Текст книги "Глава рода (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Острог (Славград).

18 декабря 530 года.

Нужно верить в высшие силы. Не потому, чтобы стать суеверным и погрязнуть в предрассудках. Просто иначе, многое из того, что невозможно объяснить, ляжет тяжёлым грузом на сознание человека, даже если он и пришелец из будущего. Ибо как объяснить происходящее?

Я стоял и смотрел на эту женщину и недоумевал, какие выверты судьбы может преподнести нам Господь Бог или нынешние почитаемые славянами божества.

«Как же похожа!» – думал я, не имея возможности отвести взгляд.

А я ведь почти забыл о том, как выглядела эта самая моя первая любовь, которая была подростковой, но сыграла большую роль в моей жизни. Казалось, что любить в семнадцать лет нельзя. Что это какие-то сырые, пусть и бурные эмоции, которые не могут оформиться в конкретное и сильное чувство.

Ведь, как многие говорили из всех, кто был мне знакомым в будущем, любовь – это нечто иное, как чувство зрелое. И что какие-то там Ромео и Джульета – сказка про то, как мальчик и девочка что-то там себе намнили. То, что испытывает подросток, – это, скорее, страсть и бурлящий поток гормонов, без способности осознать происходящее. Наверняка все эти люди, когда были молодыми, считали иначе.

А вот для меня в семнадцать лет, в конце одиннадцатого класса, как показала вся прошлая жизнь, и случилась та единственная любовь, что не позволила мне в будущем создать семью. Вспоминаю…. Вот Вероника выглядела практически ровным счётом так, как эта женщина, которая сейчас смущается и прячет свои глаза в деревянный пол моего терема.

Не она ли оказалась тем якорем, ну или маяком, из-за которого именно в этом времени я обрел вторую жизнь? Слишком уж яркое совпадение.

Установилась тишина. И это несмотря на то, что в комнате находилось сразу восемь человек. Причём один из этих восьми был родственником красавицы, наглядеться на которую никак не могу.

Я стоял посреди самой большой комнаты своего, только-только отстроенного терема. Не мог оторвать глаз от смущающейся девушки. А рядом стоял тот, кто ее привез ко мне для сватовства и ухмылялся. Наверное, прямо сейчас в своем воспаленном воображении подымает стоимость выкупа-калыма вдвое.

– Вижу, что по нраву тебе пришлась родственница моя, – сказал глава одного из родов антов, по имени Куев.

А мне даже не хочется смеяться, вспоминая имя этого родича. Это же надо, как поиздевались родители, называя своего сына Куевом.

Впрочем, имя той девушки, которая стояла напротив, тоже не вызывало у меня восторга. Лыбедь. Словно как «выблядь». И когда я узнал имя своей невесты, то по этому поводу несколько понервничал. Не является ли подобное звучание имени моей вероятной супруги предзнаменованием её характера?

А вот теперь смотрю на лебёдушку и понимаю, что мне глубочайше наплевать, какой характер у неё, так как есть что-то сверхъестественное, что заставляет меня даже не думать о характере, о личности девушки, привезённой мне для сватовства. Я её принимаю целиком и вопреки здравому смыслу.

Хотя здравого смысла в данном случае было немало. Как оказывается, раньше я неправильно понял степень родства между представителями антов. Так вот, ведь я заключаю через брак союз сразу с двумя родами антов. Причём это самые сильные рода, у которых в подчинении есть менее значимые и многочисленные.

И союз со мной позволит им объединить и другие рода. Сейчас Хорив и вот этот Куй… Куев, становятся при моей поддержке первой силой. Среди антов и возможно, что второй силой среди славян, причем и склавинов и антов и венедов. Первый – я. И так должно оставаться.

– Так за стол пригласишь нас? – улыбался Куев. – Запахи дурманят уже.

Я бы на его месте никогда бы в жизни не улыбался, пока имя не сменил бы. Ну пусть позубоскалит. Я свое на переговорах отыграю.

– Да, всё готово. Пройдемте к столам, – сказал я под тихие смешки всех присутствующих.

Да я и сам понимал, что выглядел глуповато. И что всем своим видом показал, что девица мне, действительно, пришлась по нраву. Но я же не буду рассказывать, что Лыбедь – прям вылитая Вероника.

Та самая, которая отвергла меня, выбрав сынка богача. Ну а я выбрал тогда военную службу, возможно, стараясь убежать от эмоций и чувств, которые были надломлены.

А вот теперь бегать никуда не нужно. Нынче же весьма вероятно, что я правильно сделал, когда всё устроил и убедил Бледу, что нам с ней не особо по пути, и что ей нужен Хорив. Лыбедь же к своему будущему мужу была в достаточно положительном расположении духа, предвкушая, как будет хорошей женой. Причём, что было немаловажно при принятии решения Бледой, – единственной женой, так как у антов запрещено многоженство.

– Проходите, гости дорогие, – сказал я, указывая рукой на широкую дверь, ведущую в приёмный зал.

И нет, я не настроил себе огромных хоромов. И то, что я называю приёмным залом, было самой большой комнатой из пяти имеющихся в моём тереме. И весь приёмный зал был всего-то метров на двадцать квадратных, ну или около того.

Однако, построенный буквально неделю назад мой княжеский терем отличался от всех других строений, которые были у славян, как может отличаться Эрмитаж от хрущёвки.

Я прекрасно понимаю, что в некотором роде подобное строительство было блажью. В то время, когда славянские поселения нуждались в строительстве крепостей и надёжных оборонительных линий, я вдруг использую далеко не безграничные человеческие ресурсы и строю себе по своему чертежу и желанию большой двухэтажный дом.

Вот только нужно отличаться от всех других, чтобы я показывал в том числе и собственным домом, что имею право и силу руководить, ну или править, этими людьми. Так что дом – это не единственный атрибут, который необходимо мне вводить.

Я даже задумался над тем, чтобы создать себе корону. Но посчитал, что это будет не совсем правильным. Да и корона в данный момент не отвечает символизму тех задач, которые стоят перед тем обществом, возглавляемое мной. Если делать корону, то из золота с драгоценными камнями. И зачем такое расточительство, когда я собираюсь отправляться в Восточную Римскую империю для торга и каждая серебрушка на счету.

А вот меч – такой, в особенности, который мог бы стать символом моей власти, – это куда как лучше. Ну или булава, как это было у казаков. Оружие, как символ власти лучше всего будет.

– Богатый у тебя дом, – сказал Куев.

«Да, некуёвый», – подумал я.

Но вслух, конечно же, сказал другое.

– Если пожелаешь ты или брат твой Хорив, то я ещё до весны смогу прислать своих зодчих, которые построят такой же или немного хуже, – сказал я, присаживаясь во главе стола.

Здесь была небольшая ступенька, и стул был повыше. Так что я выглядел словно бы возвышающийся над всеми остальными. Впрочем, рост мой был, может, и поменьше, чем у Хловудия, но выше среднего, и я в этом отношении сильно выделялся среди антов, которые, к моему удивлению, особыми статями не выделялись.

– Я буду рад, если ты пришлёшь ко мне людей и они построят мне такой же дом, – говорил Куев, а потом он улыбнулся, разгладил свои длинные усы.

Он был лысым, причем тщательно следил за тем, чтобы голову брить. И бороды не было у Куева. Но усы сползали чуть ли не до груди. Они были то заплетены в косы, то без оных, но вымазанные в жиру. По всему, усы – это гордость моего гостя.

– Так отчего же молодухе не присесть с тобой, князь? – спросил неугомонный гость

Я чуть было не раскраснелся. Гормоны бурлили внутри такие, что это был ураган, шторм. С трудом удавалось сдерживаться.

– Конечно, пусть садится. С такой красавицей мне приятно сидеть рядом, – сказал я, подав знак, чтобы внесли ещё один стул и поставили его также во главе стола.

Вероника… Лыбедь бросила на меня хитроватый и кокетливый взгляд. Словно бы разряд тока ударил. И даже не знаю, отчего больше: либо от того, что эта женщина была, действительно, мне интересна и будоражила, либо она сделала ровным счётом так, как когда-то играла со мной Вероника.

А может, к чёрту всё? Если я такие эмоции и чувства испытываю, того ещё не хватало, чтобы женщина взяла меня в оборот. Хотя, в чём я наверняка уверен, – навязать мне чужое мнение будет невозможно. Не этим людям, не с тем уровнем восприятия, что есть в этом времени.

Я уже всё продумал и иду к своей цели поэтапно, шаг за шагом, сверяя каждый ход с приближением к цели. Хотя бывает и импровизирую, но только в рамках плана. Так что никто не повлияет на моё решение. А если Лыбедь призвана сюда, чтобы уговаривать меня на более тесные отношения с антами, так я и сам был бы не против уговорить их на то же самое.

А ещё меня порадовало обращение гостей. Здесь, в Остроге, меня уже называют князем. И не то, чтобы я этот титул навязывал. Но должен же как-то называться тот, кто объединяет множество родов или даже племён, кто создаёт, пусть и пока примитивную, но всё-таки структуру государства?

Называться царём – слишком амбициозно. Соседи могут испугаться и даже объединиться против меня, так как царь – это уже титул, мало чем уступающий или даже не уступающий императорскому. Это тот, кто равен цезарю. Не «рекс» какой-то, словно бы собака. А именно так сейчас называют правителей варварских государств.

Так что князь – достаточно нейтральное наименование того положения, которое я сейчас занимаю в славянском обществе. Ну, просто назваться царём мне не помешает ничто, если только государство будет настолько развито, чтобы я это сделал без каких-то оглядок.

Три часа мы ели. В этот раз столы ломились. Хотя я предпочитаю не переедать и придерживаться правильного питания с теми знаниями, которые я принёс из будущего.

Так что жареного мяса, даже на углях, и вкуснейшего шашлыка, я почти что и не ел. А вот варёные яйца или рыбу, или варёную курицу – это было у меня в обычном рационе, наряду с ячменной и овсяной кашей. Сейчас же было и жаренное и варенное и копчености разные.

– Поговорим! – сказал я, обращаясь к Куеву.

Говорил я безапелляционно, резко поднялся со своего стула, бросил строгий взгляд в сторону девушки, которая на протяжении всего времени сидела рядом и могла бы возглавить армию мурашек, которые маршировали по всему моему телу.

Но теперь я не показывал вида, насколько мне нравится та невеста, что мне привезли напоказ. Словно бы она мне разонравилась. Было видно по по этому поводу сильно нервничала и девушка и ее родственник.

Но наступило время политики. Поэтому такой пренебрежительный взгляд я бросил в сторону Лыбеди. Мол, не понравилась мне девица. Нужно же было как-то компенсировать ту растерянность и те проявления излишних эмоций, которые были до обеда.

Мы пошли в дальнюю комнату. Приёмный зал был посередине терема, между двумя комнатами. В углу зала, который пусть называется палатой, была лестница, ведущая наверх, где ещё располагались две комнаты – спальни.

Между прочим, из своей спальни у меня был ещё и один тайный выход: словно бы по деревянной большой трубе можно было спуститься на первый этаж, дальше пройти в подвал и выйти за пределами терема в пятидесяти шагах. Хотелось бы, чтобы этот подземный проход был куда как более дальний, чтобы выводил из крепости. Но пока это строительство сжирало слишком много ресурсов, прежде всего, человеко-часов. Как будут свободные руки, продолжим.

Мы вошли в дальнюю комнату на первом этаже, сели в кресла. Ну как кресла? Наверное, просто похожие на них. Это была не мебель, то есть это была импровизация на мебельную тематику. Впрочем, конский ворс, который набит под кожей, подлокотники… Кресла эти выглядели нестандартно, даже для множественности моделей и подходов к этому делу в будущем. Но всё же – это кресла.

Мы экспериментировали и с таким производством. Через месяц я намеревался отправиться в Византию, поэтому половина всех моих мыслей были направлены на то, чтобы я приехал в Константинополь и смог там расторговаться настолько хорошо, чтобы ещё больше усилить уже не только свою общину, но и в целом начать усиление всего своего княжества.

А учитывая, что поистине товарного производства добиться мы не сможем в ближайшие не то, что месяцы, как бы не годы, то приходится думать о таком эксклюзиве, который бы ошеломил и принёс бы сверхприбыль.

Например – это мебель. Когда я думал, чего бы ещё такого этакого начать производить, то обратил внимание, что люди, в том числе и те, которые находятся в остроге, увлекаются резьбой по дереву. Эта забава была очень развита в славянских племенах. Даже над полуземлянками могли быть резные фигурки. Украшательствами занимались в том числе и когда ставили калитки или ворота.

Так что я подумал, что нужно использовать возможности и навыки в плотницком ремесле и придумал попробовать изготовить мебель. Но ту, которая была бы вполне пригодна и удобна и для XIX века. Как там стиль назывался? Ампир?

Правда, на таких креслах мы сейчас не сидим. Два дивана и двенадцать кресел, двадцать два стула – это то, что уже готово и то, что упаковано и ждёт своей отправки в Константинополь. И выглядит эта мебель, на мой взгляд, настолько презентабельно и интересно, что сам бы себе купил, если бы только были лишние деньги.

Наверняка и были бы, если не поездка в Константинополь и не цель купить там все, чего нам недостает для города. Ну и нанять людей. Они – самый ценный ресурс, как и знания, умения, навыки людей.

Мне нужны стекольщики! Я уже практически понял, вспомнил, как можно делать зеркала. Но не получается хорошее стекло. А ещё работать с ртутью, которую удалось достать в Крыму, просто опасно. Я, например, не совсем горю желанием находиться рядом с этим жидким металлом.

Так что нужен специалист, который посмотрит свежим взглядом, скажет, в чём у нас недочёты, как можно технологию развить. И я уверен, что в Константинополе или в других городах Восточной Римской империи такие мастера обязательно найдутся. Да и все это известно. Стекольные браслеты, бытовая утварь – все это связывают с византийскими мастерами.

– Сколько ты хочешь за родственницу свою? – спрашивал я, когда мы присели и когда я разлил из кувшина горячий душистый чай.

Конечно, не чай, а травяной набор, но вполне приятный на вкус, особенно когда нет чая, а кофе так мало, что хотелось бы его приберечь. Да и не поймёт мой гость всей прелести кофейного напитка.

– Двадцать пять полных наборов брони, полсотни коней, но выбираю лично я…

– Ты меня не понял, Куев… – усмехаясь, сказал я.

А потом подумал: «Или куёво я понял».

– Я ведь могу потребовать за Бледу, которая отправилась за мужем, за Хоривом, такой же выкуп. И разве мы будем размениваться на какие-то вещи, когда ставкой для нас является наш союз? – говорил я.

– Я не мог не попробовать выторговать у тебя чего-то больше, чем уже случилось, – сказал мой гость и громко рассмеялся.

– Но что ты хочешь за Лыбедь? Но не в серебре или еще в чем, что можно в суму положить, – спрашивал я.

Куев улыбался. Но резко посерьёзнел и, нахмурив брови, спросил:

– Видел я, что пришлась тебе по нраву Лыбедь. Отчего смотрел на неё, когда мы уходили, как на уродину какую?

– Оттого, чтобы ты многого не потребовал, например, пятьдесят коней добрых или двадцать добрых броней. А то поймёшь, что по нраву она мне пришлась, так и требовать начнёшь много. А я не готов отдавать. Я готов прийти к тебе на выручку, когда того потребуется. Но кормить антов я не стану. А ещё я готов, чтобы одна сотня моих воинов всегда находилась рядом с вашими городами и помогала разбираться со всеми теми, кто будет вам мешать жить.

– А мешают жить нам только двое: мы сами, когда грызёмся друг с другом, не имея возможности объединиться, и ненавистные нам авары, будь они неладны, – сказал Куев.

– По аварам нужно наносить удар ещё по весне, пока они не вышли на свои кочевья, – задумавшись, сказал я.

Увидел, как глаза моего собеседника наполнились ужасом и страхом.

Я знал, что анты уже настолько боятся своих соседей и своих, по сути, господ, которым платят дань и урожаем, и людьми, что сама мысль сопротивляться кочевникам, занявшим междуречье Дона и Днепра и частично Дона и Волги, – словно бы богохульная, невозможная. По крайней мере, для этого человека, который сидит напротив меня.

Хорив, насколько я понял, настроен более решительно. Иначе он бы не пошёл бы со мной на союз. Без того, чтобы биться с аварами, наш союз просто не нужен.

– Я женюсь на твоей родственнице. И это будет скрепляющим союзом между нашими народами. Ты, Куев, узрел, что у меня собирается немалая сила. И уже сегодня я мог бы выставить против аваров, почитай, что и тысячу людей. Но этого мало. Вы обязаны сами собрать не менее, чем три тысячи воинов. Как вооружить их – это будет моя задача. Но потом либо трофеями, либо чем иным, но вы расплатитесь за полученное оружие… – говорил я про необходимые действия в ближайшее время. – Далее…

В условиях союза, который мы уже заключили с Хоривом, некоторые конкретные действия не оговаривались. На тот момент я не хотел спугнуть одного из вождей антов. Но сейчас наступило время, когда действовать не просто нужно, а необходимо.

– Зачем тебе все наши кузнецы? – удивлялся Куев, когда я еще одно условие озвучил.

– Не все. Но с десяток кузнецов, кабы умели добре ковать, нужны. В том числе и для того, чтобы оружие делать, – сказал я.

Показывать технологию товарного производства металла я не хотел. Не такой еще у нас уровень доверия. А ещё не сделано ни одного поистине великого дела, чтобы можно было говорить, что союз сработал. Попозже – да. Почему бы не поделиться с теми, кого постепенно, но в обязательном порядке собирался подчинить себе. Но пока технологии должны оставаться моим козырем.

Впрочем, есть некоторые трудности для того, чтобы работать сразу трём штукоуфенам. Болотная руда истощается. Нет, её ещё достаточно много. Но если мы будем развивать и дальше производство, то было бы неплохо иметь руду горную.

И что интересно: не так и далеко есть Карпатские горы, где железная руда имеется. Так что в скором времени я всё планировал создать какое-то поселение в Карпатских горах, которое специализировалось на производстве не только железа и стали, но и сразу готовых изделий.

Но ремесленников мне не хватает. Железа много – всё его выковывать не успеваем даже близко. Оно скапливается, и даже после того, как я начал распределять железо между подчинёнными мне славянскими родами, всё равно железа всё ещё хватает. И даже двадцати кузнецов будет мало. И это очень продуктивно, так как кузнецы освобождаются от необходимости выплавлять железо.

Тем более, что союзникам, наиболее верным и надёжным, я уже технологию эту передал. И они сами начнут производить много железа. Так что остаётся только, чтобы были мастера, которые будут ковать это железо, делать из него всё необходимое.

– Нам нужно ковать не только оружие: его-то пока хватает, с учётом того, сколько было взято добычи в болгар. Может, только ещё создать полсотни броней, две сотни добрых копий, да длинных конных копий под три сотни. А вот чего нам точно не хватает – это орудий для землепашества, – всё-таки я зашёл до того, чтобы объяснить, для чего мне нужно сразу большое количество кузнецов.

На самом деле можно было бы ещё объяснить – и это было бы убедительно, – что я собирался поставить большую мануфактуру или даже замахнуться на такое название предприятия, как «завод». Причём я даже придумал некоторые производственные циклы, своего рода конвейер, когда одна группа кузнецов выковывает косу, другая делает заклёпки, третья специализируется на том, что загибает, четвёртая – плотники – подгоняют под косу хороший черенок.

В этом времени нет кос! Урожай собирают серпами, причём, такими, что я ещё поражаюсь, откуда вовсе урожай есть. Это же нужно стоять в три погибели, обязательно согнувшись, чтобы срезать эти колоски. Куда как легче будет работать косой – это эффективнее. Может, в десять раз, может, даже в двадцать раз, если освоить навык косьбы.

А ещё я собирался создавать плуги. Думаю, что это было просто невозможно из-за малого количества металла. Но теперь, когда у нас железа предостаточно, то можно не просто делать сошники, которых, между прочим, также не хватает, а создавать полноценные плуги.

Конечно, это будет очень дорогое удовольствие, но я думаю, что вполне окупаемое в будущем. Ведь урожайность повысится в разы. Кроме того, мы сможем как можно больше обработать земли. Ведь здесь, где я нахожусь, всё ещё пустующие луга и поля. Это было бы нормально, если бы ходили огромные стада крупнорогатого скота. Но и этого здесь нет. Так что просто земля простаивает. Достаточно богатая и плодородная земля.

– Хорошо, я пришлю к тебе на два месяца людей. А дальше мы посмотрим, какая выгода будет от этого нам, – сказал Куев.

– Каждое третье изделие, которое они будут производить своими руками, пойдёт вам. Но вы должны будете вместе с ними тогда прислать ещё и достаточно еды, чтобы они не были для меня обузой, – выдвинул я условия.

И они были более чем приемлемы. Действительно, если в будущем невозможно развитие экономики без энергоресурсов, то в нынешнем времени невозможно существование государства или даже крепкого союза племён без того, чтобы был достаточный доступ к металлам.

Учитывая ту архаичность производства металлических изделий, которая была до появления меня в этом обществе славян, конечно же, не идёт речь ни о каком бурном развитии.

– А теперь я покажу тебе то, что приготовил уже на подарок. И ты должен оценить это и более не просить ничего за ту женщину, которую ты привёз мне в жёны, – сказал я и вздёрнул, будто бы на презентации, шерстяную ткань с гончарного станка.

– Вот так, ногами, он начинает крутиться. Вот это – чаша для того, кабы не расплескать глину, – объяснял я.

Можно ли назвать круговой керамикой ту, что я видел в этих местах? изделия? Да, круг использовали, тот, который нужно крутить руками. И керамика славян сейчас какая-то промежуточная: она всё ещё производится по-старому, лепится при помощи колбасок, налепляемых одну на другую и разглаживания, а уже потом горшок ставится на гончарный круг и его пробуют несколько вычистить, выровнять.

Полноценный же гончарный круг – тот, на котором в будущем проводят мастер-классы для скучающих домохозяек, пусть и без электрического привода, – это ещё одна технология, которая позволяет шагнуть далеко вперёд.

Ведь керамика – это всё. Это хранение продуктов, это жарка и варка еды. Это любые ёмкости под любые нужды. А ещё ведь можно некоторое время вполне удачно торговать изделиями, когда будут получаться хорошие изделия, со своими соседями.

Так что пути развития намечены. Остаётся лишь только, чтобы было нам подарено время. Хотя я надеюсь, что даже если я в ближайшее время сдохну, то этот мир уже кардинальным образом изменится.

Впрочем, почему-то мне захотелось оставить как можно больше наследников в этом мире. Причём непосредственно моих, а не реципиента, который нахулиганил, но которого я всё равно считаю родным.

А потому…

– А свадьбу гулять мы будем через две недели. Я уже, как только увидел родственницу твою, послал людей, чтобы они приглашали многих глав родов, которые подчинены мне, чтобы они разделили со мной радость, – усмехался я.

– Так ты сразу был уверен в том, что мы сговоримся? – удивлялся Куев.

– Разве два мудрых человека могут не договориться? И будет нам на сухую-то сидеть. Пора бы и мёда с пивом выпить, – сказал я, вставая и вновь приглашая своего гостя к столу.

И как же мне было отрадно увидеть, что, когда моя будущая жена поняла, что мы с её родственником сговорились, она искренне улыбнулась.

Неужели в прошлой жизни, не обзаведясь семьёй, у меня есть шанс исправить эту ошибку сейчас?

От автора:

Идёт 7й том, а напряжение не ослабевает. Книга, от которой нельзя оторваться.

В девяностых, он был опером и погиб, защищая невинного. Но не умер, а перенёсся в тело десятиклассника в наши дни. А значит история ещё не закончена. Он должен отомстить предателям и восстановить справедливость. Ведь у него есть собственный кодекс чести.

1 том: /reader/470570/ 7 том: /work/536286

На первые 6 томов большая скидка!