Текст книги "Телохранитель"

Автор книги: Деон Мейер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

46

В начале девятого, когда позвонила Жанетт, мне снились черепа на горе Мотласеди.

– Достала тебе билет на единственный прямой рейс. Вылет в 14:35, прилет в Кейптаун в пять.

– Жаль.

– Почему?

– Верних наверняка ждет новостей от своих головорезов. Сейчас он уже беспокоится. Надеюсь, он не ощутит внезапной тяги к путешествиям.

– Хочешь, чтобы я за ним присмотрела?

– Ты бы мне очень помогла.

– Считай, что дело сделано.

– Спасибо большое.

– Леммер, не подумай чего. Я делаю это ради нашей клиентки.

Я сказал доктору Элинор Тальярд, что Эмму сегодня, возможно, навестит один ее родственник, чей голос она давно хотела услышать.

– Леммер, нам нужно чудо. Помните, что я вам сказала: чем дольше пациент находится в коме…

– Чудеса случаются, – ответил я, но по лицу Элинор понял, что она не слишком в них верит. Как, впрочем, и я.

Я поехал в аэропорт и прождал до тех пор, пока до вылета в Кейптаун не осталось двадцать минут. Потом я позвонил Джеку Патуди. Мне сказали, что он занят, но я возразил, что звоню по срочному делу и мне нужен номер его сотового телефона.

Что за срочное дело?

Я нашел людей, которые пытали и убили Эдвина Дибакване.

Мне дали номер сотового Патуди. Он был неприступен и агрессивен – до тех пор, пока я не сказал, где он может найти убийц Волхутера и Дибакване, а также людей, ранивших Эмму Леру. Я уточнил: почти все они мертвы, но один, а может, и двое еще живы. Они ранены, но дать показания в суде вполне смогут.

– Джек, говорить они не станут, но они – те люди, кого ты ищешь. Проведи вскрытие, сделай все необходимые анализы и получишь доказательства.

– Ты их убил?

– Самооборона, Джек!

Он сказал что-то на сепеди – из его интонации явствовало, что он мне не верит.

– Пока, Джек!

– Погоди. Где Коби Леру?

– Я все еще ищу его. Но ты можешь отозвать своих людей из больницы. Опасность ей больше не угрожает.

– Где ты?

– В Йоханнесбурге, – солгал я. – В аэропорту.

– Леммер, если ты мне врешь, я тебя достану!

– Ах, как страшно! Джек, я так испугался, что вынужден повесить трубку.

Он разозлился и отключился первым. Сорвалась еще одна попытка наладить межрасовые отношения. В списке принятых вызовов на телефоне Эммы я отыскал номер Стефа Моллера. Когда объявили посадку, я позвонил ему. Телефон звонил долго, а потом ответил сам Моллер.

– Стеф, это Леммер.

– Чего ты хочешь?

– Как Якобус?

– Коби.

– Как он?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что с ним все в порядке? После всего, что ты натворил?!

– Как он?

– Ничего не говорит. Просто сидит.

– Стеф, пожалуйста, передай ему кое-что от меня.

– Нет.

– Ты ведь не знаешь, что я хочу ему передать. Скажи, что я их взял. Шестерых. Четверо мертвы, двоим придется полежать в больнице, но их будет охранять полиция. Передай, что я лечу в Кейптаун, чтобы отрубить голову гадине.

Стеф Моллер долго сопел в трубку, а потом произнес своим размеренным голосом:

– Ты уверен?

– Попроси Коби позвонить жене Пего – она подтвердит мои слова.

Он промолчал.

– И еще, Стеф. Врачи говорят, что спасти Эмму может только чудо. Якобус должен поехать и поговорить с ней.

– Поговорить с ней?

– Совершенно верно. Он должен поговорить с ней. Отвези его, Стеф. Свози его к Эмме.

Я услышал: «Заканчивается посадка на рейс 8801 до Кейптауна».

– Свози его, Стеф! Обещай мне!

– А как же «Hb»? – спросил он.

– Кто?

– «Hb».

– Понятия не имею, что это такое. Может, название карандашей?

В самолете я думал о Стефе Моллере. Человеке, который не хотел говорить, откуда у него деньги. Человеке, который искал отпущения грехов за запертыми воротами, пытаясь возместить вред, который сам же нанес природе.

Каждому свое.

В самолете я крепко проспал два часа и проснулся, когда наш лайнер приземлился в международном аэропорту Кейптауна. Жанетт ждала меня в зале прилета. На ней был черный костюм от Армани, белая рубашка и галстук с южноафриканским флагом. Она зашагала со мной в ногу; мы вышли плечом к плечу навстречу шквалистому зюйд-осту.

– Он в их штаб-квартире в Сенчури-Сити, – сказала она, перекрикивая завывания ветра.

– Сколько у них всего филиалов?

– Один в Йоханнесбурге, и еще завод в пригороде Стелленбоша. Я принесла тебе их досье. Почитаешь по дороге, в машине.

Машиной оказался классический «порше» с маленьким спойлером сзади. Жанетт села за руль, перегнулась влево и открыла для меня дверцу пассажирского сиденья. Я с трудом затолкал за кресло свою сумку и сел.

– Классная тачка, – сказал я.

Она улыбнулась и повернула ключ в замке зажигания. Мотор угрожающе взревел.

– Как ты ее называешь?

– «Магнит для цыпочек», – ответила она и рванула с места.

– Я имею в виду, какая это модель?

Жанетт укоризненно посмотрела на меня, как будто я обязан был знать такие вещи.

– Леммер, это «Турбо-911»!

– Ух ты!

– Господи, какой же ты невежда! Настоящий деревенщина из локстонской глуши! Модель 1984 года, девятьсот тридцатой серии. В свое время она была самой быстрой на дороге.

– «Она»?

– Конечно «она». Красивая, сексуальная…

Мы медленно перевалили через «лежачего полицейского».

– …и без подвески?

– Заткнись, Леммер, и делай уроки! Твоя домашняя работа сзади тебя.

Я обернулся и взял тонкую папочку с документами. Сверху лежал проспект компании «Южный Крест авионикс». Обложку украшали фотография истребителя «Мираж» и девиз: «Новации. Преданность. Качество». Проспект был напечатан в цвете, на толстой, дорогой глянцевой бумаге. Я начал читать.

«„Южный Крест авионикс“ – признанный лидер в области разработки радиолокационных систем в Южной Африке, компания мирового класса, которую отличают постоянные инновации, полная преданность интересам клиента и стремление добиться наивысшего качества выпускаемой продукции».

– Скромные ребята, – заметил я.

– Пропаганда, – отозвалась Жанетт.

Я перевернул страницу. Заголовок гласил: «Наша история».

«В 1983 году у двух замечательных южноафриканских инженеров-электронщиков родилась мечта, основанная на их непоколебимой вере в то, что новаторские изыскания и смелый дизайн являются краеугольными камнями в авионике будущего. Они уволились с государственного предприятия и основали частную фирму в их родном городе Стелленбоше. Вначале компания размещалась в помещении крошечного бывшего склада.

Начало было более чем скромным; кроме того, в 1986 году один из двух основателей трагически погиб в горах, занимаясь альпинизмом. Однако, несмотря на все испытания, „Южный Крест“ превратился в мощный современный концерн с многомиллионным капиталом, на который работают свыше пятисот преданных сотрудников, более пятидесяти из которых – инженеры мирового уровня, получившие подготовку за границей.

„Южный Крест“ сыграл ключевую роль в разработке лазерной системы наведения для истребителя „Дассо-Мираж F1AZ“, значительно повысившей боеспособность самолета. Успех нашей разработки был отмечен журналом „Джейнз дефенс уикли“, который пришел к выводу, что по данному показателю F1AZ превосходит американский истребитель аналогичного класса F15E.

Благодаря кропотливым изысканиям наших ученых и применению новейшего оборудования компания накопила бесценный опыт в области разработки и производства радиоэлектронного оборудования мирового класса.

Среди них – система наведения „земля-воздух“ XV-700 „Черный орел“, система наведения „воздух-воздух“ XV-715 „Орел-скоморох“, а также участие в создании революционного противоракетного комплекса XZ-1 „Бородач“».

На третьей странице была помещена фотография Квинтуса Верниха под заголовком: «Отец-основатель и директор-распорядитель». Хотя Верних не улыбался, благодаря очкам без оправы и короткой стрижке его лицо казалось благодушным. Ни дать ни взять доброжелательный отец семейства.

– Я думал, он председатель совета директоров.

Жанетт покосилась на рекламный буклет, лежащий у меня на коленях.

– Он и есть председатель. Буклет старый, двухлетней давности. Ты почитай вырезки.

Я пролистал документы в папке. Статья из газеты «Бизнес дэй» называлась: «Чернокожий директор-распорядитель – первый шаг „Южного Креста“ в направлении ЭРКА».

«Назначение Пилани Лунгиле директором-распорядителем – только первый шаг на пути программы Экономического развития коренных африканцев (ЭРКА), говорит мистер Квинтус Верних, бывший директор-распорядитель, а сейчас председатель совета директоров частной стелленбошской компании по производству средств радионаведения „Южный Крест авионикс“».

– Ну и пробки, – заметила Жанетт.

Я поднял голову. Она хотела свернуть с шоссе номер 2 на номер 7, но, судя по всему, ждать придется долго.

– В Локстоне таких проблем не бывает, – сказал я.

– Почитай заметку о ракетной программе. Я нашла ее в Интернете, – приказала она, закуривая «Голуаз».

Я опустил окно и стал листать страницы. Распечатка была под грифом Международного центра стратегических исследований.

«Южноафриканская ракетная программа.

Даже в наши дни о южноафриканской программе по производству баллистических ракет известно мало. Страна с 1960-х гг. производит тактические ракеты ближнего радиуса действия, но попала в центр международного внимания только в середине-конце восьмидесятых годов прошлого века, после пробного запуска в июле 1989 г.

Западные разведывательные агентства вскоре усмотрели сходство между южноафриканской ракетой и израильской „Иерихон II“, породив домыслы о том, что Израиль поставил Южной Африке жизненно важные технологии.

Данное предположение подтверждает тот факт, что две страны в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века также делились сведениями и опытом в разработке электронных средств наведения для истребителя „Мираж“. Разработки осуществлялись как государственной военно-промышленной корпорацией „Армскор“, так и частными фирмами, в том числе „Южный Крест авионикс“».

Я поднял голову. Теперь многое встало на свои места.

– Когда я это прочла, то поняла, откуда у них израильская винтовка, – сказала Жанетт.

Я кивнул.

– Ладно, Леммер, а теперь рассказывай!

– Что?

– Все. Что общего у «Южного Креста» с Эммой Леру?

– Нам еще долго ехать?

– При такой скорости? Полчаса.

– Что у тебя еще есть? – Я пролистал многочисленные вырезки.

– Знаешь, как заключаются крупные сделки на поставки вооружений? Например, на поставку новых истребителей «Грифон»?

– Вот ты и расскажи.

– Шведская компания «Сааб» и английская ВАЕ выиграли контракт на поставку двадцати восьми «Грифонов» в Южную Африку. Но в контракте имелся дополнительный пункт, согласно которому обе фирмы обязуются вкладывать средства в развитие местной промышленности. Частью сделки и стал «Южный Крест» – они намерены строить системы наведения для ВАЕ. И еще есть сообщения, что Верних и компания активно обхаживают концерн «Эрбас».

– Вот почему они по-прежнему хотят хранить все в тайне, – кивнул я. – И еще участвуют в программе экономического развития чернокожего населения!

– Что, Леммер? Что они хотят хранить в тайне?

– Ты привезла мне оружие?

Она щелчком выкинула из окна окурок «Голуаз» и расстегнула левый карман пиджака. Под мышкой у нее в кожаной кобуре был пистолет.

– Нет. – Она покачала головой. – Сегодня я – твой телохранитель, Леммер. А теперь расскажи мне все.

47

По-моему, новые офисные здания в Сенчури-Сити просто уродливые. Какие слова подойдут для их описания? Неороманский стиль? Тоскано-корпоративный? Огромные массивные колонны, острые треугольные крыши, стекло и бетон – настолько неафриканские, насколько возможно. «Южный Крест» находился на верхнем этаже пятиэтажного корпуса. В приемной было просторно и по-больничному чисто.

В центре за огромным столом со стеклянной столешницей сидела чернокожая администраторша. Перед ней лежал серебристый ноутбук и крошечная панель коммутатора. На ее голове были наушники, похожие на те, что носят пилоты-истребители.

– Мы бы хотели видеть мистера Верниха, – обратилась к ней Жанетт.

Женщина оглядела Жанетт сверху донизу:

– У вас назначено?

Я шагнул вперед:

– Да, назначено. Передайте, с ним хочет побеседовать Якобус Леру.

Пальцы с длинными ногтями заплясали по клавиатуре. Она заговорила едва слышно, почти шепотом:

– Луиза, к мистеру Верниху пришел некий мистер Леру.

– Якобус Леру, – уточнил я. – Пожалуйста, передайте ей все точно.

Администраторша посмотрела на меня так, словно видела меня впервые, – судя по всему, я не произвел на нее особого впечатления. Она выслушала ответ и сказала:

– Извините, но вы не записаны.

– Пошли, Леммер! – приказала Жанетт, обходя стеклянный стол. – Я уже бывала здесь прежде.

– Послушайте, леди, – возмутилась администраторша, – вы куда?!

Жанетт остановилась и обернулась.

– Одно я могу тебе точно сказать, дорогуша. Я не леди. – И она зашагала вперед, не испугавшись крика администраторши:

– Я звоню в охрану!

Видимо, в «Южном Кресте» питали слабость к стеклянным столешницам. Луиза тоже восседала за таким столом. Она была белая; ее темно-каштановые волосы заплетены в косичку. Едва заметный макияж, модные очки. Тридцать с небольшим; безупречная фигура. Видимо, ее должность называлась личный ассистент и ни в коем случае не секретарша. Ее взяли за работоспособность, умение обращаться с компьютером и эффектную внешность. Перед ней была только черная клавиатура и плоский жидкокристаллический дисплей. Системный блок был где-то спрятан. Когда мы ворвались к ней, она показалась мне какой-то взъерошенной.

– Где прячется Квинтус, солнышко? – обратилась к ней Жанетт, проходя мимо нее к дверям, ведущим в кабинет ее начальника.

Луиза ахнула и вскочила с места. Серая юбка подчеркивала потрясающие бедра. Я подмигнул ей – просто так. Потом мы вошли в кабинет Верниха.

В центре просторного зала стоял стол… правильно, тоже со стеклянной столешницей. На нем красовался ноутбук последней модели. За столом стояло кожаное кресло с высокой спинкой, похожее на королевский трон. Еще шесть кресел, выполненных в том же стиле, но поменьше, были расставлены напротив. На стенах висели идеально реалистические картины в дорогих рамах, на которых изображались истребители и крылатые ракеты. Но сам хозяин кабинета стоял у панорамного окна, выходящего на канал, и любовался видом. Руки он сцепил за спиной.

Он оглянулся только тогда, когда Луиза, вбежавшая в кабинет за нами, прошипела:

– Извините, мистер Верних, они сами ворвались!

Он долго смотрел на Жанетт, а потом на меня. Потом он слегка кивнул – очевидно, самому себе. Лицо было такое же доброе, как на рекламной фотографии, только за два года он постарел. Он был похож на церковного старосту; в конце пятидесятых такой ханжеской и вместе с тем добродушной внешностью отличались много мужчин-африканеров. Отлично сшитый костюм прекрасно сидел на нем, подчеркивая его выправку.

– Ничего страшного, Луиза, я их ждал, – добродушно сказал он. У него был глубокий, бархатный голос, как у диктора на радиостанции классической музыки. – Пожалуйста, закройте за собой дверь.

Она нехотя повернулась и вышла. Дверь бесшумно закрылась.

– Садитесь, пожалуйста, – сказал Верних.

Мы не ожидали такой реакции и остались стоять.

– Прошу вас, – продолжал он. – Давайте обсудим дело как взрослые люди. – Он галантно махнул в сторону кресел. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Мы сели. Верних удовлетворенно кивнул и снова повернулся к нам спиной.

– Скажите, мистер Леммер, мои подчиненные… Они еще живы? – спросил он как бы между прочим.

– Каппис жив. Насчет Эрика не уверен.

– А где они?

– Сейчас, наверное, в полиции.

Он хмыкнул, снова сцепил руки за спиной и принялся крутить большими пальцами, очевидно погрузившись в раздумье.

– Вы меня удивляете!

Никакого достойного ответа я придумать не смог.

– О какой сумме вы думаете?

– О чем вы?

– Мистер Леммер, сколько вы хотите?

Наконец, я его понял.

– Квинтус, неужели именно так работает военная промышленность? Если нельзя убить, то можно купить?

– Хоть примитивно, но, в общем, верно. Зачем иначе вы сюда пришли?

– Квинтус, вам конец.

– Конец?

– Совершенно верно.

Он обернулся и раскинул руки в стороны – словно приглашал меня к общению.

– Отлично, мистер Леммер. Вот я. Делайте то, что должно. – Он говорил негромко, не повышая голоса, как будто мы обсуждали вопрос о покупке бывшей в употреблении крылатой ракеты.

Я сидел и смотрел на него.

– Что дальше, мистер Леммер? Или вы намерены просто сидеть?

Я собирался сказать, что хочу заставить его говорить перед тем, как увезу его, но он меня перебил:

– Знаете, мистер Леммер, больше всего меня в вас поразило ваше невежество. Ведь ясно же было с самого начала: Эмме Леру грозит смертельная опасность. Но ее так называемый телохранитель ничего не видел, ничего не сказал, ничего не услышал и ничего не сделал – несмотря на то что ему платят немало. Просто невероятная некомпетентность! И только когда стало слишком поздно, вы проснулись. И захотели возместить ущерб – и здесь, и там. Откровенно говоря, я не вижу смысла в ваших поступках. Разве вы не тот силач, который голыми руками забил до смерти молодого клерка-стажера? Мистер Леммер, мы навели о вас справки. Что за дурацкая, бессмысленная жизнь! Главное, на собственном опыте вы так ничему и не научились. Вас освободили досрочно, и вы не придумали ничего лучше, чем водить за нос своих клиентов. Вы прячетесь от мира в маленьком городке, где о вас никто ничего не знает, и подчиняетесь лесбиянке, которая изо всех сил старается жить, выглядеть и разговаривать как мужчина.

К тому времени я подскочил к нему и занес руку для удара, но Жанетт закричала: «Леммер!» – и Верних самодовольно улыбнулся.

– Вы прирожденный трус, мистер Леммер, – сказал он. – Как и ваш отец.

И тут я его ударил.

Он ударился о стекло и осел на пол.

Жанетт встала между нами и грубо оттолкнула меня.

– Оставь его! – приказала она.

– Я его убью!

– Нет, не убьешь! – Она схватила меня за воротник.

Верних вытер кровь с разбитых губ и медленно встал.

– Прежде чем вы продолжите, думаю, будет честно сказать, что все наши кабинеты оборудованы камерами видеонаблюдения. Возможно, вам захочется отключить камеру перед тем, как вы продолжите. Иначе все ваши действия будут напоминать хладнокровное убийство.

Не выпуская моего ворота, Жанетт обратилась к Верниху:

– Не будьте смешным. Сколько трупов на вашей совести? Четыре, пять, шесть? Давайте-ка посчитаем… Ваш партнер? Да, его гибель назвали «несчастным случаем в горах». Ему не понравилось убийство Машела, и вы от него избавились. Кроме того, супруги Леру, и Волхутер, и привратник…

– Ты пойдешь в тюрьму, – сказал я Верниху.

– До или после того, как ты забьешь меня до смерти?

– Обещаю, тебе дадут большой срок!

Его лоб прорезала глубокая складка.

– Вы и в самом деле так считаете, мистер Леммер? Вы правда так думаете?

– Да, я правда так думаю.

Он вытащил из кармана белоснежный носовой платок и вытер рот. Потом медленно подошел к своему трону и устало уселся в него.

– Мистер Леммер, существует небольшая трудность: доказательств нет.

Жанетт толкнула меня в кресло напротив Верниха.

– Доказательство сейчас сидит в камере полицейского управления в Худспрёйте, – сказал я.

Верних вздохнул:

– Сочувствую вашему скудоумию, мистер Леммер. Но тут уж ничего не поделаешь, это врожденное. Но ваша наивность меня изумляет. – Он посмотрел на Жанетт. – Садитесь, пожалуйста, мисс Лау. Мы не сможем вести переговоры, пока не успокоимся и не расслабимся.

– Вести переговоры? – спросила она.

– Совершенно верно. Но, прежде чем мы начнем, позвольте спросить – просто так, ради интереса. Как вы себе представляете дальнейший ход развития событий? Неужели вы искренне полагаете, будто Эрик добровольно расскажет полиции все?

– Квинтус, вчера ночью Каппис разливался соловьем!

– Отлично. Допустим, Каппис расскажет им все, что знает. Что дальше?

– Дальше они придут за вами.

– Мистер Леммер, меня с Капписом ничто не связывает. Ничего! Он не работает на меня; он не мой наемник. Он даже ни разу не был в этом здании. Его познания весьма ограниченны – ведь мы не дураки. Естественно, возможны и другие варианты. Например, можно передать в правоохранительные органы сведения о пестром жизненном пути Капписа. Тогда его показания будут рассмотрены в ином свете. Но, по моему мнению, есть более легкий путь. Мистер Леммер, мы живем в Африке, где у всего есть цена, в том числе и у правосудия. Особенно в некоторых провинциях. Где там у нас находится Худспрёйт? Насколько я помню, в Лимпопо… Что нам известно об основах нравственных принципов в Лимпопо?

– А прессу вы также намерены подкупить? – спросила Жанетт.

На его лице снова появилось прежнее добродушное выражение. Он улыбнулся, как будто ребенок задал остроумный, но глупый вопрос.

– Что же вы сообщите прессе, мисс Лау?

– Все.

– Ясно. Что ж, позвольте высказаться начистоту. Вы собираетесь рассказать журналистам невероятную историю, основанную на словах разнорабочего заповедника с расшатанной психикой, который к тому же находится в розыске. Его обвиняют в убийстве пятерых невинных чернокожих. Вдобавок вы надеетесь, что они воспользуются свидетельскими показаниями человека, который отсидел четыре года за убийство, совершенное в состоянии аффекта?

– За непредумышленное убийство, – поправила его Жанетт.

– Уверен, мисс Лау, журналисты учтут разницу.

– В этом году правительство намерено заново рассмотреть обстоятельства гибели Саморы Машела, – заявила Жанетт. Она не сдавалась, хотя, как и я, поняла, что в его словах есть рациональное зерно.

– А-ах! – протянул Верних. – Значит, если полиция и СМИ не помогут, вы обратитесь в правительство. А они поверят господам Леммеру и Леру? Несмотря на то, что через несколько недель пятьдесят один процент акций нашей компании перейдет в руки компании «Импукане», принадлежащей чернокожим? И в состав совета директоров войдут бывший министр АНК и три бывших губернатора провинций? Мисс Лау, я навел о вас справки. Вы – талантливая деловая женщина, несмотря на ваши отклонения. Уж от вас-то я никак не ожидал такой наивности.

– Я тебя достану, Квинтус! – сказал я.

– Мистер Леммер, у вас интересный способ мышления.

– Ты так думаешь?

– Вас нельзя упрекнуть в нелогичности. Вы инстинктивно и упорно ищете козла отпущения. И не видите третьего пути.

– Какого?

– Например, щедрых отступных.

– Ну-ка, послушаем, – сказал я.

Жанетт молча воззрилась на меня, но я ее проигнорировал.

– Мистер Леммер, я понимаю вашу тягу к восстановлению справедливости. Вам кажется, что с Якобусом Леру и его родными поступили в высшей степени несправедливо и кто-то должен за это заплатить. Я прав?

Я кивнул.

– Отлично. Полагаю, мы сумеем им помочь. По моим данным, мало кто сомневается в том, что Якобус повинен в убийстве деревенского колдуна. Но, допустим, мне удастся замять дело, и его не тронут. Будет ли это достойным возмещением?

– Да.

– А если я дам гарантии, что Леру может жить свободно, не боясь прошлого? Более того, я готов пользоваться услугами «Бронежилета» на регулярной основе и платить агентству, скажем, пятьдесят тысяч в месяц?

– Сто тысяч, – сказал я.

– Нет, – сказала Жанетт.

– Жанетт, погоди.

– Семьдесят пять тысяч, – сказал Верних.

– Через мой труп, – заявила Жанетт.

Я сделал вид, что не слышал ее слов:

– При одном условии. Вы ответите на мои вопросы.

Жанетт встала:

– Пошел ты, Леммер! Больше ты на меня не работаешь! – В ее голосе слышалось скорее разочарование, чем отвращение. Она подошла к двери, открыла ее и вышла.

– Я отвечу на ваши вопросы, – ответил Леммер, как будто Жанетт вообще не существовало.

– Извините, я сейчас, – сказал я и пошел за ней.

Луиза молча следила за мной взглядом, когда я шел через приемную. Я ей не подмигнул; слишком я спешил. В коридоре я увидел свою начальницу, которая решительно направлялась к лифтам.

– Жанетт! – позвал я, но она меня проигнорировала.

Я побежал за ней. Она яростно нажала кнопку вызова лифта. Дверцы кабины разъехались, и она вошла в кабину. Я успел вовремя и подставил ногу.

– Жанетт, послушай…

– Пошел ты, Леммер! Отпусти двери, иначе я тебя ударю!

Я никогда раньше не видел ее такой. Ее лицо искажала гримаса ярости.

Оставалось сделать только одно. Я схватил ее за рукав костюма от Армани и потащил из кабины, пока она не врезалась в меня. Она была в ярости. Я обнял ее и прижался губами к ее уху.

У меня хватило времени только на то, чтобы прошептать:

– Жанетт, у них везде микрофоны!

Она попыталась врезать мне коленом между ног, но я приготовился заранее: плотно свел ноги. Она изо всех сил ударила меня в пах. Я еще крепче прижал ее к себе. Жанетт отчаянно вырывалась. Она была сильная женщина, и она была в ярости. Опасное сочетание!

– Я не приму его поганое предложение, я его достану, только послушай меня, пожалуйста! Мы не можем себе позволить, чтобы они нас услышали! – в отчаянии прошептал я ей на ухо.

Мне показалось, она хочет вырваться, но она немного расслабилась и прошипела:

– Леммер, ради всего святого!

– Жанетт, у них каждый сантиметр утыкан микрофонами и видеокамерами. Этим надо воспользоваться!

– Как?

– Мне понадобится твоя помощь.

– А обязательно так крепко меня обнимать?

– Знаешь, мне это начинает нравиться.

Жанетт Лау не выдержала и расхохоталась.

Я вернулся в кабинет Верниха. Луиза была начеку; она сидела положив руки на колени. Она проводила меня неодобрительным взглядом.

Я сладко улыбнулся ей, но улыбка, как и подмигивание, не возымела успеха. Придется сменить тактику.

Квинтус Верних в кабинете разговаривал по телефону. Я услышал, как он говорит: «Мне надо идти», – а потом нажал отбой.

– Кажется, мистер Леммер, вы потеряли работу.

– Как думаете, Квинтус, может, мне подать на нее в суд?

Верних улыбнулся – одними губами:

– Я бы мог предложить вам работу, но, по-моему, наша взаимная неприязнь не будет идеальным основанием для тесного сотрудничества.

– Во всяком случае, я не обладаю достаточным интеллектуальным уровнем для корпоративного окружения.

– Туше! – сказал он.

Мы сидели напротив и мерили друг друга взглядами. Потом он глубоко вздохнул и спросил:

– Итак, на чем мы остановились?

Я попытался подсчитать, хватило ли Жанетт времени на то, что она должна была сделать.

– Квинтус, вы должны ответить на мои вопросы.

– За то, чего это стоит, – сказал он.