Текст книги "Телохранитель"

Автор книги: Деон Мейер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

44

Он трудился на шахтах Свазиленда, на отдаленных фермах, а один раз даже на плантации. Иногда просто прятался в горах и воровал еду, чтобы не умереть с голоду. Дважды он возвращался в Мозамбик, но там не было ни работы, ни средств к выживанию. Целых восемь лет Якобус каждый день проживал в страхе за свою жизнь. Постоянно оглядывался через плечо; он научился инстинктивно понимать, кто и когда сможет его выдать. Предателей он не винил. Если ты беден и голоден, живешь в богом забытой деревушке и у тебя жена и пятеро детей, которые все время просят есть, ты дорожишь каждым грошом. Ты входишь в пивную в Мбабане, а там один чудак задает вопросы, и ты рассказываешь ему о странном белом человеке, который работает рядом с тобой в золотодобывающей шахте. Он говорит на твоем языке и никогда не смеется.

В 1992 году во всех газетах написали о больших переменах в Южной Африке.

В нем затеплилась надежда.

Он выжидал еще два года, до марта девяносто четвертого, а потом взял деньги, которые давно откладывал, поехал в Мбабане и сделал себе пластическую операцию. В Булембу он купил пикап «ниссан» и фальшивый паспорт, переехал границу и горными дорогами выехал в Барбертон. Нашел в центре городка телефон-автомат, набрал домашний номер родителей, но, прежде чем его соединили, его накрыло волной страха.

Что, если…

Надо подождать выборов. Ждать! Он ждал восемь лет, что значат еще несколько месяцев?

Через неделю в одном баре он услыхал про Стефа Моллера и поехал в «Хёнингклип». И только когда он решил жениться на Мелани Лоттеринг, он понял, что время пришло. Он может снова увидеть родных.

Я знал, где они должны прятаться, чтобы видеть ворота и подъездную дорогу. Я знал, откуда они меня ждут.

Они разбились на пары, потому что так им проще.

Мне тоже.

Я подошел с запада, потому что они сосредоточились на севере, а один из пары смотрел на юг. В прибор ночного видения я увидел их обоих – метрах в пятидесяти от моего гнезда, на дереве, где я ждал Донни Бранка и Стефа Моллера.

Мне никогда не приходилось иметь дела со снайперской винтовкой «галил». Я не знал, на какое расстояние настроен прицел. Я подполз к ним на расстояние двухсот метров и занял позицию. Двигаясь очень медленно и осторожно, устроился по возможности удобнее и прицелился.

Ветра нет. Я поймал в прицел плечо того, кто смотрел на юг, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и нажал на спусковой крючок.

Ничего не произошло.

Я проверил предохранитель. Спущен. Потом я вспомнил, что это снайперская винтовка. У нее двухступенчатый спусковой крючок.

Я снова прицелился, вдохнул, выдохнул, нажал на спуск, нажал снова – и в ночной тишине прогремел выстрел. Я прицелился во второго – он подполз к напарнику. Когда в него вошла пуля, он дернулся.

И все стихло.

– Кто стрелял? – послышался голос Эрика.

Остались еще двое. Я не знал толком, где они находятся. Подозревал, что они на востоке – где-то за лиственным туннелем, в котором я беседовал с Донни Бранка. Я встал и затрусил туда, перебегая из одного укрытия в другое.

– Дейв, прием, Дейв! Кто стрелял? Ты что-нибудь видишь?

– Эрик, слышишь меня? – спросил я.

– Кто говорит, мать твою?

– Меня зовут Леммер, и я смотрю на тебя в прицел «галила».

Главное – все время разговаривать с ним. Говорящий человек ничего не слышит.

Он не ответил.

– Эрик, вы остались одни. А теперь объясни, почему мне не стоит нажимать на курок.

– Чего ты хочешь?

– Мне нужна информация.

Видеть их я не мог. Я стоял на двухколейной дороге между домом и воротами. Я водил стволом слева направо – медленно, но видеть их не мог. Еще дальше к востоку? Возможно.

– Какого рода информацию?

– У меня только два вопроса. Но, прежде чем отвечать, подумай хорошенько, потому что у тебя только одна попытка.

– Я тебя слушаю.

Я понимал, что он замышляет. Сейчас он подает знаки своему напарнику: смотри туда, смотри сюда. Их глаза ищут меня. Наверное, адреналин у них зашкаливает; они готовы стрелять.

– Бросьте оружие!

Я не мог продолжать их поиски. Если они меня заметят – вообще заметят движение, – они поймут, что я лгу.

– Я сказал, бросайте оружие!

– Ладно.

– Теперь вставайте!

Я ничего не видел. Они были ближе к воротам, чем я думал.

– Оба!

Я ждал. Тишина тянулась бесконечно.

– Что теперь? – спросил Эрик.

– Идите к дороге.

– К какой дороге?

– Дороге к дому.

– Ладно.

Но я ничего не увидел.

Неужели они поняли, что я блефую?

Я по-прежнему ни зги не видел.

Потом я различил шевеление – далеко внизу, на дороге.

– Мы на дороге!

– Идите к дому!

Они приближались, но были еще далеко, чтобы я различил их в темноте.

– Эрик, положи руки на голову!

Обе фигуры повиновались.

– Нет, не оба. Только Эрик!

Один из них опустил руки. Я подпустил их на сто метров, потом прицелился в бедро того, который не был Эриком. Я выстрелил, и он упал.

– Какого черта?!

– Ложись рядом с ним!

– Черт, Эрик, моя нога!

Я бежал, прячась за деревьями, к дороге – ближе к ним.

Второй стонал из-за ноги. Пятьдесят метров – потом я упал на живот на опушке и прицелился.

– Эрик, я истеку кровью!

– Заткнись, Каппис!

Теперь я ясно видел их. Эрик лежал рядом с Капписом.

– Ты бы лучше помог ему, – посоветовал я.

Эрик сел. Он сидел и смотрел на своего напарника.

– Помоги мне, Эрик!

Эрик сунул руку за пояс. Сначала мне показалось, что он собирается выхватить пистолет, но потом я увидел, что он расстегивает ремень.

– Господи, Каппис! – Он затянул ремень выше раны.

– Не помогает! – жалобным от страха голосом протянул Каппис.

– Лежи тихо, мать твою, я делаю все, что могу!

Эрик снял с себя рубашку и разорвал ее.

– Я же не врач какой-нибудь!

Он резкими движениями перевязал рану.

– Больше я ничего не могу сделать.

Каппис продолжал стонать.

– Настало время для ответов, – произнес я.

– Чего ты хочешь?

– У меня всего два вопроса. Отвечай быстро. Если будешь тянуть, я снова в него выстрелю. Только в другую ногу. Если ты мне солжешь, я выстрелю в тебя.

– Пожалуйста, не надо! – взмолился Каппис.

– Спрашивай, что хочешь!

– Считаю до трех. Если не ответишь, я выстрелю в него. Все в твоих руках.

– Спрашивай!

– Хорошо. Вопрос первый: на кого ты работаешь?

Он ответил не сразу.

– Раз.

– Гос-споди, Эрик!

– Два.

Ответ прокричал Каппис:

– «ЮКА»!

– Что это такое?

– Компания «Южный Крест авионикс». Авиационное электронное оборудование!

– Спасибо, – сказал я. – Теперь вопрос второй: кто отдал приказ убить Эмму Леру?

– О чем ты?

Эрик пытался выиграть время. Я выстрелил, нарочно целя рядом со стопой Капписа. Тот завопил от ужаса.

– Прошу вас, не надо! Это был Эрик!

– Каппис, мать твою, заткнись!

– Эрик, ты все прекрасно понимаешь!

– Слушай, – быстро сказал Эрик и посмотрел в мою сторону. – Приказ пришел сверху.

– Кто его отдал?

– Эрик, скажи ему!

– Раз, – сказал я.

Молчание.

– Два.

– Эрик, мать твою, скажи ему!

– Верних.

– Кто такой Верних?

– Квинтус Верних. Он председатель.

– Председатель чего?

– Совета директоров.

– Где он?

– Ты говорил, у тебя два вопроса.

– Я солгал.

Каппис опять застонал.

– Где он?

– Он живет в Стелленбоше! – закричал Каппис. – Адреса у нас нет!

– Кто были те трое, что напали на Эмму в Кейптауне?

– Каппис, заткнись!

– Эрик, Ванни и Франс.

– Мать твою, Каппис! Надо было оставить тебя истекать кровью, трус!

– А кто напал на нас на дороге?

– Они. Та троица.

– Это вы втолкнули Франка Волхутера в вольер ко львам?

– Да.

– Каппис, ты тоже там был!

– Я сидел в «джипе». Клянусь!

– Что вы взяли у Волхутера? Что он хотел показать Эмме?

– Фотографию.

– Какую фотографию?

– Старую. Коби и Эмма, когда Коби еще служил в армии.

– Вы пытали Эдвина Дибакване?

– Кто такой Эдвин Дибакване?

– Привратник из «Мололобе».

– Мы все там были. И Каппис тоже.

– А Эрик запустил к вам в дом змею.

Да, они явно закадычные дружки.

– Что вы делали позавчера в «джипе» на стоянке у больницы?

– Хотели поставить в твою машину датчик, но ты вышел раньше времени.

– Откуда вы узнали, какая машина моя?

– Взломали компьютерную базу Агентства проката бюджетных автомобилей.

– В машине Эммы есть электронный навигатор?

– Да.

– Почему вы так долго ждали, прежде чем напали на нас?

– Мы не думали, что она что-нибудь найдет, – сказал Эрик.

– А потом она получила письмо.

– Да.

Я медленно встал. «Галил» я положил на землю.

– Эрик! – крикнул я. – Можешь встать.

– Ты меня пристрелишь.

– Нет, – сказал я. – Я не собираюсь тебя пристрелить.

Коби досказал мне последнюю часть своей истории под деревом в «Хёнингклипе». Он говорил монотонно, хрипло и устало. Иногда ему приходилось останавливаться, чтобы взять себя в руки. Потом он просто сидел, опустив плечи и уронив голову на грудь, и медленно дышал, восстанавливая силы.

– Я был так осторожен, – сказал он. – Я беспокоился не только за них. Я понимал, что́ это может для них означать. Моя мать все эти годы считала меня мертвым, и вдруг оказывается, что я жив. Это могло…

Он замолчал и сделал пять-шесть вдохов-выдохов, прежде чем смог продолжать.

– Я не хотел звонить по телефону. Я не знал, продолжают ли они еще прослушивать линию – ведь прошло столько лет. Поэтому сначала я решил пойти на работу к отцу. Я приехал туда и сказал, что хочу его видеть, но мне ответили, что его нет на месте, он в отпуске – и потом, сейчас у них все равно нет вакансий.

Я объяснил, что не ищу работу, что я его родственник. А секретарша посмотрела на меня и спросила: «Родственник?» – как будто подозревала меня во лжи. Я спросил, когда он возвращается, и она сказала: через две недели. Я спросил, где он, но она ответила, что такого рода сведения не дает. Я попросил кое-что передать ему по телефону, но секретарша была непреклонна: мистер, он в отпуске, мы его не беспокоим.

Тогда я спросил, работает ли еще Альта, и она удивилась: какая Альта? Альта Блумерс. Девушка ответила, что никто с таким именем здесь не работает. Я сказал, что Альта Блумерс была личным секретарем мистера Леру, но она ответила: последние пять лет личным секретарем у мистера Леру служит миссис Дейвел. Потом она извинилась, сказала, что ей надо ответить на звонок, и повторила, что мистер Леру вернется через две недели.

Я спросил, не у себя ли они дома, но секретарша ответила: она очень спешит; нет, они не дома, извините, мистер. Я совсем растерялся. Повернулся и ушел. А потом я совершил огромную, огромную глупость.

Якобус снял номер в гостинице в Рандбурге, в нескольких километрах от родного дома, и весь остаток дня лежал в постели и думал. Потом он встал и позвонил домой – проверить, не там ли родители.

Он услышал на автоответчике голос матери: «Мы не можем ответить. Попробуйте позвонить нам на сотовый по номеру…» Он положил трубку и, дрожа, сел на кровать, потому что услышал мамин голос впервые за многие годы, и он звучал как всегда, как если бы они расстались только вчера.

Он звонил еще несколько раз, пока не запомнил наизусть номер сотового телефона. Его так и подмывало позвонить; он уговаривал себя, что сотовый телефон невозможно прослушать, потому что это беспроводная связь и в нем нет места для жучков. Если он будет осторожен, если он просто спросит, где они, им ничто не грозит. Он притворится кем-то другим.

– Я не спал. Всю ночь я думал о том, что им скажу. Я все подготовил. Полистал справочник, подобрал название одной сталелитейной компании. Я решил назваться Ван дер Мерве из компании «Бенони стил» – как будто мне нужно обсудить с отцом какие-то дела. Попутно можно будет выяснить, когда они возвращаются в город.

Я позвонил наутро, в девять. К телефону подошла мать. Она сказала:

– Говорит Сара Леру. Доброе утро.

Мне хотелось заплакать. Мне хотелось сказать: «Доброе утро, мама… Мамочка!» Она сказала: «Алло!» – и я ответил:

– Доброе утро, мадам, будьте добры, позовите, пожалуйста, Йохана Леру.

Она молчала, и я сказал:

– Алло… Миссис Леру!

И вдруг мама воскликнула:

– Господи, Якобус!

И я не выдержал. Мама узнала меня, хотя прошло столько лет! Она сразу поняла, что это я. Я заплакал, я ничего не мог с собой поделать, и все повторял: «Мама», – а она отвечала:

– Сынок, сыночек!

Но потом я ужасно испугался, выключил телефон, собрал вещи и вышел.

На следующий день я купил себе мобильник и снова позвонил ей. Но мне ответил незнакомый мужской голос – полицейский из Уиллоумора. Вот что я услышал:

– Нам очень жаль, сэр, миссис Леру погибла. И она, и мистер Леру разбились на машине на шоссе номер девять, не доезжая Пердепорта.

45

За свою жизнь я повидал немало парней типа Эрика.

Они растут в самых обычных, средних семьях, но выделяются среди сверстников ростом и силой. В школе они оказываются как бы на ничейной территории – не входят ни в компании «ботаников», ни в банды полных придурков. Они могут выделиться из толпы, отличиться единственным способом: запугивая и избивая более слабых. Вот почему такие дети часто травят и унижают одноклассников.

С возрастом до них доходит, что в мире взрослых подобные методы не помогут. Поэтому они поступают в полицию или в армию, где их недостатки компенсируются формой. Они становятся фанатами оружия, поняв, какую власть оно дает своему владельцу. Постепенно разочаровываются в службе – у военных и полицейских зарплата низкая, а работать приходится много. Поскольку умом они не блещут и не обладают обширными связями, их не продвигают по службе. Через четыре-пять лет они переходят в частный сектор, но обожают рассказывать о том, какими они в свое время были крутыми вояками. Сослуживцам и знакомым приходится выслушивать бесконечные истории об их бесстрашии, крутизне и силе, о том, скольких парней они избили и скольких замочили.

Они очень уверены в себе; собравшись в группы по пять-шесть человек, они могут нападать на женщин, мучить чернокожих охранников и загонять пожилых экологов в клетку со львом. Такие, как Эрик, ничего не боятся – они искренне верят в то, что все вопросы можно решить силой. Точнее, насилием.

Но отнимите у них пушки, и они ничто.

Я двинулся ему навстречу. Крупный, крепко сбитый малый. Я ударил его по лицу. Он упал, но сразу встал.

– Я тебя убью, – проговорил он, хорохорясь. Он принял боевую стойку: поднял кулаки, опустил голову и набычился. Замахнулся правой. Я легко заблокировал удар и тыльной стороной ладони ударил по лицу.

Эрику не хотелось признавать поражение. Он отскочил назад и снова принял боевую стойку. Потом снова ринулся в атаку – только на сей раз он был осторожнее. Два, три левых в корпус. Я намеренно пропустил удары – все равно они были несильными. Эрик приободрился. Я заранее знал, что будет дальше. Он планировал отправить меня в сокрушительный нокаут. Отвел плечо назад, замахнулся…

Он неплохо двигался; кроме того, он нарочно не смотрел мне в глаза, не желая выдавать своих намерений – видимо, в ранней юности он несколько лет занимался боксом. Удар пришелся в голову; я нарочно раскрылся, чтобы быстрее попасть в параллельный мир – туда, где останавливается время. Где все исчезает, где ты ничего не слышишь и видишь только красно-серую пелену. И неясные очертания фигуры, которую ты хочешь уничтожить всеми фибрами души.

Я подогнал «джип», затащил в него Капписа и Эрика и подвез их к дому. Привязал обоих к кроватям рыболовной леской, обнаруженной в багажнике «прадо», среди более сложного оборудования. Там были радиоприемники и непонятные коробки с жидкокристаллическими дисплеями, выключатели, ноутбуки, наушники, микрофоны и антенны, удлинители и инструменты. Интересно, не с помощью ли этих штучек они прослушивали наши разговоры. На одной коробке было написано: «Спутниковые навигаторы GPS».

Обездвижив Капписа, я осмотрел его рану. Жить будет, хотя в марафонских забегах участвовать не сможет. Каппис молча следил за мной, испуганно хлопая глазами.

Выживет ли Эрик, я не знал. Да мне, в общем, было это безразлично.

Покончив с Эриком и Капписом, я снял с себя окровавленную одежду и принял ванну.

Взял свою спортивную сумку и на «джипе» поехал к лесничеству, оставил «джип» у сторожки и пересел в «ниссан». В начале первого ночи я взял курс на Нелспрёйт.

На стоянке перед больницей Саусмед я позвонил Жанетт Лау. Скорее всего, я ее разбудил, но она не подала виду.

– Я нашел их, – сказал я.

– Нашел?

– Четверо мертвы. Двое в тяжелом состоянии.

– Господи, Леммер!

– Жанетт, дело еще не кончено. Завтра мне надо ехать в Кейптаун.

– Зачем?

– Мне нужен адрес некоего Квинтуса Верниха. Председателя совета директоров компании «Южный Крест авионикс». Он живет в Стелленбоше.

– Мать твою! – сказала Жанетт Лау.

– Ты что, его знаешь?

– Господи… Неужели он тоже тут замешан?

– Жанетт, у меня нет времени. Я все тебе расскажу, но не сейчас. Откуда ты знаешь Верниха?

– Познакомилась с ним, когда проводила презентацию наших услуг в «Южном Кресте». Расстилалась перед ним два часа, а эта сволочь сказала: нет, спасибо, они вполне обходятся своими силами.

– Больше не обойдутся. Что еще?

– Перед презентацией я постаралась побольше о них разузнать; кроме того, взяла у них рекламные буклеты, но это было несколько месяцев назад. Дай-ка вспомнить… Если я не ошибаюсь, они сделали себе имя на новых системах для истребителя «Мираж». Их реклама где-то у меня валяется… Я проверю.

– Пожалуйста, узнай адрес Верниха. А для меня достань билет на самолет.

– Хорошо. – Помолчав, Жанетт осведомилась: – Когда ты последний раз спал?

– Не помню. Позавчера, кажется. Я в больнице. Сейчас немножко подремлю.

– Хорошая мысль. Кстати, ты интересовался Стефом Моллером.

– Да.

– Я кое-что выяснила. Но разумеется, никаких официальных сведений у меня нет, в основном слухи и домыслы. Ты ничего не сможешь доказать.

– Мне не нужны доказательства. Все равно он тут ни при чем.

– Значит, ты никогда не слыхал о фирме «Фрама интертрейдинг»?

– Никогда.

– Не стану утомлять тебя лишними подробностями, но в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века наши военные активно торговали слоновой костью, для чего и была создана «Фрама». Прибыли были огромными, порядка сотен миллионов рандов. В 1996 году комиссия Кумлебена расследовала все дело; в отчете написали, что речь идет о коррупции на самом высшем уровне. Но, как ты можешь догадаться, никто не хотел показывать пальцами. Одно из имен, которые упоминались в связи с тем делом, – Стефанус Лодевикус Моллер. Он был аудитором «Фрамы». Именно он переводил деньги.

Я был так измучен, что подробности до меня просто не доходили.

– Ты меня слушаешь? – спросила Жанетт.

– Я поражен.

– Да, Леммер. Проклятая страна! А сейчас иди и выспись. Я перезвоню тебе завтра.

– Спасибо, Жанетт.

– Да, кстати, пока не забыла! – воскликнула она.

– Что?

– Ты не можешь пронести «глок» на борт самолета!

– Ах да, а я и не подумал.

– Оставь его Фиктеру. А здесь я раздобуду для тебя что-нибудь другое.

Я взял сумку и пошел в больницу. Би-Джей Фиктер дежурил в ночную смену. Он выглядел свежим и бодрым и убрал руку с пистолета, только увидев, что это я. Напротив него мирно спал полицейский-констебль.

– Ах, мой дорогой, как мило ты выглядишь! – сказал он.

– А ведь я еще не наложил макияж. Новости есть?

Фиктер покачал головой.

– Угроза почти устранена. Я специально пришел, чтобы сообщить тебе. Дело еще не кончено, но сегодня ночью тебя вряд ли побеспокоят.

– Ты нашел их!

– Да.

– Спасибо за то, что оповестил друзей о вечеринке.

– Я знаю, ты не любитель вечеринок. У тебя такой домашний вид.

– Ах, все мы носим маски. Что ты намерен делать сейчас?

– Отосплюсь на диване в номере для особо почетных гостей. Я просто хотел… – Я махнул в сторону палаты Эммы.

Джей-Би ничего не сказал, только ухмыльнулся.

Чернокожая ночная медсестра узнала меня. Она кивнула: мне можно войти.

Я открыл дверь и подошел к ее постели. Эмма лежала на спине, как раньше. Я посмотрел на нее и почувствовал, как меня охватывает огромная усталость. Я сел и накрыл ее руку своей.

– Эмма, я нашел Якобуса!

Ее дыхание было глубоким и мирным.

– Он очень по тебе скучает. Он скоро приедет к тебе – может быть, уже завтра. Когда тебе станет лучше, ты сможешь его увидеть. Значит, выздоравливай скорее.

Нельзя доверять себе, если ты не спал сорок часов. В голове настоящая буря, чувства тебя обманывают, и ты живешь в мире, где вымыслы и явь неразличимы. Наверное, мне просто показалось, почудилось, что рука Эммы едва заметно дрогнула в моей руке…

Винсент-Пего Машего приехал в реабилитационный центр «Могале» летом 2003 года. Вечером он гулял между вольерами и вдруг увидел человека в клетке ушастого грифа, и сердце у него в груди остановилось.

Человек стоял на четвереньках и убирал с пола испражнения. Пего молча смотрел на него. Это было как сон – нереально и непонятно.

Потом человек поднял голову, и Пего окончательно убедился в том, что перед ним Якобус Леру.

Якобус встал, и гриф расправил огромные крылья. Они крепко обнялись – молча. Прошло семнадцать лет с тех пор, как их пути разошлись в безымянной мозамбикской деревушке. Якобус поспешно отвел Пего в свой домик. Он очень боялся, что кто-нибудь их увидит, и тогда Пего может пострадать.

Они рассказали друг другу о том, чем занимались все эти годы. Пего еще полгода оставался в Мозамбике, а потом вернулся домой, к своим. Да, за время его отсутствия два раза приходили какие-то белые, которые спрашивали о нем.

Пего очень боялся. Он не смел рассказать всего даже своим родным, боясь, что кто-нибудь где-нибудь проговорится. У него много родни, и никто не выдал его бурам. Буры не должны были узнать, что он вернулся. Поэтому он вынужден был отказаться от имени Пего. Отныне его называли только Винсентом, и он смог начать новую жизнь.

Больше буры его не разыскивали. Наверное, решили, что его можно не бояться. Кто поверит простому мапулана, который рассказывает об огнях и кабелях в заповеднике, о том, что в него стреляли и жгли раскаленным прутом?

Только в конце 1987 года он устроился на работу в частный туристический комплекс официантом. Скоро владелец понял, что он хорошо знает вельд, и перевел его в помощники гида. В 1990 году он женился на Венолии Лебиане, а в 1995 году увидел объявление, вывешенное управлением национальных парков Лимпопо. Им требовались чернокожие со средним образованием, которые хотели бы получить профессию охранника в провинциальных заповедниках. Специальной подготовки у него не было, но он все равно отправился в Полокване. Объяснил, что знания у него чисто практические, а не книжные. Никаких дипломов у него нет, но, может, ему дадут попробовать?

Ему дали возможность показать себя, потому что желающих на эту работу было мало. Жители Лимпопо стремились работать в городе, а не в вельде. Так Винсент Машего стал егерем. Постепенно он дослужился до старшего егеря заказника «Таламати» на территории Национального парка «Маньелети», граничащего с парком Крюгера.

Потом Якобус рассказал о себе. Он часто срывался и плакал, а Пего утешал друга. Он сказал, что обязан Якобусу жизнью. И он ему поможет.

Якобус ответил, что Пего ничего не сможет поделать.

Кто знает? Рано или поздно…

В последующие годы они виделись урывками. Иногда Якобус тайно ездил в «Маньелети» и сидел с Пего у костра. Почти совсем как в старые добрые времена, когда они беседовали о вельде и о животных. Только сейчас они говорили об опасностях, грозящих природе, о ширящейся застройке, о земельных исках местных жителей, о браконьерах, которые охотятся за рогами носорогов и головами грифов, о жадности, которая не ведает ни цвета кожи, ни расы.

Браконьеры убивали все больше редких птиц, и Якобус Леру не выдержал. В тот день чаша его терпения переполнилась. Он смотрел на отравленных грифов, и в нем вскипала ярость. Эти великолепные создания, которых он выхаживал в «Могале», эти красивые птицы, которые всего несколько часов назад парили в воздухе, расправив огромные крылья, словно напомнили ему о его собственной сломанной жизни. Он схватил ружье и побежал к хижине сангома. Там он их и нашел – и браконьеров, и птиц. На полу валялись тупые ножи, которыми они отделяли головы, кучки денег и целлофановые пакеты. И вот в порыве гнева, охваченный ненавистью, он застрелил всех четверых. И убежал в вельд.

Только три часа спустя пришел он в себя. Понял, что натворил. Якобус бежал к Пего, который спрятал его и обещал помочь, потому что его жена, Венолия, служила в полиции Худспрёйта. Она сразу узнает, если Якобуса объявят в розыск.

Венолия Машего была в кабинете вместе с Джеком Патуди, когда из Кейптауна позвонила какая-то женщина и спросила, не может ли Коби де Виллирс оказаться Якобусом Леру. Пего сразу догадался, что звонила сестра Якобуса. Он разыскал номер Эммы и позвонил ей, потому что хотел вернуть Якобусу долг, спасая его сестру. Но в зарослях «Маньелети» сигнал мобильного телефона был слабым, и он не знал, услышала ли его Эмма.

Узнав о том, что Пего звонил Эмме, Якобус страшно разозлился. Так разозлился, что ночью ушел и отправился к Стефу Моллеру. Но после гибели Франка Волхутера Якобус все же позвонил Пего и сказал, что он был не прав. Они должны предупредить Эмму и увезти ее.

Пего написал записку и передал ее привратнику Эдвину Дибакване. Но было уже поздно.