Текст книги "Глава рода (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Так уж получается, что без определения отношений с Восточной Римской империей вряд ли возможно моё государство. Но даже не политика здесь играла роль.

Внутреннего рынка в славянском обществе просто не существовало. Вот создам я много товаров, так кому они нужны? Или зеркала? Они нужны, не знаю такую девицу, что отказалась бы от такого подарка. Вот только, чтобы окупить производство, цена должна быть такой, что родственникам девицы нужно продать скотину всего рода, чтобы купить зеркальце.

Сперва необходимо проделать огромную работу, которая должна растянуться на целые десятилетия, чтобы та же самая бумага стала востребованной в славянских родах. Иначе её производить просто бессмысленно.

А вот Византия – это большой рынок, если с которым торговать, то можно получить немало выгод. И мне это жизненно необходимо, если я собираюсь развивать товарное производство. Мало создать товар – важнее найти того, кому его продать.

Вот и плывем мы в Константинополь. Но не только для торговли. Есть у меня там очень важные дела. Византию тоже было бы неплохо на время чуть ослабить. Удастся ли? Тем более, что ни политического веса у меня на это нет, ни армии, ни денег. Задачка «со звездочкой».

Глава 15

Константинополь

Конец марта 530 года.

Женщина для мужчины – это и сила и слабость. Одна женщина будет толкать своего избранника вперед, мотивировать, или требовать, упрекать. Тут от человека зависит, что именно заставляет мужчину стремиться к лучшему: пинок и злость, чтобы доказать свою состоятельность; или стремление окутать свою ненаглядную опекой и заботой.

Но женщина еще и слабость. Можно забыться в ее объятиях, перестать двигаться, уделять все внимание ей, такой всей… важной, единственной. Часто это путь в обратную сторону от успеха. Кроме как работой, ну и чуточки удачи, ничем другим добиться подлинного успеха нельзя.

И я чуть было не попал в ту самую сладострастную яму, где сильный становится слабым, при этом считая себя счастливым. Вовремя спохватился и заставил себя отлипнуть от условной юбки жены. Пусть под этой юбкой и располагается источник страсти, одного из составляющего полноту счастья.

Как же еще через две недели не хотелось расставаться с женой! И пусть за мы практически не вылезали из кровати, если получалось быть вместе, но, к своему удивлению, я так и не смог насытиться этой женщиной. Наркотик, не иначе. Между прочим, подобное сравнение помогло, через ломки, но отлучиться от тела.

И вот оно – море. Такое… стихия, кажущаяся бескрайней, хоть я и понимал, что Черное море, нынче Скифское, или Понтийское – это почти что озерцо, относительно мирового океана. Но озеро это было с характером.

И теперь путь наш долог. Мимо острова Буяна, видимо, острова Змеиного; в царство славного Солтана, видимо, в империю ромеев к императору Юстиниану. Но это в сказке будут правители разговаривать с каждым мимо проплывающим торговцем. А в реальности, если не подсуетиться, то вряд ли можно рассчитывать на общение с сильными мира сего.

По крайней мере, сейчас, до момента, когда и в Константинополе не узнают, что я возглавил силу, до того никем не воспринимавшуюся всерьез, считаться со мной не будут. А потом… потом и я могу с ними не считаться.

Прекрасно понимаю, что сильно рисковал, когда самолично отправлялся в империю. Но на это были свои причины.

Во-первых, каким-то образом, но мне необходимо уладить конфликты с гуннами. Как бы мне ни хотелось расправиться с ними и начать войну сразу же по весне, но без того, чтобы заручиться поддержкой Византии и хотя бы заверения в нейтралитете империи решиться на такие поступки я не мог. Даже потому, что у нас нет общей границы с гуннами. И чтобы им пройти на земли склавинов, нужно обойти византийские крепости. Ну и нам тоже. Или ворваться на северо-запад, к герулам, пройти их земли, потом уже выйти в район будущей Венгрии, к гуннам.

Может быть, мы и успели бы наклепать флот из лодий и однодеревок и, как в будущем это могли бы делать древние русы, отправиться в поход на Царьград. А, скорее, высадиться где-нибудь в Болгарии, будущей, конечно. Ну и направились без дозволения гуннов бить. И… стать врагами империи, которая, между прочим, сейчас на взлете.

И тут возникал рациональный вопрос: а как я со своими силами рвану на войну, чтобы там потревожить гуннов и навлечь на себя ещё больше опасности? Ведь Суникас – это один из вождей гуннов. Тот, который служит Византии и полностью под контролем её. По крайней мере, я так считаю.

Так что все гунны мне не нужны. Это война на истощение, не набег какой-то и гунны пока что еще не так и слабы, как могут стать лет так через пятьдесят, с началом активных действий в направлении Восточной Римской империи со стороны аваров. Но необходимо каким-то образом встретиться с теми, или, вернее, с тем, кто принимает решения в империи ромеев.

И тут кроется «во-вторых». Я не верю, что кто-нибудь, кроме меня, будет способен протоптать тропинку к византийским торговцам и говорить с принимающими в империи решения. Тут вопрос и знания языков и коммуникабельности.

Императрица Феодора… До появления в моей жизни Людмилы эта женщина и была той, с которой мне не терпелось встретиться. Уж слишком много в будущем я прочитал про неё, и, может быть, если заочно и не влюбился, то интерес был огромный. Воровать – так миллион, любить – так королеву. Правда слово «любить» не слишком подходит.

Впрочем, не бывать такому, чтобы я влюблялся в падших женщин. Даже если бывшая проститутка стала самой императрицей. Но вот провести вечерок… был бы не против. А ещё у меня были весьма грандиозные планы насчёт того, чтобы немного насолить Византийской империи, чтобы она меньше обращала внимание на то, как развивается общество славян. Ну и нужно же за санкцию гуннам разорить славян отомстить. Нельзя так – посылать на нас своих волков.

Славян пока можно и шапками закидать, не дать возникнуть моему государству. Ну а то, что Византии не нужно никакое крепкое княжество почти что на её границах, – это факт.

И всё же, наверное, мы несколько поспешили выходить в море. Один раз вовсе штормило настолько сильно, что я предположил самое худшее. Да и потом спокойствия на море как такового и не было. Волна высокая, нередко заливало за борт. Качало так… Самые жесткие и опасные аттракционы в будущем не настолько испытывали вестибулярный аппарат, как эта качка.

Слава Господу Богу, или всем богам славянского пантеона, что я не болею морской болезнью. Вижу, как сейчас маются воины, как даже не бледный, а уже зелёный ходит по палубе, но рядом с бортами, Хлавудий, причём за те семь дней, что мы уже плывём, он явно похудел на килограмм пять. А может и того больше. Но ему на пользу скинуть. Жирок лишний не сходит с бугая, даже при интенсивных тренировках.

Если бы мы пошли напрямую, без обиняков, да сразу направились к проливам, возможно, уже и были бы в Константинополе. Но каботажный метод передвижения предусматривал как бы не вдвое больше потраченного времени на перемещение.

Да и вообще это путешествие в итоге оказалось сплошной авантюрой. Но мы вовсе наобум не шли. У славян нашлось даже не десять, а как бы не сотни человек, которые либо служили на флоте у рамеев, либо нанимались к торговцам.

А были и те, которые самостоятельно, пусть, может, и раз в год, но отправлялись в плавание, чтобы поторговать в каком-нибудь из городов Византийской империи. Это редкость. Но, скорее не потому, что моряков нет. Торговать-то чем? Продуктов из-за собственного слаборазвитого сельского хозяйства едва самим хватает. Ремесло, до моего появления, в зачаточном состоянии. И неагрессивные же предки, не грабят, чтобы перепродавать после.

Так что славяне не были полностью профанами в морском деле. Да и корабли они умели строить – достаточно массивные лодки. А тут ещё и я со своим увлечением детства, когда моделировал и собирал парусные корабли, помог.

Так что авантюра – может быть. Но такая, что подготовлена и основана не только на современном опыте, но и на технологиях будущего. Мы же строили свои корабли не просто внахлёст, но на каркасной основе и ещё с доской, на которую уже потом набивали две другие доски.

Если я не ошибаюсь, таким образом изготавливали французы свои корабли только в XVIII веке. Лесопилка работала, водяное колесо крутило и распил доски был. Не расщепляли, а распиливали – это существенная разница. Жаль, что пока плохие двуручные пилы выходят. Видимо, сталь нужна покрепче. Ломаются быстро, но пару-тройку недель каждая из пил работает.

– Если бы мы захотели взять Константинополь, то имели бы все шансы, – с явным сожалением в голосе сказал я.

Может и зря я тут не со своим войском? Грабанули бы порт, да и деру отсюда. Вот бы потеха была! Абсолютно никто не ждал атаки с моря. Той самой пресловутой цепи, которая перегораживала пролив Золотого Рога, сейчас или не существовало, или я её не увидел. Скорее всего же – первый вариант.

И в целом если войти в проливы, то Константинополь считай что и взят. Здесь не было никаких – не то что серьёзных укреплений, а хоть бы и какие стены, что ли, возвели, или частокол поставили.

Просто непуганые. А кого им бояться? Это русы лет так через триста пятьдесят–четыреста будут приходить к Царьграду морем. Да и арабы в это время тоже могут флотом своим наведаться.

А пока нет никого, кто мог бы прийти и на Чёрное море – даже со стороны Средиземного. Так что я поражался тому, зачем нужно держать византийцам хоть какой-то флот на Чёрном море. А я же знаю, что он есть. Ну если только этим же флотом грабить простофиль, за которого меня приняли некогда.

Или это такая дальновидная политика, чтобы подобные мне умники не решили начать пиратствовать на территориях, прилегающих к Чёрному морю. А ведь могу же!

– Один корабль – один талант! – невозмутимо, с ленцой, уже в который раз повторял чиновник таможенной службы.

Откровенно хотелось ударить этого недомужа. Евнух же! Хотя и под его тунику я не заглядывал. Но, как правило, в Восточной Римской империи такие вот бритые наголо товарищи составляют корпус евнухов. Это тех, которых кастрируют, чтобы они не отвлекались ни на что, кроме как занимались государственными делами. Что-то в этом есть. И почему в будущем подобную практику в России не ввели? Вот бы потеха была!

– Талант за корабль – это сильно много даже для таможенного сбора с язычников, – торговался я.

– Тогда отправляйтесь туда, где сбор будет меньше, – с чувством превосходства, считая себя явно хозяином положения, усмехнулся евнух.

– Сперва я отправлюсь к своему командиру, к Велизарию. Потом поговорю с его женой, подругой моей, с достопочтенной Антониной… Она обещала мне встречу с императрицей Феодорой, – откровенно уже утомившись от споров с этим, у которого яйцо вместо головы, но более нигде, начал сыпать я именами.

При этом прекрасно осознавал, что время такое нынче, что могут поверить на слово. Но вот если ты прикрылся чьим-нибудь именем, а этот человек потом узнает – то тут никакой суд не осудит, если обладатель имени убьёт тебя.

Но я же, на самом деле, нисколько не врал. Мало того – я ведь действительно собирался навестить Антонину, и если здесь же будет находиться полководец – обязательно и ему зайду сказать наше «здрасти». Да и спросить есть о чем.

– Откуда, позволь узнать, ты таких достопочтенных ромеев знаешь? – тон таможенника резко сменился, взгляд стал заискивающим.

– Я Андрей – тот, кто начинал бой у крепости Дора, кто сразил двоих бессмертных персов, кто был удостоен приёма у самого дуки Месопотамии, великого полководца Велизария и его несравненной жены Антонины, близкой подруги нашей славной императрицы, – витиевато, даже где-то поэтически, говорил я.

Нас пропустили. Всё равно за деньги, но треть таланта за два гружённых товарами корабля – это вполне приемлемая стоимость таможенного сбора. Может быть и даже честная. Ну или чуток все же в карман положил.

Но я не стал подымать буч. Тем более, что уже скоро, когда я в очередной раз обратился к уже знакомому евнуху, нам выделили в порту за небольшую плату даже вполне приличный склад для своих товаров, дали совет где расположиться. Или еще любезно бандитов наведут на простачков-славян, которые способны уплатить треть таланта и полностью загружены разным товаром?

Оставив сотника Нечая на хозяйстве, я всё же посчитал правильным поселиться в гостиный двор, а не в том портовом клоповнике, что посоветовал на вид небедный и не худой евнух. Причём в такой гостиный двор отправился, чтобы статус мой взлетел. Понты дороже денег.

Скоро я, в сопровождении Хлавудия и Пирогоста, двух десятков бойцов, облачённых в лучшие доспехи, в том числе частью выполненные и в нашем городе, отдыхали в великолепной гостинице.

Да, названия тут были другие: не было трактиров или таверн. Всё называлось что-то вроде «гостиных дворов». И было их в Константинополе, к моему удивлению, крайне мало. Но место для людей, которые готовы платить золотом, нашлось.

Гостиница находилась в Зелёном квартале, в самом начале его, недалеко от Ипподрома. А чем глубже, тем, как успел сказать хозяин заведения, больше бандитов и хулиганов.

В прошлой жизни я мало увлекался такой культурой, как «околофутбол». Фанатское движение меня привлекало только как исследователя социального феномена. Если бы я сейчас вдруг оказался в будущем и решился написать статью по этому поводу, то обязательно сделал бы отсылку к истории.

Зелёные и синие – это две самых мощных фанатских группировки, в сравнении с которыми фанаты будущего – сущие дети. И у зелёных были свои боевые дружины, облачённые во вполне добротные доспехи: они даже осуществляли правоохранительные функции на территории своих кварталов. И это было так много людей, что не мудрено, что в скором времени должен произойти даже не бунт, а целое восстание, которое поставит под серьёзный удар императорскую власть.

Или не в скором времени? А уже почти сейчас? Ведь я прибыл в Константинополь. Можно бы и начать…

Удивительным было то, что не успели мы еще доесть по паре-тройке сухарей с вяленым мясом, как уже прибыли гости. Ну или посыльные, которые приглашали нас на разговор. И не пришлось проходимца искать, моего знакомого.

– Уважаемый вождь склавинов, – сквозь зубы, явно нехотя, принуждённо обращался ко мне десятник городской стражи. – Достопочтенный купец Анастас прознал о твоём прибытии и просит тебя навестить его.

Вот и хорошо. А я, было дело, уже строил стратегии и разрабатывал оперативные планы, как мне не только хорошо расторговаться в Константинополе, но ещё и выйти на правящие круги. Просто необходимо было поговорить хотя бы с Велизарием или с его женой. И сделать это я как раз думал через Анастаса.

Я потому и прибыл в Константинополь так рано, подвергая опасности себя и своих людей во время путешествие, чтобы предотвратить весной этого года очередной набег гуннов. Пускай уже если что, то приходят на следующий год. Рассчитываю, что за ближайшие месяцы наш союз с антами и болгарами станет достаточно крепким, чтобы мы смогли выставить против отрядов гуннов достойное войско и разгромить их. А пока я ещё сомневался в прочности всех взятых на себя обязательств и тех обещаний, что были даны мне ханом Аспорухом.

– Передайте достопочтенному торговцу, что я навещу его завтра поутру, – ответил я. – И что мне будет чем его удивить.

Десятник растерялся ещё больше.

– Но он ждёт тебя прямо сейчас, – сказал он.

Было видно, что этот командир не знает, как себя вести. Возможно, полагает, что было бы проще меня схватить, связать и в таком виде, да ещё и с кляпом во рту, доставить к торговцу, который наверняка заплатил немало денег, чтобы стража привела меня. Но по всему видно, что таких распоряжений не было.

А еще…

– Князь, докучают тебе ли эти, – подошедший Хлавудий бесцеремонно указал пальцем на стражу.

Картина маслом: подошел в сверкающих доспехах, уж точно богаче, чем у стражников, великан. Потом он что-то там прорычал и пальцем указал на, по всей видимости, не самых крепких духом, вояк. Что можно ожидать от этих варваров?

– Все хорошо, Хлавудий. Готовьтесь к выходу, – сказал я, а потом уже на греческом языке обратился к стражникам: – Хорошо. Ждите меня здесь, я скоро буду. Мне нужно некоторое время, чтобы подготовить подарки для торговца… А будет всё хорошо…

Я лукаво улыбнулся.

– Небольшой подарок будет и тебе. Порадуешь свою жену, сказал я.

Вернувшись в свою комнату, я приказал готовиться к выходу и брать первый набор подарков. Сам же, рассмотрев десяток небольших – я бы даже сказал маленьких, размером в ладонь – зеркал, выбрал одно из дешево украшенных. После чего вышел к десятнику.

– Вот это зеркало, которое производится только в моём городе, я дарю тебе. Порадуешь свою женщину. Она обязательно оценит твою щедрость. Ибо зеркало это стоит никак не меньше, чем тот корабль, на котором я приплыл, – сказал я, протянул зеркальце десятнику, но когда он потянулся за ним, я резко одёрнул руку.

Увидел недоумение на лице командира. Более того – он даже схватился за эфес своего меча.

– А ещё это плата за то, что твои люди или кто-то ещё будут дежурить возле этого гостиного двора, и никто меня не потревожит, – сказал я.

– А не мала ли цена? – вдруг включил торговца стражник.

– Похожее зеркало будет у императрицы Феодоры. Так что я тебе переплачиваю – и очень сильно, – сказал я.

Не поверил… Ну да ладно. Скоро слухи о зеркалах начнут расползаться. И как бы не получилось, что стражник станет богатым человеком. Ну а мне пора на работу, принуждать, ну или убеждать Анастаса организовать мне встречу, или хотя бы рассказать, где остановился Велизарий с женой.

Задерживаться в Константинополе надолго я не собирался. Есть у нас еще дома дела.

От автора:

Вражеские диверсанты, бывшие полицаи, «лесные братья» и бандитские шайки – вот с кем придется столкнуться майору Соколову. Попаданец в 1946-й год: /reader/514939

Глава 16

Константинополь.

1 апреля 530 года.

Первого апреля, никому не веря? Ведь так? Но если бы все руководствовались этому принципу, то как минимум на день останавливались торговые операции и в мире наступал бы коллапс. Верить приходится. Тем более, когда и вариантов особых нет.

Мне нужен Анастас, его возможности в торговле и не только. Насколько может считать меня нужным этот человек? Если умен, то уже понял, к чему я стремлюсь и что же я такое ему предлагаю взять на реализацию. Товары-то отменные!

Так что я не задерживался. Взял свою свиту, в лице Пирогоста, в, почти что лице, Хлавудия, десяти лучших славянских воинов. Ну и еще одна рыжая морда путалась под ногами. Ну как же мне без Славмира? И нет, парнишка-то умен, уже читает, пишет, считает сносно. По сравнению с большинством людей в этом времени – он гигант научной мысли.

Учитывая сметливость парня, его неуемный характер, напористость, может получиться отменный помощник. Да и сейчас, когда, как мне кажется, парень несколько повзрослел, лучшего писаря-секретаря просто не найти. Он же и записывать будет в сшитый, по примеру тетради, или блокнота, все нужное. Вот удивятся ромеи, что у славян письменность появилась!

Так что уже через пол часа я был в небольшом доме, но в хорошем квартале, буквально в километре от ипподрома и императорского дворца. Но с другой стороны, с Синего квартала.

– А ты богато живёшь, мой друг, – сказал я, приветствуя того грека, который шпионил для императора в моём городе.

– Мой дом весьма скромен по сравнению с теми, которые ты сможешь увидеть рядом, – явно хвалился купец, промышлявший ещё и шпионажем. – А еще… Я же узрел у тебя в городке, что знаешь ты секрет римского раствора застывающего…

– Бетона, – помог я Анастасу.

– Пусть так… И строить можешь теперь все, что заблагорассудиться и такой дворец соорудить, что куда там мне, бедняку.

– Хороший ты бедняк, – усмехнулся я.

Хозяин пригласил меня в комнату, служащую явно гостиной. Тут стояли колоны, подпирающие высокий потолок, в углу журчал небольшой фонтан. Бедняк, мля! А посреди комнаты стоял стол. Причем…

– Ты поставил стол так, как это принято у меня? – удивился я.

– А мне по нраву пришлось. Да и прав ты был, что лежа есть – это вреда еще больше и сродни чревоугодничеству. Так что, да – я подражаю тебе.

– Или же решил мне во всем угодить. Но и это я принимаю. Угождай! Ибо думаю, что сможешь уже через год или два построить себе дом в пять или шесть раз больше, чем нынешний. Но это только в том случае, что ты будешь торговать с нами честно и много, – сказал я.

А потом пристально посмотрел на своего собеседника, предполагая начать серьёзный разговор. Но мы все еще стояли, а не сидели за столом. Вряд ли в римской традиции вести разговоры нужно до приёма пищи.

– Ты голоден? – спросил торговец.

– А ты думал не приглашать меня к столу? Если ты хочешь нанести мне оскорбление, то я лучше развернусь и уйду, чтобы не проливать твою кровь в твоём же доме, – предельно серьёзно и жёстко сказал я.

– Да ты прав… Прости меня, вождь…

Я вел себя странно специально. Раскачивал своего собеседника. Пусть ждет от меня неадекватной реакции, не станет думать, что он ведущий на наших переговорах.

– И вот еще… Чтобы ты знал и передал евнуху Никифору, которому служишь, я уже не вождь. Я князь, объединивший все склавинские рода по Дунаю, – сказал я, приподнимая подбородок в горделивой позе. – И я знаю, чего стою и сколько за мной людей. Так что я в твоём доме – для тебя это честь, для меня это благодарность за будущие твои заслуги перед моим народом. Ну а для кого ты служишь всем своим сердцем – это им решать, как быть ли тебе благодарным.

Было видно, что Анастас опешил. Ведь мало того – когда он пребывал в моём городе, не было ни одного слова о том, что он шпионит. Я вёл себя так, будто бы не замечал тех взглядов и того любопытства, которые грек бросал на всё то, что я ему хотел показать.

И уж тем более он должен был удивиться, когда я начал называть имя его непосредственного начальника. А ведь это не секрет, и все в Византии прекрасно знали, кто чаще всего стоит за тёмными делами – шпионажем, подкупом других народов. Вот только там появился еще один деятель, тоже лишенный мужского достояния – евнух Нарцисс.

– Преломи со мной хлеб, – сказал Анастас, указывая на стол, к которому мы и без того шли.

Ну чего только не делаешь ради дипломатии и процветания собственного народа. Даже такие ужасные вещи, как есть свежевыпеченные лепёшки, заедать их изрядно сдобренными уксусом кусками жареного мяса, пить просто ужасное вино. Оно ужасно потому, что разбавлено.

Еда мне показалась не изысканной. Вот бывает такое чувство, у меня в прошлой жизни случалось, когда просто жалко хорошего продукта, с которым поступали по-варварски и портили при готовке.

Но шло время, мы молча ели. Хозяин не спешил начать разговор. Все наблюдал за мной, изучал реакцию. Ну и я давал ему шоу: то скривлюсь, то улыбнусь, сострою строгую мину лица, или покажусь дружелюбным.

– Мне нужно встретиться с теми, кто принимает решение – разрешать ли гунам набеги на склавинов или нет, – после того как я немного перекусил, первым начал серьёзный разговор.

– Но я не могу тебе это устроить. Лишь в палатах императора такие решения принимаются. Но, насколько я знаю, гунны сами тогда решили напасть на славянские земли. Римляне к этому не имеют никакого отношения, – сказал торговец-шпион, в целом, как видно, лживый человек.

Тут и мне понятны причинно-следственные связи, как и то, что Анастас изучал славян на предмет и того, способны ли мы на ответные действия. Гунны выступали пугалом. Испугаемся? Ну так и с политических счетов списывать нас можно. Нет? Тогда думать, как решать проблему.

– Или ты со мной разговариваешь более открыто и не думаешь о том, что я или мы прекращаем с тобой любое общение и ты не получишь никогда никакого товара, – грек попробовал возразить мне, но я протянул руку, останавливая. – Сперва посмотри, что я тебе предлагаю. Думаю, что наш разговор будет более содержательным, если ты увидишь товары.

Через пять минут люди моего сопровождения принесли два больших сундука: в них были основные товары, которые я хотел бы в ближайшее время продать – и с большой пользой для себя и своего народа.

– Вот это зеркало, выполненное в серебряной оправе и с тремя драгоценными камнями, – оно достойно того, чтобы императрица наблюдала за своей красотой. Посмотри и ты в него, – сказал я, протягивая зеркало.

Это было уже изделие побольше, чем подарок десятнику, – размером примерно двадцать на тридцать сантиметров. Да и оправа у него была максимально красивая, насколько была только возможность сделать в наших условиях. Всё-таки ювелиров не хватает катастрофически.

– Господь мой всемогущий! – сказал купец, крестясь, но продолжая смотреться в зеркало.

Вот она, наконец, истинная реакция этого человека. А он умеет быть эмоциональным и не всегда контролирует эмоции.

– Вот и я о том же. Изображение нисколько не искажается. Оно яркое, даже немного и приукрашает человека. Любой женщине такое зеркало станет дороже её жизни. И мне объяснять тебе, что императрица Феодора крайне ревностно относится к своей несравненно великой красоте, – сказал я.

Однако уже видел по реакции купца, что он прекрасно всё осознал. Может, Анастас всё-таки больше шпион, чем купец, но деньги чувствует и понимает, что такой товар, когда можно будет без каких-либо искажений посмотреть на своё изображение, – востребован. Ведь полированные бронзовые зеркала дают всё равно плохое изображение, искажённое. Уж точно зеркала – лучше.

– Я за свой счёт сделаю оправу для этого зеркала красивее и найду, кем передать такую красоту императрице, – сказал купец.

– Отчего щедрость? Оправа для императрицы не может быть дешевой? – спросил я в чем подвох.

– Ты хочешь честности? – усмехнулся Анастас. – Так вот она – Феодора узнает, кто ей подарил, кто оправу сделал. А тот человек, кто сумеет преподнести нужный подарок, да такой, что непременно придется в пору императрице, не останется без ее внимания.

– И тогда… Я только зеркалом и отделаюсь? – спросил я.

– Еще нужно будет не менее таланта серебром, – развел руками Анастас. – Там хватает кому нужно заплатить, чтобы императрица увидела такой подарок.

– Если я встречусь с императрицей или с тем, кто принимает решение, то я не потребую от тебя ни одного таланта серебром или золотом за эту вещь. Но если такой встречи не будет, то ты мне остаёшься должным, – озвучил я условия.

– От такого подарка с тобой захотят встретиться, – задумчиво сказал Анастас.

Я прекрасно понимал, что он сейчас рассчитывает на своё повышение. Ведь быть посредником между мной – теми, которые производят такие зеркала, – и всемогущей императрицей – это пропуск, возможно, даже в элиту Византии. Ну и ладно. Если договоримся, так и хорошо. Мне знакомый человек в элите Восточной Римской империи не повредит.

– Посмотри и другие товары. Обрати свое внимание на бумагу. Когда ты был у меня в городе, мы только начинали её делать, и она была серая, с добавлением крахмала. Такую мыши могли бы съесть. Но сейчас бумага у нас совсем другая, и качество её неплохое, – сказал я.

Самостоятельно заниматься торговлей – то есть брать куда-то идти на базар, чтобы там стоять и выкрикивать: «У нас такое-то замечательное!» – это никак не решит вопросы с маркетингом. Простые граждане просто будут бояться брать незнакомый товар.

И так можно простоять долго и упорно и не продать ничего. Другой вопрос – когда мои товары начнут распространяться наверху либо теми купцами, которые уже снискали к себе уважение. Это основы бизнеса и продвижения товара.

Я хотел отдать греческому торговцу на реализацию всё то, что мы привезли. Кроме бумаги, которой действительно много привезли и за которую я собирался выручить никак не меньше, чем семь талантов серебром, было оружие, был шёлк, было много льняных отрезов ткани.

Тот прядильный станок, который удалось собрать, пусть и часто ломался, смог заменить двадцать предильщиц. А какая-то производственная база под то, чтобы производить этот достаточно примитивный в моём понимании механизм, не нужна. Напротив: тут имеет место столярная работа, немного выдумки, понимание, как что должно работать.

Только за декабрь и январь мы сделали просто колоссальное количество нитей. Причём не только льняных, но и шерстяных, так как у славян в немалом количестве было овец. Частью, конечно, мы оставляли эту ткань у себя. Но её становилось больше, чем минимальные потребности. И сейчас шерстяной нити, да еще одинакового, неплохого, качества, привезли в Константинополь.

– Да, лён у нас ценится. Хотя он и не такой дорогой, как наверняка тебе хотелось бы, – задумчиво говорил торговец, когда мы с ним уже который час обсуждали товары и вероятную их стоимость.

– А ты отвези в Сирию льняные рубахи – и заработаешь на этом в три раза больше, чем здесь. Конечно, почему в Константинополе лён должен быть сильно дорогим, если славяне, венеты, гепиды и другие этот лён сюда привозят? – рассуждал я.

Причём говорил то, о чём знаю. Я был в Сирии, знаю о том, что славянам сильно завидовали за их лёгкую одежду, которая может одновременно и от солнца спасти, и не прилипает к телу, не жаркая – напротив, даёт возможность даже лёгкому ветерку дарить прохладу.

– Я привёз много слитков железа. Но не могу знать, насколько это будет ходовым товаром. Если так произойдёт, то ты можешь каждые три месяца привозить сюда на продажу даже вдвое большее количество металла, то я дам тебе такое количество. Думай об этом, – говорил я, уже собираясь уходить.

Вино нисколько не дало в голову, чтобы у меня появились хоть какие-то мысли оставаться в этом доме. Кроме того, я прекрасно понимал, что буду торговцу и шпиону мешать. Ведь ему срочно нужно будет сообщить своим кураторам, что за товары я привёз и о чём мы только что говорили.

Ведь обсуждали ещё и политику. И я напрямую утверждал, что готов воевать за интересы Византии. Но чтобы эти интересы строго совпадали с моими.

– И помни, что мы можем остановить болгар, и они не вторгнутся на римские земли. Но для этого у меня не должно быть больше врагов, чем уже есть. Ещё помни, что есть авары, которые собирают силы, чтобы через десять лет, а может и раньше, обрушиться на вас. Если кто-то разумный будет у них на пути, а это я, который готов сотрудничать, то вместе мы остановим любое нашествие, которое неизменно приходит с Востока. Мне нужны ваши деньги, инженеры, люди, чтобы сделать засечные черты по рекам и никогда более не пускать кочевников, чтобы они не разоряли ни славянские земли, ни византийские. В одиночку я с этим не справлюсь, – сказал я и слукавил.