Текст книги "Развод. Цена ошибки (СИ)"
Автор книги: Диана Абрамова
Соавторы: Дарина Королева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 10
ГЛАВА 10
– У тебя… платье … ну совсем не подходит!
Пытаюсь отшутиться:
– Зато сок к нему – в тон!
Но видно, что никого моя ирония не веселит. Наоборот, женщины смотрят с этаким брезгливым сочувствием. Мол, совсем ты, милая, опустилась! А ведь жена директора!
Делать нечего. Ретируюсь с линии огня, убираюсь подальше со своим испорченным платьем и усталым видом.
Где та Рита, в которую влюбился Вадим – стройная, яркая, с озорным блеском в глазах?
Горько усмехаюсь своему отражению. Легко ему говорить – "себя забросила"! А что делать, когда организм словно взбесился после родов? Гормональный сбой – килограммы липнут, даже если на воде сидеть. Волосы выпадают клочьями, а те, что остались, безжизненные, тусклые. Засыпаю стоя – вечная сонливость, от которой никуда не деться!
"Но разве я виновата?" – шепчу одними губами. – "Разве я виновата, что здоровье подвело?
Так и сижу, гипнотизирую своё отражение.
Устала. Чертовски устала. И внешне, и морально. Быть мамой – это счастье, но запредельно тяжёлый труд. А уж совмещать детей и светскую жизнь, которую так любит муж – та ещё задача. Вечный аврал, ни минуты покоя.
Тем более помощи от родных нет. Свекровь только по праздникам появляется, да и то общается с внуками будто бы с одной целью – раскритиковать моё воспитание. С этим её вечным: "А мой Вадик в годик уже Пушкина читал! Наизусть!"
Ну конечно, читал он, как же! Разве что во сне бормотал что-то нечленораздельное. Но разве Марианне Витальевне докажешь? Для неё сын – непререкаемый идеал. Эталон ума, красоты и успеха. А уж как внуков растить – она, конечно, лучше всех знает.
А мои родители... Они уже пожилые совсем. Неуютно им в городе, суетно. Всю жизнь в селе прожили, к другому укладу привыкли. Да и далековато к нам добираться. Вот и получается, что помочь особо некому.
Муж целыми днями на работе пропадает. Свекровь уроки нравственности читает, а не с детьми возится. Своя мама далеко. Вся надежда только на себя.
Из тяжких размышлений меня вырывает громкий детский плач. Ариша проснулась, пора кормить. Да и домой уже пора. Марк в садике заждался.
А я всё стою, не могу оторваться от своего отражения. В голове крутится фраза, которую Вадим вчера мне бросил с брезгливостью:
– Рит, ты совсем распустилась!
Стираю предательскую слезу. Может, и правда пора что-то менять? Только вот что – когда вся жизнь крутится вокруг памперсов, кашек и бесконечной стирки?
В кармане вибрирует телефон – сердце подпрыгивает.
Но это всего лишь напоминание о прививке для Арины.
– Ну что, малышка, – улыбаюсь дочке, поправляя бант на её шапочке. – Пойдём домой? Мама ещё должна успеть постирать, погладить... – голос предательски дрожит. – И может быть, даже найти пять минут, чтобы привести себя в порядок. А то как-то мы с тобой совсем расклеились...
***
Вечер. Частный детский сад «Солнышко» встречает меня привычным гомоном и запахом компота. Спешу в группу – надо быстрее забрать Марка, Арина уже капризничает, просится кормить.
– А Марка уже забрали, – улыбается Ольга Петровна, и эти простые слова обрушиваются на меня ледяной волной.
– Как... забрали?!
– Вадим Викторович пришёл пораньше. Сказал, что приготовил сюрприз для Марка…
ГЛАВА 11
ГЛАВА 11
– Вадим Викторович пришёл пораньше. Сказал, что приготовил сюрприз для Марка… – она просто светится от умиления. – Надо было видеть, как малыш обрадовался! Вот сразу видно – отличный отец!
"Сюрприз".
Слово звенит в ушах, как пощёчина.
Перед глазами вспыхивает вчерашняя сцена: его холодный взгляд, чемодан у двери, "нам надо пожить отдельно".
И вот теперь он забирает сына? Просто так, не предупредив?!
Ольга Петровна что-то щебечет про "отличного отца", а меня начинает трясти. В висках стучит, к горлу подкатывает тошнота. Куда он мог его увезти? Что задумал?
Мог хотя бы позвонить!
Каково мне будет, он подумал? Каково не знать, где твой ребёнок, что с ним? Да я с ума сойду от тревоги!
– Куда... куда они пошли?
– Не сказали, – пожимает плечами Ольга Петровна. – Но вы не волнуйтесь, с папой ведь...
"С папой! – хочется заорать. – С папой, который, похоже, решил не только сбежать, но и забрать сына!"
Вылетаю из садика как ошпаренная. В офис! Надо срочно с ним поговорить. Пусть только попробует... пусть только посмеет...
Бегу к машине, лавируя между прохожими. Арина в слинге недовольно хнычет. На нас оглядываются: ещё бы, такое зрелище! Растрёпанная женщина с ребёнком на груди несётся как угорелая.
– Потерпи, маленькая, – шепчу на бегу. – Мама должна... должна успеть...
Волосы выбились из наспех собранного хвоста, по спине течёт пот. Господи, ну почему именно сегодня я напялила этот дурацкий свитер? В нём жарко как в сауне! Но времени переодеваться не было – как только поняла, что Вадим забрал Марка, сразу устремилась в офис.
Бизнес-центр "Меркурий" возвышается передо мной стеклянной громадой.
Холл встречает прохладой кондиционеров и запахом дорогой парфюмерии. Охранники в идеальной форме, на ресепшене девушки с безупречными укладками. Когда-то я сама создавала этот имидж – дорого, статусно, безупречно.
– Вы к кому? Вам назначено?
– К Вадиму Викторовичу Вавилову, – выдыхаю, пытаясь пригладить волосы, я его... жена.
В лифте привожу себя в порядок. Время растягивается, как жевательная резинка. Шесть оставшихся этажей превращаются в бесконечность. Тук-тук-тук – сердце отстукивает рваный ритм где-то в горле. Арина затихла в слинге, её тёплое дыхание щекочет мне грудь. Как странно: весь мир рушится, а она спокойно спит, не подозревая…
Двери лифта разъезжаются с тягучим механическим вздохом.
Коридор плывёт перед глазами – знакомый до боли, выученный наизусть за годы работы здесь. Каждая трещинка на стенах, каждый изгиб плинтуса. Помню, как носилась тут с папками, как пила кофе у окна, как...
Кроссовки утопают в ковровом покрытии – мягко, беззвучно. Коридор тянется бесконечной серой лентой, и с каждым шагом внутри всё сильнее закручивается тугая пружина.
Воздух здесь какой-то особенный – прохладный, кондиционированный, с легким привкусом корпоративной стерильности. Я помню его, этот запах, въевшийся в костюмы, в кожу портфелей, в глянцевые корешки папок с документами.
Рука зависает над дверной ручкой – прохладный металл манит прикоснуться, но что-то удерживает.
В висках стучит, и я ловлю своё отражение в стеклянной табличке с его именем: "Вадим Викторович Вавилов, Генеральный Директор ВАВИЛОН Групп.”
Губы пересохли, и я машинально облизываю их.
Внезапно рядом вырастает охранник. Лицо взволнованное, глаза бегают.
– Рита Сергеевна, – запинаясь, бормочет он. – Не заходите!!! Вадим Викторович просил не беспокоить! У них там это... совещание важное.
"У них".
Маленькое слово острым осколком впивается в сознание...
ГЛАВА 12
ГЛАВА 12
Опускаюсь на кожаный диван – тот самый, на котором когда-то проводила обеденные перерывы с кофе и документами.
До декрета. До того, как жизнь разделилась на "до" и "после".
Кожа поскрипывает под моим весом, и этот звук кажется неприлично громким в звенящей тишине.
Здесь всё вроде то же самое, но что-то неуловимо изменилось.
Тяжёлые шторы, картины в позолоченых рамах, запах дорогого кофе... Но что-то неуловимо изменилось. Будто в идеально настроенном оркестре одна струна вдруг зазвучала фальшиво.
Или это я изменилась? После декрета многое видится иначе.
Взгляд падает на стол секретаря, и внутри что-то обрывается.
Хаос. Вызывающий, кричащий беспорядок – как пощёчина всему, что я когда-то здесь создавала.
Мария Ивановна – наш бессменный секретарь-педант, женщина-компьютер с неизменным серым костюмом и идеальным пучком – никогда бы не допустила такого беспорядка.
"Порядок на столе – порядок в делах," – говорила она, поправляя очки в тонкой оправе.
А сейчас... Помада "Лореаль" цвета спелой вишни небрежно брошена на важные документы. Именно такую помаду я видела недавно на рекламном щите!
"Потому что ты этого достойна", – вспыхивает в памяти рекламный слоган, и горло сжимается от горькой иронии.
Помимо помады, я наблюдаю розовую кружку в стразах, смятые салфетки, рассыпанные заколки – как символ того, что пришло на смену прежнему порядку.
Неужели это теперь представительский стиль?
Дверь кабинета распахивается внезапно, будто от порыва ветра. Из кабинета мужа, виляя бёдрами, выплывает… длинноногая брюнетка.
Высокая, точёная, с идеальными формами – как статуэтка с витрины дорогого бутика.
Кудри растрепались, юбка еле прикрывает отставленный зад.
Господи, эту полоску кожи даже юбкой назвать язык не поворачивается!
А колготки в сетку?
При дневном свете смотрятся вульгарно, как костюм из дешёвого борделя.
Она оттягивает юбку вниз, и, не глядя на меня, проходит мимо, источая шлейф духов – сладких, удушающих.
Такой же удушающий, как понимание того, что здесь происходит. "Совещание", значит...
Девица плюхается за стол, достаёт зеркальце. Её помада – агрессивно-алого цвета, и пока она подкрашивает губы, я считаю про себя до десяти. Раз. Два. Три…
Вот, значит, какие "совещания" у них тут!
Сердце с размаху ухает куда-то вниз, в желудке противно сжимается. Чувствую, как щёки заливает злой румянец. Стискиваю кулаки.
– А вы по какому поводу? – голос девицы сочится мёдом, но в нём проскальзывают начальственные нотки. Она даже не смотрит на меня – занята своим отражением. Какая высокомерная особа…
– К мужу, – мой голос звучит хрипло, чужо. – Заседание, я так понимаю, закончилось?
Она наконец поднимает глаза – карие, с поволокой. Длиннющие накладные ресницы недоуменно хлопают. На лице появляется выражение снисходительного узнавания, будто увидела старую знакомую, имени которой не помнит:
– Ой! Здравствуйте! Да, заседание з-закончилось... была онлайн-конференция...
Не слушаю. Не хочу. Не могу. Внутри поднимается волна – горячая, удушающая, как тот приторный парфюм, которым пропитан воздух приёмной.
Ариша, моя маленькая антенна, улавливает напряжение и начинает хныкать. Рывком поднимаюсь с дивана – кожа протестующе скрипит. Ноги сами несут к двери.
Распахиваю её резко, без стука.
Вадим стоит у распахнутого окна – высокий, подтянутый силуэт на фоне панорамы города.
Сигаретный дым вьётся вокруг него серебристой змейкой, и от этого зрелища что-то внутри обрывается.
Он курит.
Затягивается с наслаждением и делает глубокий выдох…
Помню, как он торжественно объявил полгода назад, что бросил. Как я радовалась. Как просила не курить при детях.
В горле встаёт ком размером с кулак, и я чувствую, как начинают гореть глаза.
Вдох-выдох. Пальцы до боли впиваются в ремешок сумки – эта боль отрезвляет, заземляет.
Его рубашка не застёгнута у ворота – непривычно небрежно для человека, который раньше даже дома не позволял себе такой расхлябанности. Галстук брошен на спинку кресла…
ГЛАВА 13
ГЛАВА 13
– Куда делась Мария Сергеевна? – у меня не хватает слов, чтобы описать всю мою злость от увиденного. – И что это теперь? Что за девка? Приёмная превратилась в какой-то салон красоты! Будуар с косметикой и розовыми кружками! Это теперь новый уровень твоего бизнеса?
Вадим стоит у окна, его силуэт чётко вырисовывается на фоне городского пейзажа. Такой холёный, такой... чужой. Совсем не тот человек, с которым мы проводили вместе дни и ночи, строили планы на жизнь, мечтали о будущем.
Он выдыхает дым – томно, картинно.
Приподнятая бровь, этот снисходительный взгляд... В горле встаёт ком из непроизнесённых слов, обвинений, вопросов. Они распирают изнутри, бьются о рёбра, как запертые птицы.
– Мария Сергеевна ушла на пенсию, – цедит он с ледяным спокойствием. – А это... мой новый секретарь. И знаешь что, Рит? Она прекрасно справляется со своими обязанностями. В отличие от некоторых, она знает своё место и не задаёт лишних вопросов. Она услужливая, покладистая. Талантливая…
Последняя фраза бьёт под дых.
Знает своё место? В отличии от некоторых?
– Твой новый секретарь? – меня тошнит, тошнит от всего. От его слов, интонации, творящегося здесь абсурда. – С таким макияжем и в такой юбке? Ты теперь набираешь персонал по журналу Playboy?
– Я не обязан отчитываться перед тобой о своих решениях. Ты, кажется, забыла, что ты больше здесь не работаешь. И вообще... – Вадим демонстративно смотрит на часы, – почему ты пришла без записи? Это неуважение к моему времени.
"Без записи".
Я пошатнулась, будто он ударил меня со всей силы.
Нет, не физически. Вадим бил и убивал меня морально, причиняя невыносимую боль.
А в памяти проносятся те самые бесценные моменты, о которых я часто вспоминаю, когда Вадим принял решение меня уволить и отправить в декретный отпуск.
– Это временная мера! Тебе здесь делать нечего! Ты заслужила хотя бы несколько лет отдыха за свою кропотливую работу! – убеждал он меня. – Рит, тебе тяжело, ты не справляешься уже! Оставь это мне, я со всем разберусь. Твоя задача сейчас думать о дочке, которая вот-вот родится. Мария Сергеевна тебя подменит!
– Вадим, но я так люблю свою работу!
– Малыш, ну это же временно… Дочка подрастёт, и ты вернёшься. С новыми силами, полна новых идей!
Я думала, какой же он заботливый… Каждый день благодарила судьбу, что послала мне Вадима. И я согласилась, не подозревая, чем, в итоге, на самом деле обернётся его забота.
Неужели Вадим просто искал способ избавиться от меня? Чтобы… Чтобы потом найти мне замену – «талантливую» и «покладистую», как он заявил.
От происходящего кошмара становится даже больно дышать. Когда я вспоминаю, как ещё недавно могла войти в этот кабинет в любой момент. Как мы вместе, вот за этим самым столом, трудились допоздна, обсуждая новые идеи и проекты, как возрождали компанию буквально из пепла, шаг за шагом, проект за проектом, доводя её до уровня лидера...
– Какой записи?! – ярость поднимается горячей волной. – Ты в своём уме вообще? Я ночами не спала, разгребая документы, пока ты строил отношения с нужными людьми! Или память отшибло? Может, и это твоя новая секретарша придумала – "записываться на приём к мужу"?
Он медленно поворачивается, и его взгляд пробирает до костей:
– Это было давно, Рит. Всё меняется. Жизнь не стоит на месте, пора бы уже понять. И да, – он делает паузу, словно примериваясь для удара, – некоторые вещи возвращаются на круги своя. Туда, где им и положено быть.
От этих слов по спине бежит холод. В них чувствуется какой-то другой, скрытый смысл.
– О чём ты? Что значит "возвращаются"? Я здесь столько лет проработала?! Да и не об этом сейчас! Куда ты дел Марка?!
Вадим берёт паузу, прожигая меня насквозь, также безжалостно и равнодушно, будто речь идёт о пакете с документами, а не о сыне.
– Он в надёжных руках. Там, где должен быть.
Виски начинает ломить от подступающей мигрени. Каждое его слово – как удар молотком по оголённым нервам.
– В смысле? Ты можешь уже нормально объяснить, что ты творишь?!
Он никогда раньше так не говорил о Марке. Что-то изменилось, что-то неуловимо сдвинулось, как последний кусочек мозаики.
– В чьих руках, Вадим? – делаю шаг к нему, чувствуя, как дрожат колени. – Что за игры ты затеял? Ты хоть понимаешь, что он не игрушка? Что у него режим, занятия, друзья, наконец! У Марка через неделю день рождения! Я обещала сводить его в парк аттракционов! Он ждёт этого, готовится! Он будет думать, что я его обманула! Нельзя так с ребёнком!
– Не тебе говорить мне о его интересах. Я его отец. И я лучше знаю, что для него правильно. А сейчас... – он смотрит на часы, – сейчас мне нужно время. Нужно многое переосмыслить. Выстроить жизнь заново, принять решение! Понять – чего я на самом деле хочу.
– Заново? – горький смех рвётся из груди. – Это когда в приёмной сидит размалёванная кукла, а пятилетний мальчик, привыкший быть всегда рядом со мной, неизвестно где? Какая-то странная у тебя концепция новой жизни, Вавилов!
– Не передёргивай! Ты прекрасно понимаешь, что всё к этому шло. Все эти годы... – он делает паузу, словно подбирая слова. – Всё было не так. Неправильно. Будто кто-то играл не свою роль.
– Не свою роль? Это я, по-твоему, играла не свою роль? Я, которая ночами не спала, когда Марк болел и капризничал? Которая выучила наизусть все его страхи и привычки? Которая, родила тебе дочь о которой ты так просил?! Что уже говорить о моей роли для компании!
– Вот именно это я и имею в виду. Ты слишком... старалась. Слишком глубоко вошла в эту роль. Слишком пыталась быть идеальной! А может, наоборот, надо быть проще?
– Ты вообще думаешь о ребёнке?! О том, как ему сейчас страшно с чужим человеком!
– Она... – он запинается, и что-то в его выражении лица заставляет меня похолодеть, – она не чужая. Совсем не чужая.
В этой паузе, в этом недосказанном слове таится что-то жуткое.
Что-то, от чего по спине бегут мурашки…
ГЛАВА 14
ГЛАВА 14
– Что за тайны, Вадим? – мой голос падает до шёпота. – Что ты скрываешь все эти годы?
Он молчит. В этом молчании столько всего... Недосказанность повисает в воздухе душным маревом, от которого трудно дышать.
– Поверь, Марку там очень... уютно. Можно сказать, родные стены.
– Родные? – это слово застревает в горле. – О чём ты...
– О том, что некоторые вещи возвращаются на круги своя. В жизни иногда случаются такие совпадения... Или не совпадения. Называй как хочешь.
Он вдруг усмехается, но эта усмешка не касается его глаз. Получается ледяной, эгоистичной.
– Некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Как и некоторые... заблуждения. Ты слишком многое приняла на веру. Слишком многое себе придумала.
– По-твоему, материнская любовь – это заблуждение? Пять лет заботы, бессонных ночей, волнений – это всё я придумала?!
– Вот об этом я и говорю, – он тушит сигарету с какой-то нервной резкостью. – Ты всегда всё драматизируешь. Всегда делаешь из обычных вещей какую-то... мелодраму. А жизнь, Рита, она проще. И одновременно сложнее. Некоторые вещи нельзя откладывать вечно. Некоторые... ошибки нужно исправлять.
Он резко отворачивается, начинает собирать бумаги со стола.
– Мне пора. Более того, я и так потратил слишком много времени на этот бессмысленный разговор.
Напряжение скапливается в уголках глаз. Обидно. Больно. До слёз! Почему он так поступает? За что?
С дрожащих губ срывается тихий стон, но я даю себе слово – я выстою, справлюсь. Однажды наступит день… день, когда всё изменится.
Я стану другой. Он тоже станет другим.
И мы поменяемся местами.
А Вадим… Он обязательно пожалеет. Пожалеет о каждом своём резком слове, каждом бездушном взгляде в мою сторону и даже о своих мыслях.
– Если разлюбил, давай разведёмся! Так и скажи!
Каждая его фраза – как удар под дых. "Время", "позже"... А сейчас что? Сейчас мне просто сидеть и ждать, пока он наиграется в свои игры? Пока отдохнёт, пока его “пауза” закончится, пока он, наконец, определится с тем, что на самом деле хочет от жизни!
– Развода не будет! – отрубает он. – Я тебе сказал – мне нужно время, нужно всё как следует обдумать! Этот вопрос решим позже! Сейчас возвращайся домой, у меня важная встреча по плану. На этом всё.
– Я никуда не уйду! Ты дашь мне всё, что я от тебя требую! Немедленно!
Вадим молча давит на кнопку селектора:
– Дима, зайди ко мне!
Не успеваю закончить диалог. Охранник появляется мгновенно – словно материализуется из воздуха. Вадим небрежно кивает в мою сторону:
– Отвези Мрагариту Сергеевну домой.
Сильные пальцы сжимают локоть. Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, и в этот момент у Арины выпадает пустышка. Розовый кружочек, кувыркаясь, катится по паркету, словно в замедленной съемке. Отражается в идеально натёртом полу, как в зеркале. И вдруг замирает у начищенных до блеска туфель.
В дверях возникает статный мужчина в идеально сидящем чёрном костюме.
Одним плавным движением он подхватывает пустышку, и наши взгляды встречаются.
Серо-зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрят внимательно, изучающе. Такой необычный цвет – как море перед штормом, мелькает непрошеная мысль. В них нет того снисходительного презрения, с которым обычно смотрят на растрёпанных мамочек в офисных центрах. Только интерес и что-то ещё... понимание?
Мы молчим и смотрим друг на друга.
Всего несколько секунд, а будто вечность.
Наконец, он первым подаёт голос, продолжая внимательно меня изучать.
– Всё в порядке? – его голос бархатистый, с лёгкой хрипотцой.
"Да где уж в порядке! – кричит всё внутри. – Муж чудовище, жизнь рушится, я не знаю, где взять сил, чтобы отстоять свои права! С его властью, деньгами и связями! С моим расшатанным здоровьем, без поддержки близких или друзей."
Но я молча забираю пустышку, пряча её в карман вместе с непрошеными слезами и осколками разбитой всего за сутки жизни.
– Да всё хорошо! – торопливо вклинивается Вадим. – Жень, проходи... – он запинается, и эта заминка говорит больше всех его слов. – Так, дела семейные...
В машине висит тяжёлое молчание – густое, как предгрозовой воздух.
Арина затихла, убаюканная мерным движением автомобиля.
Краем глаза замечаю, как охранник посматривает на меня в зеркало заднего вида. Пытается поймать мой взгляд.
Отворачиваюсь к окну. Не желаю ни сочувствия, ни жалости. Впрочем, какое там сочувствие... Он ведь просто выполняет приказ. А я для него – так, всего лишь работа. Истеричка, мешающая боссу.
Внезапно раздаётся неуверенное:
– Маргарита Сергеевна, простите за грубость… Я человек подневольный. Что хозяин скажет, то и делаю...
Горько усмехаюсь. Ещё извиняется, надо же. Видно, совесть не до конца выжгло корпоративной этикой. Что не скажешь о его начальнике…
Через силу выдавливаю:
– Ничего, я всё понимаю. Вы не виноваты.
Голос какой-то чужой, далёкий. Будто и не мой вовсе. В груди свербит, тянет – хоть волком вой. Закрываю глаза. Лишь бы не разреветься тут, при нём...
В квартире веет пустотой и одиночеством. Арина почти сразу начинает хныкать – есть просит. Я устраиваюсь в кресле, пытаюсь накормить, но что-то не так. Дочка жадно хватает грудь, сосёт-сосёт, но через двадцать минут снова плачет. Голодная.
Грудь как каменная, сжалась вся.
Я понимаю, что у меня пропало молоко…
