Текст книги "Вперед в прошлое 17 (СИ)"
Автор книги: Денис Ратманов
Жанр:
Попаданцы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Расспросить Гаечку, кто и что писал, я не смог, потому что ребята, с которыми мы плавали, окружили каждый своего инструктора, и посыпались вопросы:
– Я видел рыбу с зелеными полосками!
– А я страшную коричневую!
– А медуза, которую Юлька испугалась, совсем не страшная.
– Когда будут дельфины?
Еле успевал отбиваться и рассказывать, что те рыбы – зеленуха и собака, они не промысловые. Дельфины будут во время спортивного лагеря, не здесь, здесь они далеко плещутся.
Любка шла впереди рядом с Чумой, он ходил гоголем, что-то изображал, она благодарно хохотала. Вот бедолага Желткова, кто ее по голове погладит, того она готова любить. Надо с Чумой поговорить по-пацански, чтобы не обижал ее. А то Любка как разозлится, как заколдует, превратит его в осла.
Возле школьных ворот наши с москвичами дороги разошлись, они повернули к школе, мы – к Илюхиному дому, на базу, где в прохладе был заперт мой Карп.
– Напоминаю про письма, – сказал я Гаечке.
Она встрепенулась.
– А-а-а, да. Они в сумочке, сейчас спустимся, покажу. Шесть штук.
– Ты их читала? – спросил Илья.
Она мотнула головой.
– Я только утром почтовый ящик проверила. Вчера меня кобылицы довели, и не хотелось ничего знать. Я так радостно в это ввязалась, но не рассчитала силы. Пообещала тренировать девушек, а они… – Она передернула плечами и потухла.
– Кобылицы как есть, – заключил я. – Им деваться некуда, вот и ищут себе приключений. Писать нам должны нормальные люди, которые задыхаются от одиночества и думают, что они одни такие… А кобылицы? Зачем им? Этим и так прекрасно. Давайте вскроем письма и прочитаем вместе?
Из глубин памяти взрослого всплыло объявление, увиденное в газете: «Творческая организация ищет талантливых юношей и девушек для общения и дружбы». Надо же, только сейчас вспомнилось. Интересно, откликнулся ли кто-то на этот призыв? Не сделать ли так же?
Теперь я знаю, если организую ребят в своем городе, катастрофа сдвинется еще на пару лет. Интересно, отодвигание апокалипсиса – бесконечный процесс, или, когда изменения достигнут критической массы, война перестанет над нами довлеть?
На базе Гаечка вытащила запечатанные конверты, разложила на столе веером, как билеты на экзамене, белой стороной вверх. Я вытащил из середины, разорвал конверт, развернул тетрадный листок и зачитал:
«Здравствуйте! Меня зовут Яна Шелепова. Люблю фантастику, пишу стихи и рассказы, играю на фортепиано и даже сочинила две песни. Спортом не занимаюсь, потому что плохо хожу, у меня ДЦП. Пожалуйста, возьмите меня в „Прогрессоры“, я хорошо учусь и могу пригодиться. С уважением, Яна. Позвоните мне, пожалуйста. Вот мой телефон».
Следующий конверт разорвала Гаечка:
– «Привет. Я Ваня, мне тринадцать лет. У меня нет друзей. В классе меня все ненавидят, не знаю почему, я ничего плохого не делаю. Учусь на „четверки“. Люблю футбол и бокс, но мама мне не разрешает туда ходить, а я хочу. Мне не хочется жить, не хочется есть и вставать с кровати. Но больше всего не хочется ходить в школу. Пожалуйста, помогите. Обещаю тренироваться и много трудиться. Пожалуйста. Телефона у меня нет, вот мой адрес…»
– Это ж заводской район, – сказал Илья. – А Яна откуда?
Я прочитал адрес:
– Центр, недалеко от центрального рынка.
Пришла очередь Ильи.
– «Здравствуйте. Я Ксюша. Мне двенадцать лет. Пишу стихи, танцую, рисую, люблю кошек». Номер телефона. Все. Центр.
Четвертое письмо читал Тимофей:
«Привет, Тимофей! Ты молодец, у меня тоже лишний вес, и я не знаю, как его согнать. Мама говорит, что у меня широкая кость. В школе обзываются. Помогите. Ярослав». И телефон.
В двух других письмах было то же самое.
– Одни дети пишут, – разочарованно проговорила Гаечка.
– Ровесники стесняются, – объяснил я. – К тому же через два-три года им будет, как нам. Нужно подождать еще пару дней, подумать, что с этим делать.
Ден покачал головой.
– Бред какой-то получается. На фиг оно нам надо вообще? И так замахался с этой мелочью носиться.
– Вам это и правда не нужно, – улыбнулся я.
Потому что это не их война. Они беззаботные дети, которые играют в тайный орден, но ровно до того момента, пока не становится тяжело и непонятно. Если лагерь они худо-бедно воспринимали, то такой масштаб вряд ли потянут.
Впервые за долгое время я ощутил себя посреди поля, с мечом, который мне не по силам.
– Мне их жалко, – вздохнул Тимофей. – Я бы им помог, пока школа не началась и я здесь. Сам таким был.
– И я! – вызвалась Любка, которая ходила за нами хвостиком и была за любую суету, лишь бы не прогоняли. – Я помогу.
– Я тоже, – сказал Илья. – Но понятия не имею, что делать и как собрать этих людей в одном месте. Может, у Илоны есть идея? Или у дрэка? Чтобы объединиться школами…
Хотелось попросить, чтобы вспомнили, как они сами ненавидели все, что связано со школой, пока мы своими руками не изменили и подход к учебе, и не сделали среду более благоприятной, но я промолчал.
– Так что делать? – спросила Гаечка. – Что им отвечать? Они все далеко и не смогут к нам ездить.
– К нам и не надо. Желательно объединить их по районам, – пояснил я. – Если пять человек наберется, уже хорошо. Ждем еще три дня, я что-нибудь придумаю. Напоминаю, что на базу никого звать не будем. Это территория мира и спокойствия.
Вот так воодушевление может подвести к краю. Ввязался в бой, и понимаешь, что у тебя нет оружия.
На внеплановую субботнюю тренировку после второй серии «Звездных войн» я плелся подавленным, не ожидая ничего хорошего. Сейчас приду, а меня ждет только Саня-пловец с расчетом поплавать с маской и, может, еще кто-нибудь.
Но на месте были все. Ждали, аж подпрыгивали, били копытами и пускали пар из ноздрей. Оля с Наташей без напоминания убрали жвачки и приготовились работать. А уж на тренировке как старались!
И я увидел в этих ребятах нас, и понял, что все получится!
Глава 10
Зрелищ народу!
С тренировки мы шли вместе с Рамилем.
– Как дела с подопечными? – спросил я.
– С ними-то нормально, ну, так себе, – скривился он. – Нага оборзел. При детях стал права качать и обозвал меня салагой. Вот зачем? Не думал, что он такой козел.
Рамиль высоко ценил Нагу и слишком болезненно переживал его «предательство».
– Нага – гений педагогики, – сказал я, и Рам взбесился:
– Обзывать, унижать при других – это гений⁈ Меня теперь никто уважать не будет!
– Тш-ш! Ща объясню. Со мной Нага поступил так же: типа унизил и меня, и детей. Знаешь зачем?
Рам сосредоточенно раздувал ноздри.
– Смотри. Когда ты только начинал, дети тебя подкалывали и не очень слушались. А после Наги стали стараться – не заметил? Он стал вашим общим врагом, против которого они объединились вокруг тебя. Понял теперь?
Рамиль вскинул голову и воскликнул удивленно:
– Так он это специально, что ли?
– Ну да. После его наезда я предложил своим показать, кто салаги, и надрать задницы старшакам. Они теперь каждый день на тренировки ходят, только завтра выходной. Сделай так же, увидишь, что будет.
– Но я не готов их гонять каждый день! Надо отцу помогать на рынке, он меня прибьет, если я буду сбегать так часто!
– Каждый день – необязательно. Просто они будут больше стараться и лучше слушаться.
– Ясно. Завтра последняя часть звездных войн. Обидно, что заканчиваются. Крутая тема!
В голову пришла занятная мысль. Третья часть «Звездных войн» отлично смотрится и без первых двух – на себе проверял. Под моим внушением находится еще группа молодых людей, которая мало видела в жизни хорошего, а теперь у них только работа…
– Не видел, дрэк еще на месте? – спросил я у Рама, уже когда мы вышли из школьного двора.
– Не знаю. Но, по-моему, он тут живет.
– Я к нему. До завтра!
Рам пожал мою руку и дальше потопал один. Откажет мне дрэк, не откажет? В конце концов, у нас был спор, он проиграл и должен мне. Правда, так давно это было, уже и не помню, что должен. Еще неплохо было бы застать Илону Анатольевну, попросить кое-что узнать. Но в выходной она, скорее всего, с семьей.
Так и оказалось: дрэк был у себя, и он пошел мне навстречу. Правда, понегодовал малость, но он всегда таким был.
Ближе к ночи мне позвонила Наташка, сказала, что она съездила на рынок, выяснила, что по чем, и зачитала все, что она там узнала. Я сравнил с имеющимися условиями. А ведь не ошиблась сестрица: цены, которые озвучила она, оказались вполовину меньше тех, по которым отоваривался дед. И я понимал почему.
Поставляя моим друзьям вещи с Черкизона дед, по сути, занимается благотворительностью, тратил время, которого и так мало. Потому уходило у него на все про все часа полтора в неделю: приехал, закупился у известных оптовиков – и быстро на вокзал за своим товаром.
Цены каждый день меняются, условия у поставщиков – тоже. У него нет времени лазать полдня по рынку, вынюхивать, у кого дешевле. Наташа своей инициативой избавляет его от неприятной повинности. Потому я заказал ей то же, что и обычно, и пообещал передать двести баксов.
Помявшись немного, она вкрадчиво проговорила:
– Паш, можешь мне еще двести баксов выслать?
– Что задумала? Делись.
– Косметика. Я нашла фирменную косметику, которая на опте три копейки, а в магазинах стоит дурных денег. Хочу попробовать походить, попредлагать ее теткам. Тени, помады, карандаши, всякие женские штуки. Но поштучно ничего не продают, все только коробками, а это денег стоит. Если не пойдет, отработаю. Что думаешь?
Последняя фраза звучала почти жалобно: «Ну одобри мою идею! Ну пожалуйста! Она такая классная!»
Пока я думал, Наташка тарахтела:
– Я посчитала: если побегать месяц, можно заработать миллион! И до лета на него жить. А то я с голода помру.
Что-то такое я сам собирался ей предложить или даже предлагал, опираясь на опыт «Орифлейм» из будущего, но все уперлось в то, что не разбирается в косметике и некому было ее передавать.
– Одобряю.
– Ура! Я знала, что ты поймешь!
– Отличное подспорье. Можно не только летом бегать, но и на выходных. И главное – относительно безопасно. Вряд ли женщина нападет и попытается забрать выручку.
– Так пришлешь денег? – повторила вопрос она.
– Пришлю. У деда пока займи, из моих отдашь.
– Люблю тебя, Пашка! – захлебываясь восторгом, прощебетала она. – Если буду мужа искать, только такого, чтобы был похож на тебя! А еще тут грандиозная выставка намечается, по картинам Сальвадора Дали или как оно у них называется. Все лето будет. Мелкому скажешь? Пусть приедет.
– Ага. Как раз Ян вроде десятого на прием к окулисту записан, прям в Московский институт. Было бы неплохо и Борю с Каретниковыми отправить.
Я позвал брата, передал Наташкино предложение, он заорал в трубку:
– Хочу-у-у! И в Третьяковку хочу! А то ремонт был, и я туда не попал.
– Он и сейчас идет, этот ремонт, – в ответ крикнула Наташка, я аж отпрянул, так и оглохнуть можно. – Но до фига всяких других выставок. Короче, ты приезжай. Я к твоему приезду все узнаю.
Борис заговорщицки улыбнулся:
– Ты че там, типа соскучилась?
– Не, заработать на тебе хочу. Посажу на Арбате, заставлю рисовать портреты.
Боря понял не сразу, а когда дошло, все равно не улыбнулся. Повисла пауза, ее нарушил я, забирая трубку.
– Все понятно, все сделаю. Боря, это межгород, дорого!
Наташа попросила шепотом:
– Только деду не говори, что эти двести баксов для меня, он меня никуда одну не отпускает.
– Ладно, передам письмом типа от жениха. Кстати, а где дед?
– Новости слушает! – ответила Натка. – А еще у меня завтра занятие с народной артисткой! Очень дорого. Но надеюсь, оно того стоит. Все.
– Пока, Наташа. Завтра позвоню ближе к ночи, расскажешь, что и как?
– Ну конечно! С кем мне еще делиться. Люблю вас! Пока.
Я малость обалдел. Любит нас… та самая Наташка. Не та самая – другая Наташка. Если взять ее двойника из реальности, где все плохо, будут две разные девушки. Возможно, они и дружить не смогут. Когда у человека все хорошо, он хочет поделиться счастьем. Когда наоборот, чужие улыбки обычно вызывают злость. Наташа счастлива, подозреваю, что и вокруг все счастливы – она несет это чувство в массы, как флаг. Или это чувства ее несут?
Что будет, если в ее жизни начнется черная полоса, например, не примут в театральный, не захотят давать роли, влюбится, а избранник окажется говнюком?
Стоит ли ей говорить, что внезапно проснувшаяся эмпатия – это дар, который пробудил в ней я? Тогда и остальное придется рассказывать, сможет ли она нести этот груз? Да и что это изменит? Заставит ее быть более ответственной? Вот уж вряд ли.
Завтра нам будет весело и интересно, а Петя Райко сам посадил себя на цепь, чтобы нас не подставлять. И, главное, не звонит, зараза! Может, он вырвется хотя бы завтра?
Я посмотрел на телефон, сгорая от желания его набрать. Нет, лучше днем, когда хотя бы отца гарантированно не будет дома.
* * *
Утром я первым делом набрал Райко. Трубку взяла его мать, и я сморозил стандартную детскую шутку как можно более писклявым голосом:
– Это квартира Зайцевых?
– Нет.
– А почему из телефона уши торчат? – И повесил трубку.
Пусть думает, что дети балуются.
Понедельник ли, воскресенье, новый год или Первомай – бизнесмен работает. Потому каждый день в девять утра Вероника уже была в пекарне, арендованной в АТП.
Админкорпус был закрыт, сторож на посту тоже не наблюдался – видимо, где-то дрых, а в роли охранников выступала стая собак, выбежавшая на рокот Карпа. Увидев меня, дворняги замахали хвостами – я привез им взятку в виде косточки, как и до этого.
Но ехать по территории АТП я все равно опасался, катил мопед рядом, направляясь на кружащий голову аромат выпечки.
Двери и окна были распахнуты, и аромат распространялся, наверное, аж до четырехквартирных домов, в одном из которых жила несчастная мать Барика.
В пекарне надтреснутым голосом пела, очевидно, Светлана:
– Как было тепло, что нас с тобой вместе свело…
Заверещал миксер, перекрывая голос.
Оказалось, работал не миксер, а тестомес. Света, шевеля губами, домывала посуду – в косынке и белом халате. Вероника, чуть пригнувшись, выставлял режим на пекарном шкафе. Все у нее было стерильно и аж блестело.
– Доброе утро! – поприветствовал их я, женщины ответили хором, синхронно повернув головы.
Вероника увлекла меня на улицу, а вчерашняя алкоголичка Светлана, покончив с посудой, принялась разбивать яйца, отделяя белок от желтка.
Я сразу перешел к делу:
– В среду павильон обещают сделать. Чтобы не было, как в прошлый раз, заблаговременно съезжу посмотрю, готов ли он, монтировать будем в четверг утром. Участок, выделенный под коммерцию, вы видели?
Я представлял, где оба участка.
– Да. Мы с юристом и с кадастровым инженером вчера ездили, все отмеряли. Паш, июль, сезон в разгаре, отдыхающие есть! Давай все-таки рискнем, еще поставим ларек на набережной. Лика согласна работать хоть каждый день. Света сможет, когда нужно, поторговать. Кстати, спасибо тебе за нее, она отличный работник.
– Да-да, сможет, конечно, а в сентябре вы сляжете с инфарктом. Потому что и так нужен еще один работник, Света – не продавец, а помощник кондитера. Когда у вас был выходной?
Врать Вероника не стала, задумалась. Я продолжил отчитывать ее, как маленькую:
– Вот-вот. Можно хоть десять павильонов ставить, но мы не потянем. Не надо жадничать, Вероника, пожалуйста. Если вы не послушаете меня, я буду вынужден жаловаться на вас Анне, чтобы заставляла вас отдыхать.
Вероника вздохнула, помолчала немного и сказала:
– Для меня это не адский труд. Мне нравится то, что я делаю. Наоборот, когда появилась цель, я стала чувствовать себя намного лучше, появился азарт!
Я просто стоял и смотрел на нее. Наконец проговорил… точнее, во мне заговорил взрослый:
– Не надо себя обманывать. Вы бледная, как петербурженка времен Достоевского. Отныне ваш выходной в понедельник. Со следующей недели. Ничего слушать не хочу. Буду платить взятку местному начальнику, чтобы запирал помещение. Хотя бы раз в неделю вы должны ничего не делать. Я совершенно серьезно, Вероника. Думайте, как делегировать полномочия и выкручиваться. Не хочу стать причиной вашей преждевременной кончины. Я сейчас совершенно серьезно.
Она тяжело вздохнула. Видно было – борются в ней сомнения.
– Значит, я должна быть в четверг на Ленина… Во сколько? – сменила тему она.
– Десять утра. Нужна презентация с розыгрышем, как в прошлый раз. И следующий понедельник выходной, не забывайте. Кстати, пусть юристка наша, как ее? Ольга Юрьевна? Вот пусть она тоже придет, а то только слышал о ней.
– Аня за нее поручилась, – смягчилась Вероника. – Ладно, Паша, спасибо, что заскочил. И за заботу спасибо. Одна только просьба: помоги сделать розыгрыш. Не потянем. Вообще времени нет! Ни у меня, ни у Лики.
– Попрошу ребят помочь, – пообещал я. – Что-нибудь придумаем! Точно вас не оставлю. В четверг поговорим детальнее
Пока я занимался делами, Илья, Тимофей и Гаечка делали праздник тем москвичам, что вчера не успели понырять.
Планы на сегодня, воскресенье, у меня были чисто организационные: заехать к Веронике, рассчитаться с Сергеем. Помню, когда я-взрослый помогал делать ремонт эзотерической теще, сменил три бригады строителей – они если не пили, так работали криво или – как Женя Космос и Олег Кунг-фу, которых мы с Канальей выгнали.
Когда принимал на работу Сергея, думал, будет так же. Но прошла неделя, и я насторожился: все нормально! Две недели – нормально! Полгода – все просто замечательно, и никакого подвоха!
Мне посчастливилось найти краснокнижный вымирающий вид: строитель-универсал, мастер своего дела и просто хороший человек.
Он ждал меня и вышел навстречу, улыбнулся в седые усы.
– Хозяин пожаловал! Ну, идем, покажу, что мы сделали. Нам есть чем похвастаться!
Он распахнул передо мной дверь нашей с Борей будущей квартиры. Я прошелся по квартире, в которую вдохнули жизнь, заглянул на кухню, где появился самодельный, но очень аккуратный деревянный стол и два табурета. Поверх скатерти – тарелка, накрытая тарелкой, пахнет сдобой.
Все внутренние работы были завершены, пол отдраен, стекла вымыты. На окнах – самошитые темно-зеленые занавески и тюль. Старый письменный стол с желтыми отпечатками горячих чашек на помутневшем лаке. Аккуратно сколоченные деревянные полки и самодельная деревянная же двуспальная кровать!
Осенью, когда будем переезжать, я куплю сюда нормальную мебель. И у меня будет своя комната, и у Бори! Вспомнилась наша ужасная квартира, где Наташа, как собака, спала в кухне на продавленном раскладном кресле.
Мой первый маленький дом, уютное гнездышко. Моя собственная гавань, откуда меня не выселят, не прогонят, не будут навязывать идиотские правила. Я с младшей школы мечтал о своей комнате, эта мечта перекочевала во взрослую жизнь. Но собственного дома у меня так и не случилось, а теперь вот он!
Я обошел гостевой дом, осмотрел его с любовью, и сердце наполнилось теплом. Сергей, довольный моей реакцией, наблюдал за мной и улыбался покровительственно, по-отечески. Дал насладиться зрелищем и предложил:
– Пойдем, покажу, как парни цоколь оштукатурили. Помещение, где ты планировал спортзал.
Однако к дому мы не пошли, Сергей повел меня к фисташке, в которой заливались цикады – ее я обещал предыдущей хозяйке не губить. Дерево распушилось и имело форму шара. Сергей улыбнулся небу и раскинул руки.
– Эх, я бы здесь жил, на холме! Какие виды! Сколько простора! Представь, как было бы здорово поставить тут, в самой высокой точке, беседку. Такую, как у татар, чтобы лежать в ней и пить чай. Лежишь, а вокруг птицы заливаются, кузнечики стрекочут.
– Отличная мысль! – оценил я его идею.
Цоколь был готов наполовину: стены оштукатурены, стяжка на полу, окна. Просторно, все поместятся. Пока нам и на базе хорошо, но подвал – помещение ведомственное, и нас дважды оттуда пытались выгнать, рано или поздно его для нас закроют.
Попрошу Борю повторить рисунки, чтобы не так долго привыкать к смене места.
– А где Егор и команда? – спросил я.
– Отпустил их на море ополоснуться, они с пяти утра тут, пока не так жарко. Скоро придут.
– Идемте рассчитаемся.
Благодарный Сергею, довольный результатом, я готов был выложить любую сумму, которую он назовет, и расставался с деньгами с радостью. Мы вернулись в гостевой дом, Сергей открыл тетрадь с расчетами и озвучил сумму.
Только я закончил передавать ему деньги, как с улицы донеслись голоса.
– Парни! – крикнул Сергей в открытую форточку. – Зайдите-ка на минутку.
Алтанбаевцы ввалились шумной толпой: Егор, Крючок, Заславский, Зяма, Хулио и Пончик. За несколько месяцев они отъелись, порозовели, раздались в плечах, обзавелись нормальными, не заношенными вещами и уже не выглядели неблагополучными.
– О, зарплата пришел, – потер руки Егор.
– Давайте сегодня в кино пойдем, – предложил я, наблюдая за их реакцией.
– Че с тобой? – округлил глаза Зяма. – Мы че, девка, чтобы в кино нас приглашать?
– Ну, как хотите, – усмехнулся я.
– Честно, просто впадлу ехать, – признался Заславский, зевая во весь рот.
– Никуда ехать не надо, – сказал я. – В нашей школе детский лагерь, слышали?
– Ага, все море забили эти головастики, – кивнул Зяма.
Я продолжил:
– Дрэк им киносеансы устраивает по вечерам. Сегодня «Звездные войны». Кто не хочет, не ходите, кто хочет – пожалуйста.
– Крутяк! – обрадовался Зяма и аж распрямился. – А можно? Дрэк пустит?
– Пустит, я с ним вчера договорился.
Алтанбаев заинтересовался:
– Че, в натуре, в нашем кинозале такие сказочки?
– Да. Я поговорил с дрэком, он готов вас пустить, но, если сидеть будете на галерке и не клеить московских девчонок.
– В натуре, там же бабы! – обрадовался Крючок, получил затрещину от Алтанбаева.
– Сказали же: к девкам не лезть. Так че, когда кино-то?
– Сегодня в семь вечера. Тренировки нет, работать вы закончите, и приходите. Только не шумите сильно.
– На такое кино и я сходил бы, – прогудел Сергей.
– Так и вы приходите! – улыбнулся я. – Со Светланой.
Понч похвастался:
– Она нас так кормит, что скоро ожиреем и работать не сможем.
Я смекнул, что феерическое появление Светы оказалось к месту. Детей у нее, похоже, нет, вот материнский инстинкт и нашел точку приложения.
– Спасибо, братан! – Крючок полез ко мне брататься-обниматься.
Скорее всего, появление Алтанбаева произведет фурор среди девушек, например, среди тех же ненавидимых Гаечкой кобылиц, и московские парни сплотятся вокруг общей угрозы, что очень хорошо. Обычно такие конфликты заканчиваются набегами местных на чужаков и массовыми драками. Но поскольку местные авторитеты ручные, кровопролития не будет, зато появится солидарность в рядах трудящихся…
– Март, – позвал меня Егор как-то жалобно, я посмотрел на него. – Как там Наташа? У нее все получилось? А то не пишет, а куда звонить, я не знаю.
Крючок и Понч вытянули шеи. Точно Наташка – роковая женщина. Она излучает живое тепло, и слишком много желающих погреться у ее огня.
– Учится у репетиторов, света белого не видит, – ответил я. – Ну все, вечером увидимся!
Потом я поехал на дачу. Тимофей не стал оттуда уезжать, побоялся оставлять Лидию и детей, работал у них нянькой. Но я ехал не к нему. И не к Лидии, хотя сегодня у нее выходной.
Первым меня встречать выбежал Лаки. Ну и конь вымахал! Чуть с ног не сбил. Потом из летней кухни вышел Тимофей. До чего же он похож на сенбернара! Огромный, неторопливый и такой же добрый. Светка от него не отлипала, и сейчас была с ним. Но, увидев меня, завизжала и побежала обниматься. На пороге появилась Лидия.
– Где Ваня и Коля? – спросил я.
– На море пошли, – ответила она.
Ходить вокруг да около я не стал, объявил:
– Сегодня в семь часов в нашем кинозале будут показывать «Звездные войны». Приходите. Все бесплатно.
– Да-а! – закричала Света. – Классно, а то жутко скучно. Пойдем с нами в шашки играть! Меня Тим научил.
Лидия поковыляла ко мне.
– Я слышала, будет второй ларек?
– Будет, на Ленина, – ответил я.
– А продавец вам нужен? У меня на примете есть порядочная женщина. Правда, в возрасте, пятьдесят пять лет ей. Со мной в садике нянечкой работала.
– Здорово! – искренне обрадовался я. – Но раньше четверга ларька не будет. В среду мы с Вероникой с ней поговорим.
Рекомендации Лидии я был склонен верить, но все равно следовало посмотреть на человека – вдруг лицемерная гнилушка в доверие втерлась?
* * *
Насчет алтанбаевцев я зря переживал. На «Звездных войнах» им было не до девчонок. Они буквально вмерзли в сиденья и разинули рты от восторга. Взрослые парни забыли, как дышать, настолько их захватило зрелище. Света тоже притихла, держа Лидию за руку. В напряженные моменты она прижималась лицом к ее руке и зажмуривалась. Ваня и Бузя не дергались, они ведь мужчины!
В дальнем ряду последнего ряда, прильнув друг к другу, сидели Светлана и Сергей.
Домой я возвращался перед закатом с чувством выполненного долга. И думал, что зрелища народу так же необходимы, как и хлеб. Казалось бы мелочь, ничего мне не стоящая, а сколько счастья у людей!




























