Текст книги "Ревизия (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Я так понимаю, – хрипло, но уже с достоинством произнес англичанин, глядя мне прямо в глаза, – то, что вы собираетесь мне предложить, напрямую сопряжено с колоссальным риском для моей жизни?

– Ну а как иначе, мой милый друг, который еще недавно так страстно жаждал меня убить? – я расплылся в широкой, совершенно елейной, ласковой улыбке, от которой в полумраке каземата стало как-то особенно жутко.

Мое откровенное куражество и эта улыбка мгновенно сбили с толку только начавшего трезво соображать Кардигана. Он напрягся, словно ожидая удара хлыстом. Я внутренне вздохнул. Пора прекращать давить. Сейчас наступал тот редкий и тонкий момент переговоров, когда мне нужно было не подавленное ничтожество, а человек с предельно ясным, холодным умом. Человек, который должен был впитать и понять каждую каплю смертельно опасной информации, которую я собирался ему доверить.

– Вам знакомы принципы работы… скажем, Южно-морской компании? – спросил я, непринуждённо прислонившись к сырой стене. – Та самая, что надувала мыльные пузыри акций, пока весь Лондон не помешался на мании богатства?

Кардиган медленно кивнул, в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с изумлением.

– Компания Южных морей. Да. Величайший обман века. Вы хотите… повторить этот трюк?

– Не повторить. Усовершенствовать, – поправил я.

Глава 21

Петропавловская крепость.

10 февраля 1725 года.

Все та же сырость, все то же нарастающее чувство обреченности от четырех стен. Эти капли конденсата, медленно сползающие по стене и капающие на голову. Можно очень быстро сойти с ума. Понятно, что при проектировке крепости о таких вот моментах никто и не задумывался. Но помещение давило на психику похлеще физических пыток. Особенно, если это надолго.

– Да, признаться, я полагал, что в ближайшее время меня просто убьют… – хрипло выдохнул Кардиган, не сводя взгляда с моих глаз. В его голосе промелькнула тень обреченности. – Убьют и все…

– По справедливости и за доказанные преступные деяния вас казнят. Убить – это про другое… казнят, – мягко, но с нажимом на последнее слово поправил я. – Убийство – это в подворотне. У нас здесь, сэр Эдвард, всё-таки государство. Но давайте оставим лирику и перейдем к делу.

Я подался вперед, положив тяжелые ладони на колени.

– Знаете ли вы, что такое «финансовая пирамида»?

Вопрос прозвучал настолько дико и неуместно под каменными сводами пыточной, что Кардиган на секунду застыл, недоуменно моргнув. Египтомания в Европе еще не началась, до походов Наполеона оставался почти век, но, к моему легкому удивлению, британец оказался человеком весьма образованным. Пусть он ничего не слышал о гробницах фараонов, но законы геометрии и математики знал твердо.

– Геометрическая фигура? – осторожно уточнил он, видимо, пытаясь понять, не является ли это названием какой-нибудь новой, особо изощренной московитской пытки.

– Замечательно! – я искренне улыбнулся и откинулся на спинку стула. – Раз вы дружите с математикой, нам будет гораздо проще общаться на универсальном языке цифр. Итак, представьте себе пирамиду, на самой вершине которой стоите лично вы. Разумеется, если согласитесь участвовать в том крайне рискованном, но беспрецедентно прибыльном предприятии, которое я хочу вам предложить. Ну и деле, которое спасет вашу жизнь.

– Или лишь продлит ее…

– Может и так. Но это будет такой отрезок яркой жизни, что порой стоит ради него рискнуть всем, – сказал я. – Но давайте все же перейдем к делу. Будет уже вам о смерти. Я предлагаю вам целую жизнь!

Далее я, скрупулезно, выверяя каждое слово, словно университетский профессор, втолковывающий базис нерадивому студенту, начал объяснять Кардигану механику классической схемы Понци. Того самого финансового пылесоса, который в моем родном времени ломал судьбы миллионов, а здесь, в восемнадцатом веке, должен был стать моим личным оружием массового поражения.

Сработает? Обязательно. Я изучал феномен «МММ», других финансовых пирамид. До безумия все было просто. Реклама только нужна. Но в Англии это сделать не так и сложно. Там уже должна быть возможность проплачивать статьи. Ну и слухи, нужные слова в порту, в трактирах…

– … на свет появляются красивые бумажки, – я неторопливо запустил руку во внутренний карман сюртука и извлек плотный, хрустящий лист бумаги с вензелями, специально отпечатанный накануне. В свете факела он выглядел чужеродно, как артефакт из другого мира. – Векселя. Облигации. Долговые расписки – называйте как хотите. Вы начинаете их продавать. Сперва в дело вступают ваши доверенные агенты. Они пускают правильные слухи в кофейнях лондонского Сити, публикуют платные заметки в газетах. Вы обещаете джентльменам немыслимые дивиденды. Знаете же что такое «дивиденды»? Не жалкие пять процентов годовых, а, скажем, тридцать. Или сорок.

Глаза Кардигана сузились. Зажатый в руке кусок хлеба был окончательно забыт. Шестеренки в голове британского шпиона закрутились с бешеной скоростью. Он согласится. Не сразу, еще подумает о том, как обмануть и меня с этой идеей. Но согласится. Выхода же нет… живого выхода. Мертвое тело выход найдет, помогут те, кто вперед ногами выносить станет.

– … а потом… собрать все деньги лондонских глупцов и исчезнуть? – в его сиплом голосе вдруг прорезался неподдельный, почти профессиональный азарт.

Надо сказать, что я не изобретал велосипед. В Европе уже пахло подобными аферами. В Голландии не так давно отгремела тюльпановая лихорадка, когда за луковицу цветка отдавали целые состояния, пока рынок не рухнул, оставив бюргеров с гниющими растениями вместо золота.

В самой Англии вот-вот должен был надуться пузырь Компании Южных Морей. Но я предлагал нечто совершенно иное – чистую, кристально ясную, циничную структуру без всякого реального актива.

– Получается… – Кардиган чуть подался вперед, цепи на его запястьях тихо звякнули. – Получается, тому, кто всё это провернет, нужно будет честно выплатить первые проценты самым первым вкладчикам? Чтобы они разнесли весть о своем богатстве. А выплату эту сделать за счет денег тех идиотов, которые прибегут следом?

– Бинго. Ты всё правильно понял, мой английский друг, Эдвард, – я перешел на «ты», фиксируя нашу новую криминальную близость, скованную одной аферой. – На словах всё звучит затейливо и просто. Но такую операцию нужно готовить долго и филигранно. Нужна команда, которая не сдаст. Армия клерков, которых будут использовать втемную – они до самого конца не должны понимать, что продают воздух. Потребуется своя, пусть и небольшая, служба безопасности из отбитых, но верных людей. И главное – первоначальный капитал для создания иллюзии роскоши и выплат первым клиентам. Думаю, шестьдесят тридцать, а то и восемьдесят тысяч фунтов стерлингов.

Кардиган судорожно сглотнул. Для начала восемнадцатого века это была сумма колоссальная, астрономическая. На такие деньги можно было построить отличный линейный корабль. Два корабля.

– Если ты работаешь на меня, эту сумму я тебе обеспечу, – ровным тоном добил я. – Мало того, мы подберем тебе охрану. Это не предложение, а условие. И да, за тобой будут пристально следить.

Лицо англичанина побледнело, вернув землистый оттенок. Азарт резко сменился леденящим страхом.

– Да куда же мне потом бежать, если я проверну такую аферу в самом сердце Лондона⁈ – почти в отчаянии воскликнул он. – Представители Ост-Индской компании и короны разорвут меня на куски! Они достанут меня на краю света. Поверьте, Ваше Величество, их методы дознания и казни заставят ваши извращенные московитские фантазии выглядеть детскими шалостями!

Я молчал, внимательно изучая его реакцию. Внутри меня включился холодный калькулятор аудитора. Мне не понравилось, как быстро он ухватился за идею. Могло сложиться впечатление, что он уже прикидывает, как кинуть русского царя на стартовые сорок тысяч и раствориться в Европе.

– Я думаю, ты, как человек неглупый, понимаешь одну вещь, – медленно произнес я, чеканя каждое слово. – Если тебя поймают, никто в Лондоне даже не рассмеется, услышав, что всё это придумал и профинансировал сам русский царь. Это звучит как бред сумасшедшего. Россия, естественно, официально откажется от любого знакомства с тобой. Но… – я сделал театральную паузу, – когда всё рухнет, мы обеспечим тебе коридор. Мы примем тебя здесь. Будешь жить у нас тихо, спокойно и очень сыто. А когда шум уляжется, я, так уж и быть, пожалую тебе какое-нибудь прибыльное мануфактурное дело или поместье. Если, конечно, твоя доля будет достаточно весомой. Да и хватит в России чем тебе заниматься.

– Тридцать долей от итогового куша! – вдруг жестко, почти нагло выпалил Кардиган. Удивительная метаморфоза: только что он трясся от страха перед английской петлей, а теперь в нем проснулся бульдог, учуявший запах миллионов.

– Пятнадцать, – я отрубил так резко, что пламя факела дернулось. Мой взгляд стал тяжелым. – Пятнадцать долей, и ни пенни больше. Ты приходишь на всё готовое. Мои деньги, моя идея, моя защита. И поверь, эти пятнадцать процентов станут золотой горой.

Я встал, возвышаясь над ним, и накинул на плечи камзол.

– Я полагаю, что сворачивать дело и бежать, пока на руках не окажется хотя бы три миллиона фунтов стерлингов из карманов лондонской знати, нет никакого смысла. Вот и посчитай свои пятнадцать процентов, Эдвард. По меркам ваших лордов ты, может, и не станешь ровней королю, но точно купишь себе жизнь, о которой даже не мечтал.

Я развернулся к выходу, бросив через плечо последний, самый важный совет:

– Главное, Кардиган, следи, чтобы жадность не пожрала тебя изнутри. Твоя главная задача – не упустить тот самый момент, за секунду до краха, когда нужно забирать кассу и бежать. Опоздаешь на день – и тебя вздернут на Тауэрском мосту. Подумай об этом за ужином.

– Я еще не согласился, – Кардиган вскинул подбородок, тщетно пытаясь придать своей измученной фигуре позу независимого британского лорда. Впрочем, с куском недоеденного мяса в руке это выглядело жалко. – Мне нужно подумать. И я попросил бы вас, Ваше Императорское Величество, более подробно рассказать, что это за зверь такой – ваша «пирамида». Уж больно интересно звучит.

Я медленно обернулся. Мои сапоги гулко скрипнули по каменному полу.

– Альтернативу твоему «не согласию», полагаю, ты осознаешь предельно ясно, – мой голос лишился всяких эмоций, став сухим и безжизненным, как протокол вскрытия. – Ты отсюда просто не выйдешь. Никогда. Твои кости сгниют под Невой. Так что – думай. Но учти: даже если у тебя в Лондоне в итоге ничего не выгорит и всё рухнет раньше времени, у тебя будет минимум год, а то и полтора, чтобы пожить вольно, дерзко и сказочно богато. За чужой счет.

Я снова подошел к столу, налил себе в кубок немного воды и сделал глоток, не сводя глаз с узника.

– Но я всё-таки рассчитываю, что ты человек разумный, Эдвард. И захочешь жить так же богато и после того, как мы с тобой обчистим лондонский Сити. А там, глядишь, если проявишь талант, станешь первым в России официальным банкиром. То, что я собираюсь тебе изложить, опережает свое время лет на сто. В мире сейчас от силы два человека до конца понимают механику подобных финансовых манипуляций. И один из них стоит перед тобой. Второй… – ты через час с лишним, как я изложу тебе систему.

Я снова опустился на скрипучий стул, и в сыром полумраке каземата начался самый сюрреалистичный урок экономики в истории человечества.

Я чертил пальцем по влажному дереву стола невидимые графики. Я рассказывал, как нужно выстраивать сеть агентов, каких людей привлекать в первую очередь – жадных до легких денег аристократов, вдов с наследством, тщеславных купцов. Я объяснял, как пускать пыль в глаза, как арендовать самый роскошный особняк в Лондоне, чтобы один только его вид внушал доверие инвесторам.

И пока я говорил, я, как опытный управленец, обязанный быть еще и психологом, включивший все свои профессиональные радары, внимательнейшим образом следил за Кардиганом. Я читал его язык тела, ловил микровыражения лица, прислушиваясь к внутреннему звоночку.

Сначала в его глазах читался скепсис матерого шпиона, подозревающего ловушку. Но по мере того, как я разворачивал перед ним чертежи этой грандиозной аферы – махинации, которую в моем времени будут изучать во всех учебниках макроэкономики как величайшую из схем, – его лицо начало меняться.

Бледность отступила, на впалых щеках вспыхнул лихорадочный румянец. К концу моего рассказа Кардиган буквально светился изнутри. В его взгляде появился тот самый фанатичный, почти безумный блеск истинного дельца. Без этого блеска, без этой абсолютной веры в собственную ложь невозможно продавать воздух. Пациент был готов.

– А теперь – самое главное. Легенда, – я подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Под что именно мы будем собирать деньги? Под золотодобычу в России.

Кардиган перестал дышать.

– О том, что ты был задействован в покушении на меня, знают лишь верные мне псы. Для остального мира этого не было, – продолжил я чеканить слова. – На официальном уровне всё будет выглядеть иначе. В ближайшее время тебя отмоют, оденут в шелка и публично, с почестями примут в моем дворце. Затем начнется суета. Мы организуем беспрецедентное копошение вокруг Архангельска. Пустим слух, что там, на северах, открыты неисчерпаемые золотые жилы. И… алмазы с кулак. Туда пойдут подводы с усиленной охраной. А потом ты вернешься в Англию. И не с пустыми руками. С тобой поедет настоящее золото. Слитки с двуглавым орлом, самородки, немного алмазов. Неопровержимое доказательство того, что Россия буквально трещит от несметных богатств.

– Дозволите сказать то, за что я мог бы быть казненным дважды?

– Мы вдвоем, Эдвард, – сказал я, хотя был уверен, что Корней стоит прямо у дверей и все слышит. Но он охрана, ему положено. – Говори, чего уж.

– Таинственная, великая Россия, которая не прожила бы и года, если бы не на золоте существовала, что прямо под ногами. Дураки управляют, варвары, потому…

– Я тебя сейчас сам забью своими руками, Эдвард, – перебил я. – Но посыл ты уловил правильно. Когда будешь пить виски в компании лордов, говори об этом.

– Виски? – спросил почему-то он.

– Скорее всего. Если получится сделать хороший виски до твоего убытия, я хотел бы использовать тебя и в этом направлении. Ряд алкогольных напитков отправятся с тобой. Приучи хоть кого пить привезенное, чтобы заказы пошли сразу же, – сказал я.

Я видел, как у британца дрожат ноздри. Он уже мысленно раскладывал эти слитки на столах лондонских банкиров.

На самом деле, я только что грифелем нарисовал и начертил в отдельности детали самогонного аппарата. Достаточно продвинутого для кустарного производства в будущем, но для этого времени… Да не знаю. В России таких нет. А что есть в Англии или в Шотландии, понятия не имею.

Но в чем я немного разбираюсь – так в самогоноварении, производстве дистиллята. У меня даже был свой завод… Ну как завод. Небольшой амбар, с большим аппаратом, с помощью которого я производил разный алкоголь. Экспериментировал, повторял уже состоявшиеся марки.

Почти не пил сам, может только дегустировал. Но вот все мое окружение и думать забыло, что в магазин нужно сходить за выпивкой. Еще два бара покупали задорого мои напитки, убеждая гостей, что это фишка заведения и они сами производят.

Прям ностальгия взяла. Вот такое хобби было… Но нужно уже заканчивать этот разговор.

– В Лондоне ты заявишь, – мой голос стал вкрадчивым, я вкладывал в его голову нужные формулировки, – что русский царь, то есть я, осознав свою изоляцию, едва ли не со слезами на глазах ищет дружбы с Англией. И в знак этой мольбы о потеплении отношений я передал лично тебе эксклюзивную концессию на разработку гигантских золотоносных рудников. А еще и рецепты и устройство производства всех тех напитков, что ты повезешь.

Кардиган хищно оскалился. Эта сказка идеально ложилась на британское тщеславие. Они с радостью поверят, что дикий московит ползает перед ними на коленях, предлагая золото за политическую благосклонность.

– И ты объявишь подписку, – закончил я. – Ты начнешь собирать миллионы фунтов стерлингов, чтобы нанять и привезти в Россию лучшие кадры: рудознатцев, горных инженеров, геологов, начальников приисков, профессиональную охрану. Тех, кто это золото и будет прямо руками загребать и собирать в телеги. Ври… сильно ври, но убедительно.

В этот момент я откинулся назад, позволив себе короткую, жесткую усмешку. Моя комбинация была многослойной, как дамасская сталь. Я собирался убить даже не двух, и не трех зайцев.

Первый – выкачать из Англии колоссальные капиталы, обескровив их зарождающуюся промышленность.

Второй – спровоцировать первую в мире искусственную золотую лихорадку.

Но был и третий, может и самый главный. Мне нужны были люди. Специалисты. Когда эта огромная когорта британских инженеров и искателей приключений, одурманенная байками Кардигана, прибудет в Россию… они останутся здесь. Я просто не выпущу их.

Мы действительно дадим им работу. Ведь я, человек из будущего, знал, где лежит настоящее золото. Не мифическое архангельское, а реальное. Миасс. Уральские горы. Потом мы шагнем дальше – на Аляску, в Калифорнию. Если маятник истории качнется удачно, дотянемся и до Мадагаскара. А там можно будет аккуратно присматриваться и к Южной Африке, чьи недра хранят богатства, перед которыми померкнут все сокровищницы мира.

Я смотрел на грязного британца в кандалах и видел перед собой инструмент, отмычку, которой собирался вскрыть мировую экономику.

– Ну так что, сэр Эдвард? – я нарушил повисшую в подземелье тишину. – Вы готовы войти в историю? Какой ваш будет согласительный ответ?

Он не отвечал, думал, нахмурив брови.

Я отвернулся от узника и сделал несколько медленных шагов по камере. Каблуки гулко отбивали такт моим мыслям.

А чем, собственно, в этой грандиозной афере рисковал лично я?

Если разобрать предстоящую партию на холодную голову – абсолютно ничем. Тень подозрений просто не сможет дотянуться до российского престола. Конечно, всегда есть мизерный шанс, что инсценировка с добычей золота будет выполнена настолько топорно, что лондонские ищейки раскусят спектакль. Но я не позволю сделать не так. И кто смотреть-то будет. Не пустим и все. Это-то уже в состоянии, войск хватит. Заодно и стоянки, обустройство лагерей отработаем. Постреляем, учения…

Для создания полноценного мифа даже не потребуется выстраивать театральные декорации с фальшивыми шахтами. Человеческая природа и жадность сделают всё за нас. Достаточно будет просто оцепить непроходимыми кордонами гвардейцев приличный кусок глухой тайги где-нибудь под Архангельском.

Поставить заставы, натравить свирепых собак, издать грозный указ – «стрелять любого приблизившегося на пушечный выстрел без предупреждения». И всё. Никого не пускать. Запретный плод. Уже через месяц трактиры от Петербурга до Лондона будут гудеть от слухов один фантастичнее другого, а мне останется лишь элегантно отсеивать лишние.

А если Кардиган всё же провалится? Если его схватят за руку лондонские стряпчие? Я мысленно пожал плечами. Я всегда смогу брезгливо откреститься от него. Сделаю оскорбленное лицо, напишу гневную ноту в парламент: «Как вы смеете, господа, ассоциировать помазанника Божьего с этим жалким лондонским подонком и мошенником? Мы гнали его из России палками!». И мне поверят. Потому что правда будет звучать слишком безумно. Потому что как не поверить монарху. Ну и царю варваров, которые уж точно не такие умные, чтобы облапошить англов.

Я остановился у влажной стены, провел рукой по холодному камню.

Зачем мне всё это нужно? Зачем марать руки о финансовые махинации?

Ответ бился пульсом в висках: индустриализация. Прямо сейчас у меня в руках есть стартовый капитал, чтобы запустить маховик промышленного переворота. Те колоссальные суммы, которые мои следователи в ближайшее время вытрясут из «хозяев жизни», пополнят казну.

Но я, как человек из будущего, прекрасно понимал экономическую физику: эти деньги сгорят в топке реформ мгновенно. Особенно если мой Государственный банк действительно заработает так, как я планирую, и начнет играть ключевую роль в кровообращении империи. Капиталы тут же растекутся по венам экономики в виде ссуд на новые мануфактуры, верфи, дороги, кредитов для купечества. Ликвидность испарится.

Ждать, пока у русского дворянства и зажиточного купечества вдруг проснется европейская сознательность и они сами понесут хранить свои сундуки с серебром в государственный банк, – наивная глупость.

Я, конечно, буду влиять на этот процесс. Где-то пригрожу тайной канцелярией, где-то показательно топну ботфортом, где-то дам налоговые льготы. Но я твердо решил для себя: заставлять людей силой отдавать свои кровные нельзя. Насилие и террор в экономике рождают лишь саботаж и теневые схемы. Не стоит применять кнут там, где в нем нет абсолютной необходимости. Тем более, что в этой дикой стране мне предстоит еще столько направлений, где без большой крови и жестокого насилия просто не обойтись.

А значит, деньги нужно брать извне.

Я прикрыл глаза, мысленно разворачивая перед собой политическую карту Европы.

Если моя схема выгорит, я не просто профинансирую русские заводы. Я выкачаю из английских банков миллионы полновесных фунтов стерлингов, нанеся колоссальный удар по их собственной зарождающейся промышленности. Кровь из их экономики перельется в мою.

Но зачем останавливаться на Лондоне? Я хищно усмехнулся в полумраке каземата. Как только Кардиган запустит механизм в Англии, по этой же кальке я отправлю доверенных эмиссаров плести такие же финансовые сети во Франции и Голландии.

Это была стратегия непрямых действий, экономическая война на истощение. Вытянув из этих стран астрономические суммы на покупку «воздуха», я искусственно заторможу их развитие на десятилетия. В грядущих, неизбежных и очень суровых военных конфликтах пустая казна станет для них гирей на ногах.

Особенно это касалось Франции. Именно блестящий, высокомерный Париж, несмотря на всю свою внешнюю дипломатическую любезность, являлся главным скрытым врагом России на континенте. Французское золото щедро спонсировало шведскую армию Карла XII, с которой мы сейчас рубились насмерть. Французские дипломаты интриговали в Стамбуле, натравливая на наши южные границы Османскую империю.

Если парижская знать разорится, вкладывая последние ливры в фальшивые русские золотые рудники, королю Людовику станет не на что покупать шведские мушкеты и турецкие сабли.

Я убивал своих врагов их же собственной алчностью. И этот план был прекрасен.

– Привезли ее? – спросил я, выходя из Петропавловской крепости.

– Да, государь, – отвечал Корней.

– И как она? – спросил я, опомнился, насколько же нелепо это звучало, но было поздно.

Корнею нечего было на это ответить. Откуда ему знать, какой она была раньше.

Это просто удивительно… С Кардиганом разговаривал просто, без напряжения. С флоткими, так и вовсе на кураже. Вот, и совещание быстрое провел с Бестужевым, Ягужинским, Остерманом по поводу того, что информации пока мало, чтобы делать выводы, что за империя мне досталась. Всех через колено… А вот с ней… Не рациональное чувство, даже почти страха. Не моего, Его. Что ж… поговорим, раз приехала.

– В Зимний, – приказал я и кареты, по расчищенным петербургским дорогам резво двинулись домой.

Конец второй книги.

Огромное спасибо всем. Ваши комментарии, активность, вдохновляет. История захватывает. И вот сразу и третья книга по ссылке: /work/583648