил телефон, чтобы не мешала их свиданию своими истериками.

Я хватаюсь за подоконник, стараясь удержать равновесие, но не могу. Колени подгибаются. Сползаю на пол. Перед глазами плывут чёрные пятна. Трясущимися пальцами нащупываю телефон, набираю 103.

– Скорая помощь, что у вас случилось? – голос диспетчера доносится словно сквозь вату.

– Мне... плохо... – выдавливаю из себя. – Голова... кружится…

Сейчас потеряю сознание…

_______

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

– Адрес назовите…

Слышу своё дыхание – хриплое, прерывистое. В груди будто тисками сдавило. Успеваю продиктовать адрес, и темнота накрывает мягким одеялом… Дальше помню смутно.

Прихожу в себя от яркого света фонарика. Врач – немолодой мужчина с усталыми глазами – что-то говорит про давление, про нервное истощение. А я смотрю на его обручальное кольцо и думаю: интересно, его жена тоже не спит по ночам? Тоже ждёт, вглядываясь в темноту?

Я щурюсь от яркого света. В голове ещё туман.

– Так, ну всё понятно! – доктор выпрямляется и строго смотрит на меня поверх очков. – У вас очень низкое давление. Вы что-нибудь принимаете для его стабилизации?

– Нет, что вы, – качаю головой и морщусь от боли. – Я кормящая мама, не готова прерывать грудное вскармливание, поэтому никаких лекарств…

Ариша ещё такая маленькая. Как я могу её на смеси переводить?

Он хмурится, постукивая ручкой по планшету, что-то выписывает. А я думаю – какая ирония! Пока я берегу грудное молоко для дочери, её отец преспокойно развлекается с другой женщиной?

Вот она, доля женщины – жертвовать всем, даже здоровьем, а в ответ получать... что?

– И всё-таки я бы вам посоветовал заняться своим здоровьем и перейти на смеси, – его тон не терпит возражений. – А сейчас главное не нервничайте. Вам нужен покой, прилягте и отдохните!

"Отдохните!" – язвительно отзывается внутренний голос. – Конечно, прямо сейчас брошу всё и устрою себе спа-день с массажем! Когда муж просто взял и ушёл, заявив, что ему нужно взять паузу в отношениях.”

Механически киваю, принимая рецепт.

Врач что-то ещё говорит про режим и здоровый сон, но слова проскальзывают мимо сознания. В голове крутится одна и та же мысль: "Вот прям наотдыхаюсь! Когда муж такой сюрприз устроил!"

Но вслух говорю только:

– Спасибо. Я постараюсь.

Интересно, а как должна себя чувствовать женщина, когда её муж вдруг испаряется посреди вечера после загадочного звонка? Умиротворённо порхать по квартире, напевая песенки?

Рецепт в руке кажется насмешкой – как будто таблетками можно вылечить предательство. Комкаю бумажку, швыряю в мусорное ведро. Потом достаю – вдруг правда придётся... Разглаживаю, убираю в ящик стола.

Немного полежав, иду к детям. Марк свернулся калачиком, обнимает своего мишку. Во сне такой беззащитный – совсем как Вадим. Помню, как любила смотреть на него спящего. А теперь... теперь он спит в чужой постели?

Ариша причмокивает во сне. Интересно, снятся ли двухмесячным детям сны? И если да – видит ли она там папу? Того, прежнего – который носил её на руках, пел колыбельные, смотрел с обожанием...

Достаю телефон – снова набираю его номер. "Абонент временно недоступен".

Временно... Какое лицемерное слово! Как и его "нам надо пожить отдельно". Почему мужчины всегда так – не могут сказать прямо? Почему прячутся за красивыми фразами, оставляя нам крохи надежды?

А ведь я всё для него делала. Бросила работу, хотя обожала свою профессию. "Детям нужна мать," – говорил он. Отказалась от своих желаний, интересов, подруг. Растворилась в нём, в детях, в быту…

"Семья важнее," – говорил он.

И что получила взамен? "Ты совсем перестала за собой следить". "У тебя противозачаточное выражение лица". "С тобой невозможно расслабиться"...

Горло сдавливает спазмом. Как же мы, женщины, глупы! Верим, что любовь всё простит, всё выдержит. Что достаточно просто быть хорошей женой и матерью. А потом... потом появляется она. Молодая, красивая, без мешков под глазами и растяжек после родов. Без вечной усталости во взгляде. Без списка домашних дел в голове.

Ты стала слишком... домашней. Слишком мамой. Недостаточно женщиной.

На телефоне всплывает уведомление – фотография два года назад. Мы на море: загорелые, счастливые, влюблённые. Его рука на моей талии, мои губы на его щеке.

Марк строит замок из песка, Ариши ещё нет... Всего год назад! Как могло всё так измениться? Когда я потеряла его? В какой момент его чувства превратились в пустоту?

Из кроваток доносится сонное сопение – может хоть дети проспят спокойно до утра.

А я... я, кажется, разучилась спать в принципе.

А ты, Вадим? Где ты сейчас… С кем?

Твоё каменное сердце не дрогнуло? Ни разу…

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Утро вползает в комнату вместе с первыми лучами – неохотно, будто само не хочет начинаться. В кроватке надрывается Арина – пора кормить. От её плача раскалывается голова – последствия вчерашнего обморока напоминают о себе тупой болью в висках.

Поднимаюсь, чувствуя, как ноет каждая мышца. Перед глазами всё ещё стоит вчерашняя сцена: его холодный взгляд, чемодан у двери, телефонный звонок, изменивший всё...

– Иду, маленькая, иду...

Двигаюсь на автомате, будто робот. Эти движения въелись в память за два месяца: взять, прижать, покормить, переодеть. Руки помнят – и это хорошо, потому что мозг, кажется, отказывается работать.

Пока кормлю, проверяю телефон – ни одного сообщения. Экран издевательски пуст. Зато высвечивается напоминание из фейсбука – фотография с корпоратива, где мы все вместе, счастливые. Я в том самом розовом платье, которое потом залил соком Марк.

Марк просыпается не в духе – как чувствует, что что-то не так. Дети всегда чувствуют, как бы мы ни пытались это скрыть.

– Не хочу в садик! – ревёт, отпихивая тарелку с овсянкой. – Хочу к папе!

"И я хочу к папе. К тому, другоме папе! – думаю про себя, размешивая в овсянке мёд – как любит Марк. – Только папа, похоже, не хочет к нам."

– Солнышко, давай договоримся – ты съешь завтрак, а вечером мы позвоним папе, хорошо?

Враньё. Знаю, что враньё – но что ещё сказать ребёнку?

Как объяснить пятилетнему мальчику, что его папа вчера собрал вещи и ушёл? Что все эти сказки про "папа много работает" – просто способ скрыть предательство?

– Мам, а почему папа не завтракает с нами? – голос сына выдернул меня из оцепенения.

Смотрю на него – такой похожий на отца. Те же карие глаза, тот же упрямый подбородок. Когда-то я радовалась этому сходству...

– У папы много работы, – слова застревали в горле. Я старательно улыбнулась, но улыбка вышла кривой, как у циркового клоуна.

"Много работы..." Вспоминаю последний корпоратив, эти взгляды, которыми обменивались Вадим и Марина. Как она "случайно" оказывалась рядом с ним, как смеялась его шуткам своим серебристым смехом. Интересно, она тоже "много работает"?

Пока Марк возится с кашей, пытаюсь одной рукой погладить его рубашку – второй держу Арину, которая снова захныкала. Утюг соскальзывает, чудом не обжигаю руку.

– Чёрт! – вырывается у меня.

– Мама сказала плохое слово! – тут же реагирует Марк. – А папа говорит, что ругаться нельзя!

"Папа много чего говорит, – горько усмехаюсь про себя. – Например, что любит нас и никогда не бросит. Что семья – это святое. Что жена должна быть идеальной..."

Вот Марина – она идеальная. С её личным тренером и косметологом, с двумя нянями и домработницей. Наверное, она никогда не стоит у плиты в испачканной футболке, пытаясь одновременно готовить ужин и успокаивать плачущего ребёнка.

В садике Марк снова закатывает истерику – не хочет отпускать. Цепляется за шею, ревёт в голос:

– Не уходи! Папа ушёл, и ты уйдёшь!

Сердце сжимается так, что трудно дышать. Вспоминаю, как Вадим говорил: "Ты слишком привязываешь к себе детей!" А как иначе? Когда он сам всё реже бывает дома, всё чаще "задерживается на работе"...

От этих слов внутри что-то обрывается. Еле сдерживаю слёзы, пока воспитательница Ольга Петровна отвлекает его новой машинкой.

– Рита, – она отводит меня в сторону. – У вас всё в порядке? Марк сам не свой...

– Всё хорошо, – выдавливаю улыбку. – Просто... период такой.

Отвезла Марка. Вроде, отвлеклась ненадолго.

Но стоит вернуться в опустевшую квартиру – и сердце снова сжимается от тоски и тревоги. Каждый угол кричит о его отсутствии: брошенная кружка с недопитым кофе, любимое кресло...

Ни звонка, ни смс. Тишина. Будто и не было никогда никакого Вадима Викторовича Вавилова в моей жизни. А ведь когда-то он клялся носить меня на руках, обещал любить вечно. Помню, как на свадьбе говорил: "Даже через пятьдесят лет ты будешь для меня самой красивой!"

Кормлю Аришу, укладываю спать. Стряпаю обед на целый день – готовка всегда помогала мне собраться с мыслями. Руки привычно шинкуют, режут, помешивают. А перед глазами – вчерашний эпизод.

"Рит, пойми, я устал! – раздражённо бросает Вадим, запихивая вещи в сумку. – Устал от этой рутины! От твоего вечного недовольства, усталого вида! Ты посмотри на себя – ни макияжа тебе, ни маникюра, ни стильной одежды. Будто не жена бизнесмена, а чучело огородное!"

"Вот Марина всё успевает!"

Конечно, успевает. С двумя нянями, домработницей и свекровью на подхвате – кто угодно будет выглядеть как с обложки журнала.

А у меня? У меня – Марианна Витальевна с её вечным: "А вот я в твоём возрасте..." Да-да, и работала, и выглядела, и мужа на руках носила. И Вадика воспитывала без всяких там нянь и садиков. Только вот почему-то не помнит, как её собственная свекровь помогала с ребёнком, пока она строила карьеру.

Обидно до слёз.

Надеваю на Арину комбинезон. Хватаю коляску – и на улицу, проветриться. Надо убежать от этих стен, которые так и давят нашими проблемами. От мыслей мрачных, что всё хуже некуда.

Гуляем по парку. Ариша мирно спит, укрытая одеяльцем. А я бреду наугад, не разбирая дороги. В голове – обрывки вчерашнего скандала вперемешку со старыми обидами.

В парке непривычно много молодых мам. Их звонкие голоса разрезают осеннюю тишину – они обсуждают подгузники и прикорм, первые зубки и бессонные ночи. Такие ухоженные, такие... правильные.

Вглядываюсь в их лица: идеальные укладки, безупречный макияж, брендовые спортивные костюмы. Как им это удаётся? Может, я действительно что-то делаю не так?

Вот молодая мамочка в идеально сидящих леггинсах от "Найк" – такая подтянутая, словно и не рожала никогда.

Останавливаюсь у витрины кафе – и застываю, разглядывая своё отражение. Господи, когда я успела стать такой... неинтересной? Растянутый свитер, который я стащила у Вадима ещё во время беременности. Сейчас он хорошо скрывает набранные лишние килограммы. Джинсы с пятном от детского пюре. Волосы кое-как собраны в хвост – когда я в последний раз была у парикмахера?

И тут накрывает воспоминание – тот самый корпоратив. Юбилей фирмы, когда всё пошло наперекосяк. Я ведь готовилась, хотела произвести впечатление! Нашла чудесное розовое платье, записалась к парикмахеру. А потом... Марк с температурой, колики у Ариши...

Они были такими безупречными, эти жёны начальников. Марина – в платье от Шанель, с фигурой фитоняшки и бриллиантами в ушах. Виктория – утончённая, стильная, будто сошла с обложки журнала. И конечно, Александра – королева вечера в серебристом платье-футляре.

Это был юбилей фирмы – 5 лет лидерской позиции на рынке. Арендовали целый ресторан, с программой, с фейерверками.

Я металась между столом и детской комнатой – Марк в тот вечер словно с цепи сорвался. Лазил под столами, дёргал скатерть, скидывал приборы...

А потом – о, этот момент я запомнила в деталях! – пролил на меня апельсиновый сок.

Огромное пятно расплылось по розовому шёлку, а я даже не успела расстроиться – потому что в следующую секунду обнаружила в волосах жвачку!

А они грациозно порхали по залу, очаровательно смеялись, поддерживали светские беседы.

Но самое унизительное случилось позже.

Когда все собрались для общего фото, я хватаю ребятишек в охапку, пристраиваюсь сбоку.

Кровь из носу, а кадр должен получиться идеальным! На поздравительную открытку пойдёт как-никак, на сайт компании. Не ударить бы в грязь лицом.

Но тут Вадим роняет, будто между делом:

– Рита, отойди. Не порть кадр!