Текст книги "Глава рода (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Тогда пошли к людям, и пусть объявляет меня главой рода, и надо начинать действовать. А если будем только обедать и рассуждать о том, что можно сделать, а что нельзя, то придут болгары… – сказал я.

Как-то мне непривычно думать о том, что болгары враги. Вот вроде бы же славяне, родственные нам. Я даже не сразу вспомнил о том, что болгары на самом деле – это название кочевого народа, который то ли объединился с некоторыми славянскими племенами, то ли покорил их. Но получившееся сообщество взяло имя именно кочевников.

– Так боги распорядились, – пробурчал отец, оправдывая свое согласие со мной сверхъестественными силами.

Очень удобно так перекладывать ответственность.

Через три дня я был в том поселении, которое теперь собирался назвать Острогом. Странно, но такого слова у нынешних славян нет. Городить, ограждать – это есть, а вот «острог» нет. Между тем я назвал строящийся городок этим названием, не предполагая нарицательно имя, но оно тут же разлетелось среди всех остальных.

За пять дней, которые я пробыл на поселении Годном… да, вот так я его назвал, исходя из того, что первый дом на этом поселении построил как раз-таки мой дед, имя которого было Годный. Так себе, конечно, фантазия у моих предков на имена: если не Годный, то Годята. Так вот, за пять дней я, как заправский политик, вел переговоры, выслушивал глав семейств, объяснял свою позицию.

Воевать, на самом деле, люди хотели. Но… Они не хотели проигрывать войну. Кто же хочет⁉

– Не лжа в том, что ты от себя с пришлыми биться будешь, а не от рода? – именно этот вопрос и был тем, который решал все.

Но а что делать? Если не хотят сражаться, пусть тогда снабжают. Кому-то война, кому-то кормить воина – это нормальный общественный договор.

– Как ты? – спрашивал я у лежащей Бледы.

Конечно, сразу же, как я прибыл в Острог, я направился к девушке.

– Хорошо. Боги не захотели принять меня, значит, буду жить долго, – пусть и дрожащим голосом, но быстро и без промедления говорила моя пациентка.

– Дочь! – сказал мой будущий тесть, входя в небольшой дом.

Здесь, на лавке, на которую наложили сена, и лежала Бледа.

Он прибыл со мной и некоторым образом представлял общественность. Нужно же людям узнать, что это за такое новое поселение возникло. Как воевать, так нет. Как полюбопытствовать – всегда.

Я оставил родственников, пошёл посмотреть, как обустраивается крепость. За мое отсутствие почти ничего и не изменилось. Придется серьезно разговаривать со всеми, но прежде всего с Воеславом, который вызывался за всем присматривать.

– Эх… земля русская, – вдохнул я прохладного воздуха.

– Как? Почему русская, глава рода? – спросил Хловудий.

– А почему не русская? – ответил я и не особо отличающийся умом и сообразительностью, великан, не нашелся что сказать.

Решение принято. И захотят ли главы других родов мне помогать или нет, но никто не будет брать дань с… русских. Определённо мой род будет называться теперь не древлятичами, а русичами. И почему я этого не провозгласил позавчера?

Меня избрали без какого-либо пафоса. Не было никакого посвящения. Хотя вроде бы так оно и нужно. Думаю, что это своего рода саботаж со стороны волхва. Но как-то так… На зло бабушке отморожу уши. Без него обошлись. А если часто обходиться без жреца, то зачем он тогда нужен?

Так что собрались главы семейств, сказали, что теперь будут меня слушать и все… Я уехал, а должен был по всем правилам отправиться на неделю в лес, чтобы самостоятельно там прожить, потом вернуться – и только после этого меня уже назначили бы главой рода. Вот этот обряд обязательный.

И, скорее всего, когда решу первоочередные задачи, откладывать которые просто нельзя, я совершу этот обряд и проживу положенную неделю один в лесу. Мне пробовали в этом возражать, указывая на то, что нельзя традиции и обряды предков нарушать.

Но я оказывался непреклонным.

– Я сказал вам, что поступлю так, как вы хотите. Но сделаю это тогда, когда будет возможным, – словно бы мантру повторял я на том всеобщем собрании всех родичей.

День… Другой… Они были словно бы один. Мало отличались друг от друга. Просыпались, воины делали зарядку, потом работали, два часа, ну или около того, на тренировку, обед. Работа. Тренировка, ужин. Сон. Привыкнуть к тому, что еда только два раза в день сложно. Но если люди так привыкли, я не видел смысла вводить пятиразовое питание. Нам еще зиму зимовать и дополнительно продукты закупать.

– Тревога! – закричали на четвертый день, как я вернулся с поселения Годного. – Тревога!

От автора:

Я бил фашистов на войне и служил флоту. В 90-е свои приказали сдать боевой катер тем, кому мы тогда не сдались. Я напомнил им: советские офицеры корабли не сдают.

/reader/526345

Глава 5

Острог.

3 сентября 530 года

– Что случилось? – спросил я, тут же устремляясь к своей кибитке, чтобы облачаться в достпехи. – Почему тревога?

Я быстро накинул брони, даже не затянул ремешки и шнурки, взял оружие. В таком виде залез на смотровую вышку и крутил головой практически на триста шестьдесят градусов, силясь с рассмотреть, где же опасность. Однако безрезультатно.

Только показалось, что вдали, на реке, была точка, которая, при должной фантазии, могла быть распознана, как лодка-однодеревка. Но и все.

Слез с вышки и принялся выяснять, кто первый начал кричать о тревоге. Такими словами не разбрасываются и возможно кто-то будет и наказан.

– Так это я, вождь, – сказал Славмир.

Сказал и смотрит на меня виноватыми глазами. Молчит.

– Ну? – подтолкнул я к разговору рыжего. – Или затрещину тебе нужно дать, чтобы докладывал?

– Так я это… Рыбу удил…

– И? – сказал я, и уже замахнулся.

– Так прикинулся хворым, на тренировку не пошёл, а сам рыбу удил. Потому-то и признаться нельзя…

– А том после поговорим, что видел? – нетерпеливо, но так, чтобы парень вовсе не ушел в себя, спрашивал я.

– Так лазутчики были, степняки. Трое. А если они были, значит, рядом отряд. Прознать хотели, что и как у нас тут, – наконец, доложил Славмир.

Резонно. Если есть разведка, то в наличии и тот, кто ее послал. И теперь нам нужно готовиться.

– Тревогу не отменять! – выкрикнул я, а потом продолжил расспрашивать Славмира: – Что они могли увидеть?

– Так только стройку нашу, и все. Ратных много не увидели бы. Они на другом конце города, – сказал Славмир.

Воины облачались в брони, разбирали оружие. Уже начали выставлять телеги на те участки холма, которые не были защищены стеной. А это ещё добрая половина. Натягивались тетивы, изготавливались к бою арбалеты.

Женщины уже начали голосить.

– Баб успокойте! Нечего им мешать? – прокричал я, подумав о том, что и женщин было бы неплохо вооружить хоть чем.

Лучше, конечно, арбалетом, путь и со слабым натяжением. Все равно чуть больше усилится плотность стрельбы. Ну если только у баб будет еще доставать духа на то, чтобы пускать арбалетные болты во врага.

Через полчаса все уже были готовы встречать врага. А никого не было. Прошел еще час. Работа вся встала. Палило солнце. Быть в железе не так и легко. Тепловой удар схватить можно быстро.

– Дозволь изведать! – попросился в разведку Хлавудий.

– Ты мне здесь нужен. Такой всадник рассмешит степняков, если это они, – сказал я, не обращая внимания на обиду великана.

Но предложение дельное. Скоро десяток конных отправились посмотреть в ту сторону, откуда могли прийти какие-то степняки. Судя по тому, что я уже понял, визит степного рэкета прямо сейчас несколько преждевременный.

Урожай ещё не собрали. Мы даже не выкопали всю репу и капусту, которую посадили на огороде изверги. А ячмень, насколько об этом говорили люди, ещё до конца и не созрел. Нужно было не менее чем две недели, чтобы уже говорить о полноценном урожае и быстром его сборе.

Но не будут же просто так лазутчики пробираться через камыш, чтобы посмотреть на наше поселение, и при этом ничего не делать. Не на женщин же наших пришли поглазеть. Или уже высматривают, паразиты, себе наложниц? Так хрен им!

Разведчики вернулись только ближе к вечеру.

– Есть отряд. Сколь не рассмотрели. Все же степные, они глазастые, – сообщал разведчик.

Мда… Неинформативно. Все же у меня в отряде нет тех, кто мог бы конно полноценно заниматься разведкой. Плохие из склавинов наездники. И быстро это не изменить.

А когда я уже раздумывал над тем, чтобы дать всем отбой и отдохнуть, так как даже просто находиться облачёнными в железо под палящим солнцем было ещё той задачей, все же вдали, где было большое поле, показались чужие всадники.

– И чтобы никто не выстрелил без моей команды! – сказал я.

Как бы то ни было, но сперва нужно поговорить. Но если наши противники не будут разговороспособными, тогда нужно их бить. И так, чтобы жестко, без сомнений.

– Шесть десятков? – усмехался Хловудий. – Их всего шесть десятков.

– А, может быть, семь десятков. Ты сам посчитал? – спросил я.

Великан посмотрел в сторону сотника Некраса. Понятно было, кто считать умеет. Ну, так в Некрасе я и не сомневался.

– Нечего расслабляться. У нас тут тоже не две сотни, – сказал я.

На самом деле, мой отряд сейчас состоял из ста двенадцати человек. Это с теми родичами моей будущей жены, которые пришли проведать своих дочерей. Ну и десяток извергов, возглавляемый Воеславом.

Между прочим, нынешний муж моей бывшей любовницы, ну или любовницы моего реципиента, оказался славным воином. В отличие от большинства склавинов, он не только умел хорошо метать дротики, но ещё работал с мечом и щитом на загляденье хорошо. Уж точно лучше меня. Хотя я трижды его выигрывал, но, скорее, за счёт и неожиданных ударов, в основном ногами. И он не был готов к такому. Хотя и я не особо готов к его профессионализму. Будет мне наставник по современному фехтованию.

Отряд потенциальных противников приближался. Сперва они ехали быстро, но, видимо, смогли рассмотреть, что мы готовы к обороне. Остановились. По всей видимости, о чем-то между собой договорились, приняли решение двигаться дальше.

Пока я приказывал воинам не светиться ни на стенах, на над повозками, чтобы противник не видел, что мы облачены в хорошие доспехи. И сколько нас. В этом мире быть в броне – это всё равно, что иметь против автоматчика не только хороший автомат, но ещё, наверное, крупнокалиберный пулемёт. То есть воевать против нас можно. Но явно недолго, если только противник не будет в такой же защите.

Шесть десятков степных людей приближались к нам. Кони у них были вполне нормальные, такие, как и у нас, не приземистые, которые, если верить истории, использовали монголы. В полноценные доспехи облачены были из них только пятеро, вот они и были впереди отряда.

Остальные тоже были в доспехах, но в кожаных, нашили деревянные дощечки на грудь, или у них были неровные железные пластины, но не полностью закрывающие даже грудь. И всё-таки мы получили большое преимущество, когда прибыли сюда с большим количеством оружия и броней.

– Говорить хотят! – констатировал факт Некрас.

– Я пойду с головой рода, – сказал мой будущий тесть, пытаясь отодвинуть себе за спину сотника Некраса.

Но тот не поддавался. Уперся и не сдвинешь.

– Нет, – я посмотрел, что степняки остановились и четверо из них, один явно уступающий во всём, в том числе и в облачении, вышли вперёд.

Не хотелось позориться, садиться верхом, наверняка хорошие наездники сразу разглядят во мне неумеху. Но ничего не поделаешь.

И уже через минут двадцать я, выдвинулся сопровождении Некраса и Хловудия, который и вовсе держался в седле, будто бы оседлал медведя, порой даже хватался за конскую гриву. Вот в такой компании мы выехали вперёд.

Хлавудия я бы не брал с собой, но он такой большой, представительный, что даже если будет стоять в сторонке и ничего не делать, всё равно любой противник так или иначе заострит внимание на этом громиле. А в этом времени параметры роста, веса, мощи воина сразу же внушали либо страх, либо, если этот воин был маленьким, снисхождение. Ведь нет ещё огнестрельного оружия, которое всех уравнивает.

Мы подъехали, я посмотрел на людей, которые вальяжно сидели в седле, перекинув две ноги на одну сторону. Один из них в хорошем доспехе, может быть, только немного уступающим моему, что-то прокурлыкал.

– Славный бек спрашивает тебя, кто ты такой, и по какому праву ты городишь город, когда это не было дозволено, – без какого-либо акцента, будучи явно носителем славянского языка, переводил всадник.

Он был и без оружия и вовсе одет в лохмотья.

– А почему я должен спрашивать у кого-то дозволения? Не слышал я, чтобы мой род платил кому-то выход, – спокойно, не выказывая высокомерия, даже немного недоуменно, говорил я.

Не нужно дразнить своего собеседника до того, как я получу хоть какую-то внятную информацию. Так что пока показываю непонимание ситуации. Пусть объяснят.

– Великим ханом Аспарухом славному беку поручено по осени собрать выход с того рода, который здесь живет. Иные бейки будут собирать с других родов славянских. Наш Великий Хан одолел всех тех, кто мог бы прийти к вам за хлебами, красивыми девами и вашим скотом, – сказал толмач.

– Вот как? А ведь и раньше никто не брал у нас дев, и скот наш не уводил. Почему вы посчитали, что в этом лете будет иначе? – поинтересовался я.

Тот, который говорил переводчику, не спешил с ответом. Он снял шлем и пристально посмотрел на меня своими немного узковатыми глазами. Словно бы в процессе создания этого человека участвовал не только азиат, но и родитель европейского вида. Впрочем, остальные тоже были такими же. Но все неизменно черноголовые, низкого роста.

– Ты хочешь сопротивляться славному беку? – через некоторое время произнес переводчик, пытаясь даже передать интонацию своего хозяина.

– Но я уж точно не отдам своего. Ты приходишь по праву сильного забирать то, что принадлежит мне. Так почему же по праву сильного я не могу отбиться от тебя и, может быть, даже прийти к тебе и забрать то, что принадлежит тебе? – сказал я.

Хотелось бы и дальше продолжать разговор, не объясняя раскладов, но, видимо, этого у меня не получится. Пора уже и указать о своих намерениях.

– Понимаешь ли ты, славный воин, который одел чужую броню, ту, которую славяне никогда не умели делать, что в таком случае мы сожжём все ваши жилища, убьём всех ваших мужей, заберём всех ваших дев и юных мальчиков? – мой собеседник уже явно раздражался.

Он, будучи росточка невеликого, смотрел, скорее, не на меня, хотя я тоже был на голову выше своего собеседника, он не мог отвернуть своего взгляда от Хлавудия. А тот будто бы даже не понимал, что происходит. Увлёкся мухой и пытался её отогнать от своего лица.

Дебил! Но свой, родненький! Право слово, природа наделила его мощью, но при этом такой подарок компенсировала разумом.

– Ты должен пустить меня в своё поселение, чтобы я посмотрел и оценил, сколько у тебя воинов. И вправе ли ты говорить, как тот, кто силой обладает, – последовал новый посыл от пришельцев.

– Нет. Ты не зайдёшь на моё поселение, и ты не увидишь, сколько у меня воинов. Часть из них я, пожалуй, покажу тебе. Ту часть, чтобы она была числом сравнима с войнами, что ты привёл, – сказал я, потом позволил себе усмехнуться. – Но скажи мне, если бы я пришёл к тебе домой и сказал то же самое, то ты пустил бы меня в свой дом, чтобы я посмотрел, как он защищён и что можно богатого из него взять?

Ответ последовал не сразу. Сперва бек даже схватился за свою саблю, но вовремя понял, что явно погорячился. Тем более, что борьба Хлавудия с мухой закончилась убийством насекомого, и теперь великан грозно взирал на парламентёров, не отвлекаясь на более «важные» дела. Показывал всем своим видом, что он готов прямо сейчас вступить в бой.

Но я не хотел сегодня драться. Судя по всему, врагов у нас столько много, что драки в самое ближайшее время будут обыденностью, как поесть или попить. И, если есть хоть какая-то, пускай малая возможность избежать драки, но заключить какой-то договор, то я бы последовал дипломатическим путём.

– Я так и не понял, с кем я говорю. Болгары ли вы, или авары. Кто пришёл к моему дому и со мной разговаривает? – спрашивал я.

Оказалось, что болгары. Ну да я вспомнил, когда напрягал максимально свою память, что именно в эти годы болгары совершили два набега на Византию. А если они это сделали, то явно проходили через земли склавинов. Авары же должны быть где-то на Волге, или между Доном и Волгой. И, скорее всего, аварам платят дань анты, другой славянский народ.

– Послушай меня, славный бек. Я просил бы тебя донести мысль мою до своего великого хана, что со славянами можно подружиться. У нас могут быть смешанные браки, мы можем дополнять друг друга. У нас в скором времени будет сильная пехота и тяжёлая конница. У вас уже есть славные войны на конях. Так почему бы нам не быть вместе? А уж кому управлять всем этим обществом… можно разобраться и в поединках, – сказал я.

Нет, я не был таким наивным, полагая, что прямо сейчас болгары кинутся ко мне в объятия и скажут о том, что они только о том и мечтали, чтобы стать единым государством, единым народом со славянами. И не должно смущать даже то, что в иной реальности, хоть и значительно позже, но подобное произошло.

Однако, я прекрасно знал, в чём суть окон Овертона – того явления, о котором в будущем немало было сказано. Сперва должно прозвучать что-то невозможное, то, что будет отвергнуто любым здравомыслящим человеком.

Если этого не произойдет, если не будет провозглашено невозможное, то оно так и останется не реализованным. А уже потом, когда будет поиск путей выхода из какого-то кризиса, в любом случае в голове то и дело будет всплывать ранее неприемлемое решение. И кто знает, может быть когда-то и воплотиться в жизнь моё предложение, которое сейчас вызывает смех у отнюдь не славного бека.

– Скорее реки потекут вспять, и небо обрушится на землю, чем болгары станут единым народом с рабами, – явно нехотя, переводил толмач.

По всему видно, что у этого раба, переводчика, ещё осталось немного самолюбия. И не нравится ему, что так обращаются к его соплеменникам. Ну либо он ант, а не склавин. Но разве же от этого слова болгарина становятся более приятными?

– Я приду сюда через три недели. Сейчас с вас брать нечего. Но вы подготовитесь здесь и в этом городке отдадите мне половину всего того, что соберёт ваш род. А потом мои люди пойдут и посчитают, сколько осталось у вас от урожая. И если будет обман, то я всех вырежу и ваше жилище спалю, – сказал бек. – И каждую четвертую деву заберем и ребенка от шести летов до четырнадцати.

Хлавудий было дело уже хотел что-то возразить, схватился за большой топор, который висел у него на поясе.

– Не сметь! – приказал я.

– Но, как же так, вождь? – голосом обидевшегося ребёнка спросил Хлавудий, но руки от оружия убрал.

– Хорошо, приходи, славный бек. Если ты позволишь, то я не буду показывать тебе своих воинов, ибо кто они против твоих славных богатырей. Приходи через три недели, я буду здесь, – сказал я, и поймал на себе удивлённый взгляд славянского великана.

И всё-таки было ошибкой брать Хлавудия с собой на переговоры.

А вот болгары были удовлетворены моим ответом. И по всему видно, что они не так уж и стремились вступать в противостояние. Наверняка, этот малочисленный отряд лишь только проезжал мимо, может быть, от кого-то узнал, что здесь ведётся строительство, решил посмотреть. Но основные войны находятся где-то в другом месте.

В скором времени мы возвращались в свой ещё недостроенный город.

– Почему мы их не побили? Их же меньше и одеты они хуже. Разве нам их кони не нужны? – бурчал Хлавудий.

Но я ему отвечал только лишь после того, как мы удалились на приличное расстояние, чтобы ни в коем разе потенциальный враг нас не услышал. Причём я предложил объяснить ситуацию Некрасу. Я был почти уверен, что он понял все мотивы, которые двигали мной во время переговоров.

– Если я тебя правильно понял, вождь, то ты не передумал давать бой. Лишь только наших врагов решил усыпить незнанием о том, что мы можем ему противостоять. Но ты и достаточно показал, чтобы прямо сейчас враг на нас не обрушился малыми силами, и не имел впоследствии возможности прийти с крупным отрядом и уничтожить нас, – говорил сотник.

Вот после такой догадливости и гибкости ума, мне даже захотелось сделать его своим заместителем. Судя по всему, на днях должен вернуться Пирогост, если он вовсе будет возвращаться, и тогда я не знаю, кто именно будет моей правой рукой. Впрочем руки-то у меня две, так что и заместителей может быть двое.

– И всё же я не знаю, прав ли ты, – когда после переговоров я собрал небольшой Военный Совет, куда пригласил своего тестя, он и высказывался первым. – Но я с тобой. Уж такой отряд, да если он и будет в два раза больше, со всеми воинами, что с тобой пришли и которые должны вернуться к тебе… С такими воинами одолеть болгар будет можно.

– В прошлом году, когда приходили степняки и брали дань, сколько их было? – спрашивал я у своего родича.

– Четыре сотни приходило, разделились они на разные поселения, но никто им не сопротивлялся. Мы не сможем выставить своих воинов и две сотни.

– Что думаешь, однорукий? – спросил я у своего градоначальника.

Пусть этот умудренный мужик и был калекой, и уж точно никак сейчас не мог являться воином, да и строителем, но голова у него работала отменно, компенсируя увечья.

– Бек этот приведёт не более четырех сотен своих воинов, даже три сотни воинов, да ещё и вооружённые всем тем, что ты, глава, принёс, то мы не просто выставим, мы их разгромим и станем ещё сильнее, – сказала однорукий.

– А помощь он брать ни от куда не будет? Если нет, то подготовиться к бою с четырьмя сотнями мы сможем. А вот если их будет уже тысяча, то тут сложнее, – адресовал я вопрос ко всем собравшимся.

Хотя я сам знал ответ. Вряд ли этот бек, по сути, князёк своего рода, будет просить у кого-то помощи. Ведь таким образом он распишется в собственном бессилии. А такого неудачливого и трусливого правителя тут же свергнут, даже если и устойчивая власть была до этого.

Так что придёт он только своим родом, причём, ему обязательно надо будет оставлять в степи со своими женщинами со своей ордой немалую часть воинов. Поэтому да, четыре сотни он приведёт, и то это уже завышенные цифры.

– Все ли сейчас поняли, что нам нужно готовиться к войне? – состроив суровый вид, спрашивал я.

Мужики кивали головами.

– Ты, Бранко, – обратился я к своему тестю, – Тебе поручаю отправиться на поселение нашего рода и призвать всех молодых и здоровых мужей, чтобы они прибыли сюда не позднее, чем в течение недели.

– Они не могут быстро стать славными воинами. Многие из них редко когда брали в руки топор или метали сулицу, – качал в отрицании головой мой тесть.

Однако, я всё равно настаивал на своём. Перезаряжать арбалет и стрелять из него можно научить любого неполного идиота за один день. Ха! Если Хлавудий научился! Тем более, что многие из славян были охотниками потому и луками владели вполне лихо.

Правда, охотники, как правило, что для меня стало удивительным, не шли на войну. По крайней мере, в моём отряде, который отправился в поисках своего военного счастья на чужбину, было только первоначально не более трех десятков охотников. Они же и стали основой для сейчас уже выделенного в отдельный отряд лучников. С охоты сейчас немало кормятся.

Но, так или иначе, что именно делать бойцам, я найду. В крайнем случае, будут готовить ловушки и ямы для наших противников. Стройотряд тоже пригодится.

– Некрас, оставляю поселение на тебе. Сам я завтра с Хлавудием и ещё тремя десятками воинов отправляюсь в Понт. Иной возможности, чтобы сходить туда и выкупить рабов, как и прикупить оружие, припасы на зиму, у меня не будет, – сказал я.

Так что готовимся к сопротивлению. Наращиваем мускулы, но пока, к сожалению, нет у меня никакой возможности для того, чтобы создавать прогрессивные вещи.

Но надеюсь, что когда придёт зима, когда кочевники перестанут рыскать по округе, то найдётся час-другой, может быть, и целый месяц, чтобы, как тот Прометей, или, он же славянский Сварог, буду давать людям новые ремёсла и знания.